Жанр: Любовные романы
Никому не говори...
...иливалось с каждой секундой.
— Тащи в постель своего Антонио! — огрызнулась она, вспомнив
старое правило, что лучшая защита — это нападение.
— Всему свое время, — снова улыбнулась Сандра. — Пусть не
думает, что я легкая добыча.
Приближалась полночь, было темно, хоть глаз выколи, влажно, как в парнике,
вокруг вились полчища комаров.
Универсал
был припаркован внизу, на обочине
дороги; дом был ярко освещен. По взаимному согласию они решили плюнуть на
счет за электричество. После тревожной первой ночи в Бентоне подруги поняли,
что возвращаться в темный дом слишком страшно. Охранная система полностью
окупила себя; честно говоря, Карли не смогла бы уснуть без этих молчаливых
стражей дверей и окон. Но снаружи от них не было никакого проку, и когда они
поднимались по травянистому склону, Карли бросало то в жар, то в холод. Она
пугливо озиралась на каждом шагу.
Но хуже всего было то, что она боялась находиться даже в собственном доме.
Во всяком случае, когда день сменялся ночью. Даже когда рядом были Сандра,
Хьюго, а теперь и Энни, она почему-то неизменно просыпалась часа в два-три
ночи, лежала с колотившимся сердцем и прислушивалась. К чему? Она не знала:
но ей было очень страшно.
Ночные страхи. Карли помнила их. Когда она стала жить с бабушкой, то кричала
по ночам так, что будила весь дом. Педиатр, которого вызвала бабушка,
сказал, что это явление называется
ночные страхи
, они часто бывают у
маленьких детей и беспокоиться не о чем. У Карли они вызваны переменой
жизненных обстоятельств и тоской по матери. Это пройдет, пообещал он.
В течение двух лет ночные страхи посещали ее все реже и наконец исчезли.
Карли почти забыла о них: вплоть до той ночи у Мэтта. До ее первой ночи в
Бентоне.
При мысли об этом Карли вздрогнула. Неужели ее ночные страхи вернулись? За
исключением того самого кошмара, приснившегося ей в спальне Мэтта, когда она
снова видела себя маленькой девочкой, испуганной чем-то, что было в Доме,
Карли не могла вспомнить, что именно ей снилось. Но, может быть, она
помнила. Может быть, ей не давали покоя запечатлевшиеся глубоко в
подсознании и забываемые после пробуждения страшные образы, продолжавшие
тревожить ее и днем.
По крайней мере я больше не кричу по ночам
, — подумала она отрешенно.
Какой бы ни была причина пробуждения Карли, обычно ее пульс постепенно
успокаивался, страх проходил, она засыпала, а когда наступало утро, страх
начинал казаться детским и даже немного смешным. Конечно, она не собиралась
рассказывать, что в разгар ночи просыпается, напуганная до полусмерти. Тем
более что рассказывать было некому. Особенно Сандре, всю жизнь прожившей в
городе и так напуганной переездом в сельскую местность; в глубине души Карли
еще жило опасение, что подруга удерет обратно в Чикаго. А Мэтт от нее
скрывался. Впрочем, она и не собиралась делиться с ним.
Она вообще больше не собиралась иметь с ним дело. Она все ему высказала.
Теперь все кончено. Все позади.
Но на самом деле ничто не закончилось, потому что он поцеловал ее. И этот
поцелуй потряс ее до глубины души.
— Когда я вышла из офиса шерифа, Антонио стоял на тротуаре. Он проводил
меня почти до самой машины. И знаешь, что он сказал про тебя и
шерифа? — Сандра хихикнула, следом за Карли поднимаясь на
крыльцо. —
Вот это да!
— низким и чувственным голосом промолвила она,
передразнивая Антонио. — А потом почмокал губами.
Карли громко застонала. Она не хотела этого знать. С нее довольно.
— Не понимаю, что тебе мешает лечь в постель с этим мужчиной, —
более серьезным тоном сказала Сандра. — Не говори, что ты не хочешь
этого.
Лампочка над крыльцом была включена. В ее желтом свете было куда спокойнее,
чем в темном, поросшем деревьями дворе. И все же неловкость, которую Карли
ощущала возле дома после наступления сумерек, заставила ее торопиться.
Пальцы не слушались, и она чуть не выронила связку ключей. Она знала, что
это глупо и что во всем виноват тот проклятый взломщик, но не могла
избавиться от ощущения, что кто-то прячется во тьме и следит за каждым ее
шагом.
— Я вовсе не хочу спать с Мэттом, — коротко ответила она, наконец
вставив ключ в замочную скважину. — Поверь мне, у него куча проблем.
Она открыла дверь и с облегчением вошла в дом. Негромкий писк охранной
системы, предупредивший, что у открывшего дверь есть сорок пять секунд на
то, чтобы выключить ее, пока не прозвучал сигнал тревоги, отдался музыкой в
ушах Карли. Это означало, что в доме никого не было.
— Какие проблемы? — спросила Сандра, входя за ней.
— У него не стоит, ясно? — выпалила Карли первое, что пришло ей в
голову.
Впрочем, судя по реакции Сандры, ее экспромт удался: подруга лишилась дара
речи, да так и застыла, открыв рот.
— Врешь! — сказала она, придя в себя.
Карли не ответила, потому что в этот момент закрывала и запирала дверь.
Запах свежей краски — она уже выкрасила переднюю гостиную и начала красить
заднюю — заставил ее поморщиться.
Хьюго сидел на решетке радиатора. Он встал и потянулся в знак приветствия,
затем спрыгнул на пол, приземлившись с громким стуком. Энни прибежала с
кухни, стуча когтями по полу и отчаянно размахивая хвостом.
Хьюго, оскорбленный вторжением какой-то собаки, подпрыгнул, зашипел и рванул
в переднюю гостиную. Энни, радостно залаяв, устремилась в погоню.
— Хьюго! Энни! Перестаньте!
Карли сокрушенно посмотрела им вслед. Бесполезно, эти хулиганы даже не
обернулись. Она только вздохнула.
— Добро пожаловать в гостиницу
Зоопарк Бидла
, — с иронией
провозгласила Сандра.
Карли метнула на подругу сердитый взгляд — Сандра даже не старалась скрывать
своего недовольства по поводу пополнения их маленького семейства, — а
затем прислушалась и пошла в сотый раз выручать Хьюго. Тем временем Сандра
отправилась на кухню.
— Энни, замолчи! Хьюго, не будь таким... — Ей пришло на ум слово
неженкой
, но тут Карли вспомнила, что именно так называл ее любимца Мэтт,
и заменила слово: — ...таким ребенком.
Она сняла Хьюго с высокой каминной полки в задней гостиной, шуганула Энни,
прыгавшую по полу с веселым лаем, и понесла кота на кухню, ругая и его, и
собаку. Энни больше не лаяла, но с тоской смотрела на Хьюго, труся следом.
Как дети, которым предстоит научиться жить вместе, подумала Карли.
— Ты ведь врешь все, верно? — спросила Сандра, когда Карли
появилась на кухне с котом на руках.
— Ты о чем? — удивилась Карли.
— Сама знаешь. О шерифе.
Карли поставила кота на стойку, затем опустилась на колено и погладила Энни.
Та сразу же замахала хвостом, положила на ногу Карли передние лапы и лизнула
ее в щеку.
— Карли...
— Ну, хорошо. — Хотя Мэтт этого и заслуживал, Карли поняла, что не
может солгать дважды подряд. Поэтому она пожала плечами. — Ладно. Я
вру. Нагло и беспардонно.
Сандра насупилась.
— Хорошая девочка, — сказала Карли собачонке. Она подняла Энни,
прижала ее к себе и начала чесать за ушками. Энни улыбнулась во всю пасть и
запыхтела от удовольствия.
Сандра хмуро посмотрела на них обеих, затем открыла холодильник, забралась
внутрь, вылезла с куском ветчины и бросила его Энни. Собака схватила кусок
на лету и с аппетитом проглотила.
— Ну вот видишь, — сказала Карли. — Ты полюбишь ее.
Сандра скорчила гримасу.
— Знаешь, почему я не сказала еще в Чикаго, что не люблю собак? Потому
что о собаках тогда речи не было! Если бы кое-кто, — с нажимом
произнесла она, — сказал, что он хочет собаку, я бы так прямо и
ответила, что терпеть не могу собак. Но никто этого не сказал. Ты просто
привела собаку, и все.
Это было продолжением спора, который длился уже несколько дней. Может, Карли
с большим вниманием отнеслась бы к жалобам Сандры, если бы та не бросила
собачонке второй кусок ветчины. А затем, покосившись на своего главного
союзника в борьбе с собакой, Сандра сунула кусочек и Хьюго, который следил
за трапезой соперницы сначала с изумлением, а потом с явным негодованием.
— Очень мило, — с озорной искоркой в глазах заметила Карли. —
Я вижу, ты любишь и Хьюго тоже.
Сандра сердито фыркнула и снова повернулась к холодильнику. Карли посмотрела
на Энни, которая виляла хвостом и с надеждой следила за Сандрой. Собачонка
еще не совсем освоилась с новой жизнью, прошло еще слишком мало времени.
Карли не сомневалась, что все будет в порядке. Просто Энни все еще боялась
незнакомых людей и сразу поджимала хвост, если кто-нибудь говорил с ней без
ласковых ноток в голосе. Но собачка была доброй, всех любила, разумеется,
кроме Хьюго, и, как казалось Карли, была благодарна за то, что ее избавили
от тягот бродячей жизни.
Мысль о том, что собака может испытывать благодарность, заставляла Сандру
насмешливо фыркать, но Карли все больше убеждалась, что Энни именно
благодарна за дом, за еду, но главным образом — за любовь.
Она почти сразу отвезла Энни к ветеринару. Тот осмотрел собаку, сделал ей
целую кучу уколов и примерно определил возраст — пять лет. Сказал, что она
давно бродяжничает, но особых проблем со здоровьем, к счастью, нет.
Истощена, однако при регулярном питании скоро поправится. Сравнительно
недавно полученная рана — сильный порез на животе за передними лапами —
затянулась, не воспалившись, и благодаря неустанному зализыванию уже
заживала. Темное вещество, покрывавшее шкуру Энни, оказалось ее собственной
кровью, сочившейся из пореза. Карли испугалась из-за столь обильного
кровотечения, но засохшую корку удалось легко смыть, после чего мех Энни
стал мягким, черным, слегка вьющимся. Шрам, похоже, ее совсем не беспокоил.
После купания, расчесывания и активного выведения блох Энни стала совсем
другой.
Хорошенькой. Во всяком случае, симпатичной.
— Хорошая девочка, — одобрительно сказала Карли, когда Энни
спокойно уселась и принялась следить за Хьюго. Кот был более разборчив и
сначала обнюхал свой кусочек со всех сторон, а потом съел на глазах у
облизывавшейся собаки. Когда с ветчиной было покончено, глаза обоих животных
тут же с надеждой устремились на Сандру, которая продолжала копаться в
холодильнике.
Наконец негритянка выпрямилась и закрыла дверцу, не вынув оттуда ничего,
кроме бутылки содовой.
Энни разочарованно понурилась, а Хьюго хлестнул хвостом, отвернулся и начат
умываться.
Карли, обрадованная временно наступившим перемирием, решила его закрепить.
Она взяла Энни на руки и поднесла ее к Хьюго.
— Видите? — сказала она обоим и протянула руку, чтобы погладить
Хьюго, и одновременно поднесла Энни поближе, но недостаточно близко, чтобы
кот мог дотянуться лапой до влажного черного собачьего носа. — Вы
можете быть друзьями. Вам просто нужно...
Энни пронзительно залаяла. Хьюго зашипел и, сиганув со стойки, вылетел из
кухни. Собака начала вырываться, явно желая пуститься в погоню, и не сделала
этого лишь потому, что Карли крепко прижала ее к себе.
— Сомневаюсь, что они поладят, — заметила Сандра, уходя с кухни
следом за Хьюго.
— А я нет! — в спину ей крикнула Карли.
Когда Карли закончила мыться в старомодной ванне на когтистых лапах, размеры
которой искупали недостаток современных удобств, было около часу ночи. Она
надела пижаму, в сопровождении стучавшей когтями Энни миновала закрытую
дверь Сандры и вошла в свою спальню.
Та очень мало изменилась со времен ее детства. Обои с узором в виде веточек
лаванды и тюлевые белые шторы, которые бабушка позволила ей выбрать в
качестве подарка на пятнадцатилетие, остались теми же. Как и коврик
пастельных тонов на полу у кровати, и даже сама двуспальная кровать с яркими
латунными шариками. Только на смену голубому стеганому одеялу с вышитым на
нем единорогом, которым она укрывалась, когда была подростком, пришло белое
кошенилевое.
Тогда она чувствовала себя здесь в безопасности. Теперь все изменилось, и
это тревожило ее. Но сегодня вечером со включенной охранной системой, с
забравшимся на кровать и быстро уснувшим Хьюго, с Энни, тоскливо
поглядывавшей на завидное место, занятое котом, и за неимением лучшего
вытянувшейся на коврике, Карли впервые после возвращения в Бентон
почувствовала себя спокойно.
Помогло и то, что она смертельно устала. Слишком устала для того, чтобы
видеть плохие сны. Едва она легла в постель и выключила свет, в ее голове
начали тесниться картины, и все они имели отношение к Мэтту. Она вспомнила
его лицо, после того как вылила ему на голову остатки лимонада и после —
когда он поцеловал ее.
Нет, нет, нет! Она наотрез отказывалась повторять пройденное. И даже думать
о чем-либо, имевшем отношение к Мэтту.
По иронии судьбы, после этой мысли перед глазами Карли стали роиться
сменявшие друг друга образы Мэтта. Как ни странно, но это подействовало на
нее так же, как пересчитывание слонов, и Карли быстро уснула.
Она спала до тех пор, пока ее не разбудил какой-то толчок. Сбитая с толку
Карли моргала глазами, пока не поняла, что ее толкнул Хьюго. Он использовал
ее тело как трамплин для прыжка на высокий шкаф, стоявший у кровати, и
скорчился там, размахивая хвостом и глядя на хозяйку горящими глазами.
А потом Карли поняла кое-что еще. Причиной, заставившей Хьюго посреди ночи
заняться опорными прыжками, была Энни. Она поставила передние лапы на
подоконник высокого окна с видом на крышу заднего крыльца. Как только Карли
взглянула на собаку, та начала яростно лаять.
Тонкие, почти прозрачные шторы были задернуты не полностью. До того, как
Энни раздвинула их своим телом, Карли успела заметить кусочек звездного
неба. Но сейчас, к своему ужасу, она не видела никаких звезд.
Ни единой.
Что-то — или кто-то? — стояло за окном, полностью закрывая его своим
телом.
Глава 20
Собака. Снова эта проклятая собака!
Человек быстро подбежал к ступенькам, ведущим на веранду, ухватился за
перила и перелез через них. Веранда была низкой, в один этаж, и занимала
лишь небольшую часть задней стены. Он был готов уйти, но, подняв взгляд,
увидел в окне ее — женщину с кудрявыми светлыми волосами. Странно, что он не
запомнил эти кудри. Впрочем, он вообще плохо помнил то время. На Карли была
пижама. Сквозь приоткрытые шторы было трудно увидеть что-нибудь, кроме
небольшого уголка комнаты, освещенного лампой. Но он сразу понял, что это
спальня. Ее спальня.
Одно из окон ее спальни выходило прямо на небольшую веранду с задней стороны
дома.
Мне опять везет, — подумал он. — В последнее время удается почти
все
.
Карли выключила свет, и он .больше ее не видел. Но уходить не торопился.
Может быть, это его шанс. Может быть, он сумеет пробраться туда и утащить ее
с собой.
Он знал, как работает охранная система. Они установили ее лишь на окнах
первого этажа.
Еще одна удача: у него в машине был стеклорез.
Он дал ей час, чтобы уснуть. Потом забрался на крышу веранды — висевшая
рядом водосточная труба делала это до смешного легким, — вытянулся и
проверил, нет ли на окне проводков. А вдруг они все-таки поставили охранную
систему и здесь? Но никаких проводков не было; он проверил ставни, раму,
стекло и убедился, что был прав. Сквозь раздвинутые шторы он видел кусочек
чего-то белого. Это была кровать. Ее кровать.
А холмиком, видневшимся в середине этого белого, была сама Карли.
Если везение продолжится, — подумал он, вынимая из кармана
стеклорез, — я закончу дело сегодня же ночью. И тогда все. Здравствуй,
новая счастливая жизнь!
Едва он приставил стеклорез к стеклу, как шторы заколыхались снова. Он
инстинктивно опустил взгляд и увидел собаку, смотревшую на него через окно.
Все ту же проклятую собаку.
Он уже бежал к краю крыши, когда собака начала громко, звонко лаять.
Хьюго шел к ней, гарцуя, как верховая лошадь на параде, высоко поднимая
каждую лапу и брезгливо потряхивая ею в воздухе, прежде чем опустить и
начать все сначала. Карли невольно улыбнулась, вспомнив слова
кошка на
раскаленной крыше
.
Потому что именно это она сейчас и наблюдала.
— Как ты сюда попал? — спросила она и осторожно поползла коту на
выручку. Потом взяла его на руки и попятилась обратно, в клочок тени, где
работала. Когда она снова поставила Хьюго на лапы, тот сжался в комок, но
потом понял, что поверхность относительно прохладная. Тогда он махнул
хвостом, посмотрел на Карли снизу вверх, давая понять, что, несмотря на
ошибку в определении температуры крыши, его достоинство не пострадало, сел у
каминной трубы и начал умываться.
Карли не обиделась. Она давно знала, что кошки никогда не говорят
спасибо
.
Она взяла молоток и вернулась к работе. Было пятое июля, стоял жаркий день,
Карли сидела на красной жестяной крыше и чинила ее. Нужно было прибить
отошедшие листы, а затем покрыть гвозди густым смолистым веществом, не
дававшим влаге проникать через отверстия. Работа была скорее кропотливая,
чем трудная. Не слишком опасная — нужно было только помнить, где
находишься, — но мучительная из-за жары.
Сначала Карли работала в тени ближайшего к дому грецкого ореха, но теперь ей
предстояло покинуть убежище и выйти на палящее солнце. Карли надеялась, что
тень переместится вместе с ней. Либо придется заканчивать ремонт после
захода солнца. Но последнее было Карли не по душе. Конек крыши находился в
двенадцати метрах от земли, и падение могло оказаться роковым.
Тем более что она вообще не собиралась выходить из дома после наступления
темноты. Эту тайну из Карли не вытянули бы и клещами, но с приходом сумерек
она начинала бояться собственного дома.
Карли прекрасно понимала, чем это грозит. О спокойной и мирной жизни можно
было только мечтать. Может быть, она слишком долго жила в больших городах и
просто не могла снова привыкнуть к сельской жизни. Может быть, следившие за
ней глаза принадлежали безобидным древесным лягушкам. Может быть, ощущение
холода, которое она иногда испытывала, глядя в темный двор, было вызвано
тем, что на коже высыхал пот.
Может быть. А может, и нет.
А вдруг тот грабитель крутится поблизости и ждет возможности совершить
вторую попытку?
При одной мысли об этом по спине Карли бежали мурашки.
Когда этой ночью она включила настольную лампу и с бешено колотящимся
сердцем вгляделась в темноту за окном, она ничего не увидела. Только
молчаливые деревья, мерцающие звезды и ночь. Пока Энни дрожала рядом, по
небу проползло облако, закрыло звезды, и тьма стала непроглядной. Может
быть, ей только показалось, что кто-то стоял у окна и закрывал небо? Может
быть, на самом деле это было облако? Могло такое быть? Очень даже могло.
Кроме того, могло быть, что Энни потревожил енот или даже белка, пробежавшая
по крыше. В конце концов она обожала лаять на Хьюго; вполне возможно, что
такую реакцию у нее вызывало любое бегущее животное. А может быть, ее
напугала упавшая ветка.
Кто знает? Вероятность возвращения взломщика была невелика, но все же
существовала.
Уснуть снова Карли так и не смогла. Остаток ночи она пролежала, сжавшись в
комок и не сводя глаз с окна. Несколько раз тьма за ним сгущалась; она тут
же понимала, что в этом виновато облако. Но ни Энни, ни Хьюго, которые
вскоре уснули мертвым сном, и ухом не вели. Так продолжалось до утра.
Утром Карли вышла из дома и убедилась, что на крышу заднего крыльца
действительно упала ветка.
Ну что, видела? — решительно сказала она себе. — Много шума из
ничего
.
Наверняка Энни напугал стук.
Карли была почти убеждена в этом. Но все же, когда Сандра отправилась в
город за продуктами, а электрик, вызванный, чтобы подключить новое кухонное
оборудование, понял, чего от него хотят, и с энтузиазмом взялся за дело, и
стало ясно, что приглядывать за ним не нужно, Карли натянула самые старые
джинсы, выгоревшую зеленую тенниску, подвязала волосы банданой, взяла
молоток и гвозди и пошла в свою спальню.
Если взломщик еще маячит поблизости, ему придется поискать другую дорогу,
думала она, заколачивая проклятые окна.
Конечно, она доверяла охранной системе. Но, как говорила бабушка, на бога надейся, а сам не плошай.
Аминь.
Войдя во вкус, она забила все окна в доме, не тронув только комнаты первого
этажа. Было жаль портить гвоздями красивые резные рамы. Тем более что здесь
стояла охранная система. Настоящее произведение искусства. На нее можно было
положиться. С ней Карли, Сандра, Энни и Хьюго могли чувствовать себя в
безопасности.
Когда Сандра вернулась с продуктами, Карли пересчитывала окна первого этажа
и пыталась решить, сколько швабр нужно купить, чтобы подрезать их, вставить
в гнезда и перекрыть вход любому взломщику, не портя дерева.
Застигнутая за этим занятием, с молотком и гвоздями в руках, Карли начала
лихорадочно искать себе оправдание. Ночью Сандра спала и, к счастью, не
слышала лая Энни, иначе она могла бы так перепугаться, что тут же уехала бы
обратно в город. Конечно, она была увлечена Антонио, которого преследовала
со страстью охотничьей собаки, гоняющейся за здоровенным зайцем. Но Сандра
была еще и самой большой трусихой в мире. Что бы она сделала, если бы ей
пришлось выбирать между любовью и страхом? Рисковать Карли не хотела. Куда
проще было просто обойти эту тему.
Поэтому когда подруга спросила, зачем ей молоток и гвозди, Карли ответила,
что собирается чинить крышу.
Врать так врать. Пришлось лезть на крышу.
— Итак, как ты сюда попал? — спросила она Хьюго, решив, что
дружеская беседа позволит скоротать время.
К несчастью, Хьюго был не в настроении. Кот бросил на нее мрачный взгляд, а
потом снова стал умываться с таким видом, словно это было самым важным делом
на свете.
Но Карли хорошо знала своего кота. Таким образом Хьюго давал понять, что его
жизнь состоит не только из мяса тунца и валерьянки.
— О'кей, я знаю, что у тебя проблемы с Энни, — сказала Карли,
забив в крышу очередной гвоздь и обмазав его смолой. — Знаю, что ты
хочешь вернуться в нашу старую квартиру с центральным отоплением и видом на
озеро. Знаю, что здесь жарко, что ты линяешь и можешь нахватать блох. А
теперь еще и собака. Но, может быть, тебе следует считать это накоплением
жизненного опыта?
— О господи, с кем это ты разговариваешь?
Голос Мэтта прозвучал так неожиданно, что Карли чуть не ударила себя
молотком по пальцу. Успев в последний момент убрать руку, она насупилась,
оглянулась и встретила насмешливый взгляд знакомых глаз. Мэтт Конверс стоял
на узкой лесенке, которую она приставила к стене, чтобы забраться на крышу.
Над карнизом виднелись только его голова и плечи.
— С Хьюго.
Карли выровняла гвоздь и забила его на место. Потом села на корточки и снова
насупилась.
— Ну что, ты уже поймал моего взломщика? — враждебно спросила она.
— Ловлю.
— Замечательно. Значит, ты не по официальному делу. Зачем явился?
— Привез твой холодильник. И шапочку. Ледяной прием ничуть не смутил
Мэтта. Когда Карли снова опустилась на корточки и, не обращая внимания на
незваного гостя, начала вколачивать следующий гвоздь, Конверс легко забрался
на крышу.
На нем была серая майка с надписью
Атланта Брейвс
, потрепанные джинсы и
ветхие тапочки. Одетый как бродяга, с сизыми тенями на щеках, завивавшимися
от жары черными волосами и прищуренными из-за яркого солнца глазами, он был
так красив, что мрачное настроение Карли сразу же сменилось яростью.
Если бы их отобрали для съемок южного варианта фильма
Красавица и
чудовище
, роль чудовища, конечно, досталась бы ей. Сомневаться в этом не
приходилось.
— Похоже, у тебя что-то со слухом. Я говорила, что больше не хочу тебя
видеть.
— Это было до или после того, как ты пнула меня в лодыжку? — Мэтт,
сам много раз чинивший эту крышу, когда был подростком, осторожно пробрался
в тень и заметил Хьюго, сидевшего у трубы. — Привет, неженка.
— После. И не смей называть его так.
— Ему это нравится. Он... — Мэтт умолк, когда Хьюго смерил его
презрительным взглядом, встал и ушел, высокомерно размахивая хвостом. —
Что ж, может быть, и не нравится.
— Может быть, ему просто не нравишься ты.
Она еще хорошо помнила красочный рассказ Майка и Антонио о том, как Мэтт
снимал Хьюго с дерева.
— Очень может быть.
Мэтт улыбнулся и занял единственное плоское место на этом участке крыши,
тольк
...Закладка в соц.сетях
