Жанр: Любовные романы
Полюбить ковбоя
... — Ты лежала в этом халате в цветочек
и крепко спала, лучи солнца падали на тебя, и твои волосы горели как пламя.
Ты казалась такой измученной, такой... словом, подарившей новую жизнь.
Он не разбудил ее, и она никогда об этом не знала.
— Я попросил показать мне Тима, медсестра провела меня к детской, и кто-
то поднес его к окошку. — Денни на некоторое время замолчал. — Я
не мог удержаться, чтобы не позвать его, но мне так хотелось прикоснуться к
нему.
Эрин зажмурилась, она никогда не представляла... если и было что-то, в чем
она нуждалась... После того как они с Денни расстались, она не часто слышала
от него какие бы то ни было рассказы. Ответом на ее письмо о беременности
было наставление в высокопарном стиле и пожелание всего наилучшего. Эрин
сжала губы.
— Я держал его. На меня надели один из этих уродливых халатов и усадили
в старое кресло-качалку, казавшееся неимоверно большим для такого места, а
вокруг меня пронзительно пищали все остальные крошки. — Он отвел взгляд
от нее. — Эрин, он был таким маленьким. Я держал его и чувствовал, что
он весит не больше, чем уздечка для лошади, казалось, он мог почти весь
уместиться на моей ладони, и я чувствовал себя ужасно неуклюжим. —
Денни покачал головой при этих воспоминаниях. — От него исходил запах
истинной чистоты.
— Я думала точно так же, — пробормотала она. Ни один запах не
может сравниться с запахом новорожденного ребенка, и от этого воспоминания
определенно у Эрин на глаза навернулись слезы.
— Я держал его десять минут, а потом отдал обратно и стоял за стеклом,
пока няня кормила его из бутылочки.
— У меня еще не пришло молоко.
— Он заснул в этой маленькой пластиковой кроватке, на спинке которой
висела табличка с его именем:
Тимоти Джеймс Синклер, семь фунтов восемь
унций
. Потом, — Денни помрачнел, — появился Кен, как гордый отец,
с букетом желтых нарциссов, перевязанным голубыми ленточками.
Она помнила этот букет и цветы от Мег и Хенка, а также мягкую обезьянку от
Денни для его сына, но Кен никогда ни слова не сказал ей о том, что Денни
был там.
— Он велел мне убираться из Диллона, из Монтаны и из твоей
жизни. — Денни надолго замолчал. — Я ответил ему, что уеду, потому
что ты все время говорила, что хочешь этого, и у меня было родео, которое
звало меня. — Он сидел скрестив ноги и щипал траву. — Эрин, я не
знал, что делать, но я должен был увидеть его и тебя тоже.
Она с трудом произнесла:
— Если бы я знала... Мы не были вместе, Денни, но ведь он твой ребенок.
— Я ничего не выдумываю, — он насмешливо хмыкнул, — но в тот
первый год я звонил постоянно, ты же всегда сухо сообщала мне, как растет
Тимми, и по твоему тону было ясно, что ты считаешь это не моим делом.
Неужели она была такой жестокой? Так пугалась общения с ним? Боялась даже
его заботы? Боялась, что ее потянет к нему?
— Денни, ты делаешь из меня такую... упрямую.
— Ты и до сих пор такая же упрямая. — Он имел в виду сегодняшнюю
ночь.
— А ты чересчур гордый.
Эрин на коленях придвинулась к нему, шерстяное одеяло царапало ей кожу, губы
у нее дрожали, и слезы лились ручьем. Прошло столько времени. Эрин не могла
обвинять Кена, ведь она сама отняла у Денни те первые мгновения жизни их
сына, однако своим молчанием Кен лгал ей, а во всех ее воспоминаниях,
радостных или грустных, Денни всегда был честен.
— Что же дальше? — Он сжал ее руки и погладил пустой сустав
безымянного пальца. — В Шайенне ты решилась не отвергать меня, так
неужели то, что я делаю, — правильнее сказать, то, что я хочу сделать,
а еще правильнее, как я полагаю, кто-то — сможет разлучить нас на всю
оставшуюся жизнь?
Эрин высвободила свои руки и, спрятав в них лицо, потерлась о щеку Денни и о
его густые волосы.
— Я знаю, тебе не нравится идея разведения животных, но чем я могу
заниматься, когда перестану объезжать быков? Ты когда-нибудь думала об
этом? — Он заглянул ей в глаза. — Сознаюсь, я — нет, наверное, до
тех пор, пока Тимми не сломал руку и я не приехал опять в Парадиз-
Вэлли. — Денни тяжело вздохнул и постарался, чтобы его голос не
задрожал. — Я никогда не посещал колледж, ты знаешь; а современные
ребята — ребята возраста Джейсона Баркера — получают образование и
занимаются родео точно так же, как играют в футбол или баскетбол.
— Я так привыкла, что ты выступаешь в соревнованиях, что никогда не
думала о том, что ты будешь делать, когда уйдешь из родео.
— Ты и не должна была над этим задумываться, мы же не жили
вместе. — Он положил руки на колени. — Эрин, мне сейчас тридцать
шесть, как я могу начинать что-либо заново?
— Не знаю.
— Так о чем, черт возьми, мы спорим? — Денни смотрел на свои руки,
а Эрин смотрела на его бицепсы. — Кен говорит, что я не имею никаких
прав на часть ранчо, так что разведение животных скорее всего просто еще
одна мечта. Если я не смогу убедить тебя или Кена...
При этих его словах Эрин выпрямилась. Настаивая на своем, она, как Хенк и
Кен, выгнала его, или, как сказала Дейзи, не оставила ему другого выбора,
кроме как уйти. Денни опустил голову и закрыл глаза, а Эрин прошептала
слова, которые таила от него так долго, она не могла сдержать их, как сейчас
не могла сдержать слез.
— Денни, не важно, что... Денни, я люблю тебя.
Она обвила руками его шею и поцеловала, ее слезы смочили их губы, сделав их
солеными и скользкими, но Эрин не смогла бы поклясться, что плакала она
одна. Зажмурившись, она не отпускала Денни, пока не почувствовала, как
сильные руки сомкнулись вокруг нее.
— Эрин, ты нужна мне, сейчас, — прошептал он.
Она почувствовала, как солнце ласкает ее кожу, открыла глаза, обнаружила,
что Денни смотрит на нее, и, чуть откинув назад голову, улыбнулась сквозь
слезы ясному небу.
— Прямо здесь?
— Или в землянке, если хочешь.
Прочтя мольбу в его глазах, Эрин, не сказав ни слова, выскользнула из его
объятий, взяла одеяло, когда Денни тоже встал с него, и понесла его внутрь.
Ее глаза еще не привыкли, и темнота внутри показалась ей кромешной; сильный
запах земли звал ее — ее и Денни — внутрь, но она нерешительно остановилась
на пороге. Подойдя сзади, Денни положил руки ей на плечи и повернул Эрин к
себе.
— Я хочу... тебя, — призналась она, — но мне страшно.
В Шайенне она чувствовала желание, сильное и острое, которое только
возрастало с каждым разом и, казалось, существовало само по себе, угрожая
захлестнуть ее; сейчас желание стало новым, более мягким и более сильным.
— В первый раз ты не боялась.
Держа одеяло между ними, она прошептала:
— Тогда я не знала, что может случиться, если я кого-то так сильно
полюблю.
— Не бойся.
Когда, взяв у нее одеяло, Денни волной расстелил его на земляном полу и
потянул на него Эрин, она ощутила, как его обожженная солнцем кожа согревает
и успокаивает ее. Денни лег на нее и без улыбки заглянул ей в глаза, и Эрин
показалось, что он чувствует тот же страх, только не хочет в этом
признаться.
— Это так же, как с быками, которые нагоняют на тебя страх, —
нужно просто забраться и скакать. Не нужно ничего бояться, когда я так
сильно тебя люблю.
Через открытую дверь было слышно только, как рядом мягко дышит и фыркает
Кемосабе, жуя траву, а внизу, в долине, сладко поют птицы. Там, где они когда-
то впервые были вместе, они раздели один другого в темноте и отдали друг
другу все то, что должны были отдать.
Денни поцеловал ее обнаженную грудь и коснулся ее губ, а Эрин в ответ
погладила мягкие шелковистые волосы на его груди и уголки его рта. Они
обменялись несколькими легкими нежными поцелуями, а потом более долгим,
полным страсти, от которого Денни застонал, а Эрин с мольбой прошептала:
— Денни, прошу тебя...
— Что бы ты ни говорила мне, — Денни устроился поудобнее, —
ты не собираешься замуж за Кена.
— Нет, — подтвердила она, и вскоре они уже не могли произнести ни
слова; но теперь им слова были не нужны, им не нужно было ничего, кроме друг
друга.
Наконец с мучительной медлительностью, не отрывая взгляда от ее глаз, Денни
вошел в нее, погружаясь все глубже и глубже, пока Эрин не почувствовала, что
он достиг самой ее души.
— Эрин, ты чувствуешь меня, — прошептал он в благодатной темноте
землянки, — ты знаешь, что такое любовь?
— Да. — Она крепче прижала его, поднимаясь к нему, ища и встречая
его. — Да!
— Начнем все сначала, — шепнул Денни, — отбросим все прежнее. Мы сможем это сделать.
Глава 17
Просыпаясь по утрам, Эрин слышала, как внутри нее сладостно-горькой музыкой
любви звучит обещание Денни, и сейчас, лежа рядом с ним в постели, которую
они так редко разделяли за тринадцать лет супружеской жизни, она снова
закрыла глаза и подумала, что уже прошло почти две недели.
Как было намечено, в первый уик-энд Денни встретился с Люком в Бель-Фурше,
там он занял второе место, получил приличные деньги и в воскресенье вечером
снова приехал домой в приподнятом настроении. В каждый свой приезд в Парадиз-
Вэлли Денни продолжал чинить изгороди и вскоре принялся за ремонт конюшен,
но в последний уик-энд он
просто должен был поехать в Гордон, штат
Небраска
, где стал первым, а по пути обратно занял третье место в менее
престижном родео, заработав там деньги, которые почти целиком пошли в уплату
за переезд. И теперь Эрин уже ждала, что в следующую среду он снова уедет.
В последнем номере
Спортивных новостей профессионального родео
его
поставили на четырнадцатое место в мировой классификации; если он останется,
то рискует не попасть в национальные финалы, для которых отбирали пятнадцать
лучших наездников.
Если таким способом Денни собирался
отбросить все прежнее
, она не знала,
как долго их договор будет иметь силу; они больше не заводили разговор о
разведении животных и избегали всех тем, которые могли вызвать спор.
Эрин повернулась, чтобы размять плечо, которое разболелось оттого, что она
всю ночь спала, свернувшись возле Денни; она могла бы так спать с ним
бесконечно, но прежде, когда они пытались наладить свою семейную жизнь, у
них ничего не получалось.
Когда рука Денни снова скользнула по ней и остановилась на талии, Эрин,
открыв глаза, обнаружила, что он смотрит поверх ее плеча и улыбается.
Встретившись с его сонными глазами, она тяжело вздохнула — еще мгновение, и
она снова обо всем позабудет, — немного отодвинулась от него и перевела
взгляд на белую стену напротив кровати.
— В чем дело? — Денни погладил ее затылок, не выразив никакого
беспокойства. — Или я лишился своего обаяния?
— Ты обеспечен им на всю жизнь. — Эрин перевернулась на спину,
откинув одеяло в цветочек, и поняла свою ошибку еще до того, как он
приподнялся и она ощутила его мускулистую ногу. — Но, Денни, мне этого
мало.
— Мало? — Денни явно был озадачен. — У меня сил не
осталось, — он легко поцеловал ее, — и я еще не совсем проснулся,
так что предупреждаю тебя, что это не самое подходящее время для серьезных
разговоров на какую бы то ни было тему, кроме одной.
Денни поглаживал ее ноги, а Эрин запустила руку в его густые темные волосы у
него над ухом, провела пальцем вдоль линии волос к шее и тихо вздохнула.
— Видишь? — Он подвинул свою ногу вверх между ее ногами. —
Все идет просто прекрасно. — Денни предупредил ее протест долгим
сладостным поцелуем, от которого чуть не задохнулся. — Я здесь, как и
обещал.
— Вчера вечером снова звонил Люк.
Денни тихо выругался.
— Он просил Мег что-то передать тебе. По поводу родео в Юте. —
Вдыхая ветерок, колыхавший кисейные занавески в горошек, она замолчала,
стараясь не обращать внимания на рот Денни, касавшийся чувствительного места
на ее плече у основания шеи, и испытывала искушение ничего не говорить
ему. — Он думает, это верная победа, но начало уже совсем скоро.
— Я позвоню ему после завтрака. — Денни придвинулся еще ближе.
— И что скажешь?
— Никаких обсуждений. Никаких споров.
Он поднял ей ночную рубашку выше, лишив тепла ее кожу, но она отодвинулась и
села возле подушек.
— Что ты ему скажешь, Денни?
— Вообще никаких решений в такую рань. — Он перевернулся на спину и прикрыл глаза локтем.
— Когда ты что-нибудь решишь, я, наверное, узнаю об этом в последнюю
очередь.
Забудь о тихом семейном счастье, — сказала про себя Эрин, —
забудь про сияющие от радости глаза Мег от того, что ее сын снова дома
. Всю
неделю ее свекровь убирала и готовила, и накануне днем Эрин видела, как она
устало опустилась за стол в кабинете торгового центра и чуть не уснула над
бланком заказа, который собиралась заполнить.
— Так сегодня утром мы займемся любовью, — произнес Денни из-под
руки, — или мне пойти вниз, чтобы проснуться?
В этот момент дверь спальни отворилась, в комнату заглянул Тимми и, увидев
родителей, с радостным воплем бросился к кровати.
— Ну-ка, просыпайтесь! — Он ловко втиснулся между Эрин и Денни и
пополз на животе по простыне, виляя узким тазом и подпирая подбородок
здоровой рукой. — Бабушка говорит, вафли и ветчина будут через десять
минут, а кофе готов уже сейчас.
— Она отличный кулинар, верно? — Денни провел пальцем по
веснушчатому носу Тимми.
— Она великолепный кулинар. А знаешь, кто она еще?
— Королева скачек с препятствиями, направляющаяся на национальное
первенство?
— Нет, папочка, — захихикал Тимми. — Она красавица.
— Ну конечно.
— Денни, — сейчас или никогда, решила Эрин.
— Тим, скажи бабушке, я спущусь через минуту.
Тимми отвлек их, и Денни подвинулся к краю кровати и потянулся за лежавшими
на полу джинсами. Тимми был готов начать игру, в которую они играли каждое
утро, когда Денни был в Парадиз-Вэлли, — внезапно налететь и пощекотать
отца, но серьезный тон Денни остановил Тимми, его руки замерли в воздухе и
опустились, а глаза округлились.
— Вы что, собираетесь ссориться?
— Нет, — Денни встретился со взглядом Эрин, — но мне нужно
побыть с твоей мамой. Наедине.
— Ах, это. — Тимми выскользнул из постели и побежал по коридору,
сообщив Мег ответ Денни еще до того, как достиг лестницы. —
Поторапливайтесь!
— Не будем, нет? — Денни быстро натянул джинсы и пока застегивал
пуговицы ширинки, Эрин, борясь с собой, отвернулась. Денни хотел снова стать
частью ее жизни, и ей он тоже был нужен, но ее не устраивали только его
постоянные отлучки. Он должен быть с ней всегда: ежечасно, ежеминутно.
Эрин выбралась из постели и, повернувшись спиной к Денни, надела белые шорты
и темно-синюю блузку. Стоя босиком и не глядя на его отражение в зеркале,
она расчесывала волосы и чувствовала на себе его взгляд, в котором желание
смешивалось с нарастающим гневом.
— Я все продолжаю вспоминать Шайенн. — Она положила щетку на
комод. — Я увидела, что ты не просто разбираешься в том, что делаешь,
ты специалист в своем деле. Я пошла с тобой получить твой чек, и, — она
чуть улыбнулась, — помогла тебе его потратить.
В последний вечер Денни повел ее, Тимми, Мег и Люка обедать — отведать
великолепные стейки в самом дорогом в Шайенне ресторане, где места нужно
заказывать предварительно; но благодаря рейтингу Денни и его неоспоримой
репутации звезды они получили самый лучший столик и бутылку изысканного вина
в знак признательности.
— Эти деньги наполовину твои, — сказал он сейчас.
— Когда мы разговаривали в землянке, — начала она
нерешительно, — я постаралась поверить в то, что ты вернешься и
отбросишь все прежнее.
Денни ничего не сказал, он словно потерял способность двигаться, его рука
замерла на верхней пуговице, а в светло-карих глазах появилась тревога.
— Ты думаешь, у нас не получится? Почему? Мама вполне счастлива. Тим
вне себя от радости, видя нас вместе в кровати каждое утро.
— Не каждое.
Он изумленно посмотрел на нее.
— Денни, мне нужно больше, чем несколько дней в неделю. Я думала, это
не имеет большого значения, потому что годами жила без тебя, но оказалось,
что это не так. — Эрин смотрела в пол между ними. — Ты приезжаешь
домой поздно ночью в воскресенье, иногда в понедельник, а в среду или в
четверг закусив удила рвешься обратно или уже снова в пути.
— Мне нужны деньги, Эрин, а в этом году у меня хорошие шансы попасть в
финалы.
— Знаю, я читала классификацию.
— Если я попаду в Вегас, это может принести наличность. — Ему было
приятно, что она интересуется его делами.
— И тогда ты займешься разведением животных. — Наличность нужна
ему, чтобы купить несколько мерзких быков и еще более отвратительных
мустангов.
— Видишь ли, — Денни рывком схватил свои сапоги, — я знаю,
что тебе не нравится эта затея, но она может обеспечить нам неплохое
существование, обеспечить колледж для Тимми. И для других детей, которые у
нас, возможно, появятся, — добавил он. — Не знаю, что в этом
такого уж плохого? Я приму все меры предосторожности, до посинения буду
читать Тиму наставления, чтобы он держался подальше от быков, но я не
понимаю, что еще...
— Денни, меня не устраивают полумеры. Я старалась, но у меня не
получается. Слишком тяжело поглядывать в подъездную аллею в ожидании фургона
и говорить Тимми, что ты приедешь домой завтра или через день. А когда ты
приезжаешь, мы сразу же начинаем ждать, что ты снова уедешь. Это ты
называешь налаживанием жизни?
— Ты хочешь, чтобы я уехал, — у него задрожал подбородок, —
уехал навсегда?
— Нет.
— Хочешь, чтобы я бросил родео. — Это уже был не вопрос.
— Думаю, как раз об этом я и говорю, — кивнула Эрин.
Денни выдвинул ящик соснового комода, достал чистую тенниску и с шумом
задвинул его обратно.
— Ты хочешь, чтобы я просто забросил свое снаряжение в середине одного
из самых лучших сезонов в моей жизни? Ты хочешь, чтобы я упустил свой самый
лучший шанс на мировое первенство, когда, Бог свидетель, мне осталось
выступать всего несколько лет, потому что мои кости уже скрипят, а мышцы
болят?
Эрин ничего не отвечала, понимая, что на самом деле он спрашивал не ее, а
себя, и ждала затаив дыхание. Денни долго не отводил от нее глаз, словно
мысленно возвращался к тому разу, когда она уехала от него, но она не
отвернулась. Его рот сжался в тонкую прямую линию, а на скулах вспыхнули
красные полоски.
— Хорошо. Я бросаю, — наконец с трудом выдохнул Денни эти слова,
повернулся к ней спиной, вышел в открытую дверь и решительно зашагал по
коридору к лестнице.
Эрин слышала поступь его тяжелых шагов, когда он спускался по лестнице,
слышала утреннее приветствие Мег, слышала радостный возглас Тимми,
приглашавшего отца сесть рядом с ним и попробовать
Фростед флейкс
.
Она победила, после тринадцати лет она все-таки победила. Но победа не стала
такой, какой Эрин представляла ее в своих мечтах. В глубине души она ощущала
победу маленькой и скорее горькой, как недозревшее яблоко, украденное с
дерева.
После того как Мег уехала в магазин, а Эрин повезла Тима в город поиграть с
друзьями, Денни позвонил Люку. То, что он сообщил Люку, вызвало тошнотворную
тишину, а у Денни и без того в желудке переворачивался завтрак и
единственная чашка кофе, которые он затолкал в себя.
— Бросить? — наконец переспросил Люк. — Неужели, черт побери,
ты можешь вот так просто уйти? В середине сезона?
— Так хочет Эрин. Это нужно ради Тимми. — Денни немного подождал,
но Люк молчал. — Я знаю, что она думает. Для Эрин остаток сезона
означает рискованное предприятие; до Вегаса может быть далеко, а шансов, что
я сломаю шею, гораздо больше.
— Значит, она убедила тебя в этом? — фыркнул Люк, и Денни услышал
отдаленный мужской смех и объявление диктора о дневной жеребьевке. —
Как обычно у женщин — молоток и гвозди всегда наготове, чтобы заколотить
крышку гроба.
— Люк, меня и так долго не было с ними. Тим уже почти взрослый, и
единственным образцом мужчины в его жизни был Кен, который отнюдь не
вызывает у меня желания поаплодировать. Что еще мне остается делать? —
словно оправдывался Денни. — Я люблю своего малыша и люблю Эрин.
— Это не означает, что она должна все делать по-своему.
— Быть может, я достаточно долго делал все по-своему.
— Похоже, ты действительно всем очень доволен.
— Для разнообразия я должен честно принять на себя
ответственность, — ответил он, запустив руку в свои взъерошенные
волосы.
— А что в отношении твоего бизнеса со скотом?
— На этот раз Эрин не сказала категорического
нет
. — В прошлый
уик-энд он рассказал Люку о своих замыслах и теперь пояснил, что надеется в
конечном счете примирить Эрин с ними. — Я начну потихоньку, пусть она
сама удостоверится в том, что прибыль превышает затраты и опасность.
— Убивая свою мечту, ты убиваешь себя, — заключил Люк.
— Так, значит, из-за этого ты не приезжаешь в Суитуотер повидаться с
моей матерью. Потому, что ты боишься, как бы она не предложила тебе бросить
играть в игрушки и тоже стать взрослым?
— Я был женат. Однажды. Но и этого одного раза мне вполне достаточно. А
на меньшее Мег Синклер не согласна, она сама так заявила. Кроме того, —
добавил он с насмешкой в голосе, — если я буду ухаживать за ней, вы с
Кеном надаете мне тумаков.
Денни не мог безоговорочно согласиться с мнением Люка насчет Мег, он не
замечал, чтобы его матери нравилось одиночество. Во время пребывания в Парадиз-
Вэлли он сделал для себя вывод, что она поступает неправильно, когда всю
себя посвящает исключительно Эрин, ему и их ребенку. Поэтому он прежде всего
поддержал ее решение больше времени проводить в магазине Эрин. Денни сказал
ей, что мог бы сам присматривать за Тимми, но присматривал за ним по
собственному расписанию, уехав в Бель-Фурше в прошлый четверг на рассвете и
оставив Тима в магазине под присмотром Мег и Эрин.
— Быть может, однажды ты изменишь свое мнение о женщинах. — В
телефонной трубке Денни слышал отдаленный цокот копыт и блеяние дикторского
голоса.
— Может быть, и ты тоже. — Но как хороший друг, каким и был Люк,
он не стал давить на Денни. — Теперь, когда я буду путешествовать один,
мне, пожалуй, придется купить собственный пикап.
На этом Люк закончил разговор, и Денни прижал замолчавшую трубку к бедру,
как бы желая заглушить последние слова. Прислонившись к кухонному рабочему
столу, он почти явственно ощутил запах лошадей, пыль, поднимавшуюся с арены,
и даже едкий запах бычьего навоза. Неужели он навсегда отказался от этого?
Наконец он положил телефонную трубку, повернулся и, опершись локтями о
рабочий стол, стал смотреть на пустой двор, на пастбище, где пасся Кемосабе,
и ему казалось, что он вдыхает запах лошади, запах пыли в корале. Денни
представил себе быка, но прогнал это видение — мимолетное, заманчивое и
сладостное. Такой денежный бык, ждущий его в Гранд-Форксе, или в Форт-Уэрте,
или где-нибудь в окрестностях Диллона на Дне труда, был истинным соблазном.
Но теперь он и на пушечный выстрел не приблизится к нему.
При виде знакомого микроавтобуса, появившегося в облаках пыли в подъездной
аллее, Денни резко выпрямился, налил себе чашку кофе, хотя совсем не
собирался его пить, и вышел с ней наружу, прежде чем Кен успел выбраться из
автомобиля. Будь он проклят, если
...Закладка в соц.сетях
