Жанр: Любовные романы
Полюбить ковбоя
...ко с Кеном. Это было ее тайное убежище, место ее игр и мечтаний. И
однажды она перестала быть маленькой девочкой, а Денни перестал быть
подростком. Как-то вечером он поцеловал ее на верхушке чертова колеса, и
после этого легкие поцелуи его уже не удовлетворяли.
Дойдя до землянки, она просунула руку сквозь полуразвалившуюся раму
единственного окна, толкнула скрипучую дверь на ржавых петлях и вошла внутрь
— темно и сыро, как в подвале ее магазина. Ей в ноздри ударил запах земли и
плесени, она услышала стук коготков по утоптанному земляному полу, но не
выбежала наружу.
Отец запрещает здесь играть, — сказал ей Денни, когда она в первый раз
взяла его с собой, — он говорит, что землянка может обвалиться, но ты
поможешь мне укрепить ее
.
Годами она приносила сюда выброшенные тарелки и стаканы, притащила старую
красную клетчатую скатерть, которую Мег отправила в мусор, и шерстяное
одеяло... Крошечный дом, где она жила с Гарретом, никогда не казался ей
таким уютным. А это был ее собственный дом, ее и Денни.
Она потерла голые плечи, которые уже начали замерзать, и, став на пороге
открытой двери, сквозь которую в землянку проникал вечерний свет, явственно
увидела их обоих — восемнадцатилетнего Денни, высокого и худого, и
пятнадцатилетнюю Эрин, стройную и расцветающую...
Вдвоем верхом без седла они поднимались к вершине холма, болтали и смеялись,
а иногда слова были не нужны. Они приходили туда и в дождь, и в ясную
погоду, а однажды, в тот самый раз, чуть было не оказались на холме в
ловушке из-за первого снегопада.
Нужно вернуться, — сказал Денни. — Если отец обнаружит, что нас
обоих нет, он взбесится как черт из-за того, что мы ходим сюда. Я думаю, Кен
знает об этом, и если мы...
Замолчи
, — прервала его Эрин и, пока он разводил огонь в старом
очаге, расстелила одеяло, позаимствованное из бельевого шкафа Мег.
Сближение происходило медленно, одно прикосновение, сперва случайное, один
мимолетный поцелуй...
Эрин вошла в землянку и убедилась, что одеяло все еще лежит на самодельной
лавке у стены, и стаканы, которыми они пользовались, остались стоять на металличе-
ской полке. Она взяла один из них, провела пальцем по краю стакана и
представила, как Денни подносил его ко рту, а потом представила, как его
губы, еще влажные, касаются ее груди.
Позволь мне просто обнять тебя и поцеловать. Заключив ее в объятия, он опустился с ней на одеяло, и они легли рядом,
вместо того чтобы сидеть и болтать, уплетая еду, которую принесли с собой из
дома.
Только на минутку.
Пошел снег, но они этого не замечали. Его поцелуи становились более
настойчивыми, манящими, соблазняющими; дыхание Эрин стало прерывистым, как и
у Денни, она больше не могла сопротивляться.
В течение двух лет Денни весь сезон проводил в разъездах. Он сделал себе имя
в родео, участвуя в соревнованиях с арканом и изредка в скачках на быках,
которые пугали Эрин, но все больше и больше увлекали Денни. Из-за этого у
них произошла первая ссора.
Быки вместо волов, — ответила Эрин, —
а это означает опасность
. Но она боялась, что если не поддержит его, как не
поддерживал его Хенк, Денни вообще перестанет приезжать домой.
Его рука нашла ее грудь, и он большим пальцем поглаживал сосок сквозь тонкий
хлопок блузки.
Денни, покажи мне, — прошептала она ему в самое ухо, — покажи,
что такое любовь
.
Поставив стакан на место, Эрин сложила выцветшее одеяло, убрала его на полку
и вышла. Она села спиной к землянке и вспоминала его кожу и ее цвет при
свете огня в очаге, тяжесть его тела, пронзительную боль в первый момент, а
затем первое безумное наслаждение, его нежные слова благодарности и
страстной мольбы и свои собственные слова, полные ответной признательности.
Я люблю тебя, Денни, и буду любить всегда. В этой темной, сырой землянке она потеряла свою девственность, но в этот
снежный день она всей своей душой любила Денни Синклера. Что же случилось с
их любовью? С обещанием Денни подарить ей весь мир с рекой золота?
Эрин позвала Кемосабе, взяла поводья, забралась ему на спину и поехала вниз,
в долину, а солнце бросало на их спины свои золотые лучи.
Она поедет в Шайенн, пусть Тимми утешится, пусть проведет время с отцом,
которому он тоже нужен; она снова будет смотреть, как Денни ездит верхом, и
снова бояться за него; со временем она перестанет думать о потерянной любви
и наконец сможет устроить свою жизнь.
Глава 12
Свое название штат Монтана получил от испанского слова
гора
, на этом языке
родео
означает
загонять скот
, и Эрин хотелось, чтобы состязание в
Вайоминге, которое станет для нее тяжелым испытанием, закончилось удачно для
Денни — победой над животным, хотя в глубине души она все же чувствовала
холодный страх.
Стараниями организаторов родео город Шайенн, причудливая смесь модерна и
викторианского стиля, выглядел весьма приветливо. Публика на арене
Пограничного парка шумно требовала представления, однако Эрин этого не
замечала. Мимо них прошел продавец с картонным лотком, полным сахарной ваты,
но сладкий запах вызвал у Эрин только тошноту. Он напоминал запах серы с
соседнего нефтеперерабатывающего завода. Зато Тимми сразу почувствовал
голод.
— Мам, можно мне еще?
— Ты уже съел порцию, пока шла скачка на неоседланном мустанге. —
Она наклонилась к самому его уху. — Но если ты потерпишь до конца
папиного выступления, я передумаю.
К тому времени когда взлетевшие в воздух ракеты оповестили о начале
послеобеденных скачек, нервы Эрин были уже напряжены до предела. Взрывы
ракет были такими сильными, что заглушали крики возбужденной публики,
ожидавшей десятидневной феерии, известной под названием
Лучший из всех
.
Конечно, по традиции скачка на быке была самым последним номером, зрителям
нравилось это испытание мужской смелости, им очень хотелось острых ощущений.
Ведь бык-брахма действительно мог выскочить в толпу.
Эрин хмуро смотрела в программку, приглашавшую ее принять участие в
Живой
легенде
— самом крупном в мире родео под открытым небом с числом
участников, превышавшим тысячу, и с денежным призом в полмиллиона долларов.
Она не переставала удивляться, что в этот первый день состязаний собралось
от двенадцати до пятнадцати тысяч зрителей; говорили, что в Шайенне трудно
найти место, чтобы переночевать.
Эрин, Мег и Тимми повезло. Они получили комнату — даже две. Благодаря
переговорам Денни в офисе родео их в конце концов поместили в недорогой
мотель на окраине города по соседству с зоной ранчо. Номер, который они
заняли вчера вечером, был чист, удобен и по-спартански прост, но Эрин это
мало интересовало, она ничего не замечала. Ей предстояло снова увидеть Денни
верхом на быке.
Была пятница. Прошла ровно неделя с тех пор, как Денни покинул Парадиз-
Вэлли, и весь вечер до самого ужина Денни и Тим были неразлучны. Словно
приклеенные друг к другу, они бродили по Шайенну, и в витринах магазинов их
встречали вывески типа
Всем привет!
или
Добро пожаловать, ковбой!
Эрин пугали давно знакомые запахи арены, лошадей и крупного рогатого скота.
Хотя когда-то они ей нравились, но страшнее всего были сами быки. Ерзая на
самом лучшем месте в центре нижнего ряда восточной трибуны, прямо над
коридорами, она безуспешно пыталась справиться с внутренней дрожью и уже
начинала жалеть, что не послушалась Кена.
— Оставайся дома, — сказал он, помогая ей и Мег загружать
джип. — Ты уже видела, как он ездит верхом, и не один раз.
Она не могла не согласиться, но он добавил:
— Зачем ты едешь?
— Незаконченное дело. — Это все, что она ответила.
Восемь лет назад на родео в Коди она сидела возле самой арены. Словно ожидая
чего-то, она согнулась в три погибели и неустанно молилась. Сейчас она
чувствовала, что готова делать то же самое.
Господи, пусть с ним все будет хорошо.
В Коди Денни не победил. А если сегодня бык сбросит его и он разобьется, как
она утешит своего малыша? Почему Денни не понимает, что она почувствовала,
когда большущий черный бык с огромными рогами взвился в воздух и заставил ее
молодого мужа потерять равновесие и опору? На расстоянии не более тридцати
футов от того места, где за ограждением сидела Эрин, тот бык подбросил Денни
в воздух, словно он весил не больше игрушечной обезьянки Тимми, и швырнул
его на землю так, что Денни с размаху ударился о землю затылком. Она до сих
пор слышала единодушный вздох зрителей, когда Люк Хастингс бросился
отвлекать быка. Клоунская работа Люка была опасной; если взбрыкнувшая лошадь
просто хотела сбросить с себя седока, то бык желал отомстить, и не кому-
нибудь, а наезднику-укротителю. Еще одна страшная картина стояла перед
глазами Эрин: прежде чем Люк успел добежать до Денни, брангус — наполовину
брахма, наполовину черный ангус — поддел мужчину рогами и поднял в воздух на
одном кривом остром роге.
Эрин зажала рукой рот, чтобы не закричать от страха. А в Шайенне как раз
начинались скачки на быках, и, как обычно бывало перед каждым заездом,
публика притихла. Из загона на площадку вылетел новичок, по мнению Эрин,
совсем еще мальчик, на темно-рыжем быке, с загнутыми рогами.
Вначале зрители всегда замирают, словно не знают, как реагировать на
представление, а затем включаются в длящуюся несколько секунд скачку. Чем
дольше ковбой остается на быке, тем сильнее шумит публика, если не
происходит чего-либо непредвиденного, как тогда с Денни.
Она снова вспомнила неподвижное тело Денни, распростертое в пыли на арене
Коди. Один из помощников попытался накинуть аркан на вырвавшегося на свободу
быка, но промахнулся, и черный бык, обезумев, носился по арене, пока кому-то
не удалось загнать его обратно в загон. К этому времени Денни уже уносили с
арены на носилках, и публика подбадривала его аплодисментами.
Не продержавшись на том быке и пяти секунд, Денни получил тяжелое сотрясение
мозга, вывих плеча и чудом избежал серьезных внутренних повреждений. Через
несколько дней после того, как он снова встал на ноги, Эрин упаковала свои
вещи и уехала в Парадиз-Вэлли. Тогда она еще не знала, что беременна.
— Мама, — потянул ее за руку Тимми, — когда папина очередь?
— Через два заезда, — заглянув в программку, ответила Мег,
сидевшая по другую сторону от Эрин. — Волнуешься?
— Да! Он победит!
Сигнальный пистолет оповестил об истекших восьми секундах, молодой наездник
невредимым соскочил со спины рыжего быка на арену, и Эрин перевела дух.
— Все будет хорошо. — Тимми похлопал ее по руке. — Если
папочка заметит, что ты волнуешься, он тоже будет волноваться и может
упасть.
Вполне разумное замечание, но Мег не была до конца уверена в победе Денни,
да и сама Эрин жалела, что пришла. Ей был ненавистен шум, ненавистен
азартный блеск в глазах Люка Хастингса, когда он, закончив свой клоунский
номер, повернулся к ним, подняв вверх большие пальцы. В целом шоу было
варварским, похожим на травлю медведя или бросание христиан на растерзание
львам. Или Люк смотрел только на Мег? Эрин внимательно присмотрелась к
свекрови.
— Что? — спросила Мег, почувствовав ее взгляд.
— Мне кажется, ты рада, что пришла. — Эрин смущенно кивнула в
сторону Люка. Между скачками на быках он вот уже несколько минут бегал
рысцой по кругу, изображая лошадь и вытаскивая один за другим яркие
разноцветные шарики, как казалось, из заднего кармана своих мешковатых
штанов.
— Наверное, да, — пробормотала Мег.
Эрин увидела, как из загона выскочил на арену следующий бык с ковбоем. Она
поняла, зачем пришла сюда; пришла в последний раз, чтобы доказать себе, что
поступала разумно, когда строила свою жизнь и жизнь Тимми вдали от этой
жестокости и опасности.
Наездник, длинноногий парень, поспешно удирал от грязно-желтого быка по
кличке Сники Пит, и у Эрин пересохло во рту, она не сможет вынести жизнь,
которую выбрал Денни, а он любит родео больше, чем ее, Эрин.
Эрин и моргнуть не успела, как следующий ковбой появился и сошел с арены. В
Шайенне, вероятно, из-за большого числа выходов, иногда казалось, что все
происходит одновременно, и временами можно было видеть сразу двух или трех
быков, бегавших по арене без седоков.
— Вон там папа! Я вижу его! Видишь, мама? В коридоре загона!
Неподалеку от них Денни взобрался на быка, доставшегося ему на первый раунд.
Его кличку — Моцарт, Эрин давно запомнила, она казалась ей вполне
безобидной, скорее причудливой. Денни был весь поглощен своим делом: глаза
сурово смотрели из-под низко надвинутой соломенной шляпы, рот был сжат.
Кулаком одной руки он постукивал по другой руке, крепко сжимающей веревочное
снаряжение с клейким покрытием — обычная процедура, которую Эрин видела уже
сотни раз.
Тимми, встав на сиденье, размахивал руками и громко кричал, Мег тоже
поднялась и, обняв одной рукой своего дорогого мальчика, прокричала другому:
— Покажи им, Денни!
Прежде чем кивнуть, чтобы ему открыли ворота коридора, Денни огляделся по
сторонам, посмотрел вверх — неужели он действительно мог видеть их всех и
слышать Тимми и Мег? — и улыбнулся. Ворота открылись, но Эрин ничего не
слышала. Мег выдержала две секунды, но затем ее вера и мужество изменили ей,
и она ушла в проход, а Эрин больно прикусила нижнюю губу и молилась.
Сохрани его невредимым. Денни тоже молился по-своему, ругаясь про себя по-следними словами — ему
досталось потрясающее животное, но ему нужны очки и деньги, а еще он должен
стать героем.
Настраиваясь на победу после своих неудач в Элко и на еще одном небольшом
родео по дороге в Шайенн, Денни сосредоточился и не отвлекался ни на что
вокруг. Наездники часто падали, но сегодня ему совсем не хотелось оказаться
в пыли на глазах у Тимми.
На первом повороте вправо Моцарт резко мотнул головой и отбросил Денни из
центрального положения, так что тому с трудом удалось снова занять его.
Денни почувствовал, как напряглись его мышцы, натянулись сухожилия на
запястьях и вздулись вены, но он сохранил равновесие и принял позу, близкую
к идеальной, однако огромный брахма тут же закружил его, как карусель на
ярмарке в Суитуотере.
Денни держался на быке, то ругаясь, то молясь о том, чтобы поскорее раздался
выстрел, сообщивший об истекших восьми секундах, и чтобы ему удался
красивый, безопасный соскок. Ведь все будет происходить на глазах Эрин.
Инстинктивно предчувствуя следующее движение быка, Денни пришпорил его
закругленными тупыми шпорами, и большущий брахма развернулся против часовой
стрелки; он бросал Денни то вправо, то влево, словно желая отомстить
человеку. Только благодаря абсолютной выдержке и опыту Денни держался, и это
приводило его в приятное возбуждение — веревка на быке была туго натянута,
как и должно быть, ноги занимали правильную позицию, он сохранял равновесие,
и шляпа еще сидела на голове.
Он напряг все мускулы и удержался на этом быке до сигнала. Когда раздался
громкий выстрел, способный разбудить всех мертвых, падших на этой самой
арене, Денни почувствовал, как его охватывает гордость.
Он улыбнулся, еще полсекунды, и он избежит падения в водоворот рогов и копыт
кружащегося быка, у которого есть только одна мечта — втоптать человека в
грязь. Он, Денни Синклер, вернется домой без единой царапины. Но радость его
была слишком преждевременной.
Соскок был очень важен, как и последующая перебежка к безопасному месту. Но
где же клоуны родео? Разве так просто соскользнуть со спины быка на землю?
Люк и мужчина с барабаном занимались быком на противоположном конце арены, а
из коридора вырвался следующий наездник. Ковбои запрыгнули на верхушку
ограды и расселись, как на орнаменте седла.
Прошла доля секунды, не больше, Денни даже не успел поразмыслить, насколько
все зависит от уровня адреналина, и прежде чем ему удалось соскочить и
побежать к ограде, бык вильнул под ним, как поток воды, извивающейся под
песком.
Моцарт, вращая бедрами, как рок-музыкант, подпрыгнул высоко в воздух и
швырнул Денни на землю, веревка ослабла, и звякнул колокольчик. Денни
приземлился на бедро, и его бок пронзила боль.
Восемьдесят восемь очков!
Мег, съежившись, стояла у задней дверцы фургона Денни, припаркованного в
ковбойском лагере на автостоянке неподалеку от арены. Сколько времени прошло
с того момента, как Эрин посмотрела на нее и заметила ее малодушие? Она
сглотнула и коснулась дверной ручки.
— Входите.
Низкий голос из глубины фургона заставил ее в страхе отдернуть руку, она
рассчитывала, что в фургоне никого не будет. Мег хотела повернуться и уйти,
но дверь фургона распахнулась, и Люк Хастингс затащил ее внутрь.
— Я искала Эрин, — солгала она.
— Они еще на арене, и Тим тоже там. — Люк внимательно всмотрелся в
нее. — Не смогли вынести этого?
Первое, что она увидела внутри фургона, — это кровать, но Мег боялась
даже смотреть в этом направлении. Она села у стола на скамейку со светлым
пластиковым покрытием, на которую жестом указал Люк. Мелькнувшая перед ее
лицом белая когда-то перчатка заставила ее зажмуриться, затем ее взгляд
скользнул от мешковатых брюк и ярко-зеленых подтяжек к полосатой рубашке,
где она обнаружила дырку на плече и полоски грязи на красно-белой ткани.
Какой необычно задушевный разговор можно было вести с клоуном, сидя за
обыкновенным столом в такой тесноте?
— Я всегда сопровождала юного Денни на родео, — ответила
Мег, — и не раз поправляла его перед возвращением домой. Почему, мистер
Хастингс, вы решили, что я не смогла этого перенести? — Она подперла
рукой голову, опершись локтем о пластиковую крышку стола.
Она уже слишком старая, ее сердце не выдержит. Денни на этом быке... а она
стремилась к этой поездке, думала, что может смотреть, как он ездит верхом.
Люк сидел напротив нее; в фургончике было душно, словно в этот жаркий летний
день весь кислород остался снаружи, и у Мег разболелась голова.
— Почему? — повторил Люк. — Наверное, ваше белое, как бумага,
лицо и пот над верхней губой навели меня на такую мысль. — Он вздернул
голову. — Вы тоже любите рискованные предприятия? Или вам просто
нравится занимать место на этой арене?
— Мой сын — профессионал, уже почти двадцать лет его жизнь связана с
быками.
— И вы до смерти боитесь за него.
Она не позволит ему догадаться, что он прав. Взглянув Люку в лицо, Мег едва
не рассмеялась. Его белый грим, темные лучи вокруг глаз и полоски,
окаймляющие подвижный рот, выглядели нелепо; черные линии придавали его рту
выражение мягкости и беззащитности.
— Ваш макияж портится, — заметила она.
— А ваш уже совсем пропал.
Непроизвольно она подняла руку к глазам, потом до-тронулась до губ, сухих и
запекшихся. Она вообще редко пользовалась карандашом для глаз, а тем более
губной помадой, так что непонятно, почему она забеспокоилась.
— Должно быть, я скверно выгляжу.
— По мне, так замечательно. — Люк не отрывал взгляда от ее губ —
немного бледны, только и всего. Словно не в силах больше сидеть, он
проскочил в крошечную кухоньку, достал из маленького холодильника
охлажденную кока-колу и протянул одну банку Мег, а другую взял себе. —
Выпейте, вам нужно подкрепиться. Мне бы хотелось вместо этого предложить вам
чего-нибудь покрепче, чтобы вы могли расслабиться, но у меня больше ничего
нет. Вчера вечером, после того как Денни отвез вас, Тима и Эрин в мотель, мы
с ним выпили упаковку из шести банок.
— Он очень страдает?
— Полагаю, — Люк отхлебнул из банки, — очень, а завтра ему
будет еще хуже, но не ждите, что он в этом признается.
Но Мег не имела в виду его сегодняшние ушибы.
— Если бы он и Эрин не были в этом так похожи друг на друга, не были бы
оба так упрямы, они могли бы много лет назад наладить свою жизнь. — Она
помолчала, радуясь, что можно сменить тему. — Теперь я не уверена, что
им это когда-нибудь удастся.
— Есть вещи, которые не стоит менять.
— И вас это устраивает?
Люк стоял у стола, в одних носках, в мешковатых брюках и в грязных белых
перчатках, будто подвыпивший метрдотель модного ресторана.
— Вы с Дэниелом вместе очень давно, практически с тех пор, как он покинул дом, а вы развелись.
— Что вы говорите? — Слабая улыбка, всегда растягивавшая большой
клоунский рот, исчезла, губы сомкнулись в прямую линию.
— Это вам выгодна разлука Денни и Эрин. — Мег вертела в руках
банку с колой. — Это вам нужно, чтобы он был таким же одиноким, как и
вы.
— Мужчина, который не живет со своей женой восемь лет, вполне
естественно, одинок.
Эрин тоже так считала, но Мег думала по-другому. Она прожила с Хенком почти
сорок лет, и, по ее мнению, иметь семью всегда лучше, чем жить в одиночку.
— А вы, Люк? — Она встретилась с ним взглядом. — Вам так
нравится жить самому по себе? Не иметь никого, кто заботился бы о
вас? — Она чуть-чуть улыбнулась. — Кто же печет вам яблочный торт?
— Моя жена не была знакома с плитой в фургоне пикапа.
Мег ничего о нем не знала, но она увидела какую-то растерянность в этих
добрых карих глазах в тот момент, когда он появился на пороге ее кухни. Он
вовсе не был таким независимым, как хотел казаться.
— Она ездила с вами?
— Нет, мадам. Она оставалась дома, в Оклахоме, на ранчо моего
отца. — Он оторвал руки от стола и сложил на груди, уставившись на
маленькую дырочку на пальце носка. — Там она влюбилась в управляющего и
не раздумывая бросила меня и вышла за него замуж. Теперь у них четверо
детей.
— А у вас есть?..
— Ни одного, насколько я знаю.
Мег почувствовала, как у нее вспыхнули щеки.
— Вы грубые и бестолковые ковбои, — заявила она материнским
назидательным тоном и, оттолкнув банку с колой, встала, внезапно
почувствовав слабость — вероятно, от жары, решила она. — Мистер
Хастингс, у меня было трое озорных мальчишек, несчетное количество не-
обученных наемных рабочих, равнодушных управляющих... и муж, который,
несмотря на его недостатки, никогда в жизни не приводил женщину в
замешательство. Но меня трудно шокировать. — Она взглянула на его
клоунский наряд и повернулась к двери фургона. — Однако вы не слишком
любезны с женщинами.
— Миссис Си, Мег, — он подошел к ней сзади, когда она поворачивала
ручку двери, — во время переездов мне не требовались хорошие манеры, мы
с Денни терпим грубость друг от друга, это часть игры. Но я приношу свои
извинения.
— Наверное, я коснулась больного места.
— Возможно.
Она не повернулась, но почувствовала, что Люк стоит почти вплотную за ее
спиной и от него исходит тепло. Люк Хастингс был выше Хенка, и его широкие
плечи почти загораживали свет, падавший в фургон через маленькое окошко в
алькове над кроватью. Он снова шепотом назвал ее по имени, но она не
ответила.
— Сегодня вечером будут танцы. Оставьте мне один. Я обещаю вести себя
хорошо.
— Не уверена, что есть повод для танцев.
— Денни в порядке, не волнуйтесь.
Она не ожидала увидеть то, что произошло. Ворота загона распахнулись, бык
вырвался на арену, и теперь ее сын боролся не за свою восьмисекундную славу,
а за свою жизнь. А она убежала, как необъезженная лошадь. Мег почувствовала,
как ручка двери скользит в ее влажной ладони.
— Я не волновалась. Я... просто от жары мне сделалось плохо на арене,
там собралось слишком много зрителей, и я вышла подышать, вот и все.
— Он приземлился на задницу, но ничего не сломал.
Она и прежде видела, как он падал, но она также видела, как все отвернулись
от него — Хенк, Кен...
— Я не хочу потерять его, — прошептала Мег и почувствовала себя
глупой оттого, что позволила Люку Хастингсу заглянуть себе в душу. Она была
женой скотовода и будет ею до самой своей смерти. Так решила Мег и вышла на
горячий, сухой летний воздух.
— Не лги, Денни Синклер, тебе плохо.
— Говорю тебе, я в полном порядке.
Он шел между Эрин и Тимом по тому же проходу, через который, как он успел
заметить, час назад вышла его мать. Скрипя зубами от боли в бедре, он
старался не хромать, а идти широким уверенным ша
...Закладка в соц.сетях
