Жанр: Любовные романы
Полюбить ковбоя
... с Тимми хорошо провели время — Денни никогда не было так хорошо; что ж,
это неудивительно: в конечном счете они отец и сын. Быть может, Эрин начала
сдаваться. Как-нибудь ночью, когда он не будет в таком подавленном
настроении, он позвонит ей. Когда-то они все расставили по местам: Денни
останется на арене до тех пор, пока не завоюет свою чемпионскую пряжку на
мировом первенстве, тогда он наконец вернется в Парадиз-Вэлли, и она примет
его. Эрин, его брат, его мать... Он сможет вернуться домой, и они все
простят его.
— Спасибо, что прыгнул сегодня между мной и этим быком.
— Именно это я делаю лучше всего.
Достаточно откровенно, подумал Денни и признал, что Люк был самым лучшим
клоуном из всех, с кем ему доводилось работать на родео. Денни знал, что сам
он, даже в свои тридцать шесть, тоже отлично делал свою работу. Считалось,
что скачки на быках — это удел или совсем молодых, или совсем одиноких. И
пока фургон приближался к Дуранго и призовым деньгам, которые были ему
крайне необходимы, Денни задумался, не слишком ли часто ударяется головой,
ведь он уже не был юным, тем более одиноким. И не важно, что думала об этом
Эрин.
В полубессознательном состоянии Эрин мерила шагами комнату ожидания в
приемном отделении
Скорой помощи
больницы
Баррет мемориал
. Не находя
себе места, каждые несколько секунд она бросала взгляд на закрытую дверь.
Эрин пыталась связаться с Кеном, братом Денни, в его строительной конторе в
Диллоне, но телефон не отвечал. К этому времени он, несомненно, уже дома,
так как линия была занята — вероятно, деловой разговор. Кен, наверное, не
мог понять, куда все подевались, и беспокоился о Тимми.
Через несколько минут она снова попыталась дозвониться.
— Сядь, Эрин, — обратилась к ней Мег. — Наблюдая за тобой, я
седею. — Она сжала руки. — В подобные минуты я чувствую себя
дряхлой и... беспомощной.
Остановившись, Эрин пристально посмотрела на свекровь. В мягких светло-
каштановых волосах Мег была лишь легкая седина, а глаза обычно излучали
тепло; ее стройная, изящная фигура, в которой все было на своих местах,
шелковая блузка и модные джинсы еще притягивали на улице взгляды. Она совсем
не соответствует образу бабушки, подумала Эрин.
— Я тоже чувствую беспомощность, а ты, Мег, совсем не старая.
Ее свекровь вышла замуж рано, в шестнадцать лет, и, возможно, рано
повзрослев, женщина преждевременно почувствовала себя старой. На самом деле
ей пришлось много выстрадать, она потеряла одного из сыновей, а два года
назад, в пятьдесят четыре, пережила смерть мужа. Эрин не настаивала, чтобы
Мег сегодня сопровождала их, сломанная рука не может представлять угрозу для
жизни. Или может?
Эрин присела на расшатанный стул, но тут же вскочила.
— Я этого не вынесу. Почему так долго? Попробую позвонить Кену еще раз,
я знаю, что он дома.
— Эрин, по-моему, ты должна позвонить...
— Нет. — Она покрутила свое обручальное кольцо. — Ему я не
стану звонить.
— Но Ден...
— Сейчас я не хочу слышать даже имени этого человека.
У Мег опустились уголки губ. Денни, видимо, был единственной темой, где они
не могли прийти к согласию. Эрин понимала, что Мег хотелось, чтобы сын
вернулся домой.
— Прости. — Эрин снова села и, склонившись, накрыла руку Мег своей
ладонью. — Я не хотела грубить. Если бы Тимми уехал на родео, как это
сделал Денни, если бы его не было здесь, если бы он ушел от меня навсегда...
Я понимаю, что ты должна чувствовать...
— Так ли, Эрин? — грустно улыбнулась Мег. — Дэниел неплохой
человек.
— Я знаю. — Один раз заглянув в его светло-карие глаза, можно было
забыть обо всем. Но жить с ним и спокойно смотреть, как каждый уик-энд он
рискует собой, объезжая какого-нибудь дикого быка, Эрин не могла. В
последний раз, когда она видела, как он полетел и шлепнулся в пыль, точно
так же, как сегодня Тимми, Эрин поклялась, что это будет самый последний
раз. Ей следовало давно развестись с ним, хотя она знала, что Мег упрекнет
ее за это. — Нет, я этого не выдержу, — повторила она.
— Миссис Синклер?
При звуке голоса, раздавшегося с порога, Эрин вскочила на ноги.
— Как он, доктор?
— Все прошло отлично, — успокоил ее врач. — Маленький храбрый
солдат.
— Ковбой, — поправила его Мег, подходя к ним.
— Несмотря на боль, он сказал мне, что он первоклассный объездчик быков
или, во всяком случае, станет таким. — Он приподнял бровь и чуть
усмехнулся. — Полагаю, сегодня утром просто что-то не заладилось.
— Насколько серьезен перелом? — Эрин покусывала нижнюю губу.
— Рентген показал прямое расхождение, но могло быть гораздо хуже. На
ночь я наложил ему шину, а завтра вы отвезете его к вашему постоянному врачу
— я говорил с ним, — и ему наложат гипс. — Пристроившись на
краешке стула, врач быстро что-то написал на небольшом листочке. — Это
лекарство должно снять боль, но я не обещаю спокойной ночи.
— Он будет рад оказаться в своей кровати.
Стиснув рецепт, Эрин прошла за врачом и Мег по коридору в кабинет, где Тимми
лежал на медицинском столе, прижимая к грязной рубашке своего любимого
мягкого зверька, которого ему когда-то купила Мег.
— Отдыхай, ковбой, — врач сжал худенькие плечики Тимми, — и
скажи своей маме и бабушке, чтобы они дали тебе побольше НЛЗ.
Тимми подождал, чтобы закрылась дверь и они остались одни.
— Что такое НЛЗ?
— Нежность, любовь, забота.
— Вроде объятий?
— И поцелуев, — Эрин поправила его непослушные волосы, — и,
как только приедем домой, ранний сон с чудесной сказкой.
Тимми огляделся вокруг, как будто что-то потерял.
— Я думал, к этому времени папочка уже будет здесь.
— О, дорогой, — у Эрин сжалось сердце, — он далеко.
— В Юте?
— Не знаю. Возможно.
— Он должен быть в Юте, если сегодня суббота.
— Тогда он, несомненно, именно там, — заверила она, помогая сыну
слезть со стола.
Если и было что-то, за чем она следила, так это на каком следующем родео
выступает Денни. Но откуда Тимми знал, где это будет?
К тому времени как они добрались домой, Тим вы-глядел измученным и стал
капризничать. Местная анестезия кончилась, и когда Эрин отвела его в
постель, он пожаловался, что у него болит рука.
— Таблетка скоро подействует, — сказала она, присаживаясь к нему
на кровать и открывая одну из его любимых книжек. — Положи головку мне
на плечо, и я немного почитаю тебе.
Тимми сжал здоровой рукой свою мягкую обезьянку и нахмурился.
— А где бабушка?
— Она прибирает кухню.
Желающих подкрепиться подгоревшим обедом не оказалось. Кен, погладив Тимми
по головке, ушел наверх посмотреть телевизор и почитать газету или сделать
вид, что займется этим. Эрин знала, что он переживает за Тимми, потому что
ненавидел всякого рода болезни. Вернее, несчастные случаи, уточнила она.
— Хочу бабушку, — хныкал Тимми.
— Она придет сказать тебе
спокойной ночи
, — постаралась
успокоить его Эрин, глядя в книгу, но он отвернулся от матери, как будто она
была виновата в том, что ему больно.
— Хочу моего папочку!
— Успокойся, иди ко мне.
Но когда она попыталась привлечь его к себе, он оттолкнул ее:
— Ты мне не нужна! Я хочу папочку!
Эрин вскочила с кровати и выбежала в коридор с полными слез глазами. В конце
концов после долгого чтения Тимми успокоился и заснул на руках у бабушки.
Только когда Мег ушла спать, Эрин вернулась в спальню и, как обычно по
вечерам, в полутьме постояла над Тимми. Затем она убрала ему со лба волосы,
наклонилась и поцеловала. Потом села в кресло у кровати и стала смотреть,
как он спит.
В ней никогда не воспитывали самостоятельность, но она сама создала здесь
дом для своего сына, для них обоих, пустила глубокие корни в эту землю,
которую любила и где собиралась остаться навсегда, а он даже во сне крепко
прижимал к себе черную мягкую обезьянку со смешной мордочкой и красными
эластичными подтяжками, которую Денни прислал ему вскоре после рождения.
Прежде Тимми никогда не звонил отцу, ни разу за все свои болезни ангиной и
ветрянкой, ни разу за семь дней рождения и семь рождественских праздников —
вообще ни разу. Ей не следовало отпускать его на это лето.
Эрин сложила руки на спинке кровати Тимми и положила на них голову.
Поворачиваясь во сне, Тимми коснулся больной рукой простыни и вскрикнул.
— Все хорошо, сынок.
Эрин хотелось бы верить в это. Сын — это все, что у нее сейчас есть, и она
не хочет его потерять. Сидя в полутьме, она подняла голову и затуманенными
от слез глазами взглянула на противоположную стену, где темные фигурки
ковбоев скакали по обоям. Там была видна приоткрытая дверца стенного шкафа и
криво прикрепленная к ее внутренней стороне афиша Ассоциации ковбоев-
профессионалов — расписание родео нынешнего сезона. Так вот откуда Тимми
знал, где сегодня вечером должен был быть его отец. Таким же образом и Эрин
узнавала о его местонахождении все те годы, когда она тоже ждала его. И
неожиданно ей захотелось, чтобы Юта была как можно дальше от их дома.
Глава 2
Все вокруг изменилось, нет смысла это отрицать. Так почему же я удивляюсь?
— спрашивал себя Денни, проезжая через город ближе к вечеру следующего дня.
Восемнадцать лет назад Суитуотер, лежащий в сердце округа Биверхед, мог
похвастаться тем, что в нем постоянно проживало около тысячи человек; для
Монтаны, одного из самых малонаселенных штатов Америки, где на сто сорок
семь тысяч квадратных миль приходилось чуть более трех четвертей миллиона
человек, это был довольно большой, оживленный город. Оживленный, во всяком
случае по субботам, когда владельцы окрестных ранчо и их семьи предпринимали
еженедельные путешествия в Суитуотер, чтобы купить продукты и товары, а
также обменяться новостями с другими такими же, как они, и хотя бы какое-то
время не чувствовать себя отрезанными от мира.
Но со временем местные шахты закрылись, деревообрабатывающая промышленность
пришла в упадок, цены на нефть и газ упали, засуха в восьмидесятые годы
вызвала сокращение скотоводческого рынка — все это привело к сокращению
населения Суитуотера, и улицы города уже в шесть часов вечера по
воскресеньям были совсем пустыми, каждый второй магазин был заколочен
досками, а на обшивке некоторых зданий краска облупилась до самого дерева.
Солнце бросало косые лучи поперек Дентон-стрит, главного городского
проспекта, и Денни, прищурившись от яркого света, отражавшегося в ветровом
стекле, разглядывал Суитуотер, который предстал перед ним каким-то
призрачным городом.
Парковочные площадки — остатки классического вестерна — на углах по обеим
сторонам усеянной рытвинами улицы вмещали не более полудюжины легковых
автомобилей и небольших грузовиков-пикапов.
Торговый центр Биттеррут
выглядел заброшенным, на парковочных счетчиках, установленных перед ним уже
после отъезда Денни из Парадиз-Вэлли, болтались выцветшие красные флажки,
словно косынки, которыми размахивали перед давно исчезнувшим стадом быков.
Денни остановил автомобиль, чтобы рассмотреть все получше — двустворчатые
входные двери магазина были поцарапаны и нуждались в обновлении лакировки,
витринное стекло в левом нижнем углу треснуло, а табличка с надписью
Эрин
Синклер, владелец
, выставленная в окне, заставила его покачать головой.
Воздушные жен-ские шарфики, связки бледных засохших цветов, детские вещи и
кулинарные книги, несомненно, выглядели аккуратно, если придирчиво
сравнивать с тем, когда здесь много лет назад в величественном беспорядке
были свалены металлические сковородки, железные кастрюли, грабли и тяпки, а
вывеска читалась просто —
Главный магазин Суитуотера
. Нажав на газ, Денни
изо всех сил вцепился в руль. Торговый центр. Одно название уже покоробило
его. Он должен своими глазами увидеть, как Эрин пробивает чеки дюжине
выстроившихся в очередь местных покупателей, увидеть покупки у них в руках,
только тогда он поверит, что она действительно заправляет этим заведением.
Эта работа совсем не для нее. У его родителей за тридцать восемь лет
совместной жизни сложились определенные обязанности — отец управлял ранчо, а
мать занималась семьей. Денни унаследовал их семейные традиции и истинные
ценности. В современном мире, совсем обезумевшем, где любовь, по-видимому,
ничего не стоила, он тем не менее стремился к прочным отношениям. Денни знал
несколько парней, которые были женаты по три, четыре раза, и таких, кто
вообще не обременял себя женитьбой, но повсюду оставлял детишек, совершенно
не утруждая себя заботами о них. Даже Люк однажды прошел через это и теперь
заявлял, что больше этого никогда не повторится. Теперешний взгляд Люка на
взаимоотношения мужчины и женщины был следующим:
Спасибо. До свидания
. Но
Денни не хотелось думать, что его собственная женитьба была просто еще одним
дополнением к печальной статистике.
Почему Эрин не может заняться домом и Тимом, а ему предоставить возможность
зарабатывать им на жизнь так, как он может и желает? Пусть его назовут
старомодным, но почему бы ей время от времени не сопровождать его? Почему
она не хочет понять, что значит для него чемпионат? Когда-то они понимали
друг друга с полуслова...
Выехав из города, Денни повернул на север, к ранчо. Интересно, подумал он,
если город так изменился, то что ожидает его на ранчо, тем более после
смерти отца, и почувствовал, как от волнения у него засосало в желудке. Ему
не хотелось возвращаться сейчас, возвращаться без золотой пряжки. Он быстро
ехал к Парадиз-Вэлли, то поднимаясь вверх, то спускаясь вниз, то по гладким
участкам, то по ухабам, таким знакомым, что даже сейчас мог проехать с
закрытыми глазами. Дорога, как и окрестные горы, никогда не меняется.
А Эрин, изменилась ли она, прожив так долго рядом с Кеном, единственным
человеком, о котором он никогда не думал? Черт побери, он знает Эрин почти
всю ее жизнь. Они познакомились, когда ей было пять, поженились, как только
ей исполнилось двадцать — ему в это время было двадцать три, а в промежутке
между этими событиями они виделись каждый день. Эрин выдержала с ним в турне
один год, прежде чем первый раз оставила его. Тогда он думал, что умрет от
тоски по ней. После этого на протяжении четырех лет они продолжали тернистый
путь семейной жизни — Денни регулярно приезжал к ней, добавляя еще десять
тысяч миль к тем ста тысячам, которые он ежегодно наезжал во время
выступлений. И Бог знает, сколько лет к своей жизни за каждое короткое
пребывание в Парадиз-Вэлли, хотя и рядом с отцом и Кеном.
Но ведь он старался, разве нет? Денни рукой потер бок пониже ребер.
Вчерашнее неудачное приземление напомнило ему о выступлении в Коди, когда
Эрин в последний раз была вместе с ним. Тогда бык на заключительном круге
боднул его по-настоящему опасно. Как только он вышел из больницы, Эрин
собрала свои вещи и уехала. Он до сих пор помнил ее лицо и свое отчаяние.
Если он не бросит родео, сказала она, их совместная жизнь окончена.
И сейчас, спустя восемь лет, он все еще удивлялся: с чего она взяла, что все
кончено? Он не получал никаких документов и не подписал бы их, даже если бы
она их и прислала. Как могла Эрин позабыть их любовь, позабыть, что ребенка
они зачали вместе?
Снова положив на руль обе руки, он вернулся к мыслям о Тиме. Почему Эрин
сама не позвонила ему, чтобы рассказать о случившемся?
Прошлой ночью он был недалеко от Дуранго, когда мать позвонила ему по
мобильному телефону и сообщила, что Тимми сломал руку.
Это не к
спеху, — сказала она, — но ты ему нужен
. Сегодня ночью Денни
почти не спал, а рано утром, накачав себя кофе и аспирином, отдал Люку ключи
от фургончика, взял напрокат автомобиль и через Айдахо по Ай-15 направился в
Монтану. Через двена-дцать часов перед ним уже маячили подножия холмов,
окружавших Суитуотер.
Всю дорогу Денни налегал на педаль газа, прижимая ее к самому полу так, что
у него сводило мышцы. Когда его автомобиль достиг вершины крутого склона,
заросшего мощными кедрами, лиственницами и елями, а затем поднялся еще выше,
к прозрачному озеру, обрамленному стройными корабельными соснами, позади
которых в ослепительном золотом сиянии скользило солнце, Денни почувствовал,
что его правая нога совершенно онемела.
Лицо у него горело, а от повязки, наложенной на сломанные ребра, боль
казалась еще острее. От самого Колорадо он старался не смотреть на себя в
зеркало над ветровым стеклом, но, поразмыслив, решил, что синяки вокруг глаз
и на скулах похожи на те, что изображают в цветных видеоиграх, но, вероятно,
самые захватывающие игры Эрин держала подальше от Тима.
Представляя ее реакцию на его неожиданное появление, Денни быстро повел
машину к вершине следующего холма, на последний подъем перед началом спуска
в Парадиз-Вэлли. Нравится Эрин это или нет, но он отец Тима и к тому же еще
ее муж, поэтому какие бы изменения ни произошли на ранчо, он не станет
устраивать еще одну битву за визит Тима к нему будущим летом. Это
удовольствие
он оставит на более поздние времена. А сейчас, не принимая во
внимание предполагаемые эмоции Эрин или недовольство брата, Денни собирался
навестить своего пострадавшего сына.
Итак, Денни появился впервые за восемь лет и попал прямо к обеду.
Эрин выложила банку консервированных ананасов в смазанную маслом форму для
выпечки, не спеша залила их золотистым взбитым тестом и поставила форму в
духовку. Это был самый любимый кекс Тимми. Быть может, специальный десерт
будет доказательством того, что у него все-таки не такая уж плохая мать. Она
и не думала винить Денни за его отсутствие — вовсе нет.
По дороге от плиты к холодильнику Эрин мельком взглянула в кухонное окно.
Сегодня во дворе не было видно ни велосипеда, ни маленького будущего
наездника. Тимми лежал наверху в постели, его новый гипс покоился на
подушках, а на комоде стоял телевизор с маленьким экраном, перенесенный из
спальни Эрин.
Сверху слышались взрывы смеха и сердитое неестественное гудение голосов.
Живой, подумала она, но не улыбнулась при виде знакомого пастбища перед
окнами. Почему нужно обвинять ее в том, что они просто не могут позволить
себе держать лошадь? Точнее, еще одну лошадь.
Около сарая пятнистый черно-белый жеребец жевал траву. Денни горячо любил
его, но больше на нем не ездил. Когда-то он пробовал привязывать жеребенка,
чтобы Эрин была спокойна, потом отдал лошадь другим наездникам для скачек с
препятствиями, и она принесла выручку, включая и выплаченные Денни проценты.
А если лошадь никогда больше не будет участвовать в соревнованиях? Почему он
не продал ее? Три месяца назад он прислал лошадь домой восстановить силы и
подлечиться после полученного на состязаниях растяжения сухожилия. Денни
уломал Эрин, конечно, с помощью Тимми, и она полагала, что многочисленные
телефонные звонки подготовили почву для поездки Тимми к отцу. Дай человеку
мизинец...
Мне больше негде оставить лошадь
, — сказал Денни и пообещал присылать
деньги на оплату корма и счетов от ветеринара. Однако его чеки никогда не
приходили до того времени, когда пустел дубовый закром или кончалось сено.
Она представила себе брошенную лошадь, забытую, как каприз, — такой
была их женитьба для Денни. Годами она будет кормить ее, укрывать от дождя и
снега, к тому времени Тимми гораздо сильнее привяжется к животному, чем сам
Денни. И когда наконец стареющая лошадь останется без зубов или будет
неизлечимо больна, Эрин должна будет принять решение умертвить ее.
Эрин отвела взгляд от пушистого белого хвоста, отгоняющего мух. Нет, она
никогда не сможет этого сделать. Она выросла на этом ранчо, когда оно еще
было настоящим ранчо, но она никогда на сможет сделать подобный жестокий
выбор между жизнью и смертью, она предоставит этому пятнистому коню пасть
самому по себе, проживи он еще хоть тридцать лет.
Помимо всего, Тимми никогда бы не простил ее. По его мнению, чем больше
домашних животных, тем лучше. Приблудные кошки и котята, раненые птицы,
бездомные собаки... лошади, которые не пригодны для скачек — она и Тимми
ухаживали за ними за всеми.
Эрин бросила на стол овощи для салата.
— Неудивительно, что магазин почти не приносит прибыли, потому что со
своими покупателями я поступаю точно так же — продлеваю кредит без всякой
надежды получить оплату. Возможно, брат Денни прав.
— В чем прав? — это отворилась задняя дверь и вошел Кен.
Эрин была так увлечена своими мыслями, что даже не заметила, что говорит
вслух. Она бросила быстрый взгляд на своего деверя и улыбнулась. Как земля и
дом, которые она любила, одно только его присутствие в комнате успокаивало
ее душу.
В своем добротном желтовато-коричневом костюме Кен Синклер вполне
соответствовал своему имиджу одного из самых завидных холостяков Суитуотера
и Диллона. Фигурой он походил на Денни, хотя не дорос до него нескольких
дюймов, но мускулатура, развитая благодаря работе на строительстве,
представляла его в более выигрышном свете. Сегодня после обеда он проводил
встречу
Открытый дом
в своем новом подразделении — первом крупном
предприятии близ Диллона. Эрин намеренно не поехала туда и сейчас испытывала
чувство вины.
— Я просто думала вслух. О магазине.
— Продай его, — сказал он, как говорил всегда, и положил руку ей
на плечи. — Этот участок мы тоже продадим.
Эрин отошла от него к раковине под предлогом, что ей нужно вымыть помидоры,
она избегала глаз Кена, этой бледной копии светло-карих глаз Денни, без их
озорной искорки. Неприятная тема возникала и прежде, но в по-следнее время
все чаще и чаще.
— Я буду уговаривать тебя каждый день, пока ты не скажешь
да
.
Его совет звучал вполне здраво; ей следует согласиться, подумала она, пора
прекратить убеждать себя, что она может быть преуспевающей деловой женщиной,
пора прекратить казнить себя за прошлое. Ведь тогда она смогла бы отдать
Тимми в настоящую школу, развестись с Денни...
— Я не хочу уезжать, это мой дом.
Подойдя ближе, Кен положил руку ей на затылок, его рука была теплой,
прикосновение приятным, но не более того. Но почему? Сколько времени прошло
с тех пор, как она замирала от прикосновения мужчины, с тех пор, как горячая
кровь, игравшая в ее жилах, как шипучее вино, вызывала у нее головокружение
от страстного желания? В кухне пахло свежестью и теплым кексом, выпекавшимся
в духовке. Эрин снова высвободилась, отошла с помидорами к столу, нарезала
их в салатницу, добавила туда же зеленый перец и огурцы.
— Я не принимаю никаких решений. Тимми только что вернулся... после
каникул и вчера очень напугал меня. Его сломанная рука.
— Ему сегодня лучше? — Кен достал из холодильника пиво, снял
пиджак и закатал до локтя рукава рубашки — это был его обычный ежедневный
ритуал.
Эрин не оборачивалась. По Кену можно сверять часы, можно быть уверенной, что
он никогда никуда не исчезнет; она могла не сомневаться, что он будет здесь
изо дня в день. Пусть он не обладал той энергией, что Денни, или
способностью вызывать желание одним своим видом. В душе она понимала, что
несправедлива по отношению к Кену, но он, казалось, мирился с этим.
— Ему сегодня наложили гипс. — Эрин постаралась изобразить
улыбку. — Доктор специально открыл свой кабинет. Тимми заявляет, что
гипс уже надоел ему, и придумал, чтобы каждый написал на нем что-нибудь, так
что держи наготове ручку. — Ее улыбка стала более естественной. —
Но подожди, пока увидишь его.
— Пойду взгляну сейчас же.
Эрин, стоя у стола, продолжала перемешивать салат, а Кен вышел из кухни и
пошел по коридору к лестнице, ведущей наверх к комнате Тимми. Он так много
отдал им с того самого момента, как Тимми появился на свет, и, кроме Мег,
был ее самым лучшим другом, но в тридцать восемь уже пора иметь жену и
собственную семью.
Мег уехала в Бозмен и не вернется домой до позднего вечера, она собиралась
провести день с друзьями — эту встречу она назвала
одной из их вдовьих
прогулок
— и походить по магазинам.
Быстрыми ловкими движениями Эрин расставила на обеденном столе три тарелки,
достала из буфета три стакана и еще держала их в руках, когда в подъездной
аллее прозвучал автомобильный сигнал.
Таким
...Закладка в соц.сетях
