Жанр: Любовные романы
Полюбить ковбоя
...я она обидела его, и теперь, когда она в одиночестве сидела в кухне,
ее охватило то же самое ужасное чувство. Несмотря на свое решение не иметь с
Денни ничего общего, она снова переживала за него, как будто они никогда не
расставались.
На следующий вечер после ужина Мег прислушивалась к радостным возгласам
Тимми и более низкому мужскому голосу из кораля, где Люк, стоя в центре с
веревкой в руках, катал по кругу ее внука на Кемосабе. Оставив свой
наблюдательный пост внутри дома, она распахнула заднюю дверь и пошла к ним
через двор.
Даже теперь у нее еще были свои радости — дружба Эрин, присутствие Кена и
его молчаливая поддержка и вернувшийся на время Денни. А Тимми, подумала
она, это Божий дар, ниспосланный ей через Эрин и Денни. Когда бы Мег ни
приближалась к коралю, она никогда не забывала о пережитом горе. Много лет,
пока не родился Тимми, она и смотреть не могла в ту сторону, а сейчас смогла
даже улыбнуться при виде семилетнего мальчика, сидящего на огромном пестром
черно-белом коне, и все благодаря исцеляющему течению времени. Мег
остановилась у изгороди, сложив руки на верхней перекладине, и уперлась в
них подбородком. Она потеряла Тревора, когда он был всего на год старше
Тимми.
— Привет, ба!
— Держись, — отозвалась она, продолжая улыбаться. Видя, как он
гордится собой, Мег подумала, что, возможно, они с Эрин были не правы,
удерживая его на земле все это время, быть может, им следует поменьше
оберегать его.
Люк Хастингс вел лошадь по большой дуге вокруг себя, пощелкивая длинным
кнутом, чтобы задать Кемосабе ритм и настроить его на работу; хотя он
контролировал ситуацию, а Кемосабе был послушной лошадью, у Мег сжалось
сердце.
Однажды ранним вечером в этом корале погиб ее младший сын. Мег надеялась,
что раз Денни приехал домой, он останется, у них с Эрин все наладится, и
ради Тимми, ради них самих семья снова станет единой. Но Люк угрожал этому
хрупкому миру, и поэтому не нравился ей.
Была и еще причина — эта неизменная жвачка, мысль о которой заставляла ее
скрежетать зубами. Однако она не могла не восхищаться статной фигурой Люка,
его упругими мускулами, прямыми темно-русыми волосами и теплыми карими
глазами. Мег не переставала удивляться. Он уже больше недели оставался на
ранчо и на глазах становился все более обходительным, особенно в отношении
женщины, которая овдовела два года назад.
Опомнись, — одернула себя Мег. — Как можно симпатизировать, хотя
бы и чуть-чуть, такому человеку, как Люк? Он же просто клоун на родео в
мешковатых брюках или нелепых рейтузах с белым гримом и страстью к
путешествиям
. Родео разрушило семейную жизнь Эрин, а Мег проливала слезы по
Хенку; ее место здесь; пока еще можно сохранить ранчо, она, как и Эрин,
никуда отсюда не уедет.
— Вы когда-нибудь видели, чтобы кто-либо сидел на лошади лучше этого
мальчика? — крикнул Люк из облака пыли на круге, переложив за щеку свою
жвачку, и Тимми рассмеялся.
— Ба, я прирожденный наездник и объездчик быков тоже!
— Ни разу не видела, чтобы у твоего отца это получалось лучше, чем у
тебя! — призналась она.
Люк начал укорачивать веревку, сокращая круг и переводя Кемосабе на
неторопливый шаг, чтобы охладить его. Мег решила уйти: ее дожидались ягоды,
которые нужно было перебрать, засыпать в банки и закупорить. Ведь она пришла
просто посмотреть на Тимми, а не любоваться каким-то заезжим незнакомцем.
— Миссис Синклер? — окликнул ее Люк.
— Да? — Она остановилась, но не оглянулась.
— Сегодня был чудесный яблочный торт.
— Спасибо, я очень рада, что он вам понравился.
— На днях тоже был великолепный пирог.
Он подошел к изгороди кораля, ведя за собой Кемосабе с Тимом на спине. Когда
он замолчал, Мег все же обернулась и обнаружила, что Люк рассматривает ее.
Он окинул ее взглядом своих темных глаз с головы до ног, потом еще раз, и
только затем высказался:
— Мужчина привыкает к прекрасной кухне, к жен-скому обществу, к
занавескам и всему такому прочему.
— Скажите это Денни, — ответила Мег и направилась к террасе, но на
ступеньках крыльца остановилась. — Мистер Хастингс?
— Да, мадам?
— Эта ваша привычка жевать табак отвратительна, даже вредна. На вашем
месте я постаралась бы избавиться от нее.
— Это резинка, — засмеялся Люк и вытащил из-за щеки комочек, чтобы
показать Мег, и это действительно оказалась не коричневая масса, которую она
ожидала увидеть, а розоватый комочек. — Всего-навсего резинка.
Смутившись, Мег вошла внутрь, и наружная дверь со стуком захлопнулась за
ней. Определенно эти бархатные глаза совсем ее не притягивали. Не так ли?
Вообще-то она не верила в повторные браки, правда, это не относилось к Эрин
и Денни. Но она сама была верной женой Хенку и стала почтенной вдовой. В
мыслях Мег все еще считала себя замужней женщиной и всегда будет так
считать. Великолепный пирог... яблочный торт. Ей нужно сказать Люку
спасибо
за напоминание. Теперь она бабушка, если повезет, станет бабушкой
во второй и в третий раз. И в поисках утешения Мег пошла в гостиную к
пианино. Это все, что осталось у нее в жизни, не нужно предаваться глупым
мечтам, нужно радоваться тому, что есть. Так и будет, решила Мег и, сев за
старенький спинет, заиграла.
В замкнутом пространстве фургончика, который во время переездов они делили с
Люком и который сейчас был припаркован под кленом у заднего крыльца дома,
было жарко и душно, в воздухе не наблюдалось ни малейшего движения. Денни
закрыл дверь, выключил свет и растянулся на краю двухместной койки. Затем
положил одну руку на лицо, прикрыв ею глаза.
Он слышал голоса Люка и Тимми из кораля, но у него не было никакого желания
присоединяться к ним, потом он слышал, как мать вышла к ним, а затем снова
вернулась в дом. А сейчас он слышал знакомую мелодию
Малыш Денни
,
доносившуюся из окон гостиной, как аромат распустившихся роз.
Но ты вернешься, когда летняя трава начнет желтеть... Должно быть, он сходит с ума.
Несколько часов назад, еще до обеда, Эрин уехала с Кеном; они оба шутили и
смеялись, что-то поясняя друг другу. Эрин взяла его брата под руку, ее
зеленые глаза засияли, как некогда сияли только для Денни. Но прежде чем
уехать, Эрин объявила, что взяла в магазин пожилую женщину и больше не
нуждается в его помощи. Черт побери!
Денни полагал, что он и Эрин никогда не достигнут согласия. Она продолжала
считать себя одинокой, а он настаивал на том, что они все еще женаты.
Зачем ему все это, он не смог бы ответить даже себе самому. Нет, ему не
следовало возвращаться.
Со вздохом он повернулся на другой бок. После Энниса и Ливингстона бок снова
разболелся; несомненно, это возраст давал себя знать. Господи, чего бы он
только не отдал, чтобы снова быть восемнадцатилетним и таким же жарким
вечером, как сегодня, целовать Эрин на самой верхушке чертова колеса, еще
раз запереться в темной старой землянке, как недавно в подвале ее магазина,
чтобы она сама пришла в его объятия...
Денни выругался.
Какого черта он лежит здесь и страдает из-за женщины, которая никогда не
будет принадлежать ему? Нет, страдает из-за Эрин. С момента своего приезда
Люк убеждал его уехать, а он посылал его далеко-далеко. Но вот почему Люк не
уезжал, Денни не мог понять. Если они вскоре не приступят к работе, Денни
лишится своих сбережений, а возможно, и фургона и провалит сезон. Завтра,
решил он, завтра они непременно уедут.
Перевернувшись на другой бок, Денни приподнялся на локте и через маленькое
окошко над кабиной посмотрел на пустую подъездную аллею. Будь он проклят,
если сегодня вечером станет дожидаться возвращения Кена, сидя в его хибаре.
После того как он предложил Эрин помогать ей в магазине и вечером того же
дня поссорился с Кеном, Денни ночевал у брата на диван-кровати, однако не
подчинился приказанию Кена совсем перебраться к нему из дома. Но кушетка в
рабочей комнате Мег была узкой и неудобной, из-за нее болела спина. Он
прекрасно понимал, почему Эрин не хочет, чтобы он оставался на ночь в доме;
как выразился Кен, однажды ночью Денни
мог попытаться снова забраться к ней
в постель
. По мнению Денни, Кен не имел никакого права указывать, в какой
постели ему спать, потому что сам бегал за его женой. Но Денни и без него
принял такое же решение, он и так слишком много ночей провел в комнате по
соседству со спальней Эрин, представляя ее тело, и не хотел больше
подвергать себя искушению.
Но к сегодняшнему вечеру это не относилось. Как бы то ни было, он дождется
возвращения Эрин.
Спустя некоторое время свет фар скользнул по потолку над койкой, Денни
молниеносно сел и почувствовал, как заколотилось у него сердце; мать давно
перестала играть, и был слышен только стук двигателя автомобиля и
стрекотание сверчков.
Как маленький ребенок, подсматривающий за своей приходящей няней и ее
приятелем, Денни из окошка следил за Кеном и Эрин, которые остановились на
ступеньках заднего крыльца. Он услышал мелодичный смех Эрин, а затем увидел,
как Кен склонился к ней, чтобы поцеловать ее на ночь. Поцелуй слишком
затянулся, но Денни не мог заставить себя отвернуться. Приятно ли Эрин или
она старается оттолкнуть Кена? Они отошли в тень навеса, и он их больше не
видел. Наступила тишина, несколько томительных минут тишины.
На арене родео Денни никогда не позволял ни человеку, ни животному
перехватить инициативу, если он мог воспользоваться своим преимуществом. Он
подумал было выскочить во двор и наброситься на Кена с кулаками, но это
только рассердило бы Эрин, тогда он решил, что просто спокойно выйдет своей
обычной походкой. Но не успел он спустить ноги с кровати, как дверь фургона
открылась и вошла Эрин.
— О, я принял тебя за Люка, — приветствовал ее Денни.
— Люк поехал в Диллон, — Эрин виновато замерла у двери, — еще
раз посмотреть фильм об объездчике быков.
— Должно быть, у него ностальгия.
— Он хотел взять с собой Тимми, но Мег посчитала, что последний сеанс
заканчивается слишком поздно. — Эрин должна потом еще поговорить дома с
Мег. — Ну и духота здесь. — Эрин вытерла лоб. — Зачем ты все
позакрывал в такой жаркий вечер?
— Разве жарко? — Его темно-синяя тенниска была насквозь
мокрая. — Я не замечал.
— У тебя плохое настроение, — заключила Эрин.
Денни ничего не сказал, и она, постояв у двери еще несколько секунд — а
может быть, минуту или еще дольше? — прошла мимо встроенного столика и
кухоньки, подошла к разобранной двуспальной койке, уперлась в матрац обеими
руками и заглянула ему в глаза.
— Куда ты ездила вечером? — спросил Денни, отводя взгляд.
— На заседание библиотечного совета.
— Кен всегда целует тебя на ночь после заседания совета?
В темноте их взгляды встретились.
— Да, почти всегда. — Эрин перевела взгляд на маленькое окошко, а
затем снова на Денни. — Значит, ты шпионишь за мной? — Она
отступила на шаг. — Я пришла извиниться, но теперь очень сожалею,
сожалею, что мне вообще это пришло в голову.
Денни схватил ее за руки, но ничего не сказал.
— Боже мой, ты ревнуешь к Кену?
Денни тяжело вздохнул, он и прежде намекал на это, так что не имело смысла
отрицать и лгать.
— С самого первого раза, когда я заметил, что ты уже не маленькая
девочка, а девушка, я не мог оставаться безразличным. — Он опять
вздохнул. — Но после того, что произошло на днях в подвале... черт,
быть может, вы правы — и ты, и Люк — нам снова пора в путь. Я вовсе не
собирался застрять так надолго, — добавил он. — Теперь у тебя в
магазине есть помощница...
— Денни, — начала Эрин, внимательно всматриваясь в выражение его
лица, — по поводу вчерашнего... Прости, что толкнула тебя.
— Знаешь, мне до сих пор больно. — Он не имел в виду сердечную
боль.
— Я хотела извиниться вчера вечером, но ты уехал в город смотреть
фильм, и я... я решила, что мне нужно собраться с мыслями и подумать.
— Ну конечно, на это нужно время. — Он улыбнулся, зная, что она
редко действовала импульсивно.
Взгляд Эрин смягчился, она подошла поближе, убрала с его лба влажные от пота
завитки волос и погладила пальцами его щеку от виска к мягкой мочке уха. От
этого прикосновения в нем моментально вспыхнуло желание, он поймал ее руку,
их пальцы переплелись, губы Эрин за-дрожали, и Денни предоставился
счастливый случай коснуться пальцем ее нежных губ.
— Не знаю, что я чувствую, — призналась она.
— К Кену?
— К тебе, — ответила она, покачав головой.
От этого движения его палец заскользил по ее нижней губе, и Денни едва не
застонал. Он представил себе восхитительную нежность ее груди и ощутил ее
тяжесть в своей руке, как тогда в темноте подвала, когда на одно мгновение
взял ее в свою ладонь.
Эрин снова оперлась о койку, не сводя с него глаз.
— Я не хотела задевать твои чувства — вот что я пришла тебе сказать. Я
знаю, как тяжело тебе было вернуться сюда — даже ради Тимми, — где все
напоминает...
— Эрин, — Денни замер, — не нужно говорить о Треворе.
— А может быть, как раз нужно. Я тоже не могу не думать о нем и не могу
не вспоминать тот день в корале и то, как ты принес его домой, и Мег не
могла поверить, что он... мертв. — Денни отвернулся, а она немного
помолчала и заговорила снова: — Вероятно, ей было слишком больно понять это,
но я поняла сразу, — она подождала секунду, — и ты тоже. —
Эрин коснулась его щеки.
— Иди сюда. — Повернув к ней голову, Денни потянул ее за руку, он
ни с кем не хотел обсуждать эту печальную тему, даже с Эрин.
— Нет, Денни. — Она отстранилась, и он отпустил ее. — Есть
еще одна вещь, которую я должна сказать тебе. — Она покрутила кольцо на
безымянном пальце. — Ты говоришь, что я твоя жена, я считаю, что
нет, — пробормотала она. — А если и называюсь женой, то только
пока не...
— Забирайся сюда, и этого не будет.
Но Эрин пропустила его слова мимо ушей, они разговаривали, как
цивилизованные люди и, понимала она это или нет, как женатые люди.
— Отлично. — Денни решил разыграть козырную карту. — Можешь
назвать это бредом собачьим, но у тебя последняя возможность сказать, что ты
задумала, потому что утром мы с Люком уезжаем.
— Завтра?
— По-моему, ты хотела избавиться от меня. — Денни слегка улыбался,
глядя в ее широко раскрывшиеся глаза. — Шайенн стартует двадцать
третьего, осталось чуть больше недели, и до Дней границы я не хочу ни
пропускать хорошие заезды, ни терять деньги.
Он ожидал, что она снова оттолкнет его, повернется и уйдет. Но прежде чем он
почувствовал боль от отказа, Эрин сбросила туфли и, шелестя тканью платья,
уселась рядом с ним на край койки. Отодвинувшись, чтобы освободить ей место,
Денни лег на спину и смотрел на нее снизу вверх. На Эрин было легкое платье
из темного набивного материала, с большим круглым вырезом, спереди на
пуговицах, и пальцам Денни не терпелось поскорее их расстегнуть.
Через некоторое время Эрин наклонилась к нему, провела рукой по лунному
лучу, падавшему на его лицо, и погладила его нижнюю губу точно так же, как
совсем недавно это сделал он.
— О, Денни. — Он поймал губами ее палец, поцеловал его и заметил,
как потемнели ее глаза. — Ну что мне с тобой делать?
— Не знаю, но пока ты шевелишь мозгами...
Еще секунду он смотрел на Эрин, а затем привлек к себе ее голову,
одновременно приподнимаясь навстречу, а она положила руку на его влажную
тенниску, под которой ощущалась упругая мускулистая грудь, и их уста слились
в поцелуе, который обещал лишить Денни последних остатков здравого смысла.
Эрин застонала, и этот стон придал Денни смелости, он притянул ее к себе, их
тела слились и растворились друг в друге, и после следующего поцелуя он не
мог определить, где кончались губы Эрин, ее тело и начиналось его
собственное.
— Подожди, я сброшу это. — Он стянул с себя тенниску и швырнул ее
на пол.
Эрин снова прижалась к нему, ее воздушное платье поднялось, она пальцами
гладила влажную кожу его голой груди.
— Теперь ты, — шепнул Денни.
Между поцелуями он возился сперва с соблазнительной застежкой ее платья, а
затем с расположенным спереди замочком простого белого бюстгальтера, и когда
грудь Эрин оказалась в его горячих ладонях, он застонал, не отрываясь от ее
губ.
Боже, не верилось, что она позволила ему...
— Ах, потрогай меня, — попросила она, прижимая его пальцы к соскам
груди.
Денни ласкал ее левую грудь, не отрывая рта от другого розового кружочка и
поглаживая языком сосок. В следующие минуты, оторвавшись от груди, он
целовал Эрин в губы, покусывая и присасываясь к ним, его дыхание становилось
все более частым и прерывистым.
— Эрин, — едва прошептал он.
Ее рука коснулась твердого бугорка, вздувшегося под его ширинкой, и она
опомнилась. Отдавшись всевозрастающему желанию, Денни ничего не заметил и
непроизвольно приподнялся вслед за ней, его тело просило большего, но Эрин
уже не было с ним, она спрыгнула с койки на пол фургона.
— Вернись, — ошеломленный, Денни протянул к ней руку.
— Не могу. Прости, — невнятно пробормотала она и снова подошла к
нему. — Я не собиралась заходить так далеко, мы уже не те, что были.
— В некотором смысле мы все те же. — Он сжал ее похолодевшие
пальцы. — В отношении этого я остался прежним, не сомневайся. — Он
попытался снова прижать ее руку к своим джинсам.
— Это не так, — ответила она, опустив голову.
— Я вполне искренен. — Денни прижал к себе ее ладонь, но Эрин
отдернула руку.
— Денни, это же физиология! Чистая физиология!
Положив руку ей на затылок, он привлек Эрин к себе и прошептал ей в самое
ухо, хотя понимал, что, говоря это, заходит чересчур далеко:
— Ты подходишь мне, как глубокое седло на хорошем быке. А что ты
думаешь?
— Не пытайся свести все к восьмисекундной скачке на каком-то несчастном
быке или к получасовой с женщиной, которая тебя совсем не интересует! —
воскликнула Эрин, освободившись от него.
— С чего ты это взяла?
— Я прожила с этим все восемь лет. Нет, трина-дцать. Все воспоминания,
а теперь... это, — она сделала жест рукой в сторону койки, — и
Тревор, от всего этого только хуже, я чувствую себя виноватой во всем, что
случилось. — Оттолкнув руку Денни, она стала одеваться, не обращая на
него внимания. — О чем я думала? Ты же сказал, что утром
уезжаешь. — Она зло прищурилась. — Что я делаю?
— Занимаешься любовью со своим мужем!
Этого нельзя было говорить, но он все-таки сказал, и Эрин бросилась прочь,
как будто он ударил ее. Внезапно она наткнулась на стол, но, по-видимому,
даже не заметила, что сильно ударилась бедром.
— Ты мне не муж, Денни. — Еще шаг, и она вы-прыгнула из фургона,
предоставив ему возможность утешаться в одиночестве.
Он знал, что пора уезжать, знал это еще до того, как Эрин вошла в фургон.
Бросившись снова на койку, он тем не менее крикнул ей вдогонку:
— Тогда почему ты все еще носишь мое кольцо?
Глава 10
Вечером, вернувшись в свою комнату, Эрин сняла с пальца обручальное кольцо и
положила его в ящик туалетного столика. На следующее утро будильник ей не
понадобился, она не спала всю ночь и, едва на востоке стало светать, совсем
отказалась от попытки уснуть.
Прислушиваясь, не хлопнула ли дверь фургона и не уехал ли Денни, Эрин
натянула на себя обрезанные джинсы пшеничного цвета и черную майку-топ на
бретельках, и к тому моменту, когда она спустилась вниз, у нее уже была
отрепетирована прощальная речь.
В кухне за столом Кен, потягивая кофе, просматривал вчерашнюю газету, и Эрин
в глаза бросился заголовок:
Лыжная индустрия продвигается к Суитуотеру
.
Кроме Кена, в кухне никого не было, Эрин огляделась по сторонам, на
мгновение остановилась в потоке горячего воздуха, врывавшегося в открытую
дверь, и пошла к шкафу за кружкой. На ходу она взглянула через окно во двор,
где был припаркован фургон — он все еще стоял там.
— Он спит у меня. Спит как младенец, — доложил ей Кен, оторвавшись
от газеты. — Он пришел среди ночи, после того как Люк вернулся домой, и
ни мой душ, ни стук двери не разбудили его.
Эрин вздохнула с облегчением, стараясь, чтобы Кен не заметил этого. Влечение
к Денни пугало ее, она всячески сопротивлялась ему, и накануне вечером
уступила уговорам Кена и отправилась с ним на заседание библиотечного
совета. С Кеном ей было спокойно, она чувствовала себя в безопасности.
Прошлым вечером она и Денни уже были близки к тому, чтобы заняться любовью,
а если говорить о Денни, то он был более чем близок к этому, но она все
равно не верила в счастье. Ведь она уже делала целых две попытки
восстановить их семейную жизнь, и в это утро мысль о постели напугала ее
больше, чем влечение к нему, чем все воспоминания о прошлом. Едва удавшийся
побег вчера вечером должен бы многому научить ее, но вместо этого она снова
собиралась извиняться.
— Не думаю, что в этой цыганской кибитке есть кондиционер, —
добавил Кен, — сегодня обещали до тридцати градусов жары.
Заняв место напротив него, Эрин отхлебнула кофе, и горячая жидкость обожгла
ее болезненно-чувствительные губы. Она не станет извиняться перед Денни за
то, что не позволила ему зайти так далеко. Секс только помешал бы ее решению
не обижаться больше на него, а она и Денни, связанные Тимом, имели друг
перед другом определенные обязательства. Она не могла просто выгнать его,
сделав вид, что он совершенно безразличен ей, хотя на самом деле это не так.
Она не могла жить с ним, вернее, просто спать с ним, поправила себя Эрин.
— Как только я дочитаю, — сказал Кен из-за газеты, — я пошлю
Тимми к нему. К полудню их с Люком уже не должно быть на ранчо.
На протяжении нескольких недель она мечтала увидеть красный свет задних
огней его машины, но сейчас, когда он собирался...
— Ты, кажется, не рада.
— Конечно же, рада. — Замечание Кена заставило ее покраснеть, и
она поднялась из-за стола под предлогом, что хочет приготовить тосты, не
желая, чтобы он увидел ее глаза. — Что может быть хуже, чем экс-муж...
В этот момент дверь отворилась, и Денни с заспанными глазами, одетый в одни
только джинсы, остановился на пороге.
— Продолжай. — Взгляд Денни был прикован к руке Эрин, на которой
не было кольца.
Повернувшись к рабочему столу, она нажала на кнопку тостера.
— Я хотела сказать...
— Могу догадаться. — Зевая, Денни подошел к холодильнику, достал
апельсиновый сок и стал пить прямо из стеклянной банки.
— Фу, до чего противно, — буркнул Кен.
— В половине седьмого утра я всегда противен, тебе следовало бы об этом
помнить. И тебе тоже, — взглянув на Эрин, напомнил он и ей. — Раз
уж ты здесь, не плеснешь ли мне кофеина? — Он отвернулся от нее. —
Быть может, если я как следует напьюсь, у меня во время поездки не будут
закрываться глаза. — Он прошел мимо Эрин и уселся за стол.
— Денни, — начала она, — Денни, мне нужно...
— До девяти часов мы уберемся с твоей дороги, — добавил он, словно
слышал и недавнее замечание Кена.
Поставив перед ним кофе, Эрин взглянула на густую темную шевелюру Денни и
подумала, что, пожалуй, ей бы хотелось, чтобы у него была лысина, или
толстеющий животик, или что-нибудь еще отталкивающее во внешности; тогда она
могла бы подавить в себе жажду, которая пробудилась в ней прошлым вечером,
избавиться от физического влечения, которое испытывала к нему даже сейчас.
— Пусть это будет половина девятого, — сказал Кен, — и я
подброшу тебе на бак бензина. — Он с шумом отодвинул стул. — Если
нужно помочь тебе п
...Закладка в соц.сетях
