Жанр: Любовные романы
Опасное наваждение
...о с нами не происходило. Волшебный, сладостный
миг, когда мы слились в единое целое, настал. Мне хотелось вечно лежать в
его объятиях. Я хотела, чтобы мир перестал существовать, чтобы мы умерли
вместе, прежде чем сможем пошевелиться и снова заговорить. Прежде чем
исчезнет великая магия любви.
Сет дрожал. Мы оба были мокрыми от напряжения. В комнате было прохладно, но
никто из нас не мог шевельнуть и пальцем, чтобы накрыться одеялом.
Окружавший нас мир медленно входил в свои права. Я лежала совершенно
неподвижно, вслушиваясь в музыку его дыхания и постепенного успокаивавшегося
биения сердца. Я слышала шелест листвы за окном и негромкие звуки
засыпавшего дома. Я высвободила руку и, отвернувшись от Сета, положила
голову на согнутый локоть. По моей щеке скользнула слезинка и упала на
атласную подушку.
Сет коснулся рукой моей щеки и заметил, что она влажная. Он произнес мое имя
так тихо, что мне показалось, будто я ослышалась.
Через некоторое время Сет со вздохом перевернулся на спину, подтянул одну
ногу, раскинул руки и затих, провалившись в сон. Я отодвинулась и села на
краю кровати. Я заметила новый шрам у него на верхней части бедра и круглую
отметину от пули на предплечье — следы новых боев, его маленьких побед в
войне с жизнью. Ценой опасности и смерти было изгнано еще несколько демонов,
но сотни их остались. Сет вздрогнул всем телом, и я поморщилась.
Даже во
сне он агрессивен и готов к бою
, — подумала я.
Я попробовала встать. Сет сразу открыл глаза, и его пальцы крепко сомкнулись вокруг моего запястья.
— Ты куда?
— В соседнюю комнату. Я не хочу спать рядом с тобой.
— Останься здесь. — Он потянул меня к себе.
— Не хочу, — ответила я, отворачивая голову. Я вновь была во
власти холодного рассудка. Все чувства умерли. Волшебство рассеялось.
— Место жены рядом с мужем, — сонно пробормотал он. — Будь
хорошей девочкой, ляг и закрой глаза.
— Я тебе не жена! — отрезала я, вырываясь из его объятий и снова
садясь на кровати. — Что за фарс! Ты даже не можешь носить свое
законное имя. И весь наш брак незаконен.
— Почему же? — Сет ухмыльнулся. — Если ты можешь везде
называть себя баронессой фон Равенсфельд, я вполне могут звать себя Гаррет.
А если захочу, стану зваться Сетом Гарибальди. Кто мне помешает? — Он
заложил руки за голову, продолжая усмехаться. — Должна же была
существовать причина, по которой я на тебе женился. Я много об этом
размышлял и понял: ты моя жена. Моя собственность. И ты останешься моей,
дорогуша. Я не брошу тебя.
— Ты... не бросишь меня! — Я горько рассмеялась, все же удивленно
глядя на него. — А где ты был последние четыре года? Как называется то,
что ты сделал со мной в Вене? Ты бросил меня и моего ребенка. Ты оставил нас
почти без средств к существованию.
Мой голос дрожал, и я передернула плечами, стараясь взять себя в руки.
— Или ты забыл? Ты же бросил меня. А ты знаешь, что стало с твоим
ребенком? Он умер. Через три недели после рождения в холодной, грязной
комнате дешевой гостиницы. Я сама обрядила его крошечное тельце и шла за
гробом до могилы.
Я вскочила с постели и натянула халат.
— И ты еще пытаешься заявить на меня свои права! Нет! Больше этого не
будет, ты слышишь? Ты думаешь, что несколько слов, сказанных перед
человеком, которого никто из нас раньше и в глаза не видел, означают, что мы
муж и жена? Брак — это любовь, забота, ответственность. А ты не способен ни
к тому, ни к другому, ни к третьему. В отличие от Стивена. Ты можешь
помешать мне выйти за него замуж, но если ты думаешь, что после этого я когда-
нибудь снова стану жить с тобой и терпеть твой цинизм и жестокость, твои
измены, то ты ошибаешься — этому не бывать! Ты помнишь вот это?
Я наклонилась над кроватью и ткнула ему прямо в лицо своими изрезанными
запястьями.
— Девчонки, которая это сделала, так как не видела другого способа
освободиться от тебя, больше не существует. И я скажу тебе кое-что, Сет
Гаррет Мак-Клелланд, или как там тебя еще зовут. Я не позволю тебе
распоряжаться моей жизнью. А теперь почему бы тебе не убраться из моего
дома, пока я действительно не пришла в ярость?
Он одобрительно поцокал языком, кивнув головой.
— Чудесная речь, Рони. Поздравляю, твой английский действительно стал
лучше. — Он небрежно рассмеялся. — Значит, вы со Стивеном
помолвлены. Я едва поверил своим глазам. Возвращаюсь домой через шесть, нет,
семь лет, а ты уже тут как тут — присосалась, как пиявка, к моему брату и
выглядишь, словно кошка, стащившая сметану. Вот это был сюрприз! Чертовски
веселенькая шутка!
— Хорошо смеется тот, кто смеется последним, — процедила я сквозь
зубы, завязала пояс халата и вышла в музыкальную комнату. Там я налила себе
в чашку крепкого чаю и сунула за щеку кусок сахара. Будь он проклят!
Сет босиком вышел из спальни. На нем были кружевная рубашка и брюки.
— Можно?
Он налил себе бренди.
— Чтоб ты подавился. — Я с шумом отхлебнула чай. Он ухмыльнулся.
— Скорее твоя верная Анна подсыпала в графин яду. — Он поднес
бокал к носу. — Чудесный запах! Мне приятно видеть, что ты усвоила
некоторые из вещей, которым я тебя учил. Самые важные. — Он попытался
обнять меня за талию.
Я увернулась, пересела на кушетку и сделала еще глоток чая. Сет пристроился
рядом.
— Этот спектакль в постели был просто замечательным, — сказал
он. — Стив, наверное, не такой ловкий любовник? Впрочем, ничего
удивительного: столько лет хранить верность одной женщине — можно растерять
все навыки. А может, он вообще считает это пустым занятием?
Тогда он дурак. Надо будет рассказать ему, что в постели тебе нравится
больше всего.
— Зачем ты говоришь все это? — спросила я. — Почему, почему
ты всегда хочешь сделать мне больно? Разве ты уже не достаточно причинил мне
горя? Почему ты не можешь быть чуточку добрее?
Сет поставил бокал и посмотрел на меня.
— Потому что я не Стивен, — мрачно заявил он. Некоторое время мы
молчали, глядя, как гаснет огонь в камине. Наконец он поднял голову и
огляделся.
— Мой брат — щедрый человек, могу тебя поздравить. Ты неплохо
устроилась.
— Ничего подобного, — возразила я, — твой брат ничего мне не
давал. Разве ты не слышал, я певица. В следующую субботу у меня концерт во
Французской опере. Только, пожалуйста, не считай это приглашением.
— Ни за что не пропущу это событие, — ответил он. — Скажи,
как тебе удалось подцепить Стива? Мама рассказывает фантастическую историю о
том, как он спас тебя от какого-то немецкого барона.
— Если хочешь знать, твой брат сам сделал мне предложение, для меня это
было большой неожиданностью. А теперь ты собираешься все расстроить.
— Собираюсь? — рассмеялся он. — Дорогая моя, ты все время
забываешь: мы женаты, нравится тебе это или нет. Речь идет не о том, хочу я,
чтобы ты вышла за Стива, или не хочу. Просто факт остается фактом. У тебя
уже есть муж.
— Дай мне развод, Сет. Пожалуйста! Я уверена, все можно сделать так,
что Стивен и не узнает, кем мы друг другу приходимся. Я найму юристов в
Англии... далеко отсюда. И найду предлог уехать за границу.
— Он все узнает, — покачал головой Сет. — Все юристы — одна
семья. Что знает один, то узнает и другой.
Почему бы тебе не сказать Стивену, что я умер? Твой муж, я имею в виду. Он
поверит.
— А потом ты, как всегда внезапно, появишься на седьмую годовщину нашей
свадьбы, — с горечью сказала я. — Я знаю тебя. Нет, Сет, мне нужны
гарантии. Я хочу, чтобы ты пообещал мне, что ничего никому не скажешь. Дай
слово.
— Что за безумное предложение! — Сет изумленно посмотрел на меня.
Его действительно забавляло происходившее. Ублюдок! — Ты хочешь, чтобы
я скрыл от них правду о нас для того, чтобы ты смогла выйти замуж за моего
брата! Это называется двоемужие, моя дорогая. А значит...
— Я знаю, что это значит. Но я не считаю себя твоей женой. Что для меня
значит венчание с горгио? Мы были женаты всего несколько месяцев. Потом ты
бросил меня, и мы не виделись четыре года. Пожалуйста, Сет. Я сделаю его
счастливым. Клянусь!
— Не сомневаюсь, — спокойно ответил он.
— Я хочу стать его женой, — с горячностью продолжила я. — Он
хороший, добрый, надежный. Пожалуйста, не смейся надо мной, Сет. Я всю жизнь
мечтала о доме и семье. О детях: трех, шестерых или дюжине. О хорошем
человеке, который был бы мне заботливым мужем, а детям хорошим отцом. Я ведь
не многого хочу. Миллионы женщин имеют семью. Я бы все отдала ради этого. Я
могу стать великой певицей, ты, наверное, не веришь мне, но это правда.
Лучшие специалисты по вокалу в Европе так говорили. Но я не стану петь ради
денег, если смогу петь дома для собственных детей. Все эти концерты — игры,
в которые я играю. Я все это брошу ради Стивена. Пожалуйста, Сет. Я никогда
тебя ни о чем не просила. Ничего не требовала, не приставала с каретами,
платьями и побрякушками, как делают другие женщины. Единственное, чего я от
тебя хотела, — это свободы, больше ничего. Не говори им. Пожалуйста.
Сделай это ради меня, и я буду благодарна тебе до конца жизни.
Сет протянул руку и отвел прядь волос с моего лица.
— Ты только не сказала, что любишь его.
— Я люблю его! — воскликнула я. — Он хороший, добрый и...
— Да, да, — Сет нетерпеливо махнул рукой. — Я знаю. Стив —
настоящее совершенство. Идеал мужа и отца. Мы все должны брать с него
пример. — Он сделал кислое лицо. — Добрый старина Стив. Но
послушай меня, Рони, что получу я, если выполню твою просьбу? Я получу право
на особое внимание, когда вернусь в город?
Он сел ближе и обнял меня за плечи. Его пальцы сквозь халат ласкали мою
грудь.
— Вот будет весело. Семейный пикник в Хайлендзе. Папа Стив и дедушка
Гарт ведут детей купаться, а мама Рони и дядя Сет потихоньку удаляются
подальше в кусты.
— Пожалуйста, прекрати! — Я вырвалась из его объятий. — Ты
продолжаешь насмехаться, а я говорю серьезно.
Я повернулась к нему и взялась обеими руками за ворот его кружевной рубашки.
— Сет, послушай. Я не позволю тебе шантажировать меня всю оставшуюся
жизнь. Либо ты делаешь это для меня, либо нет. Но ты должен решить сейчас. И
еще: если ты скажешь своей семье о нас, я им расскажу о тебе. О том, как ты
живешь, как использовал меня когда-то и бросил. Это ведь было не слишком
порядочно, правда? Подумай, как ты разочаруешь родителей... и Шона! Он
боготворит тебя. Но даже он при всей своей молодости не похвалит тебя за
такой поступок. И Габриэль. Ты ведь любишь ее, не так ли? И она любит тебя.
Но если она узнает, каков ты на самом деле, что она почувствует?
Я знала, что хватаюсь за соломинку, но это был мой последний шанс.
— Я расскажу ей, как ты убил Мартина де Верней, как с помощью моих
способностей к
фараону
дурачил людей по всей Европе. В конце концов я знаю
тебя лучше всех. Почему бы мне не использовать эти свои знания? Тебе это,
может быть, безразлично, но не твоим родителям. А мне будет наплевать! Мне к
этому времени уже нечего будет терять. Подумай об этом, Сет. Расскажи все
Стивену. Он откажется от меня, но и ты меня не получишь.
— Ты смешна, — резко сказал Сет. — Можно подумать, что ты
имеешь надо мной какую-то власть.
— Я видела тебя в семье.
Да, семья! Вот что пыталась сказать мне Анна. Я должна воздействовать на
Сета через его семью.
— Я всегда считала, что тебе никто не дорог, но этими людьми ты
дорожишь. Ты сменил имя, чтобы не позорить их, ты приезжаешь на Рождество,
чтобы побыть вместе с ними. Я думаю, тебе по-своему дорог даже Стивен. Если
бы ты действительно хотел навредить ему, ты бы не уехал после вашей дуэли, а
остался дома. Мне кажется, я нашла оружие против тебя. Если ты растопчешь
мои надежды, — я глубоко вздохнула, — я растопчу тебя, причинив
боль твоим родителям, брату и сестре. Обещаю. Клянусь моим умершим ребенком.
Наверное, я выглядела, как сумасшедшая. Мои косы упали с головы и
расплелись, золотистые волосы то падали на лицо, то открывали его, глаза
дико и гневно сверкали. По-видимому, Сет поверил моим угрозам, потому что
немного растерянно произнес:
— Ты чокнутая цыганка, черт тебя побери! Я убью тебя раньше, чем...
— Тогда убей меня прямо сейчас! — с жаром выкрикнула я. — Я
не боюсь тебя. Я ничего не боюсь! — Я снова показала ему свои
запястья. — И уж конечно, я не боюсь смерти!
Целая буря эмоций промелькнула на его обычно спокойном, невозмутимом лице:
гнев, боль, разочарование и, наконец, после короткой борьбы, равнодушие.
— Я не заключаю сделок с женщинами, — заявил он. — Это
смешно. Ты и Стив! Ха! Он как раз тебе пара! Боже, мне следует отдать тебя
ему! Вот будет потеха! Полагаю, он рассказал тебе о Джули? — Я
отступила на шаг назад. — Конечно, рассказал. Дорогая Джули. Святая,
чистая, самая лучшая. Она вышла замуж за Стива, потому что так захотели ее
родители. Но прежде чем она стала его женой, она принадлежала мне. Ты
понимаешь, о чем я говорю?
У меня мгновенно пересохло во рту.
— Ты совратил ее.
— Чопорные ханжи именно так это и называют. Совратил, — усмехнулся
он. — Но мне не пришлось уговаривать ее. Она хотела меня. Очень хотела,
и мы неплохо провели время в заброшенном коттедже. Если бы не эта маленькая
задержка, Стивен с отцом нас никогда бы не догнали. Мадемуазель Джули не
была святой, уж поверь мне.
Я закрыла глаза и прижала холодные ладони к пылающим щекам. Я легко могла
представить себе эту сцену... я сама только что разыграла ее. Джули, юная,
нежная, невинная, более невинная, чем я была когда-то. Он похитил ее из
дома, обольстил своими мерзкими чарами... Она не смогла устоять. Ни одна
женщина не устояла бы перед ним, даже тысячи раз бывшая его жертвой, как я.
Он взял ее, зная, что она никогда никому об этом не расскажет, что она
выйдет замуж за Стивена и будет всю оставшуюся жизнь мучиться этой ложью.
Бедная девочка. Бедная женщина.
— Стивену следовало убить тебя, когда ты однажды был в его
власти, — в сердцах сказала я. — Ты считаешь, что победил его. И
думаешь, что всегда побеждал в любом соревновании с самого детства. Он любил
в жизни двух женщин — на две больше, чем когда-либо любил ты — и ты испортил
ему обеих. Он ничего об этом не знает, и поэтому ты смеешься над ним,
называешь болваном и выставляешь на посмешище его доброту и порядочность. У
тебя есть свои маленькие, грязные секреты, и ты можешь воспользоваться ими в
любой момент, чтобы разрушить его жизнь. То же самое ты сделал, когда тебе
было тринадцать лет. Ты соврал про несчастный случай, сделавший тебя хромым.
Секреты. Вечные грязные секреты, которые заставляют людей бояться тебя. Я
сама все расскажу Стивену, и тебе придется узнать, каков он в ярости.
Надеюсь, на этот раз он не даст тебе уйти.
— Я не боюсь его, — прорычал Сет.
— А следовало бы. Я видела, каким он бывает в бешенстве. Он наверняка
убьет тебя.
Я встала и глубоко вздохнула.
— А может, ты убьешь его, — небрежным тоном сказала я, — и
это разобьет сердце твоей матери. И Габриэль, которая была слишком мала,
чтобы понять, что случилось в тот первый раз. Ее сердце тоже будет разбито.
Позор ляжет на всю семью. Но ведь это судьба, не так ли? Судьба послала меня
сюда, чтобы погубить всех Мак-Клелландов! — Я откинула голову и
рассмеялась. — Насмешница-судьба! Юпитер отдал прекрасную Венеру
уродливому, жестокому Вулкану. Но она любила прекрасного Аполлона. И на
небесах разразилась война!
Смеясь и плача, я опустилась на подушку возле его ног. Он схватил меня за плечи и с силой встряхнул.
— Прекрати! — рявкнул он.
Я умоляюще посмотрела на него. По моим щекам текли слезы.
— Не говори им, — попросила я. — Пожалуйста, Сет. Ты можешь
загладить все обиды, которые уже причинил мне. Обещай, обещай мне...
— Ты, истеричка...
— Пожалуйста, Сет, — прошептала я и, подавшись вперед, положила
руки ему на грудь. Потом коснулась приоткрытыми губами его щеки. —
Пожалуйста! — Я покрывала его лицо легкими поцелуями, пока он не
задрожал. — У тебя нет выбора... и у меня тоже, — пробормотала
я. — Ты сделаешь это для меня... я знаю, ты сделаешь это. Ты позволишь
мне стать счастливой, Сет. — Я положила руку спереди ему на брюки. Сет
был возбужден. — Обещай мне... обещай...
Халат соскользнул с моих плеч и повис на руках. Я взяла его ладони и прижала
их к своей груди.
— Я не... — попытался сказать Сет, но мой нежный поцелуй помешал
ему закончить фразу.
— Ты сделаешь это, — с жаром сказала я. — Скажи
да
, Сет.
Только одно слово:
да
. И больше ничего. Да. Да.
Сердце его бешено колотилось, дыхание стало частым и шумным. Я сбросила
висевший на руках халат и осторожно увлекла Сета вниз. На себя. Он зарылся
лицом в мои волосы.
— Да, скажи
да
, — уговаривала я. — Обещай мне, Сет. —
Я медленно извивалась под ним. — Обещай... да...
— Черт тебя возьми...
— Да, Сет... о, Сет... уже... сейчас... да...
Он вошел в меня, резко и безжалостно. Я была его заклятым врагом.
Глава 15
КОНЕЦ НАШИМ НАДЕЖДАМ Сет ушел от меня на следующее утро около девяти. Я пыталась уговорить его
выйти через черный ход, но он грязно выругался и, нагло посвистывая и
помахивая тростью, вышел через парадную дверь. Он был действительно
невыносим. Но я победила. Он ничего не расскажет, я была уверена в этом.
Этот рождественский день я провела с семьей Мак-Клелландов и, конечно,
вечером была у них на балу. Я боялась, что Сет испортит мою радость какой-
нибудь двусмысленной шуткой или намеком, но он был холоден и держался вежливо-
безразлично, так что даже Стивен не мог к нему придраться.
Я только раз видела его днем. Мы со Стивеном играли с детьми на полу в
детской. Помнится, я предсказывала Мери судьбу.
— Эта линия говорит, что ты очень красива, Мери. Линия справа означает,
что ты будешь счастлива в любви. А какая длинная линия сердца! Длиннее, чем
у твоего папы!
Стивен рассмеялся. Мальчики потребовали, чтобы я погадала им тоже. Мы
болтали и веселились, когда я случайно подняла голову и увидела, что в
дверях стоит Сет и с неприкрытым отвращением смотрит на нас. Он тихо отошел
раньше, чем кто-либо заметил его.
Позже, вечером, на балу, он танцевал со мной вальс.
— Ты была бы отличной парой Аполлону, — заметил он, кружась со
мной по залу.
Я слегка вспыхнула.
— Пожалуйста, не говори гадостей. Ты весь день так хорошо вел себя. Не испорть все напоследок.
— Ты понимаешь, что мы не сможем до бесконечности скрывать наши
отношения? — тихо спросил он.
— Сможем! — возразила я. — Нужно только быть внимательными.
Послушай, Стивен сказал мне, что если ты... то есть мой муж... не появится в
течение семи лет, я могу официально объявить его умершим. Прошло уже три
года. Стивен сказал, что мы прибегнем к этому способу, если возникнут
трудности с разводом или признанием брака недействительным...
— Я думал, ты не хочешь говорить со мной об этом.
— Я только хотела сказать, что пока все идет хорошо. Через некоторое
время я перестану считаться твоей женой, понимаешь? И тебе не придется
ничего делать, просто сидеть и ждать. О! Перестань, ты прижимаешь меня
слишком сильно. Почему бы тебе не уехать, Сет? Возвращайся туда, куда ты
обычно исчезаешь.
Он разозлился:
— Ты не забыла, что это мой дом? Я хотел провести Рождество в лоне
любимой семьи. Я думаю, это вполне нормально, поскольку я уже достаточно
времени провел в твоем прекрасном лоне.
— Ты самый худший из дьяволов, которых мне доводилось встречать в
жизни, — прошипела я.
— А ты самый прелестный из них. И самый страстный. Согласись, мы словно созданы друг для друга.
— Нет!
Я была рада, что музыка наконец стихла и к нам подошел Стивен. Сет сразу
удалился.
— Не позволяй ему надоедать тебе.
— Это была моя вина, — улыбнулась я. — Он сказал какую-то
пошлость про оперных певцов, и я не сдержалась. Твой брат любит
дразнить... — Оркестр заиграл польку. — Идем танцевать, милый. Ты
так хорошо танцуешь...
— Лучше, чем Сет? — усмехнулся Стивен.
— Гораздо лучше, — заверила я его. На самом деле они были
одинаково хороши: сильные, грациозные, уверенные в себе танцоры. К счастью,
они сильно отличались друг от друга во всем остальном, и это облегчало мой
выбор. Потом воспоминания вернули меня к предыдущей ночи с Сетом, я
вспомнила, с каким диким голодом он набросился на меня, и покраснела. Я
боялась, что вчерашняя ночь — это только начало.
— Ты вся горишь, дорогая, — сказал Стивен. — Может, сядем?
— Нет, нет, все в порядке, — возразила я. — Просто здесь
немного жарко.
— На нас смотрит Сет. Я уверен, он мне завидует. Что за негодяй!
Прошлой ночью он ушел из дома и вернулся только утром. Мне противно думать о
том, куда он ходил.
— Мне тоже, — тихо ответила я.
Следующая неделя была заполнена бесконечной суетой. Мы с Давидом поссорились
из-за последних изменений в программе, и кончилось тем, что он вырвал ее у
меня из рук и сам отнес в типографию. Я подгоняла портниху, занималась
рекламой и продажей билетов и в последний момент забыла об обещании, которое
дала Стивену: не совершать экстравагантных поступков. Чтобы Французская
опера ломилась от народа, я прибегла к испытанному приему — в полдень, в
пятницу, за день до концерта, проехала по Бурбон-стрит на белой лошади.
Вокруг меня сразу собралась большая толпа, а несколько восторженных юношей
засыпали меня цветами. Я улыбалась и махала рукой, и тут откуда ни возьмись
появился Сет. Он гарцевал на великолепном черном скакуне.
— Что ты здесь делаешь?! — вспылила я. Моя кобыла, внезапно оробев
от запаха жеребца, начала приплясывать. — Это мой спектакль! Убирайся!
— Я не хочу, чтобы ты оскандалилась, — ответил он, галантно
приподнимая шляпу. — Дамам не полагается ездить днем в одиночестве по
главной улице города. Я бы не хотел, чтобы Стивену пришлось краснеть из-за
тебя.
— Ты думаешь не о Стивене, — злобно сказала я. — И почему ты
считаешь, что я боюсь скандала? — Я повернула голову и, ослепительно
улыбнувшись, крикнула: — Бонжур, мсье Галлир! Надеюсь, вы придете завтра на
мой концерт!
— Ни за что не пропущу такое грандиозное событие, баронесса, —
улыбнулся тот, приподнимая шляпу. — Кто это с вами? Сет? Как поживаешь,
старина? Не видел тебя тысячу лет, а может, и больше.
Сет подскакал ближе ко мне.
— Мерзавец, — в бешенстве прошипела я. — Я хочу привлечь
публику на мой концерт, а не афишировать наше с тобой знакомство. Не
удивлюсь, если ты скупил половину билетов, чтобы никто не пришел. Или нанял
Сотню хулиганов, которые будут свистеть и топать ногами во время
выступления. Должна сказать, что я сталкивалась с такими штучками раньше, и
они не срабатывали. Я буду петь, даже если меня никто не услышит. Я
переверну этот город вверх дном! Я не позволю тебе помешать мне!
— Я и не хотел мешать тебе, дорогая, — с улыбкой ответил он, делая
вид, что обижен незаслуженными обвинениями. — Давай спешимся и
позавтракаем. Интересно, у Феликса кормят так же хорошо, как и раньше?
— Я не стану есть с тобой, даже
...Закладка в соц.сетях
