Жанр: Любовные романы
Опасное наваждение
...sp;— Сегодня
ночью нам предстоит долгий путь, правда, полковник?
— Да, лейтенант, поторопи ее.
— Садись, черт тебя подери! — услышала я над ухом нетерпеливый
шепот. — Ну же, Рони, мы пытаемся увезти тебя отсюда! Постарайся
встать. Ну же!
Но я была безвольна и беспомощна, как тряпичная кукла. Мужчина поставил меня
на ноги, но я выскользнула из его рук и снова села. Единственное, чего мне
хотелось, это лечь в кровать, видеть сны и принимать свой наркотик.
— Я не хочу ехать, — пробормотала я. — Не надо. Один из
незнакомцев громко рассмеялся.
— Она еще не проснулась. Ничего, свежий ночной воздух быстро приведет
ее в чувство.
— Это вы так думаете, — пробормотал Фриц. — Ничто и никогда
не приведет ее в чувство. Переставляй ноги, женщина! Делай, что велят
солдаты! Поторапливайся!
В конце концов один из солдат, высокий и белокурый, потеряв терпение, взял
меня на руки и понес вниз к карете. Еще двое солдат ждали внизу. Мужчина
положил меня на сиденье и захлопнул дверцу. Карета тут же тронулась.
Вчерашняя цыганка сидела рядом со мной. Только теперь она выглядела совсем
не так, как днем. На ней было черное пальто с меховым воротником. Она
накинула мне на плечи такое же и вытерла мне лицо надушенным платком.
— Ох, Рони, бедняжка моя, — причитала она. — Это же надо, что
они с тобой сделали! Бедная Рони. Но теперь ты в безопасности. Они больше
никогда не причинят тебе вреда, обещаю.
Я быстро задремала. Вдруг карета резко остановилась. Меня разбудили крики и
грохот выстрелов.
— О Боже, — вскрикнула женщина и высунула голову из окна
кареты. — Кажется, это солдаты барона. И он с ними. — Она раскрыла
свою сумочку и вытащила оттуда пистолет. — Слава Богу, на небе
луна, — сказала она, толкнула меня на пол, сползла с сиденья и
выстрелила из окна кареты.
Несколько минут вокруг нас бушевало сражение. Затем карета дернулась и снова
поехала. Мы мчались в темноте, оставив поле боя далеко позади. Потом карета
снова остановилась, и дверцы ее распахнулись.
— Выходите. Обе!
— А, вы, должно быть, барон фон Цандер? — произнесла моя
спутница. — Пожалуйста, ведите себя повежливее! Мой пистолет нацелен
вам в грудь.
— Ваш пистолет не заряжен, милая леди, — возразил барон, —
иначе вы бы давно им воспользовались. Пожалуйста, сделайте то, о чем вас
просят. Выйдите из кареты.
Женщина помогла мне вылезти. Я дрожала от холода. Мы стояли на небольшой
поляне. В небе действительно висела яркая полная луна, и лишь маленькие
облачка изредка набегали на нее, придавая ее светлому круглому диску
зловещий вид.
— А теперь, баронесса, — презрительно произнес барон, — и вы,
мадам, кем бы вы ни были, умрете. Пришло время положить конец вашим козням
раз и навсегда.
Я услышала клацанье затвора и посмотрела перед собой. Барон держал в руках
огромное ружье, и черное отверстие его дула было направлено прямо на меня.
Раздался грохот, и ружье вдруг исчезло. Барон удивленно оглянулся и
потянулся за саблей, висевшей у него на боку.
Из-за кареты внезапно выскочил один из солдат, увозивший меня из замка.
Теперь я узнала его: это был тот цыган со шрамом на щеке. Только сейчас на
нем был военный мундир.
— Добрый вечер, барон, — сказал он. — Я спрятался на запятках
кареты. Надеюсь, вы не против. Хотя это не самый приятный способ
путешествовать по альпийским дорогам, должен признаться.
— Если вы собираетесь застрелить меня, — сказал барон, — то
не надо медлить. Я не люблю вести с разбойниками даже коротких разговоров.
— К несчастью, у меня кончились патроны, — ответил солдат.
— Очень печально, — ухмыльнулся барон, — тогда мне придется
убить вас, как джентльмена.
Он выхватил саблю, и солдат сделал то же самое.
— En garde, ты, мерзавец. Тебе больше не придется совать нос в чужие
дела.
— Кстати, — заметил смуглый солдат-цыган, — хочу, чтобы вы
знали: женщина, с которой вы обошлись так дурно, моя жена. И вы умрете за
то, что нанесли ей такие оскорбления.
Жена? Но я даже не знала этого человека.
Лунный свет блеснул на их скрещенных саблях. Женщина оттащила меня в
сторону. Барон двигался проворно, как кошка, но солдат всякий раз был
начеку. Он отражал каждый удар, блокировал каждый выпад. Их сабли мелькали
так быстро, что, казалось, слились в одно изогнутое лезвие. Маленькая
женщина сжала мою руку и при каждом ударе делала шумный, резкий вдох.
— О Сет, — бормотала она, — будь осторожен, сынок. Дуэлянты
быстро двигались к краю поляны. Звон сабельных ударов разносился вокруг,
отражаясь от скал.
Затем луну почти на полминуты закрыло черное облако. Поляна погрузилась в
темноту, но звон клинков не утих. И как только из-за облака вновь выглянул
светлый диск луны, раздался душераздирающий предсмертный крик.
Женщина бросилась вперед.
— Сет!
Поляна осветилась. Барон лежал на боку, пригвожденный к земле саблей. Он
судорожно дергался и стонал. Кровь хлынула у него горлом, и он, с хрипом
втянув в последний раз воздух, затих.
На поляне появились еще три всадника.
— О Сет! — Маленькая женщина обняла солдата. — Слава Богу!
Я сильно ослабела, у меня кружилась голова от усталости. С глубоким вздохом
я опустилась на колени, но один из мужчин, соскочив с коня, бросился ко мне
и поднял на руки.
— Рони, Рони, это я, Стивен. Ты узнаешь меня? С тобой все в порядке,
Рони?
Я узнала его. Это был Стивен Мак-Клелланд, и я любила его. Я любила еще кого-
то, но тот человек умер.
— Стивен, — еле слышно сказала я. — Ты приехал за мной. Держи
меня крепче, Стивен. Держи меня.
Он прижал меня к себе и зарылся лицом в мои волосы. С другого края поляны на
эту сцену молча смотрел мужчина со шрамом на щеке.
Глава 21
ДВОЕ ЦЫГАН Семья Мак-Клелландов увезла меня во Францию, в замок Лесконфлэйр. Меня лечил
Сет. Он решил, что сразу лишить меня опия будет слишком жестоко, но с каждым
днем постепенно уменьшал дозу, пока та не стала совсем крошечной. А в один
прекрасный день опий мне и вовсе не понадобился.
Я помню то мгновение, когда туман в моем мозгу окончательно рассеялся и я
увидела его, стоявшего у окна моей комнаты.
— Кто это? — спросила я. — Кто ты?
Сет обернулся.
— Привет, цыганка, — улыбнулся он.
— Это ты? — прошептала я. — Я думала... они сказали, что
убили тебя. Тогда в Сан-Франциско. Я считала, что ты мертв. О Сет... —
И я заплакала.
— Нет, цыганка, — ласково сказал он, — ты ведь знаешь, меня
не так просто убить. Как и тебя. Тебе очень досталось от барона?
Я еле заметно пожала плечами. Я была еще очень слаба.
— Нет, не очень. Я страдала, только когда он лишал меня опия. Это было
ужасно. Никогда не забуду эти видения: огонь и смерть. Он умер?
— А ты не помнишь? — спросил Сет. Я покачала головой. От той ночи
у меня остались лишь смутные воспоминания. — Да он мертв. Он больше не
причинит нам зла. Как ты себя чувствуешь? Еще три человека сгорают от
нетерпения: очень хотят увидеть тебя.
— Стивен? — спросила я. — Стивен здесь? Улыбка Сета слегка
поблекла, и он ответил:
— Да, Стивен. И Шон, и отец. Ты готова поговорить с ними?
— Да, я буду очень рада. А твоя мать?
— Она тоже здесь. Она помогала ухаживать за тобой, ты забыла?
— Прости, — проговорила я, качая головой, — боюсь, я не
слишком понимала, что происходило вокруг меня.
Сет профессиональным жестом взял меня за руку и пощупал пульс.
— Это простительно, — сказал он. — Мы все будем
снисходительны к тебе еще какое-то время.
Все с радостными возгласами столпились вокруг моей кровати. Стивен осторожно
поцеловал меня в щеку и во время разговора все время держал за руку. Шон изо
всех сил старался вести себя чинно, словно в церкви. Элиза села на мою
постель с другой стороны, напротив Стивена, а Гарт, глава семейства, стоял в
ногах кровати. Сет по-прежнему оставался у окна.
— Прежде всего, — сказал Стивен, — я хотел бы знать, что
нужно было этому барону?
— Я украла у него кое-что, прежде чем уехать из Мюнхена, — сказала
я. Стоявший у окна Сет весело хмыкнул. — На этот раз не деньги, а
фотографии. Фотографии барона, где он занимался... странными вещами. —
Я посмотрела на Стивена. — Например, надевал женское белье, —
прошептала я, краснея.
Мужчины засмеялись.
— Барон был страшно рассержен. Вот почему он бросился за нами в погоню,
когда мы уехали из Мюнхена, помнишь, Стивен? Он хотел получить их назад. И
был зол, потому что я так и не сказала ему, что сделала с ними. Король
Максимилиан, сын Людвига, их, вероятно, уже видел.
— Были известия из Мюнхена, — сказал Гарт. — Барон впал в
немилость. Его репутация была безнадежно испорчена, барон лишился своего
прежнего влияния на короля. Очевидно, Максимилиан оказался немного ханжой.
— Да, я это знала, — сказала я.
— И что же ты с ними сделала, дорогая? — поинтересовалась
Элиза. — Ты отдала их Максимилиану?
— Нет, его матери. Я решила, что она лучше знает, как с ними поступить.
Но почему она так долго ждала, прежде чем вытащить их на свет?
— Барон — отличный организатор, несмотря на все свои недостатки, —
сказал Гарт. — Подозреваю, королева-мать ждала до тех пор, пока не
почувствовала, что ее сыну от барона больше нет пользы. К тому же барон,
вероятно, стал слишком переоценивать свое влияние на короля. Вот тогда-то и
всплыли эти фотографии. Чертовски умная женщина, она все рассчитала.
— Хорошая мать, — сказала Элиза. — А ты чудесная девушка,
Рони.
— Я хотела отблагодарить Людвига за то, что он для меня сделал, —
сказала я. — Он говорил, что Максимилиан станет хорошим королем, если
освободится от влияния барона. А вы? Вы проделали такой путь, чтобы найти
меня. Как вам это удалось?
— Вонг — один из твоих китайцев, помнишь? — сказал Сет. — Его
брат работал в притоне, где продавали опий и куда тебя увезли той ночью,
когда сгорела
Золотая цыганка
. Оказалось, что сыновья Дана не имели к
твоему исчезновению никакого отношения. Мы видели, как тебя посадили на
корабль, а все остальное было не слишком сложно. Самым трудным было удержать
дома Шона. Как видишь, нам это не удалось.
— Я удрал! — радостно сказал Шон. — Как это похоже на моих
домашних — лишить меня такого развлечения!
— Значит, ты вместе с родителями поехал в Калифорнию? — спросила
я.
— Ха, — буркнул отец. — Он в одиночку поехал на запад с какой-
то партией золотоискателей. Он неисправим.
— Просто я хотел найти Габи, — запротестовал Шон. — Это было
несправедливо — оставить меня дома одного.
Мы все несколько минут молчали, вспоминая о Габриэль. Потом Элиза взяла меня
за руку.
— Сет мне все рассказал, — сказала она. — Вся наша семья так
тебе благодарна за то, что ты оказалась рядом и помогла ей.
— Я любила ее, — сказала я. — Она была мне как сестра.
— А ты теперь нам как дочь. — Она наклонилась и поцеловала меня.
— Тебя было непросто спасти, Рони, — сказал Шон. — Мы сначала
хотели увезти тебя в цыганской кибитке и...
— К счастью, у нас был запасной вариант, — улыбнулся Гарт.
— Ты бы слышала Сета, когда он понял, что ты не узнала его! —
воскликнул Шон. — Он был готов разорвать барона на куски голыми руками!
— Шон, — осуждающе покачала головой Элиза. — Нам пора. Мы еще
поговорим позже, Рони. Сейчас ты, наверное, устала. Оставляем тебя на
попечение Сета.
Я благодарно улыбнулась Элизе. Все ушли. А спустя два дня я услышала цокот
копыт по булыжнику мостовой и подошла к окну. Сет уезжал. Он обогнул фонтан,
проехал через ворота и исчез в глубине парка. Вошла Элиза.
— Я подумала, может, ты хочешь выпить чаю, — произнесла она,
входя, и увидела, что я стою у окна. — О, ты уже встала!
— Куда поехал Сет? — спросила я. — За лекарствами?
— Нет, дорогая, — сказала она, подходя ко мне. — Он
возвращается в Париж.
— Но я не понимаю! — воскликнула я. — Он приходил утром и
ничего мне не сказал! Почему... почему он уехал?
— Потому что ты в нем больше не нуждаешься. Ты освободилась от этого
пагубного пристрастия к опию, и с каждым днем тебе все лучше. Я уверена, он
хотел поговорить с тобой, но не смог. Ему нелегко даются такие разговоры, ты
же знаешь.
— Но он нужен мне! — вскричала я. — Он мне так нужен! Он
снова сделал это! Бросил меня, не сказав ни единого слова. О, я ненавижу
его, ненавижу его! — Я села и заплакала, закрыв лицо руками. — Это
несправедливо, — всхлипывала я. — Он не имеет права так обращаться
со мной! Почему он ведет себя как бесчувственное животное? Разве он не
знает, что я люблю его?
— Он думает, что ты любишь Стивена, — мягко сказала Элиза. —
Потому что тогда, на поляне, ты вспомнила Стивена, а не его.
— Но я думала, что Сет мертв! — в отчаянии крикнула я. — Я
тогда ничего не знала. — Мне сказали, что Сет убит, и я поверила.
— Но перед тем, как эти люди похитили тебя, Стивен и Сет хотели, чтобы
ты сделала выбор между ними, разве не так? Я полагаю, Сет решил, что в ту
ночь ты сделала выбор. Он ждал, пока ты поправишься, и теперь он оставил
тебя... Стивену.
— Он самый глупый, самый упрямый дуралей на свете! — взорвалась
я. — Что он знает о женском сердце? Он эгоист, чудовищный эгоист...
— Он гордый, Рони, — поправила меня его мать.
— Да? И я тоже гордая! Если он думает, что я и на этот раз брошусь за
ним следом... Нет! Я не поеду за ним. Я останусь здесь и выйду замуж за
Стивена. И рожу сотню детей! Я больше не хочу его видеть! Никогда!
Я зарыдала, и все попытки Элизы успокоить меня ни к чему не привели.
В тот же день я сказала Стивену, что сделала свой выбор: я стану его женой.
Он поцеловал меня в щеку и сказал:
— Это прекрасно, Рони. Мама будет так рада.
— Я полагала, что радоваться должен ты, — холодно заметила я.
Он засмеялся.
— Я счастлив! Я на седьмом небе от счастья! Разве ты не видишь? Просто
ты сегодня слишком расстроена, потому что...
— Я не расстроена, — сухо возразила я, — я не хочу больше
говорить о твоем брате, понимаешь? Я не люблю его, я люблю тебя. Он не
заслуживает любви. Сегодня я это поняла. Пожалуйста, подумай, что можно
сделать с разводом. Нам нужно пожениться как можно быстрее.
— Ты уверена? — осторожно спросил Стивен.
— Конечно, уверена.
Он по-мальчишески улыбнулся.
— Я полагал, что ты будешь радоваться чуть больше.
— Что? О... — Мне стало стыдно. — Прости меня, Стивен. Я
счастлива. Как приятно знать, что ты совершаешь правильный поступок,
принимаешь правильное решение. Поцелуй меня, пожалуйста, и я совсем
успокоюсь.
Его поцелуй был нежен, но напоминал братский.
— Ты снова стала красавицей, — с нежностью сказал Стивен. —
На тебя так приятно смотреть.
— Ты говоришь правду? — Я ущипнула себя за руку. — Смотри,
мясо! Я даже немного растолстела.
Ради Стивена я старалась быть веселой, но большую часть времени все равно
слонялась по замку, как привидение. Как-то раз я села в гостиной за
фортепиано и машинально сыграла мелодию
Двух братьев
. Лучше мне от этого
не стало.
— Рони, хочешь, я тебе что-нибудь сыграю? — В комнату, весело
улыбаясь, вошла Элиза Мак-Клелланд. — Я не слышала, как ты поешь,
наверное, целую вечность.
— Я не хочу петь, — поспешно ответила я. — Горло болит. Я не
могу.
И на сердце очень тяжело
, — подумала я, но вслух не сказала.
— У тебя не слишком радостный вид, — заметила она. — Мы можем
поговорить о том, что тебя беспокоит, если хочешь.
— Нет, все и так хорошо, — сказала я. — Здесь не о чем
говорить.
Тут я разрыдалась и выбежала из комнаты. Рождество мы отметили в замке Лесконфлэйр. Сет не приехал.
Гарт Мак-Клелланд и Стивен обсуждали предстоящее возвращение в Америку.
Стивен очень скучал по детям. Гарт согласился записать Шона в Сорбонну на
весенний семестр, но предупредил, что даст ему последнюю возможность
показать, на что он способен. Если Шона снова выгонят, он поедет
чернорабочим в Хайлендз.
Затем однажды утром, вскоре после Нового года, Стивен вошел ко мне в
комнату. Я не помню, что я делала, наверное, как обычно, хандрила.
— У меня хорошая новость, Рони, — сказал он. — Ты скоро
станешь свободной женщиной и сможешь выйти замуж. Наконец-то! А после
свадьбы — я думаю, у нас будет маленькая, скромная свадьба прямо здесь, в
замке, — мы поплывем домой.
Я удивленно посмотрела на него.
— Не понимаю, о чем ты говоришь. Он показал мне свернутую бумагу.
— Бумаги о разводе, Рони. Очевидно, Сет сам возбудил дело. Тебе
осталось только...
— Что? Развод! Где? Покажи мне!
Стивен развернул бумагу и положил ее передо мной на стол.
— Мне это ничего не говорит, — сказала я разочарованно. —
Здесь написано по-французски!
— Конечно, ты разве забыла, что мы во Франции?
— Что здесь написано? — спросила я. — Объясни мне, Стивен!
— Здесь написано, что наше собственное обращение осталось без ответа
или затерялось в куче бумаг на столе у какого-нибудь чиновника, и Сет нас
обставил. Он сам подал на развод, и у него, должно быть, очень хорошие
юристы, потому что...
— Ты имеешь в виду, что он хочет развестись со мной? — с
негодованием воскликнула я. — Я не верю! Где, где об этом говорится?
Стивен показал на соответствующий пункт, но для меня он был бессмысленным
скоплением букв.
— Он не имел права так поступать! — сказала я, топнув
ногой. — Это я могу хотеть развестись с ним! Из-за всех подлостей,
которые он мне сделал.
— Тебе нужно только подписать, — сказал Стивен. — Вот здесь, внизу, под его подписью.
— Подписать? — взвизгнула я. — Я ничего не подпишу, ты
слышишь! Он думает, что сможет так легко избавиться от меня! Как бы не так!
Я отвезу эту глупую бумагу в Париж, — скатав документ, я размахивала им
перед носом у Стивена, словно саблей, — и сама скажу Сету, что он может
с ней сделать! Он не имел права! Этот безголовый болван, который даже не мог
остаться возле меня, пока я окончательно не поправлюсь. Прыгнул на коня и
умчался из-за каких-то идиотских предположений, что...
— Что ты любишь меня, а не его? — тихо спросил Стивен.
Я моментально умолкла и зажала рот рукой.
— О Стивен, Стивен! — Я обхватила его за шею, и он прижал меня к
себе. — Что я говорю? Я не хочу причинять тебе боль, Стивен, но ты сам
знаешь, как у нас с Сетом всегда получается. Мы оба цыгане. Мы не можем быть
счастливы, сидя на одном месте. Нам надо путешествовать, сражаться,
обманывать. Разве ты не видишь? Мы принадлежим друг другу и всегда
принадлежали. С тех пор, как впервые встретились в России и старая цыганка
Урсула нагадала, что моя жизнь станет и его жизнью. Он моя судьба, мой рок.
А я его. Ах, это было так жестоко с моей стороны — сказать, что я хочу выйти
за тебя замуж, а потом...
— Все в порядке, — сказал он со странным смешком. — Я все
равно тебе не поверил. И никто из нашей семьи. Так что, — он легонько
отстранил меня, — ты хочешь ехать в Париж? Надевай шляпу и пальто. Если
мы отправимся прямо сейчас, то к вечеру как раз приедем. — Он тепло
улыбнулся. — Я буду скучать по тебе, Рони. Но я не жалею, что
повстречал и полюбил тебя. И никогда не буду об этом сожалеть.
— Ох, Стивен! — Я снова обняла его за шею. Потом бросилась вниз по
лестнице, чтобы скорее надеть новый дорожный костюм, который сшила для меня
парижская портниха Элизы, и побросать самое нужное в чемодан.
Развестись со
мной! — думала я сердито. — Как бы не так!
Вошла Элиза.
— Рони, Стивен сказал мне. Я так рада!
— Что вы хотите сказать? Чему вы рады? Тому, что ваш глупый сын хочет
со мной развестись?
— Нет, тому, что ты хочешь остановить его, — улыбнулась
она. — Я знала, что этим все кончится. О Стивене не беспокойся, с ним
все будет хорошо. У него есть дети, работа, а однажды он найдет себе жену. А
у Сета ничего нет, только ум и злость. Ты нужна ему, Рони. Будь добрей к
нему.
— Постараюсь, — сказала я. — Но сначала я разобью ему голову.
Дорога в Париж казалась мне бесконечно длинной. Я все время сидела на краю
сиденья, сжимая в руке бумагу о разводе. Стивен пытался заговорить со мной,
но я была не в настроении беседовать. Что, думала я, если он нашел себе
другую? Вот почему он спешит первый развестись со мной. Но мне наплевать! Я
и ей разобью голову, будь она хоть сама королева Франции!
Мы подъехали к дому на рю де Монморанси часам к девяти вечера. С виду дом
казался пустым. Но стоило мне постучать медным дверным молотком в виде
женской руки, как дверь отворилась и на пороге появился Жюль. Его лицо тут
же расплылось в счастливой улыбке.
— О мадам! — радостно воскликнул он. Как когда-то, когда он узнал,
что мы поженились. — Мадам, как я рад вас видеть. Какое счастье!
Сколько лет!
— Да, Жюль, — сказала я, — много времени прошло. — Я
крепко обняла старого слугу.
— Добрый вечер, мсье, — сказал Жюль Стивену, который вошел следом
за мной. — Я доложу мсье Гаррету, что вы прибыли.
— Не надо, Жюль, — сказала я. — Мы пройдем сами. Где он?
Жюль сказал, что Сет в кабинете. Стивен положил ладонь мне на плечо.
— Иди одна, Рони. Я не хочу стать очевидцем кровавой битвы.
— Ты не пойдешь? — удивленно спросила я. — Но хотя бы
подожди...
Он покачал головой.
— Я здесь больше не нужен. Только... не очень брани его, Рони. Я думаю,
он сделал это, потому что желал тебе счастья.
Стивен нежно поцеловал меня в лоб, кивнул Жюлю и вышел. С улицы донесся звук
отъезжавшего экипажа.
Я глубоко вздохнула и расправила плечи. В руках я все еще сжимала бумагу о
разводе.
— Ну, Жюль, вперед, в логово льва. Как он сегодня? Черный, белый или
серый?
— Темно-серый, мадам, — серьезно ответил Жюль, — и чернеет на
глазах.
— Это плохо, — пробормотала я. — Послушай, Жюль, дай мне
десять минут, а потом принеси шампанское. — Он понимающе кивнул. —
Развестись со мной? — пробурчала я себе под нос. — Как бы не так.
Я заставлю его сжевать эту дурацкую бумажку.
Сет сидел в кресле перед камином с бокалом бренди в одной руке и тлеющей
сигарой в другой. Он выглядел так, словно только что вернулся с поездки
верхом. Ботинки и коричневые бриджи были в грязи, темно-коричневый плащ
смят, белая рубашка расстегнута. Когда я вошла, он даже не поднял головы.
— Так, — сказала я, — вот чем ты занимаешься после своего
пред
Закладка в соц.сетях
