Жанр: Любовные романы
Опасное наваждение
...dash; Я вскочила и схватила его за
руки. — Я предупреждала ее, Сет. Ты думаешь, это моих рук дело? Я
ненавижу Бориса Азубина! Он жестокий, злой эгоист! Я сказала ей, что он
разобьет ей сердце, как ты... — Я закусила губу и замолчала. —
Пожалуйста, Сет, поверь мне, я не имею к этому никакого отношения.
— Она познакомилась с ним у тебя, ведь так? — не унимался
он. — Он русский и ты тоже. Он, наверное, был одним из твоих
любовников, а? Был? Говори!
— Нет, нет! — Я бросила взгляд на Анну, которая стояла в дверях и
испуганно смотрела на нас широко раскрытыми глазами. — Скажи ему, Анна!
Он несколько раз приходил играть в карты и один раз потом...
Никогда... — Я прижала пальцы к вискам. — Принеси кофе и бренди,
Анна.
— Ты решил... из-за того, что я тебе тогда сказала... ты решил, что я
хотела сделать тебе больно через нее? — Он устало сел на край кровати,
зажав руки между коленями. — Это были только слова, Сет, не больше. Я
люблю твою семью. О, мне следовало догадаться, что она что-то
задумала! — Я ходила по комнате, ломая руки. — Она вела себя
слишком тихо, слишком послушно. Мы с твоей матерью обе думали, что она
начала забывать его. Я должна была догадаться! Женщины не забывают подобных
мужчин так легко. А он такая свинья, что не успокоится, пока не отомстит.
Все вы дьяволы! Я оденусь и помогу тебе искать ее.
Я распахнула гардероб и достала простой, в испанском стиле костюм для
верховой езды с узкой юбкой с разрезом, короткой курткой-болеро и белой
кружевной блузкой.
Только я успела снять ночную рубашку, как в комнату без стука вошел Давид
Тэтчер. Я вскрикнула и прижала рубашку к груди, но он даже не взглянул на
меня.
— Есть новости? — спросил он Сета. Сет отрицательно покачал
головой.
— Ты все знаешь? — удивилась я, застегивая блузку. Давид кивнул.
— Сегодня утром я был у Масперо и встретил мистера Мак-Клелланда. Он не
хотел, чтобы о случившемся знал весь город, а дом Масперо — лучшее место,
где можно обо всем разузнать, не привлекая ничьего внимания.
Анна принесла кофе, и они оба взяли чашки. Пока мужчины обсуждали, куда она
могла убежать, я надела ботинки. Габриэль и это мерзкое чудовище! Как она
могла быть такой слепой? А Давид Тэтчер носится по заведениям, имеющим в
городе самую ужасную репутацию. Насколько я знаю, Масперо такой же мерзавец,
как и Сет Мак-Клелланд.
Мужчины, — с отвращением подумала я. —
Все они одинаковы
.
Через десять минут в комнату вошел Гарт. Мак-Клелланд. Похоже, моя спальня
сегодня утром стала местом встреч всех мужчин Нового Орлеана.
— Я кое-что узнал, — сказал он. — Кто-то видел, как они...
или пара, похожая по описанию на них... на прошлой неделе садились на
пароход
Валери Джейн
. Они оплатили билет до Сент-Луиса и сейчас, наверное,
на полпути туда.
Валери Джейн
— самый быстрый пароход на Миссисипи.
— Нужно ехать вдогонку верхом, — воскликнул Давид. — Против
течения они вряд ли делают больше пятнадцати узлов.
— Нет, — возразил Сет, — из-за дождей все дороги развезло.
Сплошная грязь. Подождите,
Делта Белл
сейчас в порту? Я знаю ее капитана,
Фарлея Сьюарда. Я уговорю его догнать
Валери Джейн
. Он до смерти любит
гонки.
— Я поеду с вами, — сказал Давид.
— Нет. — Гарт взял Давида за руку. — Возможно, я ошибаюсь, и
они уехали в другую сторону, а может, они все еще в городе. Ты нужен мне
здесь, Давид. Продолжай поиски, может, тебе удастся узнать что-нибудь
важное. И если так... если они не на
Валери Джейн
, пошлешь телеграмму Сету
в Сент-Луис, и он вернется домой. Сет, я прикажу, чтобы Джордж собрал твой
чемодан и отвез его к пристани. А ты отправляйся к Сьюарду и попробуй его
уговорить.
Затем все трое вышли из комнаты, даже не взглянув на меня.
— Как глупа молодость, — вздохнула я. — Почему, почему она
меня не послушала, Анна? Ничем хорошим это не кончится, ничем. Я боюсь за
нее, Анна.
Я вспомнила, в каком отчаянии была сама, когда Сет покинул меня, и как чуть
не умерла от горя, если бы не Анна.
Меня спасло то, что рядом со мной была другая женщина, которая сочувствовала
мне.
— Анна, я поеду с Сетом! — воскликнула я. — На
Делта Белл
!
Упаковывай вещи! Возьми лекарства, чай, немного бренди, водки и какой-нибудь
еды. Хватит одного платья, простого и прочного. Нижнее белье и теплый
плащ... так, я надену это. И пришей остатки подарков Людвига к нижней юбке!
Они могут понадобиться.
Затем я села за стол в музыкальной комнате, чтобы написать несколько слов
Стивену. Это было самым тяжким занятием в моей жизни — не потому, что я не
знала, что сказать, а потому, что никогда в жизни не писала писем, а с
последнего урока у короля Людвига прошло много времени.
— Дарагой Стивен, — писала я слова так, как они мне слышались. С
пера на бумагу сорвалась огромная чернильная капля. Я выругалась, разорвала
лист и начала снова: — Я знаю што ты паймеш миня. — Кончик пера
обломился — я слишком сильно надавила на него. Я растерялась. Все письма за
меня писал Давид, а Бог знает, где он сейчас носится. Ясно, что мне не
суждено написать Стивену письмо. Ему придется узнать подробности нашего
отъезда от кого-нибудь еще, и я надеялась, он действительно поймет меня. А
когда я вернусь, я, может быть, наберусь смелости сказать ему правду.
На пристани перед
Делта Белл
кипела бурная деятельность. Чернокожая
команда выносила с катера весь посторонний груз и даже мебель, чтобы
облегчить судно. Человек на мостках криками поторапливал их. Я решила, что
это, должно быть, и есть капитан Фарлей Сьюард. За ним шел Сет.
— Рони. — Кто-то взял меня за руку. Я обернулась и увидела Гарта
Мак-Клелланда. — Что ты здесь делаешь?
— Я должна поехать с ним, — сказала я. — Когда мы найдем
Габриэль, будет хорошо, если рядом с ней окажется женщина. Я хочу помочь.
Пожалуйста, не пытайтесь остановить меня.
— Не буду. А ты действительно делаешь это ради Габи? Или ради самой
себя?
У него были добрые голубые глаза. И очень внимательные, как у Стивена.
Я почувствовала, что краснею.
— Я не понимаю, что вы имеете в виду.
— Думаю, что понимаешь.
— Я сейчас вообще ничего не понимаю, — торопливо пробормотала
я. — Я не знаю, кто я и чего хочу. Мне нужно уехать, вы можете это
понять? Все произошло слишком быстро. Я люблю его... я никому не хочу
сделать больно. Я должна сказать вам... о мсье!.. Я не могу выйти замуж за
Стивена, даже несмотря на то что я люблю его, потому что я уже давно замужем
за Сетом. — Я опустила голову. — Вы думаете, я плохая? Я должна
была хоть кому-то сказать об этом! Я не знаю, что мне делать!
Он обнял меня и сказал:
— Тебе предстоит сделать выбор? И ты боишься сказать об этом Стиву?
— Я не могу, — прошептала я, уткнувшись лицом ему в сюртук. —
Я несколько раз пыталась, но не смогла. — Я с надеждой подняла глаза на
Гарта. — Может быть, вы? Вы скажете ему об этом!
Он покачал своей львиной гривой.
— Это ваше с Сетом дело.
С
Делта Белл
раздался гудок. Гарт ободряюще улыбнулся и сказал:
— Тебе лучше идти на катер. Они сейчас отчалят. Не беспокойся. Тяжелые
испытания закаляют. Удачи тебе, Рони. Вам обоим.
И поспешно обняла его, поцеловала и вытерла платком мокрые глаза. Потом
велела носильщику нести мой чемодан на катер и подбежала к сходням как раз в
тот момент, когда матрос собирался их убрать. Грузный моряк преградил мне
дорогу.
— Сегодня пассажиров не берем, мэм, — сказал он.
Нам предстоит гонка и...
— Я знаю, что вам предстоит, — отрезала я. — И я еду с вами.
Я жена Сета Мак-Клелланда.
Глава 16
ПОГОНЯ Огромные лопасти колеса с шумом вспенивали воду, и
Делта Белл
быстро
продвигалась вперед. Мы миновали Батон-Руж, потом Натчез, Виксберг, Гринвилл
и Мемфис. Прошли то место, где две великие реки — Миссисипи и Огайо —
сливаются в один грязный, бурлящий поток. Ночью миновали Иллинойс, где река
настолько широка, что с одного берега не виден другой. По крайней мере мне
так сказали. Трубы-близнецы извергали два столба густого, черного дыма.
Капитан
Делта Белл
покрикивал на матросов, требуя подбросить еще дров в
топку.
Река поднялась от дождей и растаявшего снега, течение стало сильнее, поэтому
приходилось бороться за каждую милю. К счастью, благодаря дождям река стала
глубже, и у нас было меньше шансов сесть на мель. Лоцман все время измерял
глубину, и его крик перекрывал грохот поршней и гул котла:
Четыре с
половиной! Пять! Пять с четвертью!
Какие-то обломки то и дело ударялись о
борт судна и некоторые из них захватывались лопастями колеса и
перемалывались в порошок. Благодаря острому глазу лоцмана и капитану,
отлично знавшему русло реки, нам удалось благополучно избежать многих
опасностей на пути.
Шли седьмые сутки с тех пор, как мы отплыли из Нового Орлеана. Стоял
полдень. До Сент-Луиса оставалось около пятидесяти миль. Мы ждали с минуты
на минуту, что покажется дымок с
Валери Джейн
и наша погоня закончится.
Капитан Сьюард и Сет полагали, что ждать теперь осталось совсем недолго.
Хотя
Валери Джейн
вышла на неделю раньше, мы двигались вдвое быстрее и не
делали остановок, чтобы подобрать пассажиров или взять на борт груз. После
того как в Новом Орлеане корабль загрузили дровами, все рабочие покинули
судно.
Мы с Сетом стояли в рубке вместе с капитаном Фарлеем Сьюардом и напряженно
вглядывались вдаль, надеясь вот-вот увидеть корабль с беглецами. Сет
выглядел усталым, глаза ввалились и помутнели. С тех пор, как мы сели на
судно, он совсем не ел и не спал. Во рту у него была сигара, которую он
сжевал почти до трухи. Он всем телом прижимался к поручням, словно хотел
заставить
Делта Белл
плыть быстрее. Еще совсем немного, и мы вернем
Габриэль, а Борис Азубин будет лежать мертвый у его ног. Никто из нас не
сомневался в этом ни на минуту.
Сет был в бешенстве оттого, что я села на корабль. Он приказал мне
немедленно сойти на берег и, когда я отказалась, пригрозил, что выкинет меня
за борт прямо в Миссисипи. Я привела свои доводы, объяснив, почему я решила
поехать, упирала на свой опыт общения с Борисом и на то, что, когда мы
поедем домой, рядом с Габриэль должна быть женщина. Я даже пыталась убедить
себя в том, что мы сможем спасти ее репутацию, придумав подходящее
объяснение ее исчезновению из Нового Орлеана... но только в том случае, если
она вернется в моем сопровождении. Я буду ее компаньонкой.
— А твою репутацию уже ничто не спасет, — фыркнул он. — Стиву
это вряд ли понравится: его невеста уехала с человеком, который позорит всю
семью.
— Он поймет, он не такой испорченный, как ты, — ответила я как
можно спокойнее.
— Это правда. У него нет такого опыта общения с цыганами, как у меня.
Если мы оказывались где-нибудь вместе, Сет на меня даже не смотрел. На его
лице застыло выражение отвращения. Он был враждебен ко мне со времени
концерта и до сих пор, несмотря на мои бесконечные заверения в обратном,
считал виноватой в истории, которая приключилась с его сестрой.
Я твердила себе, что мне наплевать на его безразличие. Я была рада, что
снова путешествую, хотя повод для этого путешествия нельзя было назвать
приятным. Чем больше мы удалялись от Нового Орлеана, тем легче становился
мой груз сомнений и тревог. Будущее само все рассудит, думала я. Если мне
суждено выйти замуж за Стивена, я выйду за него замуж. А сейчас я снова
чувствовала себя свободной. Свобода. Свобода! Мне слышалось это слово в
грохоте мотора, гуле котла и ударах лопастей колеса по воде.
— Еще дров!
Сет сказал Сьюарду, что заплатит тысячу долларов за это плавание и добавит
еще столько же, если мы настигнем
Валери Джейн
до того, как она окажется в
Сент-Луисе.
— Котел взорвется, если его так нагружать, — предупредил капитана
боцман.
— Взорвется! — вскричал капитан. — Мой котел не может
взорваться! Этот красавчик побывал в самом аду!
— Нам нужно причалить, чтобы набрать дров, — сказал боцман.
— До Сент-Луиса никаких остановок! — снова крикнул Сьюард. —
Или пока мы не настигнем
Валери Джейн
! Сдирайте обшивку палубы! Оторвите
всю эту дрянную мишуру. — Он указал на деревянную, выкрашенную под
золото лепнину, украшавшую стены, потолок, перила — все, что только можно
было обшить деревом.
На всех напало лихорадочное возбуждение. Сет присоединился к дюжине
матросов, которым было разрешено остаться на корабле, и они принялись
отдирать деревянную обшивку пола и стен. Я предложила свою помощь, но Сет
грубо остановил меня и велел убраться с глаз подальше. Я пожала плечами и,
удалившись в тихий угол, сидела на деревянной лавке, пока ее не вырвали
прямо из-под меня.
— Я вижу их! Я вижу дым из трубы! — раздался чей-то крик.
Мы все бросились в рубку. Капитан смотрел в бинокль, а мы с Сетом отчаянно
щурились, силясь разглядеть крошечную точку, качавшуюся на горизонте. Потом
Валери Джейн
исчезла за поворотом реки.
— Это она, отлично! — ликующе воскликнул капитан Сьюард. Я видела,
как он в кармане загибал пальцы, и поняла, что он подсчитывает
барыши. — Подкиньте еще дров, ребята. Засуньте в печку столько, сколько
влезет! Я хочу догнать это корыто здесь, а не в Сент-Луисе. Еще огня! Еще
пара!
Заработали поршни, воздух наполнился клубами дыма. Стало жарко. Негры-
матросы с лоснящимися от пота спинами ловко управлялись баграми, но удвоили
усилия, когда капитан пообещал дополнительно заплатить каждому.
Сет тоже разделся до пояса. Его кожа блестела от пота. Кудрявые волосы
распрямились, как у Стивена, и прилипли ко лбу. Он трудился, как каторжный,
отрывая доски и сдирая обшивку со стен. То и дело он бегал в рубку
посмотреть на преследуемый корабль. Столб дыма с
Валери Джейн
был виден
все отчетливее. Еще немного, и мы должны были настигнуть беглецов.
Я тронула Сета за руку.
— Может, отдохнешь? — спросила я.
— Не путайся под ногами, — прорычал он, отталкивая меня, и снова с
сумасшедшим рвением принялся отрывать доски: мрачный Вулкан, работающий в
своей кузнице.
И тут случилось то, о чем уже не раз предупреждал боцман. Снизу донеслись
страшные крики: это треснул котел и обварил паром нескольких матросов.
Раздался зловещий грохот и вслед за ним оглушительный взрыв. Рубка
накренилась, и мы с Сьюардом покатились по разобранному полу. Впереди, сзади
— кругом заплясали языки пламени.
Я бросилась к крошечной дверце и проскочила сквозь завесу пламени. Резко
запахло паленым. Я перепрыгнула через перила корабля и, когда воды Миссисипи
сомкнулись над моей головой, услышала еще один взрыв. Его эхо, казалось,
придавило меня ко дну. Ко дну мира.
Когда я вынырнула на поверхность, у меня звенело в ушах.
Делта Белл
была
объята пламенем, и вскоре корявый скелет корабля поразительно быстро
погрузился в бурлящие воды реки. Сквозь треск и шипение огня я слышала крики
и чувствовала в воздухе запах горелого дерева и мяса.
Я в отчаянии озиралась вокруг, пытаясь увидеть Сета, и хрипло выкрикивала
его имя. Я искала его, плывя в кромешном дыму и каждую секунду отталкивая от
себя горящие останки катера. Уверенность, что его нет в живых, росла с
каждой минутой.
Затем над поверхностью воды, не более, чем в десяти футах от меня, вдруг
показалась его голова. Широко раскрытым ртом он судорожно глотнул воздух с
водой пополам и снова погрузился в волны. Я подплыла к этому месту и
нырнула, стараясь разглядеть его сквозь бурлящую грязь и тину. Наконец я
нашла Сета, скорее на ощупь, чем увидела, и вытащила на поверхность. Он
казался страшно тяжелым и неуклюжим.
До берега было около мили. Я устала и ослабела, а моя ноша невыносимо тянула
ко дну, но мне как-то удалось дотащить Сета до берега.
Наконец мы оказались на твердой земле. Здесь было топко и грязно, но я
никогда еще с таким удовольствием не ощущала под своими ногами землю. Сет
лежал на спине, а я, прижавшись ухом к его груди, пыталась уловить биение
сердца, но тщетно. Я положила Сета на живот и повернула ему голову набок.
Потом села на него верхом и стала выгонять воду из легких так, как это делал
когда-то Любов с цыганским мальчиком, который упал в пруд. После того случая
всем в таборе пришлось научиться плавать. Мальчик выжил, поэтому я была
уверена, что и Сет тоже выживет.
— Ну, дьявол! — кричала я. — Дыши! Живи!
Я изо всех сил сдавливала Сету руками грудную клетку, и у него изо рта
выплескивалась вода, но он не подавал никаких признаков жизни. Никакого даже
самого слабого движения воздуха возле носа или рта.
И вдруг раздался булькающий звук. Сет закашлялся и сделал судорожный вдох.
Он дышал! Мое лицо было мокрым от речной воды, а, может, от слез или пота —
я не знала, но меня переполнял почти священный восторг. Он жив, и это я
спасла его!
Я продолжала делать искусственное дыхание, пока Сет не задышал сам, а когда
он пошевелился, я приподняла его на руках, чтобы он не задохнулся, когда
начнется рвота. И тут его вырвало, потом еще раз, и еще, а когда он наконец
пришел в себя, я перевернула его и положила его голову к себе на грудь. Сет
открыл глаза и заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд на моем лице.
— Цыганка, — еле слышно проговорил он. — Ну и видок у тебя.
Я засмеялась. Конечно. Распущенные волосы слиплись от грязи, сажа на лице
размазана слезами, и еще этот отвратительный запах рвоты и речной тины.
— Ты на себя посмотри, горгио, — усмехнулась я. — Зато мы оба живы, да? Как здорово!
Сет снова закрыл глаза и застонал. Я внимательно осмотрела его. На голове
кровавая рана — вероятно, его ударило упавшим рангоутом, и он потерял
сознание. Его больная нога покраснела и распухла, влажные от пота руки
горели. Его трясло — по-видимому, начинался жар. Я спасла Сета из пучины
вод, но каждую минуту могла снова его потерять.
Я оттащила Сета повыше на траву под молодые сосны. Поблизости не было видно
ни дома, ни мостков — никаких признаков жизни. Я сняла с себя промокшее
платье и укутала Сета. Потом пошла к берегу посмотреть, не остался ли еще
кто-нибудь в живых. Корабль затонул на середине реки, и я понадеялась на то,
что спасшиеся матросы поплыли на противоположный берег.
Футах в двадцати от меня на воде покачивался какой-то коричневый предмет. Я
пригляделась. Мой чемодан! Я с ликующим воплем бросилась в реку, вытащила
чемодан на берег и открыла. Да, да, сухое платье, одеяло, лекарства и спирт!
Я мигом вернулась к Сету, укутала его в одеяло и более тщательно осмотрела
раны.
На голове у него была скорее шишка, чем рана, и я здесь вряд ли чем-нибудь
могла помочь, разве что обмыть ее и приложить мокрую холодную тряпку.
Поэтому я занялась ожогами. Я знала, что ожоги — самые опасные раны, потому
что обнажившаяся кожица очень чувствительна к любой инфекции. В чемодане
нашлись спички, и я развела огонь. Я бросала в костер ветки, сухую траву и
все, что смогла найти, пока он не запылал не хуже
Делта Белл
. Огонь дал
нам тепло и позволил мне, несмотря на сгущавшиеся сумерки, заняться ранами
Сета, которые не могли ждать до утра.
Я, как могла, очистила их водой и спиртом, смазала особой цыганской мазью,
которую всегда носила с собой, и перевязала полосками ткани, оторвав их от
своей ночной рубашки. Слава Богу, Сет был без сознания, иначе бы мне
досталось, когда спирт попал на открытую рану. Закончив перевязку, я
подбросила в костер еще веток, удивляясь, что огонь может одновременно быть
и разрушителем, и спасительным источником тепла. Потом я легла рядом с Сетом
и обняла его. Мы оба тут же провалились в сон.
На следующее утро я нашла на берегу тело капитана Сьюарда. Я сняла с него
одежду и зарыла тело в землю. Потом выстирала белье и высушила на солнце. По
крайней мере Сету будет что надеть. Они со Сьюардом были примерно одного
роста. Затем я занялась поисками пищи. Среди выброшенных на берег обломков
парохода я нашла только бутылку бургундского, потрепанный лоскут парусины и
несколько кусков веревки. Все это я собрала и принесла к костру.
Сет бредил. Я обмыла его холодной водой, надеясь, что его организм
достаточно силен, чтобы справиться с лихорадкой. Однако полной уверенности у
меня не было, так как я помнила, как он вел себя на пароходе всю последнюю
неделю: долго лишаемый еды и сна организм не может сопротивляться болезням.
Я ужасно хотела есть, но боялась надолго оставить Сета одного. Поэтому я
приказала своему урчащему животу умолкнуть и набраться терпения. В чемодане
лежала икра, но едва ли это была подходящая для нас еда.
Я часто меняла повязки на ожогах и внимательно оглядывала раны, боясь
увидеть признаки инфекции. В полдень я сделала из найденной парусины подобие
тента, чтобы прикрыть Сета от солнца, которое хоть и не палило, но было
достаточно жарким, чтобы ухудшить его лихорадочное состояние. И я ждала,
убеждая себя, что нет смысла на что-то надеяться или о чем-то сожалеть. Я
просто каждую минуту и каждый час должна была делать все, что в моих силах.
Я не думала, что делаю это из любви к нему, и убеждала себя, что поступила
бы так же с любым человеком или даже животным. Но это, конечно, было
неправдой. Его раны явно болели, и мне казалось, что это болит частичка
меня. Когда он шевелился, стонал или вскрикивал, я чувствовала пронизывающую
боль в ноге, руке, во всем теле. Сет был частью меня, а я частью его. Да,
именно так.
Спасение пришло днем в лице фермера, который ездил в Сент-Луис покупать
зерно. Я услышала далекий шум телеги и побежала на звук. Я выскочила на
дорогу и, наверное, испугала беднягу до смерти, когда вдруг оказалась прямо
перед его мулом. Я размахивала руками, как безумная, и кричала, чтобы он
остановился. Он последовал за мной к нашему импровизированному лагерю и
согласился, что нужно немедленно отвезти Сета к нему на ферму. Дорога заняла
три часа, но мы успели до темноты.
Я сидела на краю телеги, прижимая Сета к себе и пытаясь как-то уберечь его
от толчков, потому что дорога была сплошь в рытвинах и ухабах. Я шептала ему
нежные слова, которыми обычно успокаивала лошадей, и они на него, кажется,
тоже действовали.
Фермера звали Курт Геллер. Он был худощавый, молчаливый, но добрый и
гостеприимный, такой же, как и его жена. Они приняли нас и благодарили Бога,
что мы уцелели в этой страшной катастрофе. Сами они приехали в Америку из
Германии и пришли в восторг, когда узнали, что я могу разговаривать на их
языке.
Курт спросил, состоит ли этот мужчина со мной в каком-либо родстве, и я
сказала им правду: что я его жена. Тогда он любезно уступил мне с мужем свою
собственную маленькую спальню на то время, пока Сет не выздоровеет.
Герр Геллер в ту же ночь проделал тридцать миль и столько же обратно,
привезя доктора, который не смог сделать больше, чем уже сделала я. Он
оставил немного мази от ожогов и сказал, что Сет, вероятно, выживет, если в
ближайшие несколько дней справится с лихорадкой.
Они так обо мне беспокоились! Фрау Геллер время от времени подменяла меня,
чтобы я могла немного поспать, но большую часть времени я сама ухаживала за
Сетом, протирая его тело влажной тряпкой и успокаивая его. Наконец жар спал,
лихорадка отступила, и мы поняли, что он поправится. Это было такое
облегчение, что я даже немного поплакала.
Его первые слова были:
— Что ты здесь делаешь? Почему ты не поехала за ними?
Я только вздохнула. Ну что ты поделаешь с таким человеком?! Естественно, он
рвался продолжать погоню и злился, что слишком слаб для этого: не мог
пошевелить и пальцем. Не меньше его раздражала и необходимость спать со мной
в одной кровати.
— Какого черта ты сказала им, что мы женаты? — проворчал он
однажды ночью.
— Потому что это правда, — ответила я. — Ты же знаешь этих
богобоязненных христиан. Если бы они подумали, что мы не муж и жена, они бы
не позволили мне даже прикоснуться к тебе.
Я разделась, стянула че
...Закладка в соц.сетях
