Жанр: Любовные романы
Секс с экс
...ня до сих пор гложет.
— Я так понимаю, Ллойд Коул, Том Уэйтс, Лу Рид,
Пет Шоп Бойз
и Скотт
Уокер — воспоминания об университете?
— Запоминай: я слушала Фила, Пола, Яна, Грега и... Марка.
Я налила вино и передала ему бокал. Проигрывая эту сцену вновь, я использую
кофейную кружку, но она плохо подходит.
— Твои музыкальные вкусы, кажется, широки и разнообразны.
РЕМ
,
Блёр
,
РедХот Чили Пепперс
, Рубен Гонсалес. — Даррен пригубил вино и
улыбнулся мне. Его улыбка и сейчас попадает мне прямо в грудь, рассыпается
смехом и выстреливает одновременно в горло, колени и пах. Мне никогда не
было так хорошо. Я ранена.
— Не музыкальные вкусы, а вкус на мужчин. Эти компакты — дань Натану,
Энди, Тому, Дэйву.
—
Джадс
?! — он поднял бровь.
— Да. Ужасно, правда? Это Питер. Соберись с духом, его кошмарный
музыкальный вкус компенсировался опытом в постели. В то время я даже прощала
ему белые носки.
— Я не могу собраться с духом. Я ревную тебя к каждому твоему
мужчине. — Он повернулся и так поцеловал меня, что я чуть не пролила
вино. Он стал расстегивать мне блузку. Его пальцы дразнили мою кожу, начав с
ключицы и медленно пробираясь по груди к животу.
Я заставляю себя вернуться в настоящее.
Какая тоска. Я думала, что хорошо знаю, что такое терять, но жить без
Даррена так отвратительно и так безнадежно, что я не понимаю, как просыпаюсь
по утрам. Меня будто занесло в чужую страну, как Дороти. Только вместо
дороги из желтого кирпича и сказочной страны Оз я оказалась в однообразной
действительности. Я разлюбила вечеринки, бары и клубы. Я больше не люблю
быть среди людей, но и одиночества не переношу. Я не живу, не радуюсь и ни с
кем не общаюсь. Даже работа потеряла смысл. Удивительно, как я могла думать,
что эта жизнь меня устраивает и даже радует. Все пошло вкривь и вкось. Меня
тошнит от одиночества. Оно меня засасывает.
Зачем я только его встретила.
Я не то имела в виду. Как можно! Знаю, что сделала бы то же самое, все равно
села бы в тот поезд. Даже когда я встретилась с ним глазами в комнате для
интервью, было слишком поздно. Я считала себя такой умной. Избранной. Такой
недоступной. И до сих пор меня преследует лишь его тень, но не он сам. Он
завернулся в мое полотенце, я надела его джемпер. Мы оба мокрые от любви. Но
я по-прежнему держу себя в руках.
О, я только так думаю.
Я его бросила, не он от меня ушел. Он не знает, что я чувствую. Он не знает,
как это больно.
Только я это знаю.
Звонит телефон, нарушая тишину уединения. Я кидаюсь к нему. Это Джош,
догадываюсь я еще до того, как сняла трубку.
— Как все прошло? — Я до смешного любопытна, потому что мне не
терпится избавиться от собственной апатии.
— Ужасно, — стонет он.
— Она очень переживала?
— Она плакала. — Джош расстроен, но втайне ликует.
— Да-а.
— Тяжелее бросать самому, чем быть брошенным. — Сомневаюсь, что он
действительно так думает.
— Мне трудно судить, — напоминаю я.
— Конечно. Тебя никогда не бросали.
— Какой смысл быть вместе, если потом тебя бросят? — с вызовом
говорю я, чтобы ободрить себя. Не хочу об этом думать. Джошу я не рассказала
о своих чувствах к Даррену. Джош считает Даррена еще одной моей короткой и
ничего не значащей любовной историей. Я не могу рассказать ему о своем
чувстве, потому что если заговорю, то оно совсем завладеет мной. Я должна
забыть о Даррене. Должна.
— Что ты ей сказал?
— Ну, что всегда говорят в таких случаях.
— Что это не любовь?
— Да, — радостно соглашается он.
Я люблю Джоша, но сейчас он меня злит. Я вздыхаю, думая о всех женщинах,
которые когда-нибудь плакали, услышав
это не любовь
. Почему мужчины
понимают это только после того, как наденут презерватив?
— Я знаю, о чем ты, но я правда не хотел сделать ей больно.
Я смягчаюсь. В конце концов, я знала его еще тогда, когда он играл с Экш
Мэн, а я с куклой Синди. Теперь мы совершаем другой цикл, и я не могу от
него отречься.
Он рассказывает, как все произошло. Получилось довольно коротко, но он же не
женщина! Если бы Иззи стала рассказывать мне о том, что бросает какого-
нибудь парня, мы бы могли обсуждать это часами. Начали бы с описания того,
как оба были одеты. Обсудили бы место, выбранное для объяснения. Очень важно
правильно выбрать место. Хорошо делать это у него дома — ведь уходишь ты, и
ему не придется спотыкаясь идти домой, ослепнув от слез. Еще можно на
нейтральной территории, например, в баре или в гостях. Только не у его
матери. Она тебя просто не поймет. И ни в коем случае не у тебя дома. Он не
захочет уйти, доказывая, что сумеет добиться твоей любви. Но так не бывает.
Вызывать полицию не советую. Я знаю точно — сама так делала. Словом, если бы
на месте Джоша была Иззи, все было бы по-другому. Иззи все бы мне
рассказала. Она то и дело вставляла бы:
он говорит...
,
а я ему...
,
у
него был такой вид...
.
Как бы мы ни были близки, у Джоша слишком много Y-хромосом. Он дает понять,
что ему неинтересно и тяжело об этом говорить, и уходит от расспросов,
предложив встретиться.
— Приезжай к десяти.
Конечно. Ради него я прошла бы по горячим углям.
Джошу нравится думать, что он живет в Ислингтоне, но на самом деле он живет
на Кингс-Кросс в квартире на первом этаже, которую можно назвать
типично
мужским жильем
. До тридцати лет Джош отказывался тратить деньги на хорошую
мебель, чистоту и комфорт. Он жил в грязи и убожестве, которых будто бы не
замечал, и часто шутил, что мерзость и разврат его лучшие друзья. И порой
бывало непонятно, что он имеет в виду: свою домашнюю обстановку или нас с
Иззи. Джош мыл посуду только тогда, когда в магазине на углу кончались
бумажные тарелки, и менял постельное белье не чаще, чем женщин. Его ванная
не знала
Аякса
,
Джифа
или
Доместоса
: Джош был убежден, что все это
названия греческих островов. Всю мебель подарила ему моя мама — те вещи, что
не влезли в ее домик. Этот хаос был вызван не бедностью, а мужской неопрятно-
стью, и она так же необъяснима, как и то, что когда мужчина начинает
заниматься своим домом (когда ему стукнет тридцать или когда он женится,
одно из двух), он прячет прежнее убожество под синим цветом.
Синие стены и кафель, синие ткани, синие посуда, приборы, туалетная бумага,
салфетки и кольца для салфеток (которые они используют только один раз —
когда отмечают свое тридцатилетие), синий диван, кровать и постельное белье,
синий совок для мусора и швабра, и наконец, синяя зубная щетка. Когда мы с
Иззи приезжали к Джошу во время ремонта, то старались не задерживаться
надолго: казалось, если хоть немного задержаться, то и тебя выкрасят в синий
цвет.
Я вхожу в его квартиру и прикидываю, что если добавить немного желтого в
холле или темно-красного в гостиной, то будет, в общем, приемлемо.
— Джош, что это у тебя так темно? — спрашиваю я, включая свет. И
смеюсь. — А, ты зажег свечи. Развлекавшься в стиле друидов, занимаешься
самобичеванием? — Целую его в лоб и многозначительно показываю на
бутылку, которую принесла. — Это
Шато ла Круа де Мю-ше
. Берегла ее
для особого случая, но не знаю, когда он представится, и решила все
переиграть.
Иду на кухню, чтобы достать стаканы, и натыкаюсь на огромный букет.
— Для кого эти цветы, или, может, от кого? Господи, Джош, это больше
похоже на сцену обольщения, чем на сцену расставания. — Тут меня
осеняет: — Неужели она подарила их тебе перед тем как ты ее бросил? —
Меня поражает глупость некоторых женщин. — И ты их взял? — И
удивляет черствость большинства мужчин. — Негодяй.
Я улыбаюсь. Джош знает, что я шучу. Он не отвечает, а берет вино, которое я
ему протягиваю, и звенит бокалами. Я продолжаю болтать, довольная, что есть
с кем пообщаться. Но Джош не в лучшей форме.
— Господи, сегодня мне было так одиноко, — откровенничаю я.
— Да?
— Не делай вид, что тебе это не нравится. Ты знаешь, что вы с Иззи мне
необходимы, и не нужно мне это доказывать, так вот исчезая. Меня стали
посещать всякие глупые мысли, я даже мечтала, чтобы меня кто-нибудь
пригласил на свадьбу. Представляешь, какой ужас?
Джош сияет:
— Правда?
— Что?
— Что ты мечтала, чтобы тебя пригласили на свадьбу?
— Если бы в эти выходные мне приходилось выбирать между свадьбой и
поеданием кокосовых хлопьев прямо из коробки, то я бы предпочла
свадьбу. — Я хлопаю по дивану рядом с собой, приглашая его. —
Садись, расскажи мне подробно, как ты отделался от Джейн. Эй, ты что такой
грустный? Жалеешь?
— Нет. — Он решительно качает головой. Да он же расстроен!
— Тогда в чем дело? Господи, Джош, ты что, заболел? — Я вдруг
пугаюсь.
— Нет, я здоров.
— Тогда что случилось? — Беру его под руку, но он неловко
высвобождается.
— Я не знаю, как сказать.
— Просто скажи как есть, — подбадриваю я. Чего он боится? Мы с
Джошем всегда все друг другу говорили. Неужели существует что-то настолько
ужасное, что он не может мне рассказать?
Он неожиданно берет меня за руку.
— Ладно, я скажу. Кэс, выходи за меня замуж.
— Ха-ха. — Я отпиваю вина.
— Я серьезно, — настаивает он.
Я смотрю на него — да у него глаза горят!
Это правда.
Блин.
— Это несколько неожиданно. Даже не знаю, что сказать.
Наверное, не нужно было это говорить. Зачем я так сказала? Какой ужас! К
счастью, Джош слишком нервничает, чтобы обратить на это внимание. Он
дотягивается до диванной подушки за моей спиной и достает коробочку, с
кольцом от Тиффани. И берет откуда-то большую кремовую розу.
— Елки-палки, великий фокусник Пол Дэниэлс делает мне
предложение. — Я смеюсь, но смех получается фальшивый и совсем чужой.
Он не заполнил тишины. Джош тоже это замечает.
— Черт, забудь, что я сказал.
Он вскакивает и включает аудиосистему.
— Наземное управление Майора Тома, — ревет из колонок, и я смеюсь,
а Джош ругается. Я знаю, что он провел весь день, слоняясь по дому с
наушниками на голове и распевая в одиночестве.
— Это не слишком подходит. — Он ставит
Ты у меня под кожей
Фрэнка Синатры. Хорошо, что он это поставил.
— Ты это серьезно, Джош? — спрашиваю я его спину.
— Да, — отвечает он, не оглядываясь. Подкрутив немного громкость и
басы, Джош подходит и садится рядом со мной. Но не так близко, как обычно.
Он не касается меня, но он достаточно близко, чтобы я могла заметить его
дрожь и пот на верхней губе.
— Ты купил это кольцо для меня или для Джейн? — спрашиваю я.
— Для тебя, конечно! — возмущается он.
— Просто я хочу понять, это неожиданный порыв или ты делаешь это
сознательно. — У него перекашивается лицо, а я тороплюсь: — Наверное,
ты все обдумал. Но я не уверена, что ты хотел жениться именно на мне. —
Его лицо еще испуганнее. Я понимаю, что я сволочь. — Господи, прости
меня, Джош, как я могла такое сказать. Просто волнуюсь, знаешь ли. —
Тут я начинаю хихикать. — Я раньше так не волновалась в твоем
присутствии.
— Ну, так раньше я не делал тебе предложения, — Джош делает
паузу. — И вообще никому еще не делал.
— А почему вдруг сделал?
— Мы подходим друг другу. Мы похожи. Мы знаем друг друга всю жизнь. Ни
с одной другой женщиной мне не было так весело, как с тобой. С другими мне
скучно.
Я все еще тяну время.
— Так ты готов к моногамии? Думаю, нам обоим придется пойти на эту
жертву.
— Да, готов. Мне надоело привыкать к разным женщинам, которые потом
оказываются на одно лицо. А ты не такая. — Он умолкает, и я вижу, что
он преодолевает смущение. — Наверное, так было всегда, и поэтому все
другие кажутся мне какими-то не такими. Наверное, это из-за тебя я все не
мог определиться...
— Ты уверен, что так думаешь? Это подозрительно напоминает мне мамину
теорию. Надеюсь, ты делаешь мне предложение не потому, что она окончательно
тебя замучила?
Джош усмехается. Он продолжает, так и не ответив на мой вопрос:
— ...И я подумал, что у тебя нет планов на этот счет, — его
ухмылка расползается в широкую улыбку. — То есть ты не позволяешь
мужчинам находиться рядом с тобой так долго, чтобы запомнить их фамилии.
Смит.
— Наш брак обрадовал бы твою маму. Женитьба была бы логичным
продолжением — подумай о налоговых льготах.
— До чего же романтично, — смеюсь я. Он неожиданно становится
серьезным.
— Ты будешь со мной счастлива, Кэс. Мы же любим друг друга.
— Просто это очень неожиданно.
Джош смеется:
— Ну, не очень-то неожиданно — для меня. Я долго ждал, чтобы тебе
сказать. Думаю, принято начинать с поцелуя или нужно было тебя куда-нибудь
пригласить.
— Мы и так всюду ходим вместе.
— Вот именно. Я не мог решить, как мне рассказать. Не знаю, решился бы
я вообще, но ты в последнее время изменилась. Ты стала серьезнее. Я понял,
что пора. Что ты мне ответишь, Кэс? Ты хочешь стать моей женой?
Джош мой лучший друг. Он — Мой Друг Джош. И вот Мой Друг Джош стоит передо
мной на коленях, в одной руке у него роза, а в другой колечко с
бриллиантами.
Он прав: брак — это церемония, освященная житейской мудростью, снижением
налогов, законом и тысячелетней историей. Джош добрый, сильный, богатый,
интеллектуально он меня превосходит, он меня обожает, он не обращает
внимания на мои вспышки раздражения или ненакрашенное лицо, а если этого вам
недостаточно, то он еще и красив.
Но ничто из перечисленного не убедит меня выйти за него замуж. Я смотрю на
Джоша и неожиданно вижу лицо Даррена.
Все будет хорошо. Я никогда не заставлю его страдать при разводе. Потому что
как бы я им сильно ни дорожила, я его не люблю. Он никогда не заставит мое
сердце замирать от счастья и никогда не сможет его разбить. Паутина жизни,
сотканная усилиями среднего класса, всегда будет держать нас на плаву. Мы
будем обедать с нашими многочисленными друзьями, с теми, кто интересует нас
и которым интересны мы. Будем вместе проводить вечера за игрой
Преследование
и за шарадами на Рождество. Потом будет приготовительная
школа для детей и экзотические каникулы. Я все это люблю. Семейное счастье
заманчиво и безопасно, и кажется, оно существует.
Я пыталась заполнить дни без Даррена множеством разных дел. Но ничего не
получилось. А если бы я была с Джошем, если бы я вышла за Джоша — я
прокрутила этот вариант в голове, — я была бы застрахована от
страданий. Выйдя замуж за Джоша, я бы не занималась чепухой, — не
напивалась бы, не звонила бы Даррену, чтобы рассказать о своих чувствах.
Выйти замуж за Джоша — да это же идеальный вариант! Стопроцентный. Тут,
конечно, есть риск, но это мой единственный шанс.
— Да.
— Что да? Да, мы любим друг друга... или да, мы поженимся.
— Да и да.
— О господи, я самый счастливый человек на свете. О бог мой. Будем
звонить Иззи? — Джош смешно подпрыгивает и, приземлившись, вертит
задом, бьет в ладоши и дает пинка невидимому противнику. — Нет-нет,
лучше сначала позвоним твоей маме или моим родителям, ты не против? —
Джош мечется по квартире, судорожно ища мобильник, хотя его обычный телефон
прекрасно работает.
— Шампанского? Ты хочешь шампанского? — он поворачивается ко мне,
посылает воздушные поцелуи и снова бьет кулаками по воздуху. Никогда не
видела его таким счастливым. Я и не знала, что могу сделать его таким
счастливым. И я... я тоже счастлива. Спокойна и счастлива.
— Ты не хочешь меня поцеловать? Может, скрепим нашу сделку? —
предлагаю я.
— Ой, Кэс, извини. Я хочу это сделать вот уже двадцать шесть лет.
Я делаю вид, что не замечаю, как сильно он вспотел. И не придаю значения
тому, как он неловко стукнулся о мои зубы, и на мгновение оказываюсь с Барри
Картером за гаражом для мотоцикла. Потом мы приспосабливаемся, и вскоре мне
уже нравится с ним целоваться. Мы оба очень опытны и умеем это делать.
Я приезжаю рано и занимаю место лицом к стене, чтобы Иззи могла видеть
ресторан. Снимаю кольцо и кладу его под салфетку, — пусть это будет для
нее сюрпризом. Потом снова надеваю, решив, как только она придет, пропеть
Та-да-да-да-а-а-а-а
и вытянуть руку. А может, лучше все-таки спрятать под
салфетку? Не представляю, как Иззи к этому отнесется. Ведь Джош для нее
единственный реальный шанс выйти замуж. Шучу. Я знаю, что дело не в этом, но
это бесповоротно меняет дело. Точно меняет?
Нет, не меняет.
Да, меняет.
Иззи будет рада за нас.
Точно?
Наверняка.
Вот она. Целует меня, заказывает
Кровавую Мэри
и смотрит на меня.
— Что ты хотела мне сообщить? Делаю глубокий вдох:
— Я выхожу замуж за Джоша.
Воцаряется тишина. Не слышно ни звона бокалов, ни стука тарелок. Во всяком
случае, я ничего не слышу. Я смотрю Иззи в лицо и жду, что она скажет.
— Ты выходишь за Джоша? — шепчет она и отпивает из моего стакана с
водой.
Иззи явно обескуражена.
Но она рада.
Она рада?
Незаметно, чтобы она была недовольна.
Точно?
— Да, я же сказала. — Я широко улыбаюсь, потому что помолвленные
женщины должны улыбаться, и Иззи это знает.
Я заказываю вино.
Она вертит в руках салфетку.
Я просматриваю меню.
А она нет.
Интересно, кто из нас первым сменит тему. Мы с Иззи всегда были абсолютно
откровенны друг с другом. Исключая то, что я скрыла от нее, что она нравится
Джошу. Но это было много лет назад, и это было правильно. Сейчас все было бы
гораздо сложнее, если бы они тогда переспали. В любом случае, суть в том,
что Иззи всегда была со мной предельно откровенна. Я бы не хотела, чтобы она
промолчала, если у нее есть сомнения.
Но я все-таки не готова предстать перед ее неподкупной прямотой.
И одновременно так надеюсь, что она не заговорит о погоде.
Давай, Иззи.
— Кэс, должна сказать тебе прямо — я в шоке.
— Почему? — блефую я.
Но я знаю, почему. Потому что я никогда не проявляла по отношению к Джошу
романтических чувств и всегда была против брака.
— Потому что ты никогда не проявляла по отношению к Джошу романтических
чувств и всегда была против брака.
Я зло на нее смотрю. Официантка приносит Иззи ее
Кровавую Мэри
и
перечисляет их лучшие блюда. Я заставляю ее повторить дважды. Иззи
заказывает
это
. Я прошу
то же самое
. Ни одна из нас не имеет понятия,
что мы заказали.
— Разве ты не говорила, что Джош будет прекрасным мужем? —
подзуживаю я.
— Да.
— Разве ты не говорила, что мне нужно выйти замуж? Научиться доверять?
Не избегать близости?
— Да.
— Так в чем проблема?
— Я не сказала, что это проблема.
— Но судя по всему, это так.
— Просто тебе нечего сказать. А тебе не кажется, что проблема все-таки
есть?
— Нет. У меня нет проблем.
— Хорошо.
— Да, это хорошо.
Официантка возвращается с вином, водой и хлебом. Я так ей рада, как будто
это моя давно потерянная сестра. Но она, ясное дело, не собирается садиться
за наш стол. Я смотрю, как она торопливо уходит на кухню, оставив меня
наедине с Иззи и ее бескомпромиссностью.
— А как же Даррен?
— Даррен? — Я не могу проглотить хлеб. Жую и жую, но он не
глотается. Я пью воду. — А кто такой Даррен? Даррен многому меня
научил. — Это меня не спасет, но я делаю глубокий вдох. — Я ему
многим обязана. Он помог мне понять, что я способна на привязанность.
— Не говори со мной так, будто я член вашего исполнительного
комитета, — обрывает она. Иззи же никогда на меня не нападает! Что я
такого сказала? Я кажусь ей слишком напыщенной? Но я же не привыкла
исповедоваться в сердечных делах, ведь куда легче довольствоваться игрой
ума.
— Даррен много для меня значил.
— Ты его любила.
Я не могу сказать Иззи правду. Я не могу сказать, что выйти за Джоша — это
для меня спасение. Она любит Джоша так же, как люблю его я, и она не простит
меня. У меня нет выбора, придется переписать историю заново.
— Нет, Иззи, с Дарренном — это была страсть, — говорю я твердо,
гоня мысли о том, что сделала ему больно.
— Ты говорила, что любишь его, — строго говорит она.
— Я ошибалась.
— Ты говорила, что никогда не ошибаешься!
— Я ошибалась и в том, и в другом! — Я почти кричу. Глубокий вдох
и попытаться взять себя в руки. — Даррен говорил мне то, что не говорил
никто другой, он научил меня смотреть на вещи иначе, но я его не любила.
Она смотрит на меня с явным недоверием.
— Значит, ты не можешь вспомнить те слова, которые он когда-то тебе
сказал? Не помнишь, как вы с ним смеялись? И не говоришь о нем постоянно?
Она права.
— Даррен... — я делаю усилие, — ...он меня вдохновлял, он был
удивительный, но он для меня чужой. Женщины же не влюбляются в мужчин, с
которыми только что познакомились.
— Конечно, влюбляются!
— Слушай, почему мы говорим о Даррене? С Джошем я чувствую себя
уверенно. Я знаю его сто лет.
— В таком случае это не любовь, а расчет.
Официантка несет еду, и мы заключаем что-то вроде перемирия на время обеда.
Мы мрачно жуем салат с козьим сыром и угрюмо глотаем вино.
Я думала, все будет не так. Я хотела, чтобы она была за меня рада.
— Думаю, Джош никогда не доведет меня до желудочных спазмов.
— Как Даррен.
Ее слова я пропускаю мимо ушей.
— Но это естественно. Я давно знаю Джоша. Что я хотела этим сказать?
Иззи явно расстроена этими переменами, но жизнь идет, и все меняется. Мне бы
хотелось, чтобы все можно было изменить. Тогда все изменила встреча с
Дарреном. После него я почувствовала себя одинокой. Но нужно как-то жить;
дальше, а брак с Джошем — это шанс сохранить себя. Конечно, жаль, что Иззи
сердится, но у меня совершенно нет выбора.
— Даррена я просто очень хотела. Меня несло по течению. Я знаю, что
говорю сейчас безумные вещи. — Глядя на Иззи, пробую определить,
убедила я ее или нет. По ее лицу видно, что она хочет мне верить. Почти так
же, как я хочу верить сама себе. — Джош сделал мне предложение. Я люблю
Джоша. Он мне как брат. — Иззи пытается меня перебить, но я поднимаю
руку, останавливая ее. — Возможно, сейчас Джош любит меня больше, чем я
его. Но двое редко любят друг друга одинаково. Мы вместе уже много лет и
будем еще долго вместе. — Я делаю эффектную паузу и потом умоляюще
восклицаю: — Я буду ему хорошей женой.
Я и правда хочу этого. Я собираюсь быть идеальной женой и постараюсь
компенсировать Джошу свое равнодушие. Буду ставить его интересы выше своих.
Он сможет выбрать, с какого края кровати спать. Со временем я стану
разбираться в его работе. Я даже выучу правила игры в регби. Джош не
пожалеет.
Иззи задумывается над моими словами. Мы сидим и молчим уже целую вечность.
Наконец она выдавливает:
— Ты не станешь обманывать Джоша, так что приходится признать, что ты
поступаешь честно, Кэс. — Она смотрит на меня уже тысячу лет.
— Так и есть. — На ее лице появляется широкая, довольная улыбка. Я
с облегчением улыбаюсь в ответ.
Как часто я ругала ее за излишнюю доверчивость. Говорила, что она сама
предлагает людям вытирать ноги о ее душу. А теперь радуюсь, что она именно
такая.
Все в порядке. Теперь все будет прекрасно.
Я хвастаюсь ей кольцом. Она охает и ахает, она клянется, что ни за что не
наденет на свадьбу розовое или лиловое платье, и с оборками тоже. Я лезу в
сумку и достаю буклет со свадебной коллекцией Аманды Уокили. Мы громко
смеемся и вообще расслабляемся на всю катушку.
Для этого и нужны подруги.
16
Передо мной новый мир.
...Закладка в соц.сетях
