Жанр: Любовные романы
Секс с экс
...ремонии. Я только сейчас
понимаю, что это всегда помогало ей выиграть время. Она хочет сказать мне
что-то важное и раздумывает, как это лучше сделать.
— Джош прекрасный мальчик.
Как забавно. Да мы обе прекрасно это знаем.
— Он мне в некотором смысле как сын, а тебе, естественно, как брат. Я
уверена, что он тебя, очень любит.
— Мам, это все не новость. Мы с ним помолвлены и через месяц поженимся.
Разве это ни о чем не говорит?
Мама тянется через стол и кладет свою руку поверх моей.
— Ты любишь Джоша?
— Мама!
Я в шоке. Когда отец сообщил матери о своей любовнице, она в это просто не
поверила. Ни чуточки не поверила. Из кухни я видела, как она подбежала к
нему, повисла на шее, улыбнулась так нежно, так доверчиво, глядя на него
снизу вверх, и спросила: может ли он любить другую женщину так же сильно,
как свою жену и дочь. Она ожидала, что он одумается и скажет ей:
Нет,
конечно же, нет
, — и продолжит свою двойную жизнь. Увы, мой отец не
выучил эту роль. Он ответил, что, к сожалению, дело обстоит именно так: он
любит другую женщину. Мама еле удержалась на ногах.
После этого она стала учиться защите, чтобы уберечься от ужаса и унижения.
Она стала ужасно сдержанной и забыла о ласке. Мне хватит пальцев одной руки,
чтобы пересчитать, сколько раз в жизни она обнимала меня. Мама никогда не
говорит о любви и не задает вопросы, ответов на которые не знает. Но
сегодня, сидя со мной в ресторане
Селфриджес
, она нарушила все три
собственных правила, и я встревожена.
Мама опоздала со своими советами. Если я позволила ей выбрать цветы и меню,
то это не значит, что меня интересует ее мнение о деталях моей жизни. Она
моя мать и поэтому ничего не понимает, а знает и того меньше. Слишком часто
она предоставляла мне возможность учиться на собственных ошибках. Зачем же
вмешиваться сейчас? До чего же неприятно. Ведь я не случайно выбрала Джоша.
Он хороший, добрый и веселый, все его любят, у него замечательные карьерные
перспективы. И он хорошо готовит.
И он не Даррен.
Я сверлю маму взглядом, но разве заставишь ее замолчать? И она говорит:
— Не хотелось бы, чтобы все мои уроки прошли впустую.
Я сажаю маму в такси. Эта процедура всегда грозит плохим настроением, потому
что она считает такси излишеством, роскошью и
странной привычкой
. А я
просто хотела уберечь ее шляпную коробку от давки в метро. Мы разве что не
подрались, но сразу помирились, когда таксист стал хамить:
Или садись, или
вылазь на хрен с моей тачки
. Потом я поймала другое такси и рванула на
студию, чтобы успеть на интервью с парочкой новых кандидатов. Интервью
закончилось в семь сорок пять, и когда я вернулась к своему столу, то
обнаружила, что в офисе не осталось никого, кроме Фи.
— Ты почему не уходишь?
Она ничего не ответила, а только фыркнула и сердито взглянула на меня. Я
вспомнила, как при всех, хотя и мягко, сделала ей сегодня утром замечание.
Наверно, все еще дуется на меня. Попробую восстановить гармонию, рассказав
ей об интервью.
— Это типичная девушка из Эссекса... Может, она была совсем не из
Эссекса, а из Эдинбурга или Эксетера или еще откуда-то. Но такое обобщение
Фи должна оценить. Эта дева описывала мне своего бывшего любовника. При
таких взглядах ей прямая дорога в монастырь. Безнадежный бабник и игрок, чье
представление о работе сводится к подозрительным прогулкам возле местного
торгового центра, и вообще он отвратителен во всех отношениях, но она его
защищает, потому что
в нем есть соль
. Я недоуменно уставилась на эту
девицу.
— Так говорят в Эссексе?
— Ну, соль, соль земли. Он настоящий мужик. Жеребец, — пояснила
она.
— Ах, вот что, — улыбнулась я, зная, что получится отличное шоу, а
бесчисленные эссекские шуточки придадут ему юмора.
— Фи, а что говорит эссекская девушка после одиннадцатого
оргазма? — Фи пожимает плечами. — А сколько вас в футбольной
команде?
Это старая шутка, но Фи оценила мои усилия и наконец позволяет себе
улыбнуться. Я поняла, что выиграла этот раунд. Она говорит:
— Ладно, ухожу. Не хочешь выпить? Можно пойти в
Храброго льва
.
Я хотела было, как обычно, отказаться и объяснить, что мне еще нужно
просмотреть больше тридцати электронных писем, когда вдруг вспомнила мамино
обиженное лицо в ресторане.
Если бы я только могла его забыть.
Но если я останусь в офисе одна, буду думать только о нем. Закрываю
компьютер и беру сумку.
— У тебя все в норме?
— Полный порядок.
Это не так. Но что мне сказать и как объяснить это Фи? Мы чокаемся и
пригубливаем джин с тоником.
Интересно, она затеяла это из-за меня?
Фи размахивает своей сигаретой под музыку, раздающуюся из автомата. Играет
Мне все напоминает о тебе
, а я не могу это слышать. Блин, скоро стану
читать гороскопы. Надеюсь, пабы сохранят приверженность мелодичной музыке.
Сентиментальная музыка и алкоголь — убийственное сочетание. Я стараюсь
думать о работе и забыть о маме, Джоше и собственной свадьбе.
— Так скажи мне Фи, если бы
Секс с экс
было твоим шоу, что бы ты
предприняла?
Фи смущается.
— Извини за то, что было утром. Просто расстроилась и наговорила
глупостей. Как ты говоришь, нужно решить, на чьей ты стороне.
— Не нужно извинений, — улыбаюсь я ей. — Хорошо, что ты так
любишь свою работу. — По крайней мере, мне так кажется. — Скажи,
что ты думаешь о нашем шоу? — Этот вопрос должен показать ей, что я
ценю ее мнение. Я часто пользуюсь несложным этим психологическим приемом.
Фи сосет ломтик лимона из коктейля.
— Честно?
И тут мне вдруг на самом деле очень захотелось узнать ее мнение.
— Да, честно.
Как она смеет думать, будто мне хочется слышать неправду? Возмутительно.
Потом я вспомнила, что сама часто позволяю себе полуправду, преувеличения,
неискренние комплименты и несправедливую критику, — словом,
сознательную ложь, которая словно масло для смазки колес жизни.
Преувеличение — начиная от продаж и до квалификации в резюме — самое обычное
дело. Неискренние комплименты и несправедливая критика — все это чисто
политические приемы, как и знаменитые три
п
: поощрение (чтобы обезвредить
тех, кто мне мешает), повышение зарплаты (кто-то его должен заслужить, а я
диктую условия), промискуитет (учитывая все вышесказанное).
Но как быть с полуправдой?
Это не совсем приятно.
Да нет же, это ужасно.
Я залпом допиваю свой джин с тоником. Мы с Иззи сейчас говорим на языке
полуправды. Я и правда не могу быть искренней ни с ней, ни с мамой, ни с
Джошем. Потому что для этого нужно быть искренней с самой собой. А это было
бы совсем уж глупо.
— Хочешь еще выпить? — Фи встает. Она уже на полпути к бару, когда
я киваю в ответ.
Потому что, если говорить правду, то я не забыла Даррена. Я думала, что
пройдет время, и его имя сотрется из моей памяти и что я буду вспоминать
наши встречи с равнодушным и холодным безразличием. Но я думаю о нем почти
все время, и, грезя о нем, я по-настоящему счастлива.
Чистое, настоящее счастье. Мне радостно оттого, что он есть. Я счастлива,
что он где-то рядом. И все же через месяц я выхожу замуж за другого.
Но пора вернуться к действительности. О чем мы говорили? Ах да, —
честно
.
Фи ставит стаканы на стол.
— Да. Скажи честно, что ты сейчас думаешь о нашем шоу?
— Оно хорошее. — Я подняла бровь. — Очень хорошее, —
уточнила Фи.
Я подняла вторую бровь. Это выглядит не так выразительно, зато хорошо
передает мои мысли. Фи вздыхает и режет мне в лицо: — Оно потеряло остроту и
стало однообразным.
Она права.
— И что ты предлагаешь?
— Ну, парочка идей у меня имеется. — Как интересно, она что же,
собирается поделиться со мной соображениями? Кажется, она и выпить-то меня
пригласила лишь для того, чтобы высказаться. Чтобы сказать:
Я тут набросала
пару идей и составила бизнес-план
и достать их из сумочки.
Я выжидательно молчу.
Мои предположения, слава богу, не оправдались. Честно говоря, мне по горло
хватает десятичасового рабочего дня.
— Дело в том... — Фи колеблется и внимательно рассматривает свои
ногти. Ха, да они же обкусаны, остались только короткие огрызки. С чего это
она так нервничает? Или она всегда грызла ногти? Не помню.
— Так в чем же дело? Нет, подожди-ка, расскажешь потом, я возьму еще по
коктейлю. — Очень странно, но наши стаканы уже пусты, а мне придется
сразиться врукопашную с другими наглыми, агрессивными и хорошо одетыми
лондонцами. К счастью, меня тут же обслужили. Бармены, не замечающие меня,
встречаются редко (а барменши — часто). Я протискиваюсь на место, к Фи.
Взять в этом баре коктейль так же напряжно, как шесть недель военных учений.
Поэтому я благоразумно беру по два джина с тоником, — по два двойных,
конечно. Зато хотя бы четверть часа не буду сдерживать себя. Захочу — выпью
залпом.
— Продолжай. Дело в том...
— Дело в тебе.
— Во мне?
— Да. Ты изменилась.
— Я стала пользоваться подводкой. Может, дело в этом. Читала, что
подводка для глаз снова вошла в моду.
Фи внимательно смотрит на меня и не может понять, то ли я валяю дурочку, то
ли действительно поглупела. На самом деле я нервничаю. Оба своих коктейля я
выхлебала, как воду. Фи подвигает мне последний коктейль.
— Может, это из-за помолвки, но... — она не может решить, стоит
быть со мной жесткой и откровенной, или нет. И все же продолжает. Мне
остается только удивляться ее глупости. — Кажется, ты потеряла интерес
к шоу.
— Я очень занята, — возмущаюсь я.
— Конечно.
— Я не в состоянии делать все одна, — защищаюсь я.
— Разумеется, нет.
— Всем остальным занимаешься ты.
— Ну да.
— И мне это в самом деле уже не так интересно, — откровенничаю я.
Правильно. Беспрецедентно! Я делаю большой глоток джина.
— Блин, Фи, с чего бы это?
Фи наклоняет голову. Я хочу ей довериться. Она мне действительно нравится.
Ладно, пусть я сегодня разоткровенничалась, хотя обычно это совсем не в моем
духе. Ну выпила, ну хочется поболтать. Все равно с кем. А передо мной сидит
Фи. Нет, две Фи. Теперь уже две Фи и целая батарея стаканов. Я осторожно
качаю головой.
— Может, из-за того, что ты выходишь замуж, в тебе стало поменьше
цинизма. Ну, и программой ты перестала интересоваться.
Может быть.
А что? Может, она и права. Хорошее объяснение.
— А может, ты слишком занята другими вещами. Раньше, до помолвки, на
первом месте у тебя была работа, а потом уже друзья и родственники.
Возможно, из-за забот твои приоритеты изменились.
Да, забот у меня просто тьма. Тут я вдруг холодею. Отдала ли я органисту
список гимнов?
Раньше работа у меня была на первом месте, — черт, что она хотела этим
сказать?
Фи опять что-то несет. Я пытаюсь понять, что. Зал паба идет колесом. Я
трогаю голову, но она тоже идет колесом.
— Когда вы обручились? Кажется, в марте? — Она не ждет, что я
отвечу, и глубоко затягивается сигаретой. — Вообще-то мне показалось,
что ты потеряла интерес к шоу еще до помолвки. — Я замерла. — С
января. Ты что, решила в новом году меньше работать?
Я гневно смотрю на нее. Теперь вижу, что она все просекла. Она просто не
договаривает, и тому могут быть несколько причин. Или она не так уж пьяна,
или у нее есть смутные догадки, которые она довольно успешно прятала. Или
вспомнила, что я ее босс. Или у нее мало денег, и она не хочет меня обижать,
так как мне придется за нее платить. Интересно, чем может быть вызвана ее
сдержанность.
Во время этой паузы Фи идет к бару, чтобы купить еще выпивки. А-га. Значит,
деньги у нее есть.
Когда она садится, я говорю:
— Это Даррен.
— Какой Даррен?
— Даррен Смит. — Я прикусываю язык, чтобы не добавить
разумеется
. Как она может не знать Даррена? Как она могла его не
запомнить? Я потеряна.
— Смит? Ну и дурацкая же фамилия. Абсолютно безликая.
Я негодую. Смит — прекрасная фамилия. Чем была бы Англия без рабочих по
металлу, ювелиров и кузнецов? Смутно вспоминаю, что когда-то и сама считала
Смит
идиотской фамилией. А теперь не считаю. Как забавно! Теперь фамилия
Смит (и имя Даррен) для меня навсегда связаны с силой, добротой и
мужественностью, и особенно сочетание Даррен Смит, а не все эти псевдонимы,
что неверные супруги берут в отеле.
Я вспоминаю о своем оружии — умении действовать в духе Макиавелли.
— Даррен. Помнишь, тот упрямый негодяй, которого я пыталась, но не
смогла затащить на шоу. — Постараюсь втемяшить ей, что он не оставил и
следа в моей памяти.
Это глупо. Глупо говорить о Даррене.
Зачем же я говорю? Это так опасно.
Фи не связывала мою странную и неожиданную слабость с Дарреном, и это
хорошо. Нельзя ничего ей рассказывать. Потому что через месяц я выхожу за
Джоша. Джош надежный, он то, что мне надо. Говорить сейчас о ком-то другом
попросту неразумно.
Но мне не остановиться. Мне легче, когда я произношу имя Даррена вслух. И я
говорю только о нем. Может, этим я пытаюсь прояснить ситуацию. Нужно во всем
разобраться, потому что — я уверена, что это от спиртного — я сейчас не могу
вспомнить, почему не отвечала на его звонки.
— Тот сексуальный красавец? — спрашивает Фи.
— Разве? Да, наверное, его действительно можно считать привлекательным.
Я-то имела в виду его рассуждения о коллективной ответственности, вкусе,
порядочности и размывании общественных стандартов.
Заставляю себя взглянуть на Фи и обнаруживаю, что она пристально смотрит на
меня, не веря ни одному моему слову. Ну да, не вчера же она родилась. Тут я
вдруг трезвею и понимаю, что нужно срочно менять тему. Мой ум ясен, пуст,
свободен и чист.
— Я с ним спала.
— Да знаю я, — машет она рукой. Я поражена. Когда женщина
признается в такого рода вещах, реакция обычно бывает более бурной. Но тут
Фи объясняет, отчего она не удивлена, — ты же спишь со всеми.
— На самом деле это не так. Теперь уже не так. После Даррена я не спала
ни с кем.
— И даже...
— И даже с Джошем.
У Фи такое лицо, будто перед ней предстали марсиане — и все они мужчины! Сделаю-
ка глубокий вдох.
— Мы все никак не можем решиться! Наверное, просто слишком
волнуемся. — Кажется, она меня не слушает. — Джош говорит, что это
не важно.
Да нет же, это очень важно. Джош удивляется, отчего я, переспав с половиной
мужского населения Лондона, отказываюсь трахаться с собственным женихом.
Хороший вопрос. Расчудесный, мать вашу. Я спала с мужчинами, которых едва
знала, о любви же и слова не было. Почему вдруг такой каприз? Я никогда не
фантазировала о сексе, а просто практиковала его, как и положено. Правда, я
и в запретные игры играла, но только для развлечения. Я не сентиментальна и
не страдаю от несчастной любви.
Или, по крайней мере, не страдала прежде.
Продолжим. Прежде для меня не существовало никакой слюнявой чепухи вроде
он
мне нравится, но я его не люблю
. А теперь эта чепуха стала непроходимой
преградой. Его запах, скажем. Дело не в том, что от него плохо пахнет —
совсем наоборот, от Джоша всегда хорошо пахнет: шампунь, одеколон. А я хочу
ощутить запах Даррена. Его пальцев, подмышек, ног, спермы. Но не могу.
— Понимаешь, это трудно, потому что мы очень давно знаем друг друга, но
мы всегда были только друзьями. — Я снова гляжу на Фи. На ее лице
написано, что я несу чушь собачью. — И мы решили подождать до...
— Свадьбы? — подсказывает Фи. Я ей благодарна.
— Да, свадьбы.
— Но настоящая причина в том, что ты все еще увлечена Дарреном.
— Я этого не говорила.
— А мне кажется, говорила.
Снова ловлю такси — и к Джошу. Глядите-ка, расселся у игровой приставки. И,
не отрывая глаз от экрана, бубнит, что пиво в холодильнике.
— Не знал, что ты приедешь, — кричит вслед мне он из
комнаты. — Что-то случилось? Если насчет шаферов, то не беспокойся,
твоя мама мне уже звонила. И она говорила еще о медовом месяце. Пришлось
отменить прыжки в гавани Сиднея.
Я тащу пиво в гостиную и не трачу время на выяснение того, шутит он или нет.
— Нет, это не имеет отношения к подготовке к свадьбе. Просто я...
слушай, кончай игру, я тебе другую игру предлагаю.
И набрасываюсь на него, впившись в его рот прежде, чем он успел высказаться
про мое порочное поведение. Торопливо расстегнула его рубашку, стянула с
плеч и стала безумно целовать его грудь и шею, одновременно расстегивая
пряжку ремня.
— Что за спешка? — бормочет он, пытаясь превратить мои торопливые
поцелуи в долгие.
Этого хватило, чтобы возбудить его. Он же мужчина. Он вскакивает и идет в
спальню. Я за ним. Мы раздеваемся, он складывает и вешает свою одежду. Мы
ложимся, ну и вперед.
Он хочет доставить мне удовольствие, ясное дело. Гладит мою голову и бедра,
потом мнет груди. Все напрасно. Перед моими глазами стоит лицо Даррена.
Мне хорошо, очень хорошо. Я даже чувствую слабые волны оргазма, но не могу
кончить — впрочем, это и так случается редко.
Лежу на спине, смотрю в потолок. Джош подпер голову рукой и глядит на меня.
Я натягиваю пуховое одеяло до подмышек. Он гладит мои волосы.
— Прости, все так быстро вышло.
— Нет-нет. Было хорошо. Отлично даже. — Мне не терпится закурить.
— Тебе и правда было приятно? — Ему хочется в это верить. — Я
имею в виду, ты...
— Да, я кончила. Почти.
Он с облегчением тянется за сигаретами.
— Значит, все в порядке.
— Да.
Он дает мне зажженную сигарету, и я усаживаюсь, чтобы можно было курить.
Надо же, я вцепилась в одеяло, как викторианская девственница. Мы молча
курим, а потом молча гасим сигареты.
— Джош, ты думаешь, мы правильно поступаем?
— Что устраиваем большую свадьбу, а не маленькую, только для своих?
Нет, все правильно. Будет здорово. У нас обоих много знакомых, которых нужно
пригласить — мои родственники, твои коллеги и остальные, кого хотелось бы
видеть. Получается много народу.
Я задержала дыхание. А когда выдохнула, так и хлынули непрошеные слова.
— Нет. Я имею в виду — вообще жениться. — Слишком рискованно.
Переоценка ценностей — худшее, что может стрястись, когда ты под газом.
— Даже если бы мы просто жили вместе, тебе все равно пришлось бы со
мной спать, — шутит Джош. Я повернулась к нему и увидела, что он
встревожен. — Кхм. Это было так плохо?
— Да нет же, — я улыбаюсь, ерошу его волосы и влепляю ему смачный
поцелуй. — Ты хорош, я же говорила.
Тут мы посмеялись, я и Мой Друг Джош. Теперь мне с Джошем гораздо спокойней,
чем было все это время после помолвки. Наверное, у меня просто давно не было
мужчины. Все правильно, нам все равно нужно было это сделать. Кажется, что с
ним можно просто поговорить.
— Просто меня беспокоит, что ни ты, ни я не знаем, как это делать. Мы
ни с кем не поддерживали длительных отношений...
— Это потому, что мы были не с теми людьми. Мы предназначены друг для
друга.
Конечно.
— Но мои родители развелись, а твои остались вместе, чтобы мучить друг
друга. Не самый хороший пример для подражания. — Почему я все порчу? Я
выхожу замуж за Джоша, С чего я вдруг угощаю его своими сомнениями?
— Многие справляются.
— А многие нет, — упорствую я. А потом напоминаю себе: те, кто не
справился, поженились из-за вожделения, страсти или просто были
неразборчивы. У нас все по-другому. Мы женимся потому, что мы похожи. Мы
совместимы. Нам хорошо вместе.
Хорошо.
Джош кладет руку под одеяло. И просовывает ее мне между бедер. Он совершает
круговые движения большим пальцем, но нельзя сказать, что это приятно.
— Еще? — спрашивает он.
Еще? Не знаю. Ну, давай еще. И еще, и еще.
— Я устала немного.
— Ничего. У нас будет на это еще много времени. — Джош
отворачивается от меня и мгновенно засыпает. Дышит он глубоко и спокойно.
Впереди у нас целая жизнь. Мои ноги — как две глыбы льда.
17
Инициатива Бейла нелепа и несвоевременна.
— Вечеринка? — скептически переспрашиваю я.
— Да, Джокаста, и могу вам напомнить, что это такое — это музыка,
выпивка, развлечения.
— Но зачем?
— Для наших людей, конечно. Чтобы отблагодарить их за упорный труд,
преодоленные трудности, и чтобы отметить успехи.
Бейл злобен и подл, и уж никак не годится в благодетели. Что это его
потянуло на альтруизм? Ни капли ему не верю. Интересно, на кого из новеньких
он положил глаз. Наверное, хочет ее подпоить. Если так, это обойдется студии
слишком дорого.
— Перестаньте, Бейл. Что на самом деле происходит?
И он признается.
— Это чтобы снизить налоги. Видите ли, нужно потратить определенную
сумму на обучение и отдых сотрудников.
— Понятно. — Что ж, я не против. Если это будет после моего
медового месяца, то на вечеринке я буду блистать красивым загаром. В мыслях
я тут же начинаю перетряхивать свой гардероб, прикидывая, что бы такое
надеть, чтобы всех сразить.
— Ну вот и хорошо.
— Вечеринка будет в августе?
— Слишком поздно. Все счета-фактуры нужно провести до конца июля.
Придется устроить праздник в этом месяце.
— В таком случае я не смогу этим заняться. — Я имею право так с
ним обращаться, раз он все еще считает, что я буду пахать и в свой медовый
месяц. — Придется поручить кому-то другому. Двадцать первого я выхожу
замуж, — напоминаю я ему, — меньше чем через три недели.
— Мы и до свадьбы успеем. — Бейл смотрит на настольный календарь
из
Плейбоя
, изучает цифры среди теснящихся задниц. — Сегодня второе.
Вечеринку назначим, скажем, на следующей неделе, в пятницу — это будет
тринадцатое. Вы ведь не суеверны? Наверняка нет. И у вас останется еще
неделя до свадьбы, чтобы привести в порядок бумаги. — Уставился на
меня, гад. — Вечеринки вам всегда удавались отлично.
Сказала бы я ему. Сказала бы, что это не входит в мои служебные обязанности
и что у меня несколько новых проектов, которые надо закончить до отпуска, и
вообще пусть крутится сам. Но по его роже вижу, что лучше не спорить. Он
пробует меня на прочность: достаточно ли я работоспособна и предана делу,
чтобы провернуть огромное корпоративное мероприятие за неделю до собственной
свадьбы? Или благополучно дезертирую?
Сволочь. Козел.
— Да нет проблем. — Я улыбаюсь и выскакиваю из его кабинета.
— Коззел! — кричу я, едва оказавшись перед экраном своего
компьютера.
— Что такое? — спрашивает Фи, возникшая рядом с моим столом.
— То же, что и всегда. Бейл. — Стон. — Завалил меня работой,
чтобы посмотреть, как я буду все это расхлебывать. Только этого мне не
хватало.
— Что он от тебя хочет?
— Чтобы я организовала вечеринку.
— Вечеринку? Здорово. — Фи захлебывается восторгами, а меня это
просто бесит. Увидев мое грозное лицо, она придает своему постное
выражение. — Хреново.
— Да уж слов нет, как хреново, — рычу я. — Кроме свадьбы на
носу, мне нужно закрыть квартальные отчеты по бюджету, подготовить
презентацию для исполнительного комитета, проследить за выпуском драмы
Трилогия убийства
, заключить контракт на съемку Тур де Франс, сделать
последний выпуск
Секс с экс
и утвердить кастинг для семьи Скотт в
Теддингтон Кресент
!
Пока я все это перечисляю, мое лицо расцветает всеми оттенками гардероба
Барбары Картланд.
— Ладно, ладно, я поняла. Успокойся, румянец тебе не идет, —
произносит Фи и кладет руку мне на плечо. — Я, кажется, могу тебе
помочь.
— Поможешь?
— Без проблем, — бросает она небрежно. Ах ты, моя спасительница.
Так бы
...Закладка в соц.сетях
