Жанр: Любовные романы
Секс с экс
... Новая жизнь. Стали другими отношения с моей матерью и
матерью Джоша, тетками, соседями, женщинами, с которыми я встречаюсь на
званых обедах, в ресторанах, художественных галереях, спортивном
зале, — теперь я руководствуюсь книгой
Новобрачные и обустройство
дома
. Что я говорила об этом, прежде чем надеть обручальное кольцо?
Подготовка к свадьбе — это превосходная замена сексу. Это удивляет — и
радует, потому что мы с Джошем решили с этим делом не спешить.
— Почему? — не понимает Иззи.
— Мы с ним чувствуем, что нам гораздо сложнее, чем казалось, переключиться с дружбы на любовь.
— Разве это для вас не важно? Разве женатые люди не должны быть
любовниками?
— Да, но и друзьями тоже, — защищаюсь я. — Чтобы преодолеть
смущение, мы хотели сначала напиться. В конце концов, раньше мы довольно
часто занимались этим с другими людьми. Но теперь это кажется таким
противным и глупым. Я поняла, что не буду спешить с этим, потому что хочу,
чтобы это стало событием. Еще несколько месяцев без секса мне не повредят.
— А у тебя не зарастет? — дразнит меня Иззи. Я швыряю в нее
подушкой, но мы умолкаем, когда в комнату входит Джош с вином и
Принглс
на
подносе.
— Кажется, вы тут мне перемывали кости. — Он садится между нами.
Мы с Иззи переглядываемся.
— Мы превозносили твои достоинства, — молвит Иззи.
Маленькая ложь во спасение — это образ жизни. Не скажет же она:
Мы говорили
о вашем с Кэс целомудрии
.
Хотя в прошлом мы втроем обсуждали все детали нашей жизни. И не только
сексуальную свободу, но еще и свободу дефекации — во время путешествия в
Индию.
Вечером, когда Иззи ушла, я рассказываю Джошу, о чем мы говорили. Это была
маленькая хитрость ради изменения наших отношений, почти незаметная и уж
вовсе несущественная.
Брат Иззи делает эскизы наших свадебных приглашений, и Иззи должна забежать
сегодня вечером, чтобы определиться с текстом. Вот и еще одно небольшое
изменение — теперь Иззи редко заезжает надолго. Теперь она является только
по делу. Но дел у нее много — выбрать платья и цветы, перекрасить квартиру
Джоша, вернуть блюдо из-под запеканки. И поэтому она заезжает так часто, что
это не проблема.
— Итак, Иззи? Ты решила, кем ты будешь — подружкой невесты или шафером? — спрашивает Джош.
— Подружкой невесты. Мне больше нравится платье, чем костюм.
— Меня ты любишь больше! — воплю я.
Но она не отвечает мне, а спрашивает:
— А где будет свадьба? Мы хором отвечаем:
— В Лондоне, — это я.
— Дома, — говорит Джош.
— Дома, — быстро соглашаюсь я.
— В Лондоне, — настаивает он.
— Мы еще не все обдумали, — улыбаюсь я Иззи. Он воздерживается от
пояснений.
— Мы уже назначили дату, — говорит Джош. Я прижимаюсь к нему.
— Это хорошо, — улыбается Иззи. — Когда?
— В июне, — говорю я.
— В июле, — говорит Джош в голос со мной. Мы оба смеемся. —
Слушай, мне все равно. Делай что хочешь. Просто я немного нервничаю. Это
будет лучшая свадьба на свете.
Он наклоняется и целует меня.
Я отворачиваюсь от него, потому что не хочу смущать Иззи.
Джош уехал на тренировку по регби, а мы с Иззи взялись за свадебные
приготовления. Я отношусь к этому так же серьезно, как к своей работе.
— Так, нужно составить список.
Иззи вскакивает и несет бумагу и ручку. Я сгребаю в кучу журналы для
новобрачных и открываю бутылку
Шардоне
.
— Ты все еще не решила, когда и где? — тихо спрашивает Иззи,
аккуратно выводя
Свадьба Кэс и Джоша
вверху листа. Почерк у нее округлый,
детский и такой знакомый.
— У Джули и Эшера, у родителей Джоша.
— Это уже что-то, — улыбается Иззи. — А в какой церкви?
— Церкви? Я не подумала о церкви.
— Обычно это бывает в церкви.
— Я хотела устроить гражданскую церемонию. Может, в саду или в
маленьком отеле? — я скрестила ноги.
Иззи осторожно прощупывает почву.
— Вы обсуждали это с Джошем? Он ведь довольно религиозен.
— Ты имеешь в виду регби?
И мы хохочем. И ведь правда, нельзя сказать, что Джош ревностный христианин,
но он верит в бога и ходит в церковь на Пасху, Рождество, в общей сложности
не реже трех раз в год. Но как же серьезно он отнесся к своим обязанностям,
став крестным отцом детей своего начальника. Я бы приписала это конформизму.
А может, и нет. Я подумаю.
— Конечно, Иззи, он религиозен. Он учился в отличной школе, они все
ходили на мессу.
— Если ты рассчитываешь выйти замуж в июле, то лучше обстряпать это
побыстрее. Уже апрель. Как я понимаю, ты имеешь в виду июль этого
года? — Она рисует в углу списка сердечки и колокольчики.
— Да, этого.
Мы прикидываем список расходов. Я возмущаюсь, обнаружив, что по традиции
родители невесты должны оплатить практически все, а родители жениха
раскошеливаются всего-то на букетик да на кольца. Сомнительно, что у мамы
есть тайные сбережения, которые появятся — оп-ля! — когда я встречу
прекрасного принца.
Скорее, ее вклад в мою свадьбу ограничится нематериальными активами — личным
присутствием. Мы с Джошем должны будем оплатить всю церемонию — ну и потом я
хочу угостить гостей колбасой на шпажках, сыром и ломтиками ананаса.
Надеюсь, все будут довольны.
У людей столько странностей. Если бы я получала фунт за каждое произнесенное
вслух
как принято
,
как обычно
и
как положено
, то уже стала бы
миллионершей. Поразительно, до чего же часто я стала слышать эти слова,
раньше я их вообще не слышала.
— Ладно, что мы еще не записали? — вопрошаю я.
— Не очень-то ты романтична, — криво улыбается Иззи.
— Просто хочу хорошо подготовиться.
Она пожимает плечами и возвращается к журналам для новобрачных, а я — к
бутылке вина.
— Для гражданской или церковной церемонии нужны кольца и остальной
антураж. Еще надо выбрать музыку и тексты, решить с машинами, фотографами и
жильем для гостей. И еще куча всякого: список приглашенных, программа
вечера, меню, карты вин, списки подарков. Выбрать поставщиков продуктов.
Нанять фотографа и видеооператора. На твоем месте я бы отказалась от
предложения моего отца принести свою камеру. Она старше меня. А мы? Как мы
будем отмечать?
— Кажется, тут нет вариантов — будет праздничный обед.
Иззи таращит на меня глаза.
— Как это нет вариантов? Банкет с шариками из дыни и курицей или что-то
необычное? Что-то азиатское или суши, или итальянская, или мексиканская
кухня? Какие будут приборы, салфетки, цветы, как оформить меню? Ты будешь
приглашать детей? Если да, то нужно продумать детское меню и пригласить
артистов. Еще нужны банты, воздушные шары, схема рассадки гостей. Столы
будут круглые или квадратные? Кто будет сидеть на месте отца невесты? Будешь
ли ты произносить речь? — она наконец переводит дыхание.
— Все понятно. А ты что посоветуешь? — Иззи всю жизнь ждала, чтобы ей задали этот вопрос.
— На твоем месте я бы продумала, кого и куда сажать. Я бы не стала
сажать вместе пожилых и молодых — это только в книжках получается удачно.
Лучше усаживать рядом тех, кому есть о чем поговорить. Ну и я подала бы
карпаччо из тунца, потом темпуру с салатом из Чили, поленту с пармезаном, а
потом ягоды. Насыпала бы их горками и поставила в центр стола. И не стала бы
заказывать традиционный торт, а лучше профитроли из горького шоколада.
Тут у меня просто перехватывает дух от восторга и восхищения. Когда Иззи
успела все это продумать?
Лишь потом я понимаю, что она сыграла эту воображаемую свадьбу вместо
занятия по тай-чи.
— Здорово. Так и сделаем!
— Нет! Это
я так сделаю!
Я не стала напоминать Иззи, что она ни с кем постоянно не встречается. Это
все-таки не очень вежливо.
— Ну, тогда... — Не знаю, что сказать. Это не так важно, и я
уверена, что Джоша это тоже не очень волнует. — Давай спросим у моей
мамы. Она любит помогать, а подготовка к свадьбе ее развлечет, ведь ее жизнь
так скучна.
— Она не считает ее скучной.
— Ой, не надо, Иззи! До замужества она вела тихую, чистую и
целомудренную жизнь, никакого веселья. Потом страстно любила своего мужа, а
потом он исчез, и она до сих пор не может о нем забыть.
— Ты так думаешь?
— Ну да, а как же еще? — Я уже набираю мамин номер и не могу
сказать точно, о чем бормочет Иззи. Вроде бы о каких-то трех грехах, которые
меня не касаются. Она ведет пальцем вниз по странице журнала, эта ее
привычка так мила и так трогательна. Но вот ее палец останавливается.
— Как насчет страховки? — спрашивает Иззи.
— Страховки? От чего?
— От кражи, повреждения платья, повреждения шатра.
— Это свадьба, а не попойка.
— От потери задатка из-за отмены свадьбы. Мы умолкаем.
— Ладно, давай посчитаем.
Мама засучила рукава. Все лето она трудилась как лошадь и сделала
невозможное. Она организовала все, от церкви до поставщиков провизии,
тактично советуясь обо всем с матерью Джоша. Предстоящая свадьба всех
поставила на уши. Мать Джоша оживилась, стала меньше пить и больше
улыбаться. Так как у меня нет отца, который требуется для традиционной
патриархальной церемонии, его решил заменить отец Джоша. Он приглашает всех
своих знакомых на свадьбу, говорит о
предстоящем счастливом событии
и,
могу поклясться, сильно задирает нос. Все это могло бы вызвать досаду, но
тут есть и кое-какие плюсы: он решил, что теперь ему не подобает содержать
любовницу. Он, видите ли, решил оставить кобелиные привычки. На время,
разумеется.
Джош похож на счастливого психа. Иззи пока не обнаружила ни одного просчета
в планах. И все счастливы, как свиньи в грязи. И поскольку все они
освободили меня от этой суеты, можно снова сосредоточиться на работе. Уйти в
нее с головой.
Я вернулась к обычной жизни и пять раз в неделю бываю в спортклубе, с восьми
тридцати сижу в офисе и пашу без обеда. Но часто оставаться допоздна теперь
нельзя, потому что мама организовала обязательные встречи с парикмахером,
священником, поставщиками провизии, видеооператором, фотографом, флористом и
так далее, — на более или менее постоянной основе. Но я люблю, когда у
меня много дел. Так и живу: среди шороха папиросной бумаги, лент и
сыплющихся розовых лепестков.
— Кто-то поставил на мое место свой мотоцикл. Разберитесь,
пожалуйста, — бросаю я Джеки. — Рики, где статистика по вчерашнему
шоу? Ди, Дебс, вы читали сегодня газеты? О нас упомянули в
Гардиан
в связи
с сюжетом
Теддингтон Кресент
, в
Сан
по поводу документальных фильмов о
детях звезд и в
Стар
из-за
Секс с экс
. Неплохо для одного дня, правда?
Подготовьте сообщения для всех трех редакторов к десяти часам.
Джеки ставит на мой стол двойной эспрессо.
— Что вы смотрели вчера вечером по телевизору? — спрашивает она.
— Не было времени, я примеряла диадему. — Мы обмениваемся
улыбками.
— Доброе утро, — кричит Том, обращаясь ко всем сразу.
— Добрый день, — отвечаем мы хором, потому что уже без пятнадцати
девять. Том поражен: наверное, он никогда в жизни не приходил на работу так
рано.
Совещание катится строго по повестке. Грей сообщает о двух жалобах от
Независимой Телевизионной Комиссии — у нас проскочила нецензурная, видите
ли, лексика. Несмотря на это (а может, именно поэтому), рейтинги взлетели до
самых небес. Мы уже перескочили прогноз рейтингов на следующий сезон. В
интересах Грея как директора по рекламе и спонсорству завышать
прогнозируемые рейтинги, которые обычно, мягко говоря, не имеют ничего
общего с реальностью. Я весьма дипломатично улаживаю конфликт, предложив
несколько промежуточных показателей. Рики сообщает новый график вещания. Я
улавливаю лишь половину его слов, потому что замечаю, что Дебс вообще не
слушает, а вместо этого рассматривает фотографию Джорджа Клуни на заставке
своего компьютера. Такое невнимание разозлит кого хочешь. Пытаюсь снова
настроиться на Рики.
— ...и главное, они предлагают передвинуть
Секс с экс
. Я соглашусь,
вы же не против? — Если бы он не так быстро захлопнул папку и не
заторопился уйти, я бы ничего не заметила.
— Что-что? Что ты сказал?
Рики вздыхает. Он понял, что я все уловила и ему придется рассказать в
деталях.
По иронии судьбы, именно успех
Секс с экс
принес
ТВ-6
деньги, которые мы
вложили в лучшие фильмы. Я сама дала на это согласие. Теперь отдел стратегии
и планирования предлагает обставить другие коммерческие каналы, показав
лучшие фильмы в лучшее экранное время вместо программы
Секс с экс
. Как я
могла не подумать об этом?
— Сделать уже ничего нельзя, — виновато пожимает плечами
Рики. — Все решено. Аудитория
Секс с экс
уже сформировалась, а новых
зрителей мы можем привлечь фильмом с Арни Шварни. Он динамичнее.
А ведь он прав. Я вздыхаю и киваю.
— Черт с ними. Скажи, что мы согласны.
— И мы так просто сдадимся? — изумленно спрашивает Фи. — А ты
не хочешь попробовать расширить
Секс с экс
?
— Фи, ты уже должна бы знать, за что стоит бороться, а за что нет.
Посмотри на это шире. Мы несем ответственность за канал, а не за наши
собственные шоу.
— Но ты ведь придумала это шоу.
— Фи, у меня тонны идей. Десять миллионов зрителей — отличный результат
для программы этого рода. Это гораздо больше того, на что мы рассчитывали,
когда начинали. Давайте не жадничать. С хорошими фильмами мы соберем
двенадцать миллионов. К тому же они ведь хотят не закрыть
Секс с экс
, а
просто поменять время эфира.
— Было бы это мое шоу, я бы зубами и когтями дралась за лучшее
время. — Фи в дикой ярости, такой я ее еще не видела.
— Но это же не твое шоу.
Я наращиваю свой вес в обществе. Это нужно, чтобы защититься от Бейла,
который все пытается спихнуть меня. В интервью прессе я даю понять, что мой
личный вклад в
ТВ-6
колоссален. Я даже использую свои женские привилегии,
сообразив, что с любимицей публики Бейлу придется быть повежливее. Сейчас я
даю интервью репортеру большого женского журнала. И тут заходит Джеки и
сообщает, что в секретариате меня ждет мама.
— О, простите меня, придется прерваться. Я повезу маму обедать, —
извиняюсь я.
Интервью было нелегким. Мы с репортером оба искусные игроки. Я знаю, что
нравлюсь ему, но он прикидывается равнодушным и даже жестким, — это для
него вопрос профессиональной гордости, знаете ли. А я делаю вид, что
стараюсь его приручить, хотя точно знаю, что он уже мой.
Вот он и морщится, пытаясь понять, не было ли это подстроено для того, чтобы
в статье упоминалось об обеде с матерью. Если он решит, что подстроено, то
не напишет об этом. А если поймет, что нет, то напишет. Это могло бы, елки-
палки, полнее раскрыть мои человеческие качества, а до моих высот ему как до
Луны. По правде говоря, это случайность, совпадение. Ничего бы этого не
было, если бы мама не боялась опоздать, а журналист не мямлил бы и не полз,
как черепаха.
— Еще два-три вопроса. — Я киваю с обворожительной улыбкой. —
Вы получаете тысячи жалоб по поводу вашего шоу
Секс с экс
от родителей,
учителей, местных властей. Вас осудила даже англиканская церковь...
— Я агностик, — перебиваю я с улыбкой. Он пропускает это мимо
ушей.
— Что вы скажете по поводу обвинений в защите адюльтера?
— Очень просто: это не так. Рейтинг не зависит от того, распалась пара
или нет. Я считаю телевидение истинно народной, национальной культурой.
Никто не заставляет людей смотреть шоу или участвовать в нем, —
барабаню я без лишних раздумий, подавляя зевоту. Самой мне все это уже не
кажется таким уж убедительным, но главное, чтобы это убедило его. И я решаю
поддать жару. — Английская публика слишком умна, чтобы ей можно было
что-то навязать. Процитируйте это, пожалуйста. — Он кивает. Ну конечно,
он злится на себя за уступчивость.
— И наконец, как вы относитесь к тому, что вас называют
голосом
поколения
?
— Вот не знала, — я притворно смеюсь в попытке убедить его в своем
неведении. — Правда? Только не записывайте.
Какое напряжение. Не могу больше притворяться паинькой, ни минуты, ни
секунды.
Он кивает.
— Я никакой не
голос поколения
, потому что я гораздо умнее,
сострадательнее и безжалостнее.
Он переваривает то, что я сказала. Представляю, как он жалеет, что не
записал эту реплику. Это самое крутое из всего, что я тут наговорила.
Если бы только он знал, что я имею в виду.
Я встаю, давая понять, что интервью окончено. Джеки провожает журналиста к выходу и приглашает маму.
— Извини, что задержала. — Расточая поцелуи и извинения, я беру со
спинки стула жакет и сумку и иду к выходу. — Джеки, мы с мамой едем
обедать, а потом покупать ей одежду к свадьбе. Меня не будет на месте почти
до конца дня.
Ну и что, ведь я так много работаю и имею право исчезнуть на пару часов.
Сотрудники
ТВ-6
(кроме моей команды) редко появляются на месте раньше
одиннадцати, а для многих работа по-настоящему начинается не раньше, чем они
придут в себя после завтрака.
— Проверяй мою почту, я жду ответа от исполнительного комитета насчет
бюджета на будущий год. Телефон отключать не буду, но по пустякам мне не
звони. И никого со мной не соединяй, кроме Даррена.
— Даррена? — в изумлении переспрашивает Джеки.
Господи, что я ляпнула!
— Я сказала — Даррена? Ой, Джоша, конечно. Я имела в виду Джоша. —
Я краснею и лезу в сумку, делая вид, что ищу салфетку, чтобы промокнуть
помаду, хотя губы у меня вообще не накрашены.
— Почему ты вспомнила Даррена? — спрашивает Джеки.
— Наверное, из-за этого журналиста. Он спрашивал меня о том же, что и
этот самый Даррен. Например, не чувствую ли я себя ответственной за
супружескую неверность в масштабе всей страны? Не чувствую ли я вины за то,
что провоцирую агрессию?
Мои руки неожиданно зажили собственной жизнью. Они почесывают нос,
накручивают волосы на ухо, чешут ногу. И все никак не успокоятся. Джеки и
мама пристально смотрят на меня.
— Они очень похожи, этот журналист и, э-э-э, этот, Даррен. Оба
идеалисты и не имеют представления о реальной жизни, моралисты гребаные.
Извини, мама. — Я извиняюсь за грубость раньше, чем она успевает
возмутиться.
Извини, Даррен. Глубоко в душе я чувствую себя предательницей.
— Кто такой Даррен? — спрашивает мама.
— Никто. Один парень, который не пришел на мое шоу.
— Секс ходячий, — припечатывает Джеки.
— Как это, милая? — Мама притворяется, что не поняла.
— Только он упрямый и опасный, — поясняет Джеки. На мамином лице
все еще написано смущение. — Такой весь из себя Рэтт Батлер.
— А-а-а, понятно.
В ресторане
Селфриджес
мы с мамой с облегчением плюхаемся на стулья. Сумки
тяжелы, зато легко в кошельке, и мы совершенно счастливы. И вообще все
просто классно. Мы даже сумели купить маме наряд, который нравится нам
обеим, и все обошлось без обид, недовольства, шантажа или слез.
Замечательный день! Время завтрака давно миновало, но мы заказываем
традиционный чай с оладьями и сэндвичами. Я, конечно, не стану есть торт или
крем. Я и раньше фанатично следила за питанием, а теперь я невеста и потому
впадаю в крайности. Мама ублаготворена, хоть ее и беспокоят все эти
свадебные причуды и излишества. Привычным жестом она лезет в сумку и в
миллионный раз достает книжку
Подготовка к свадьбе
.
— Ты говорила со своим парикмахером?
— Да, и сделала два заказа. Один, чтобы попробовать, как будет
смотреться высокая прическа, а второй — в день свадьбы. Но, может, я еще
решу постричься.
— Ох, не надо, у тебя такие прекрасные волосы. — У мамы такой вид,
как будто я предлагаю принести весталок в жертву языческим богам.
— Для длинных волос я слишком стара. Мне пойдет короткая стрижка или
прическа под Зои Бол?
Очевидно, не очень, потому что мама ставит галочку в графе
парикмахер
и
продолжает:
— Ты известила свой банк и жилищный кооператив о смене фамилии? А новые
визитки заказала?
— Я не буду менять фамилию.
— Как?!
— Только лишние заботы, — отбиваюсь я, отхлебнув
Эрл Грей
. Мама
осуждающе молчит. Наконец она откладывает список.
— Тебе нужно выбрать цветы.
Я сразу соображаю, что придется выбрать не те, которые мне нравятся.
— Я думаю, гортензии и...
— Гортензии нельзя.
— Почему?
— Это плохая примета. Они символизируют тщеславие и разоблачение.
— А какие счастливые?
— Розы хороши для любого случая. Они символизируют любовь, невинность и
благодарность, в зависимости от цвета. Можно взять что-то изысканное,
например гелиотропы. Они означают преданность и верность. И добавить цветов
лимона. Они символизируют верность в любви.
— Господи, ну что за чушь. А какие цветы были на твоей свадьбе?
— Цветы лимона.
— Ну вот видишь?
Мама отводит взгляд, и я понимаю, что обидела ее. И даже не хочу извиниться.
— Ладно, гелиотропы и цветы лимона.
Она облегченно улыбается, и мне даже неловко, что ее так легко утешить.
— Ты уже решила насчет медового месяца?
— Я предоставляю это Джошу. Это, конечно, неразумно, но так принято.
Мам, ты не могла бы с ним поговорить? Чтобы он не придумал что-нибудь
экстравагантное. Не дай ему заказать путешествие на Северный полюс или
сафари на каноэ. Меня вполне устроят пляж и бары. — Мама все
записывает.
— Он уже выбрал шаферов?
Я с удивлением вскидываю глаза.
— Это не я придумала, так написано в книге. Вот, слушай:
Проверьте,
чтобы ваш жених выбрал шаферов
, — и тычет в книгу пальцем.
— Господи, они что же, думают, что мы никогда не видели свадьбы? Да
они, наверное, считают, что женихи без их совета и высморкаться не
могут! — Мы с мамой источаем презрение и недоверчивость.
— Так он выбрал шаферов? — спрашивает она.
— Нет, — и мы смеемся в изнеможении. Как хорошо, когда мама такая
раскованная. Просмеявшись, я говорю:
— Мама, до чего же я тебе благодарна. Столько помощи! Спасибо.
Мама сияет. Она аккуратно режет свою оладью пополам, а потом на четвертинки.
Дел было так много, что просто не знаю, как бы я справилась без нее. Я вовсе
не отношусь к своей свадьбе как к чему-то исключительному, но чем она ближе,
тем больше мне хочется, чтобы все было хорошо. Хочется быть прелестной
невестой с прелестной прической, в прелестном платье и с прелестным
макияжем. И с прелестной мамой в шляпке, которая ей к лицу, — и в
окружении друзей, и прелестных гостей, которые довольны угощением и соседями
по столу. И чтобы муж, то есть Джош, был тоже прелестен.
— Хороший сегодня день, правда? — спрашивает мама.
— Угу, — киваю я.
— Иззи что-то упоминала о Даррене. Дорогая, передай мне джем. —
Она лукавит, но все ее хитрости шиты белыми нитками. Ведь я в этих войнах
настоящий ветеран. И я достаю из сумки, из вороха папиросной бумаги
свадебные туфли. Они расшиты мелким бисером, миллионами бусинок. Это самые
красивые туфли на свете.
— Как тебе, мам?
— Дивные. Даррен — это не тот парень с севера? Ты, кажется, ездила к
нему на праздники?
У Иззи и правда язык без костей.
— Это были не праздники, а работа.
Мама придерживается тысячелетних норм этикета и со сноровкой гейши подливает
мне чаю и отрезает кусок торта. Подождем финала це
...Закладка в соц.сетях
