Жанр: Любовные романы
Гонки на выживание
...по необходимости. Как бы то ни было, сегодня я
состоятельный человек, настоящий джентльмен в приличном темном костюме и
сшитой на заказ белой рубашке с шелковым галстуком, к тому же будущий
счастливый папаша. Все, что произошло со мной раньше, было на самом деле, но
мне трудно в это поверить. Реален только нынешний миг, не правда ли?
Фанни влюблена. Это мы с тобой ее заразили. Она положила конец своим
отношениям с Селиной и Робин. Ее новую пассию зовут Ли Шихлер: француженка
по происхождению, однажды уже разведенная, вышла замуж во второй раз за
немца, владельца мебельного производства, но в конце концов поняла, что
предпочитает женщин. В настоящий момент все еще живет в Берлине, но Фанни
говорит, что она скоро переедет в Нью-Йорк.
Завтра вечером я обедаю с Роберто Алессандро, а на следующее утро, если
время позволит, он устроит мне тур по старинной ферме Пфиштер—Алессандро
неподалеку от Люцерна. Опять мне придется ворошить воспоминания...
Самое главное, что через несколько дней я вернусь домой. Поэтесса Эмили
Дикинсон писала:
Мой дом там, где ты
. Я побывал во многих местах, мало
кому выпадает на долю столько скитаний, Барбара, но я готов согласиться с
ней.
Твой Дэнни.
41
За неделю до свадьбы Барбара с криком проснулась среди ночи: ей приснился
кошмар.
— Все в порядке, — пытался успокоить ее Даниэль. — Это всего
лишь сон.
— Дэнни, — проговорила она задыхаясь, — мне показалось, что
они пришли за ребенком.
— Кто пришел за ребенком?
— Соседи.
— Нашим соседям уже под восемьдесят, милая, — улыбнулся. — Я
точно знаю, что наш ребенок им не нужен.
Она постепенно очнулась от сна, ее взгляд стал осмысленным.
— Это все кино, — сказала она, немного успокоившись.
— Какое кино?
— Один из наших актеров пригласил меня сегодня посмотреть в перерыве
между спектаклями новый фильм Романа Поланского
Ребенок Розмари
.
— Чтоб его черти взяли! — взорвался Даниэль. — Он что, не
знал, что ты беременна?
— Нет, — призналась Барбара. — Не сердись, пожалуйста.
— Легко сказать
не сердись
! — продолжал он с досадой. — Это
же безумие — идти тебе смотреть этот фильм!
— Знаю, Дэнни, знаю. Прости меня.
— Я не уверен, что тебе следует продолжать участие в спектакле,
Барбара.
Наступило короткое молчание.
— Но мне очень хочется! Ты решительно против?
— Нет, если для тебя это так важно, — вздохнул Даниэль. — Я
же вижу, ты без этого шоу жить не можешь. — Он все никак не мог
успокоиться. — Ты слишком легко поддаешься чужому влиянию. Нельзя
доверять всем и каждому, детка, это небезопасно. Запомни это хорошенько.
Она теснее прижалась к нему.
— Нью-Йорк меня иногда пугает.
— Если вести себя разумно, бояться совершенно нечего. Неужели в Лос-
Анджелесе все не так?
— Там мне никогда не было страшно.
Он крепко обнял ее.
— Но ведь ты счастлива, правда, любовь моя?
Ее хрупкость и уязвимость встревожили его; он выругал себя за то, что так
надолго оставил ее одну.
— Ну, конечно, Дэнни, — прошептала она и поцеловала его. —
Меня просто расстроило это дурацкое кино. Не волнуйся.
Даниэль погладил ее по волосам и выключил свет.
— Выбрось из головы все эти глупости и думай только о нас. О нас троих.
Они поженились восемнадцатого сентября в синагоге на Парк-авеню. Леон
Готтсман был посаженым отцом невесты, а Андреас — шафером жениха. Раввин
благословил чету и произнес прочувствованную речь о могуществе и радости,
проистекающих из сочетания двух любящих душ. Слишком часто, заметил он,
смешанный брак оказывается обреченным, но, если поместить два отдельных
существа в купель жизни и расплавить, их слияние может стать более
плодотворным, чем бывает в традиционном браке. Дэн Стоун и Барбара Забриски
пришлись впору друг другу, они составили идеальную пару.
После завершения церемонии они в течение пяти часов пировали в ресторане
Алессандро
, а затем Даниэль устроился в первом ряду театрального зала и в
десятый раз посмотрел мюзикл
Волосы
.
Позже, лежа в постели, они обнялись и посмотрели в глаза друг другу.
— Раввин это имел в виду, когда сказал, что мы
пришлись впору друг
другу
? — шутливо спросила Барбара.
— Забудь о сексе, — попрекнул ее Даниэль. — Ты же знаешь, что
он имел в виду. И как тебе это нравится?
— Мне кажется, что я ношу в животе тебя, — ответила она очень
серьезно. — Что с этого момента я буду носить тебя в себе до скончания
века.
Он положил ладонь ей на живот.
— Хотел бы я знать, как он будет выглядеть.
— Надеюсь, он будет похож на тебя. Только без бороды и без шрама.
— Возможно, он будет похож на кого-то из наших родичей.
Она придвинулась так близко, что их сердца забились как одно.
— А мне все равно, на кого он будет похож, Дэнни, главное — чтобы мы
все втроем были вместе.
Он поцеловал ее в губы.
— Я собираюсь заняться вами вплотную, миссис Стоун. Обожаю ваши ямочки,
ваши маленькие груди, ваши классные длинные ноги и ваш крепенький,
кругленький животик.
Ее глаза заблестели влагой.
— А я обожаю вас, мистер Зильберштейн.
Через две недели после свадьбы Андреас позвонил Даниэлю на службу и
пригласил молодоженов на обед.
— Лучше поздно, чем никогда, верно?
— Буду рад, — улыбнулся в ответ Даниэль.
— Фанни мы тоже пригласили, и она приведет свою новую подругу.
Насколько я понял, она прилетает в конце этой недели.
Устроившись в гостиной у Фанни на новеньком, обитом блестящей кожей диване с
бокалом шампанского в руке, Ли Шихлер обвела взглядом комнату и слегка
поморщилась.
— Что-то не так, Ли? — спросила Фанни.
Ли постучала кончиком длинного, покрытого красным лаком ногтя по ножке
бокала.
— Эта мебель...
— А что с ней не так?
— Ничего, если тебе нравится кожа.
— Я думала, тебе нравится кожа.
— Нет, дорогая, мне нравится замша.
Фанни ненадолго растерялась.
— Тебе здесь совсем не нравится?
Ли решила ее не обижать.
— Ну... все не так уж плохо. Просто... ты же мне говорила, что я должна
чувствовать себя как дома, а мне становится не по себе при виде кожи. И
запах ее раздражает.
Фанни села рядом с ней.
— Завтра с утра первым делом пойдем по магазинам. Выбери сама все, что
тебе нравится.
— А это возьмут назад?
— Конечно, — улыбнулась Фанни, — если мы постараемся не
оставить следов. — Она посмотрела на часы, стоящие на буфете. — Я
должна позвонить Дэну. Ему не терпится тебя увидеть.
— Но только не сегодня, милая Фанни, — томно протянула Ли. —
Уже очень поздно, я так устала...
— О, прости, дорогая, ну конечно! Я так привыкла к перелетам, что
совершенно не замечаю разницы во времени, вот мне и кажется, что никто от
нее не страдает.
— Не все так сильны, как Фанни Харпер. — Ли обняла Фанни за
талию. — Как ты думаешь, твоя горничная уже распаковала мой багаж?
— Пойду посмотрю. — Фанни встала, но тут же нагнулась и обняла
свою новую подругу. — Я так рада, что ты здесь, cherie, просто слов не
нахожу!
Губы Ли изогнулись в улыбке.
— Я тоже. А теперь иди, избавься от горничной и побыстрее возвращайся
ко мне.
Фанни вернулась через четверть часа, но Ли уже места себе не находила от
нетерпения.
— Извини, — с улыбкой объяснила Фанни, — но Дженна любит
идеальный порядок во всем, так что я ей немного помогла.
Изящный носик Ли брезгливо сморщился.
— Мне кажется, эти черные служанки невыносимо ленивы. Давно она у тебя
работает?
— Довольно давно, и я очень к ней привязана.
— Можно подумать, что я прошу тебя ее уволить! — и похлопала рукой
по кушетке. — Я просто хочу, чтобы мы с тобой поскорее остались одни,
Фанни.
— Потерпи еще минутку, дорогая. Я все-таки обещала Дэну, что
обязательно позвоню.
— Merde! — Ли с такой силой стукнула бокалом шампанского по
журнальному столику, что вино выплеснулось на полированную
поверхность. — Неужели он не может подождать до завтра?
Фанни взглянула на подругу с удивлением.
— Это не займет и минуты.
— Ну, если ты считаешь себя обязанной... — надула губки Ли. —
Только учти, я вовсе не жажду встречи с ним. Может, в Нью-Йорке Дэн Стоун
считается большой знаменитостью, но в Берлине о нем никто слыхом не
слыхивал.
— Это был выбор самого Дэна.
— Почему? Он что-то имеет против Берлина?
— Против Германии вообще, — неохотно объяснила Фанни. — Нацисты уничтожили его семью.
— Ах да, ты об этом упоминала. Ты еще, кажется, говорила, он не то
еврей, не то цыган.
— Ты забыла перечислить гомосексуалистов и умалишенных. Позволь тебе
напомнить, что Гитлер уничтожал и тех и других, так что мы с тобой тоже вряд
ли уцелели бы при нем. А что касается Дэна — да, он еврей. Это имеет
значение?
— Только не для меня, cherie, — пожала плечами Ли. Она взяла
сигарету из серебряной папиросницы на столике и закурила. — Ну так иди
и звони своему другу.
— Спасибо, дорогая. Это много времени не займет, поверь.
Ли снова раздраженно пожала плечами.
— Можешь не спешить.
Она небрежно взмахнула сигаретой, и раскаленный докрасна столбик пепла упал
на обитую кожей кушетку. Ли даже не попыталась его смахнуть. Она сидела не
шевелясь и наблюдала за появлением маленькой черной дырочки.
Александра нервничала. Она твердо знала, что в кухне все в полном порядке.
Она знала, что выглядит как надо в вечернем туалете от Живанши из бархата и
крепа. Она знала, что приглашенные к обеду гости в принципе должны
составлять идеальную компанию. И все же...
Шестеро друзей. Три пары, крепко привязанные друг к другу, любящие,
спаянные... Пристрастия, выплескивающиеся наружу и пропитывающие все
вокруг... Веселые, улыбающиеся лица, обращенные друг к другу, тайные маски,
повернутые внутрь... Друзья. Старые, новые, непредсказуемые...
Александра нервничала.
— Что с тобой сегодня творится, Дэнни? — спросила Барбара,
пристально глядя на него. — Ты плохо себя чувствуешь?
— Я чувствую себя превосходно, — улыбнулся Даниэль. — Почему
ты спрашиваешь?
— Потому что вот уже в шестой раз ты повязываешь один и тот же галстук,
хотя он и с первого раза сидел прекрасно. На тебя это не похоже. Ты никогда
раньше не придавал такого значения внешнему виду.
— Все мужчины тщеславны.
Она покачала головой.
— Только не ты. Тебя что-то беспокоит.
Даниэль снова посмотрел на себя в зеркало и ощупал старый шрам.
— Тебе просто показалось, любовь моя. Это все из-за твоего
положения. — Он повернулся кругом. — Ты готова?
— Вот уже двадцать минут, как я тебя жду.
— Прошу тебя, Ли, поторопись. Мы ужасно опаздываем.
— Бога ради, перестань меня понукать, cherie. Если бы эта идиотка твоя
служанка не погубила мое платье, я бы давно уже была готова.
— Дженну никогда раньше не просили отгладить платье от Диора за
двадцать минут до выхода. И ничего она не погубила, оно чудесно выглядит.
Польщенная Ли отвернулась от зеркала.
— Правда? Ты вправду так думаешь, Фанни?
Фанни обняла ее за плечи, не забывая о воздушном шиньоне, воздвигнутом на
голове у Ли ее парикмахером. Сооружение прически заняло два часа.
— Иногда, дорогая, ты ведешь себя как красивый, но избалованный
ребенок. — Она снисходительно улыбнулась. — Да, оно действительно
выглядит чудесно.
— А ты, Фанни, выглядишь просто шикарно, как, впрочем, и всегда. —
Две морщинки омрачили безупречное во всех отношениях чело Ли. — Но,
cherie, я не могу обещать, что приду в восторг от твоего Стоуна. Ты не
должна огорчаться или сердиться, если он мне не понравится.
— Понравится, — сказала Фанни. — Я это гарантирую. Ведь ты
всегда восхищаешься моим вкусом.
— В большинстве случаев — да.
— И в этом тоже. — На какой-то миг обычная уверенность вдруг
изменила Фанни. — Ли, прошу тебя, постарайся понять, как дорог мне Дэн.
Он для меня не просто деловой партнер, он мой самый близкий друг.
— Ты его любишь.
— Да, я люблю его. — Фанни заглянула в глаза подруге. — Но
совсем не так, как люблю тебя.
— Но я не всегда тебе нравлюсь, угадала?
— Да, не всегда, — честно призналась Фанни и нежно провела рукой
по блестящим каштановым волосам Ли. — Но я давно уже, с самой ранней
юности, ни к кому не испытывала таких сильных чувств, как к тебе. Ты мне
очень, очень дорога.
Глаза Ли загорелись.
— И ты мне тоже, Фанни. Ты переменила всю мою жизнь. — Она
осторожно отстранила руку Фанни от своих волос. — А теперь, любовь моя,
мы должны это прекратить, а не то мы обе расплачемся и погубим макияж.
Фанни взяла сумочку.
— Могу я сказать администратору, что мы уже спускаемся?
— Я бы хотела подождать, пока машина не будет у подъезда.
— Ну, разумеется, Ваше Высочество, — усмехнулась Фанни. Она
взялась за телефон.
— Еще одна мелочь, cherie.
— Что именно?
— Не заставляй меня ревновать.
— Не говори глупости, Ли. Ты же знаешь, кроме тебя, у меня никого нет.
— Нет, есть. Дэн Стоун.
Андреас открыл дверь.
— Добро пожаловать!
Фанни поцеловала его.
— Ты сегодня красив до неприличия, дорогой.
— А это обворожительное создание, как я понимаю, Ли?
— Угадал.
— Рада познакомиться с вами, мистер Алессандро, — улыбнулась
Ли. — Всегда приятно встретиться с живой легендой.
За спиной у Андреаса появилась Александра.
— Фанни, как я рада снова тебя видеть! — Она тепло поцеловала
Фанни и повернулась к Ли. — Мадам Шихлер, очень рада с вами
познакомиться.
— Прошу вас, не называйте меня так, — недовольно поморщилась
Ли. — Шихлера я оставила далеко позади, в Берлине, и предпочитаю, чтобы
именно там он и находился.
Александра засмеялась.
— В таком случае я буду называть вас Ли. А я всем своим друзьям
известна как Али.
— И поклонникам тоже.
— Вам знакомы работы моей жены? — Андреас провел всех в гостиную.
— Как и всем любителям изобразительного искусства.
— Ну, за такие слова вы заслуживаете коктейля, — улыбнулась
Александра. — Прошу вас, садитесь. Мой муж о вас позаботится, а я пойду
позову остальных. Они на террасе, любуются видом на парк.
— Что тебе налить, Фанни? — спросил Андреас.
— Меня вполне устроит шампанское.
— Ли?
— Ли пьет шампанское, как другие люди пьют кофе.
— Шампанское гораздо полезнее для здоровья. — Ли вскинула взгляд,
потому что в комнате опять появилась Александра, ведя за собой остальных.
— Фанни? — спросил Андреас. — Ты не проведешь церемонию
знакомства?
— Да, конечно. — Фанни встала и обняла Барбару. — Привет,
красотка. — Она повернулась к Ли: — Это Барбара Стоун.
— Ах да, новобрачная с младенцем, — улыбнулась Ли.
Барбара с очаровательной застенчивостью протянула руку.
— Я очень рада с вами познакомиться. Мы оба давно уже об этом мечтали,
особенно Дэнни.
Внезапно наступившее молчание буквально раскололо воздух, треснувший подобно
глыбе льда. Смущенная Барбара опустила свою так и не пожатую руку и, ничего
не понимая, оглянулась на мужа.
— Дэнни?
Взгляд у него остекленел, как будто он увидел привидение.
— Дэн? — резко окликнула его Фанни. — В чем дело?
Его застывший взгляд по-прежнему не отрывался от Ли. Мучительно выдавливая
из себя каждое слово, он спросил:
— Фанни? Это... и есть Ли?
— Ну, разумеется, это Ли. — Фанни покровительственно взяла Ли под
руку. — А этот чрезвычайно эксцентрично ведущий себя господин, Ли,
дорогая, и есть мой самый близкий друг Дэн Стоун.
Ли явно намеревалась что-то сказать, но передумала. Ее лицо превратилось в
неподвижную маску. Она протянула правую руку, высоко вздернула подбородок,
ее губы растянулись в механической улыбке.
— Мистер Стоун, — твердо отчеканила она, — как поживаете?
Даниэль взял протянутую руку, быстро пожал ее и выпустил с такой
поспешностью, словно его ужалила оса, спрятанная у нее в ладони.
Ради
Фанни, — сказал он себе. — Ты должен это сделать ради Фанни
.
— Рад познакомиться с вами, — промямлил он и, заметив досаду на
лице Фанни, выдавил из себя подобие улыбки, хотя его душила поднимавшаяся к
горлу желчь.
Ли Шихлер стояла неподвижно, как статуя, в своем великолепном шелковом
платье ярко-синего цвета. Черты такие же заостренные и безупречные, губы
тонкие, плотно сжатые. И карие глаза, коварные и хищные, как у лисицы.
В Ли Шихлер он узнал Натали Брессон.
— Дэнни, ты не заболел?
Даниэль неподвижно лежал в кровати, закрыв глаза.
— Дэнни, я же знаю, что ты не спишь.
Он продолжал держать веки закрытыми, чтобы она не увидела по глазам, как
отчаянно и безнадежно мечутся его мысли.
— Я полагаю, существует какое-то разумное объяснение тому, что ты из
кожи вон лез, чтобы испортить вечер всем, особенно Фанни. Может, все-таки
скажешь, в чем дело?
Даниэль продолжал молчать.
— Ну и чудно! — бросила Барбара ему. — Можешь со мной не
разговаривать. С какой стати? Я всего лишь твоя жена!
Барбара вытянулась на постели и натянула на себя одеяло. Даниэль вздрогнул и
открыл глаза.
— Прости меня.
— Тут одним
Прости меня
не отделаешься.
— Знаю.
— Это из-за Али? — вдруг спросила Барбара.
Даниэль задохнулся, как будто получил удар в солнечное сплетение. Такого
подвоха он не ожидал.
— Али? — осторожно переспросил он. — При чем тут Али?
— Не знаю, — глухо сказала Барбара. — Но я давно уже замечаю,
что между вами что-то есть. Я не имею в виду роман, по крайней мере не
сейчас, — добавила она торопливо.
— О господи, конечно, нет!
Она вынырнула из-под одеяла, ее щеки пылали в свете лампы на ночном столике.
— Это из-за Али ты весь вечер вел себя как ненормальный или тут дело в
чем-то еще?
— Конечно, нет. Это не имело никакого отношения к Али, и я вообще не
понимаю, откуда у тебя взялась такая мысль.
Барбара вдруг улыбнулась.
— Так в чем же дело?
— Иди сюда, — вздохнул он и протянул руки. — Ну давай, иди
сюда, и я тебе расскажу.
Она бросилась ему на шею, прижалась головой к его груди.
— Расскажи мне. — Тут она почувствовала, как дрожь прошла по его
телу, и в тревоге подняла голову: — Дэнни, ради всего святого, что сегодня
произошло?
— Я узнал Ли Шихлер.
Ну вот, слово сказано. Но он не почувствовал облегчения.
— Правда? Ты ее раньше знал?
— Да.
— Как? Где?
— Ты забыла
когда
.
— Ладно. Когда?
Он тяжело перевел дух.
— Я впервые встретил Ли Шихлер в 1945 году.
Она вновь положила голову ему на грудь.
— Это год моего рождения.
— Я знаю, детка, — улыбнулся он. — Можешь не напоминать.
— Почему нет?
— Это напоминает мне о моем возрасте, вот и все.
Барбара начала накручивать на палец темные волосы у него на груди.
— Иногда ты рассуждаешь как дурак, Дэнни. Можно подумать, что ты старая
развалина. А тебя пока еще даже нельзя назвать человеком средних лет.
— Спасибо тебе за
пока еще
.
— На здоровье. — Она опять нетерпеливо задвигалась. — Так что
же насчет Ли Шихлер? Ты сказал, что познакомился с ней в 1945 году.
— Все верно. — Он помолчал. — Только в те дни ее звали Натали
Брессон.
Барбара на секунду задумалась.
— Это ее девичья фамилия, да? А Ли — просто сокращение от Натали.
— Ты что, не помнишь это имя? Я ведь уже упоминал его раньше.
В комнате наступила тишина. Вдруг Барбара подняла голову и заглянула ему в
лицо.
— О боже мой, Дэнни! Это она?
— Она самая.
— Вот черт! — воскликнула Барбара. — Бедная Фанни. Какое
невероятное совпадение!
Даниэль ничего не ответил.
— Ты ведь не собираешься рассказать Фанни всю правду, да, Дэнни?
Он судорожно сглотнул.
— Дэнни, ты должен молчать, — всполошилась она.
— А промолчать и не сказать ей ничего, думаешь, было бы правильно?
Барбара немного отодвинулась от него.
— Я не знаю. Может быть, и нет. — Она коснулась его руки. —
Фанни влюблена, Дэнни. Ты же сам говорил, что она стала другим человеком с
тех пор, как они встретились.
— Да, она стала другим человеком, — согласился он. — Она все
время в напряжении, растеряла всю свою былую уверенность, настроение у нее
меняется по десять раз в минуту. Я никогда раньше ее такой не видел.
— Но ты же говорил, что никогда не видел ее такой счастливой!
— Да, говорил, — кивнул он. — Я не забыл, ты не думай.
— Я и не думаю, — сочувственно заметила Барбара. — Для тебя
это просто ужасно.
— А знаешь, она не изменилась, — задумчиво прищурился
Даниэль. — Она меня сразу узнала, и в ней тут же вспыхнула прежняя
ненависть.
— Ну, этого ты знать не можешь.
— Я говорю о ненависти, — грустно улыбнулся он.
Барбара покачала головой, в ее синих глазах светилось искреннее недоумение.
— Я никогда не понимала, что означает это слово, Дэнни. Я только знаю,
что ты не должен ничего говорить Фанни. Она тебя любит, и ты ее любишь. Не
разрушай ее счастье.
— Даже если Натали представляет для нее угрозу?
— Это тебе только кажется, что она представляет угрозу. — Барбара
серьезно посмотрела на него. — Слушай, Дэнни, в 45-м году она была
совсем еще девчонкой, да и сам ты был еще подростком. Прошло столько
времени. Ты изменился, она тоже. Ты серьезно думаешь, что она может
причинить боль Фанни?
— Честное слово, не знаю. Если она не изменилась по сути, — и
поверь мне, я видел ее в Лондоне несколько лет назад, она посмотрела на меня
так, словно хотела, чтобы я упал замертво прямо там, на месте, — так
вот, если по сути она осталась прежней, тогда — да, я верю, что она может
причинить вред Фанни, хотя бы ради того, чтобы поквитаться со мной.
— Но это же безумие!
— Ты совершенно права, — кивнул он, — это безумие.
Откинув покрывало, Натали опустилась на колени, нежно провела рукой по спине
обнаженной Фанни и начала медленно втирать ароматическое масло в тело
подруги. Фанни чуть приподнялась на локтях, и чуткие пальцы Натали
заскользили по ее плоской груди, по животу вниз, к треугольнику темных
волос.
Фанни тихонько застонала.
— Нравится? — промурлыкала Натали.
— Что за вопрос!
Одной рукой Натали раздвинула ноги Фанни, и три сведенных вместе пальца,
имитирующих напряженный пенис, проникли во влажное лоно.
— Не понравился мне твой Стоун, — зло проговорила Натали.
Фанни задрожала.
— Я не хочу сейчас обсуждать Дэна. — Из ее груди вырвался стон,
когда пальцы Натали проникли глубже. &md
...Поділитися у соцмережах
