Жанр: Любовные романы
Гонки на выживание
...бе шанс и теперь горько об этом
жалею.
— Я не мог ее отговорить! Ты дольше моего с ней прожила, уж тебе ли не
знать, какая она упрямая!
Потрясенная, подавленная, Александра не нашлась с ответом.
— Поверь, это было нелегко — давить на нее, пытаться разрушить ее
честолюбивую мечту, — продолжал Андреас, отчаянно стараясь до нее
достучаться. — Для меня это была первая возможность найти что-то общее
между нами, это сблизило нас, у меня появился шанс...
—
Я дала тебе этот шанс, а вовсе не автогонки.
— Думаешь, я этого не понимаю? Я прекрасно знаю, что твоей вины в этом
не было... во всем, что произошло. Ни в нашем разрыве, ни в том, как я
бросил Бобби. Я был безумен, но я пострадал за это...
— Ну, а ты разве не понимаешь, что мы все пострадаем, если ты позволишь
ей упорствовать в этом помешательстве, Андреас? — закричала она в
исступлении. — Я уже через все это проходила, когда ты участвовал в
гонках, я жила в страхе изо дня в день! Ты действительно хочешь все это
испытать на себе — когда Бобби сядет за руль вместо тебя? Когда она скроется
за поворотом и ты услышишь голос, объявляющий, что произошло столкновение, а
ты даже не будешь знать, цела Бобби или нет!
— Али, успокойся! Бобби пока еще далека от гонок. Она ездит на
мотоцикле и только однажды села за руль спортивной машины.
— Но ведь этим дело не кончится.
— Вот тут-то я и могу оказаться полезным! Я не позволю ей сделать что-
нибудь безрассудное. Бобби придется чертовски много работать, чтобы
доказать, что она действительно что-то умеет, а без этого я ее близко не
подпущу к более мощным моторам.
— Спортивные машины тоже опасны!
— Езда на тренировочной трассе куда безопаснее, чем на открытом шоссе,
Али, — возразил Андреас, — а как только она получит права, ей
будет разрешено по закону ездить повсюду. Здесь по крайней мере она научится
водить лучше, чем многие другие в этом штате.
Он замолчал. Александра попыталась взять себя в руки.
— Есть ли у нее способности? — спросила она наконец.
— Честно говоря, я не уверен. Пока что я наблюдаю только энтузиазм и
старание, но умения явно не хватает. Ты была права: ею движут ошибочные
представления о призвании. Клянусь тебе, Али, если выяснится, что ничего за
этим не стоит, я не дам ей продолжать. Я хочу послать ее к Дику
Морану, — разумеется, с твоего разрешения. Он держит профессиональную
автошколу. Хочу знать, что он о ней скажет.
— А вдруг этот Моран решит, что она подходит?
— В таком случае она, наверное, подаст заявку на получение официальной
лицензии, которая дает право участвовать в гонках. Но не сомневайся, Али,
если станет ясно, что это не для нее, я ее отговорю, даже если придется
проявить жестокость.
Он говорил так искренне, что Александра почти поверила ему. Ей хотелось
верить.
— Как насчет школы? — спросила она. — Я имею в виду
общеобразовательную школу.
— Я наведу справки и обращусь к тебе за советом, как только получу
информацию.
— Мне потребуются подробные сведения о нескольких школах. Причем самых
лучших.
— Все, что пожелаешь.
— Ладно.
— Ты согласна? — Андреас не поверил своим ушам.
— А у меня есть выбор? Если я за волосы приволоку Бобби обратно, мы все
проиграем.
— Не могу выразить, насколько я тебе благодарен, Али. И Бобби будет
тебе благодарна, когда я ей скажу.
— Я сама ей скажу, — резко перебила его Александра. — Не
хочу, чтобы у нее создалось ложное впечатление, будто победа уже у нее в
кармане.
Андреас помедлил.
— А ты не хочешь приехать сюда? Хоть на время?
— Я очень занята.
— Мы были бы очень рады... Бобби была бы просто счастлива.
Что-то шевельнулось глубоко у нее внутри.
Неужели он говорит серьезно? Или
просто из благодарности?
— Не думаю, что это удачная мысль. И я согласилась только в принципе,
не забывай, — напомнила она. — Мне нужна информация о школах. Я
хочу знать, что представляет собой твой дом, как...
— Все понятно, — торопливо вставил Андреас. — У тебя гораздо
больше мужества, чем когда-либо было у меня, Али, — тихо добавил
он. — Я восхищаюсь тобой.
— Лучше позаботься о нашей дочери, Андреас, — сказала она
сурово, — это все, о чем я прошу. Если с ней что-то случится по твоей
вине, если я узнаю, что из-за тебя она рисковала, я...
— Али, — перебил он ее, — ты же решила дать мне шанс. Если я
сейчас все испорчу, другого уже не будет. Никогда.
51
Бобби была принята в среднюю школу Спенса с середины осенне-зимнего семестра
через день после того, как она впервые посетила автошколу Дика Морана. Она
знала, что придется носить школьную форму, но ее больше интересовало
остальное время суток и другие занятия. Для этой цели она купила две пары
джинсов и выварила их в отбеливателе, чтобы они сидели как влитые и
выглядели ношеными. После этого она углубилась в изучение
горячей
двадцатки
. Ей предстояло внедриться в закрытый кружок одноклассниц,
проучившихся вместе в течение последних пяти лет: это и само по себе было
непросто, не могла же она проявить невежество в столь важном вопросе, как
знакомство с американской рок-музыкой! Успеваемость ее не беспокоила: школа
в Трувиле отличалась высокими стандартами и дала ей хорошую подготовку, а
главное, после получения лицензии КСАА Бобби не собиралась оставаться ни у
Спенса, ни в какой-либо другой школе!
Александра была больна от волнения и страха. Ни ее бывшему мужу, ни ее
упрямой дочери невозможно было полностью доверять: они были не способны
рассуждать здраво и принимать взвешенные решения. Она не сомневалась, что
Андреас был с ней честен и верил в то, что обещал, но, поскольку он сам так
и не смог до конца примириться с потерей возможности участвовать в гонках, а
Бобби, если бы у нее ничего не вышло, вполне могла бы пожелать вернуться
назад в Онфлер, скорее всего он просто совершенно искренне обманывал себя и
Бобби, сам о том не подозревая.
Ей нужен свой человек, решила Александра, еще одна пара глаз и ушей поближе
к месту событий. У нее был один-единственный реальный кандидат для этого
задания, единственный человек, которому она могла доверять; по крайней мере
она знала, что сможет ему довериться, как только он узнает правду. Весь
вопрос в том, как ее сказать, эту правду?
Ровно в полдень они встретились в вестибюле парижского отеля
Ритц
в День
благодарения. Александре показалось, что он выглядит несколько моложе, чем
положено человеку за пятьдесят, но у Дэна Стоуна вообще было одно из тех
лиц, на которых годы сказываются благотворно. Ни обвислых щек, ни мешков под
глазами, ни двойного подбородка. Седеющие, но на зависть густые волосы, а
главное — стройная фигура, что само по себе можно было считать чудом при его
профессии.
Даниэль, в свою очередь, счел, что Александра стала еще красивее, чем
раньше, хотя это казалось невозможным. Одним из самых ярких воспоминаний его
жизни стала ее изящная фигура в нелепом летнем платьице, храбро ковыляющая
прочь от его машины к воротам
Золотого голубя
в Сент-Поле. И вот теперь,
увидев ее снова после долгих лет, он решил, что она так и светится
здоровьем. Ее волосы были такими же густыми и темными, как раньше, а
необыкновенные глаза, хоть и омраченные тревогой, оживленно искрились. Ему
пришлось проглотить ком в горле, прежде чем он сумел заговорить.
— Ты замечательно выглядишь, Али.
Он поцеловал ее в щеку.
— Ты и сам выглядишь неплохо, — улыбнулась она и ответила на
поцелуй по-французски: в обе щеки.
Она сознавала, что отвечает всем стандартам элегантности, принятым в
Ритце
: коричневато-желтая замшевая шляпа, костюм и туфли в тон, но это не
добавляло ей уверенности в себе, она остро ощущала необходимость глотнуть
спиртного, чтобы набраться пьяной смелости, что в принципе было ей
несвойственно.
— Жизнь не так уж плоха, — заметил Даниэль. — Она сложилась
не так, как мне бы хотелось, это точно, но могло быть и гораздо хуже. —
Он кивнул в сторону бара. — Выпьем что-нибудь там или прямо за столом?
— За столом, если ты не против.
Она улыбнулась и взяла его под руку.
— Итак, — Даниэль отхлебнул мартини и пристально посмотрел на
нее, — теперь, когда мы сделали заказ, что будет дальше? Восполним
пробелы как старые знакомые? Или ты предпочитаешь сразу сказать мне, что
тебя тревожит?
— Я тебе очень благодарна за приезд, Дэн, — тихо ответила
Александра.
— Я же тебе говорил много лет назад, что буду на месте в любой момент,
стоит тебе только свистнуть. — Он улыбнулся. — Я понимаю, сейчас
тебе явно не с руки ехать в Нью-Йорк.
— Это правда, но я все-таки очень тебе благодарна. — Она сделала
огромный глоток мартини, словно запивала лекарство, и наконец
решилась. — Именно в этом и состоит моя проблема.
Выслушав все, Даниэль закрыл глаза и замер.
Александра затаила дух.
— Дэн? — нерешительно спросила она после долгого молчания. —
С тобой все в порядке?
Его глаза все еще были закрыты, но губы задвигались.
— Со мной все в порядке, не беспокойся.
Молчание затянулось. Поверхность суповых тарелок тонкого фарфора,
поставленных перед ними, курилась легкими облачками пара, а потом
подернулась тонкой пленкой. Суп-пюре из фазана безнадежно остывал.
Наконец Даниэль открыл глаза и хрипло заговорил:
— Я был бы лжецом, если бы сказал, что такая мысль не приходила мне в
голову, когда она родилась, но... — он беспомощно посмотрел на
нее, — я эту мысль отбросил. Шансы были ничтожно малы. —
Мучительно болезненная улыбка искривила его губы. — К тому же думать
иначе казалось мне еще более черным предательством по отношению к Андреасу,
чем то, что я уже совершил.
— Я понимаю, — кивнула она.
— Что говорят тебе твои инстинкты, Али? — спросил он. — Ведь
для тебя незнание должно было стать сущей пыткой. Неужели не было никакого
признака, никакого намека... — Он замолчал, не в силах продолжать.
— Хотела бы я дать тебе прямой ответ, Дэн, но не могу, — искренне
призналась Александра. — В тот день, когда она родилась, я от всего
сердца поблагодарила бога за то, что Он дал ей мои волосы и мои глаза. В тот
день я решила раз и навсегда, что Андреас ее отец — ее единственный отец — и
что я сделаю все от меня зависящее, чтобы забыть о том, что было между
нами. — Она посмотрела прямо ему в глаза. — Мне жаль, Дэн, мне
очень, очень жаль. Должно быть, это звучит страшно жестоко. Могу только
сказать, что решение далось мне с большим трудом.
Даниэль медленно потянулся через стол и накрыл ее руку своей.
— Я понимаю. Ничего другого ты сделать не могла, ты должна была вести
себя только так. Не только ради него, но и ради дочери.
— И ради себя самой. Поверь, мною в значительной степени двигал эгоизм.
Больше всего на свете я хотела, чтобы у меня была Бобби, но в то же время я
хотела сохранить Андреаса.
— Ты его любила.
— Да.
— Это многое объясняет. Да, теперь мне многое стало ясно: и насчет
Андреаса, и вашего с ним разрыва, и даже того, через что тебе пришлось
пройти, когда ты приехала в Сент-Поль. — Он покачал головой. — Я
понятия не имел о
таком последствии аварии и об
искусственном оплодотворении тоже. Андреас мне ни слова не сказал.
— А ты думал, он скажет? Ты же его хорошо знаешь. Он никому не сказал,
даже отцу.
Несколько минут они сидели в молчании. Официант маялся неподалеку, не зная,
убирать суповые тарелки или нет.
— После развода прошло больше десяти лет, — наконец заговорил
Даниэль. — Ты не пыталась вступить в новый брак, и он тоже.
— Моя жизнь была полна, — возразила она, словно
оправдываясь. — Были мужчины...
— Я не сомневаюсь, что были, — улыбнулся он, — но ни один из
них, по-видимому, не стал единственным.
— Верно. Но, ты понимаешь, это отчасти из-за того, что я решила жить в
Нормандии. Там, как нигде, люди ценят покой и не любят суеты.
— Нет, Али, это не объяснение. Ты же практически жила в двух шагах от
Довиля, куда год за годом толпами стекаются в поисках развлечений самые
богатые люди планеты! Если бы ты только захотела... стоило тебе высунуть нос
из своей башни слоновой кости, как тебя подхватили бы мгновенно.
— Спасибо, — засмеялась Александра.
— Ты все еще его любишь, да?
Вопрос поразил ее.
— Прошло больше десяти лет, Дэн, ты сам так сказал. — Она пожала
плечами. — Конечно, я хорошо к нему отношусь... он всегда был мне
дорог, но все остальное умерло уже давным-давно.
Даниэль снова взял ее за руку.
— Ели бы я мог в это поверить, Али, — заговорил он, взвешивая
каждое слово, — если бы я думал, что между тобой и Андреасом все
кончено, ты же знаешь, я бы...
— Дэн, прошу тебя, не надо... — Она отняла руку.
— Прости, — смутился он.
— Не извиняйся, прошу тебя. Я вовсе не хотела... — Она умолкла в
растерянности.
— Я знаю, что ты не хотела. Все в порядке. Мне не следовало начинать
этот разговор. — Он грустно улыбнулся. — И вообще мы отклонились
от темы. Бобби, ты не забыла? Сейчас важнее всего она.
— Надеюсь, я не слишком сильно тебя расстроила, Дэн, дорогой. Ты имеешь
полное право меня возненавидеть.
— Господь с тобой! За что?
— За то, что взвалила на тебя такую ношу! И за то, что скрывала от тебя
все эти годы.
Даниэль сделал знак официанту убрать суп и заверил его, что повар ни в чем
не виноват. Потом он повернулся к Александре.
— Не стану отрицать, я был потрясен, и все же... как я уже говорил, эта
мысль пришла мне в голову, когда она родилась, и... — Он
вздохнул. — Как оказалось, мне так и не удалось полностью от нее
избавиться.
— Мы не должны забывать, — напомнила Александра, — существует
пятидесятипроцентная вероятность, что это не так.
— Я бы сказал, что этот процент может быть еще выше, но не думаю, что
статистика в данном случае так уж важна. Ты согласна?
Она кивнула.
— Давай посмотрим в лицо фактам: сегодня, в День благодарения 1982
года, я узнал, что у меня, возможно, есть шестнадцатилетняя дочь. Это чудо.
Дитя моей мечты. — Его лицо помрачнело. — У меня уже был ребенок,
Али, призрачный, как мечта, но ему не суждено было родиться. А это дитя
существует. Эта девочка живет и дышит, смеется и плачет, причиняет своей
матери боль и дарит радость. — Его глаза заблестели от слез. — И
ты думаешь, я должен ненавидеть тебя, Али? За то, что ты подарила мне
возможность хоть помечтать о Бобби?
Александра не смогла сразу заговорить. Теперь настал ее черед потянуться
через стол и взять его за руку.
— Одно можно сказать точно, — проговорила она наконец, — мне
очень приятно думать, что Бобби могла бы быть твоей дочерью. — Она изо
всех сил старалась найти верные слова. Честные слова. — Для Андреаса
это было ужаснее всего... эта невозможность зачать собственного ребенка...
— Андреас — отец Бобби, — решительно перебил ее Даниэль. —
Это факт, и ничто на свете не сможет его изменить. Для них двоих ничто не
должно измениться, Али.
— Надеюсь, для них ничего не изменится, — согласилась
Александра. — Вот потому-то я и решила обратиться к тебе за
помощью. — Ты хочешь, чтобы я за ней приглядывал.
— Я хочу, чтобы ты оберегал ее, Дэн.
— Это будет непросто, раз она не должна знать, почему меня так волнует
ее судьба. — Он встревоженно взглянул на Александру. — Мне
придется ее обманывать.
— Дэн, дорогой... — Она наклонилась ближе. — Уж теперь-то,
когда ты знаешь, почему Андреас так странно себя вел в течение многих лет,
почему у него бывают эти приступы гнева...
— Но сейчас он изменился к лучшему, Али. Он осознал свои ошибки, понял,
как много потерял...
— Я не хочу, чтобы он еще раз потерял Бобби. Но я волнуюсь... нет, я
просто в ужасе при мысли о том, что в один злосчастный день он может хотя бы
на минуту утратить с таким трудом обретенную ясность ума, что эмоции опять
возьмут верх... — Она закусила губу. — Бобби может пострадать,
Дэн. Физически пострадать. Даже погибнуть.
— Я это понимаю, Али, но...
— Я прошу только об одном: держи меня в курсе всего, что происходит.
Бобби всегда была правдивой девочкой, но в последнее время она боится мне
доверять, боится, что я не одобрю... и в этом она скорее всего права. А
сейчас, находясь за тысячи миль от нее, я ужасно боюсь утратить последний
контроль над ней.
— Может, тебе следует подумать о переезде в Нью-Йорк? Ну хоть на время?
— Не думаю, что это правильный шаг. С таким же успехом я могла бы
открыто заявить, что не доверяю им обоим. Я действительно хочу, чтобы они
укрепили свои отношения, Дэн. Я должна сделать для Андреаса хотя бы это.
Он долго обдумывал ее слова, но в конце концов кивнул.
— Хорошо. Я понаблюдаю за ходом дел. Я даже готов, если хочешь,
посылать тебе письменные отчеты о ее успехах. Только за рулем, конечно. Я не
собираюсь совать нос в их личные отношения.
— Безусловно, — согласилась она. — Мне нужен не частный
детектив, а разумный человек с чутким и добрым сердцем. Не могу тебе даже
передать, какое это облегчение для меня. — Александра с
признательностью посмотрела на него, потом опустила глаза на нетронутые
блюда. — Знаешь, я совсем не голодна. Что о нас подумают?
— Спишут со счетов как невежественных американцев.
Александра задумалась, ее губы тронула улыбка.
— Хорошо бы это был уже следующий День благодарения, Бобби вернулась бы
домой целая и невредимая, а все тревоги были бы уже позади.
Она опять взглянула на него с тревогой.
— Обещай, что позаботишься о ней, Дэн!
— Она дитя моей мечты, Али, я же тебе говорил. Что еще я могу сделать?
Штормовое предупреждение прозвучало в седьмом отчете Даниэля, полученном в
конце июня 1983 года. Александра взялась за телефон, не успев дочитать его
до конца.
— Но почему, Дэн? Почему ты даже не сказал мне, что это затевается?
— Если бы я знал, поверь мне, я первым долгом сообщил бы тебе. Но они
скрывали свой план ото всех, включая даже Люсьена.
— А с каких пор там околачивается Люсьен?
— Он здесь уже больше двух месяцев, Али.
— Понятно. Скажи честно, Дэн, Андреас окончательно свихнулся?
— Таково единодушное мнение всех окружающих, — неохотно ответил
Даниэль. — Одно могу тебе сказать: он абсолютно уверен, что у них все
получится.
Александра в бессильной ярости стукнула кулаком по столу.
— Ты считаешь, мне следует приехать?
— Не вижу иного выхода.
Она задумалась. — Мне понадобится пара дней, Дэн. Если будут какие-то новости, ты мне сообщишь?
— Конечно.
Несколько минут спустя Александра вновь перечитала письмо Даниэля.
...я только что узнал, что Андреас планирует вернуться к
состязаниям. Это само по себе плохо, но есть новости и похуже.
Бобби и Люсьен Жоффрей, которого тебе, я думаю, представлять не
нужно, собирались осенью участвовать как партнеры в большом ралли на
открытом шоссе, но тут выяснилось, что у Андреаса иные планы. Он оттеснил
Люсьена и собирается вновь появиться на трассе в качестве сменного водителя
и штурмана своей дочери в ее дебютном заезде. Я уверен, что он не
сомневается в своей способности ей помочь, но все объективные данные говорят
о том, что это опасно. У нас есть около двух месяцев, чтобы это остановить. Я думаю, ты
должна приехать. Александра закрыла глаза, а когда вновь открыла их, они затуманились
слезами, но возле плотно сжатых губ залегла решительная складка. Она поняла,
что иного выхода у нее нет. Надо сказать правду, и помоги им всем бог.
Она дождалась позднего вечера, чтобы начать. Окна и шторы в ее кабинете были
оставлены открытыми; мягкий теплый воздух и мирные ночные звуки нормандской
деревни проникали в комнату, неся с собой успокоение. Весь Онфлер уже затих
и погрузился в темноту.
С чего мне начать? — думала Александра. — Когда все это
началось?
Она взяла перо и положила на подставку чистый лист бумаги.
Моя дорогая доченька,
я не знаю, с чего начать. К этому решению меня привело
отчаяние. Многие художники довольствуются лишь своим искусством, картины и
скульптуры составляют всю их жизнь, больше им ничего не нужно. Для твоей
матери в течение многих лет это было не так. Любовь была нужна мне больше,
чем искусство... Пальцы Александры задвигались быстрее.
Уведомленный телеграммой, Андреас встретил ее в аэропорту Кеннеди в
обеденное время три дня спустя. Он выглядел гораздо старше, чем ей
запомнилось, но, несмотря на бушующий в душе и подавляемый силой воли гнев,
она вынуждена была признать, что он по-прежнему необычайно хорош собой.
— Что-то явно пошло тебе на пользу, — заметила Александра,
стараясь сдержать бурно бьющееся сердце.
— Солнце, — пояснил он с приветливой улыбкой. — Ты тоже
бальзам для усталых глаз.
— Спасибо.
Она огляделась кругом в поисках носильщика.
— Не беспокойся, — Андреас с легкостью подхватил ее вещи и
направился к выходу, — мне надо тренировать мускулы. Я оставил машину у
входа.
Пройдя впереди нее через автоматически открывающиеся двери, Андреас отпер
багажник новенького, сверкающего лаком спортивного
Мерседеса
.
— А где
Порше
? — спросила Александра. — Бобби от него в
полном восторге.
— Я ей его одолжил на пару дней. — Андреас захлопнул крышку
багажника и открыл для нее пассажирскую дверцу. — Не беспокойся, —
добавил он, угадав ее мысли. — Бобби отлично водит.
— Где она?
Усаживаясь за руль, Андреас бросил на нее удивленный взгляд.
— Ты же меня просила не привозить ее в аэропорт.
— Я не об этом. Она у тебя дома?
— Она в Коннектикуте. Тренируется.
— Люсьен с ней? — невинно осведомилась Александра.
Андреас явно замешкался.
— Нет.
— Понятно.
— Ты в своей телеграмме ничего не объяснила, — принялся
оправдываться он, — поэтому я сказал ей, что ты приедешь дня через три-
четыре. К пятнице она вернется в город.
— Прекрасно.
— Мы могли бы ей позвонить, если хочешь. Сделать ей сюрприз. Она пулей
прилетит, как только узнает, что ты здесь.
— Нет, я подожду до пятницы. — Александра не отрывала взгляда от
скоростного шоссе и открывающейся по обе стороны от него панорамы. Трудно
было поверить, что она не видела всего этого так долго. — Нам нужно кое-
что обсудить до ее приезда.
— Я так и думал. — Андреас увеличил скорость и перевел машину в
левый ряд. — Неужели ты не могла предупредить хоть немного раньше, Али?
Завтра утром мне придется уехать из города. У меня назначена встреча, и я
уже не могу ее отменить.
Она ничем не выдала своего раздражения.
— Когда ты вернешься?
— В четверг вечером.
— Не могли бы мы поговорить сегодня вечером?
— Могли бы, конечно, но я пригласил Дэна и Руди в ресторан на обед. Они
оба хотят с тобой увидеться. — Он снова взглянул на нее. — Ты не
против? К нам хочет присоединиться е
...Поділитися у соцмережах
