Жанр: Любовные романы
Гонки на выживание
...о невозможно, и постараюсь сделать все, что смогу, чтобы забыть
об этом.
— Али, Herzchen, иди сюда и сядь. — Андреас попытался обнять ее за
плечи, но она отстранилась.
— Нет, не сейчас. Может, позже. — Ее голос звучал тихо и
обреченно; вся смелость, вся решимость, которую она собрала для разговора с
Андреасом, покинула ее. — Мне нужно побыть одной. — Она ласково
коснулась пальцами его лица. — Давай постараемся оба забыть об этом,
хорошо?
— Думаешь, ты сможешь?
Александра помедлила, положив руку на дверную ручку.
— Я не знаю.
35
— Как насчет небольшого отпуска на Лазурном берегу? — спросил
Андреас у жены в середине августа.
— Там слишком людно, — ответила Александра, накладывая увлажняющий
крем и критически разглядывая свое отражение в зеркале. — Толпы народу,
а жара почти такая же, как здесь. Манхэттен невыносим, но у нас в квартире
хоть кондиционер работает.
— Я не предлагаю ехать сейчас. Может, в сентябре?
— Вот это другой разговор! — улыбнулась она. — У тебя есть на
уме какое-нибудь особое место? Особая причина?
— А что, непременно нужны особые причины?
— Нет, конечно. У нас уже давным-давно не было настоящего отпуска.
— Что ж, и впрямь давно пора. Между прочим, была у меня мысль открыть
новый ресторан в Каннах или в Ницце.
— Я так и думала, — кивнула Александра. — Ты считаешь, что
это удачная мысль?
— Может быть, и нет, но это стоящий предлог, чтобы увезти тебя отсюда.
Мы много путешествовали в доброе старое время, до того как... — он
отвернулся.
— Это прекрасная мысль! — весело откликнулась она.
Андреас пристально посмотрел на нее, подмечая тонкие морщинки, появившиеся у
нее на лбу, и темные круги под глазами.
— Отлично. Пойду закажу для нас места. У тебя усталый вид, Али.
Она вздохнула и вновь повернулась к зеркалу. Говорить о чувствах было
бесполезно. В последнее время между ними оставалось слишком много
недосказанного. После того страшного июньского вечера Александра сказала
себе, что надо жить дальше, радуясь тому, что есть. А было у нее не так уж
мало: приходилось признать, что она живет лучше многих. Только вот это
затянувшееся молчание постоянно напоминало о неискренности, появившейся в ее
отношениях с мужем. Это делалось с добрыми намерениями, ради сохранения мира
в семье, но напряжение уже стало сказываться на них обоих.
Импозантный отель
Негреско
на Английской набережной Ниццы встретил чету
Алессандро прохладой просторного вестибюля с высокими потолками. Они заняли
номер
люкс
ранним вечером, заказали ужин в номер и предпочли лечь спать
пораньше.
Следующее утро выдалось сухим и ясным: чистое голубое небо и ласковое
солнце, мечта отдыхающих, наслаждающихся бархатным сезоном. Андреас вышел на
раннюю прогулку, оставив Александру наслаждаться завтраком в постели. Пока
он любовался сверкающими свежей краской яхтами в гавани, стараясь выбросить
из головы мысли о работе, она лежала, откинувшись на белоснежные подушки, и
перебирала в уме художественные замыслы, вдруг нахлынувшие на нее свободным
потоком впервые за много месяцев.
— Это новое начало, — пообещала она себе.
Хватит с нее бесплодных сожалений о том, чему все равно не бывать. Поднос с
завтраком унесли, Александра наполнила ванну душистой пеной, вымыла волосы и
опять забралась в постель, дожидаясь возвращения мужа.
Два дня прошли безмятежно. На третий вечер, когда они выходили рука об руку
из Каминного зала ресторана, мужчина в бледно-голубом костюме окликнул
Александру по имени. Это был доктор Манетти.
Покраснев от смущения, Александра представила мужчин друг другу. Манетти
энергично пожал руку Андреасу.
— Рад с вами познакомиться.
Александра покрепче подхватила Андреаса под руку, надеясь увести его
поскорее.
— Рада была снова вас повидать, доктор Манетти.
— Я тоже. Как вы поживаете?
— Прекрасно, благодарю вас, — через силу улыбнулась она.
Выйдя в холл, Александра послала ему красноречивый взгляд, но Андреас, сам
того не подозревая, затянул петлю у нее на шее: пригласил Манетти выпить с
ними послеобеденный ликер.
— Откуда вы друг друга знаете? — спросил он, когда они заняли
места в гостиной.
Манетти наконец заметил ее смущение.
— Мы познакомились через общего друга, доктора Теодора Салко, —
ответил он.
Андреас сделал знак официанту.
— Я подумал, может, моя жена консультировалась с вами. Вы терапевт?
— Я акушер-гинеколог.
— Вряд ли доктор Манетти хочет говорить о своей работе, —
торопливо вставила Александра. — Ведь вы здесь в отпуске?
— По правде говоря, я приехал на симпозиум, но нарочно прибыл на пару
дней раньше срока, чтобы немного отдохнуть.
Андреас заказал бутылку
Реми Мартен
.
— У вас есть дети, доктор?
— Двое. Девочка и мальчик.
— Вы носите с собой их фотографии?
Александра насторожилась. Никогда в жизни, насколько ей было известно, ее
муж не интересовался фотографиями чужих детей. На нее накатило скверное
предчувствие.
Манетти вынул бумажник из внутреннего кармана пиджака.
— Я типичный любящий папаша, — пояснил он с довольной
улыбкой. — Готов уморить любого, кто поинтересуется моими чадами.
И он показал им пару фотографий улыбающихся темноволосых детишек — мальчика
и девочки.
— Они так похожи на вас, — заметил Андреас. — Вы счастливый
человек.
— Они прелестны, — добавила Александра.
Андреас проглотил коньяк и вновь наполнил свою рюмку.
— А какова тема симпозиума? — Последнее слово он произнес с
издевкой.
Манетти помедлил лишь секунду.
— Бесплодие, — сказал он, бросив сочувственный взгляд на
Александру.
— Странный предмет для акушера. Я думал, вы имеете дело с готовым
результатом, а не с его отсутствием.
— Я же сказал: я акушер-гинеколог, — спокойно напомнил
Манетти. — Многие мужчины не понимают разницы.
— Я не совсем профан в этой области, — возразил Андреас, — я
наводил справки. Как, впрочем, и моя жена. Но об этом, полагаю, вам уже
известно.
Манетти встал.
— Я чувствую себя несколько утомленным. Прошу меня извинить, но, если
вы не возражаете, я поднимусь к себе в номер.
— Ну конечно, — сказал Андреас, не поднимаясь.
— Спокойной ночи, миссис Алессандро. Надеюсь, вы получите удовольствие
от пребывания здесь.
Александра молча кивнула.
Андреас выждал, пока Манетти не скрылся из виду.
— Какое удивительное совпадение! Это ведь тот самый доктор, к которому
ты обращалась в Нью-Йорке, не так ли? Тот самый, что вбил тебе в голову
всякую чушь насчет... — Он умолк, его душил гнев.
— Насчет искусственного оплодотворения? — закончила за него
Александра. — Да, это был Манетти. Но я ничего не подстраивала, я
понятия не имела, что встречу его здесь, если ты на
этонамекаешь. Вспомни, это была твоя идея — поехать в Ниццу.
— Что-то мне подсказывает, что ты виделась с ним не один раз.
— Ничего подобного.
Андреас выпил еще коньяку, его глаза потемнели.
— Ну, как скажешь. В конце концов это ведь я виноват в том, что наш
брак неполноценен.
— Андреас, прошу тебя.
— Но ведь так оно и есть, разве нет? — воскликнул он так громко,
что на них стали оборачиваться. — А я-то думал, что это будет наш
второй медовый месяц...
— Андреас, — Александра умоляюще взяла его за руку, но он отдернул
ее. — Ты не должен так думать. Я прекрасно понимаю, как ты к этому
относишься. Я решила отказаться от этой идеи задолго до того, как мы сюда
приехали.
— Сколько раз ты к нему ходила?
— Да какая разница? Раз уж мне известна твоя точка зрения...
— Моя точка зрения! — подхватил он. — Ты
так это называешь? Я чувствую себя ничтожеством, я в
ужасе от того, что вы с ним задумали...
— Ради бога, Андреас, — прошептала она, — заплати по счету, и
давай продолжим этот разговор наверху.
Андреас откинулся в кресле и взглянул на нее с такой ненавистью, что ей
стало страшно. Потом он вдруг щелкнул пальцами, подзывая официанта, и
нацарапал на счете номер их гостиничных апартаментов.
— Пошли, — скомандовал он, грубо схватил ее за руку и потащил к
лифту.
В номере он повернул ключ в замке и включил все лампы.
— А теперь, Александра, давай посмотрим, насколько ты преданная жена!
Он швырнул свой пиджак на ковер и расстегнул ремень.
— Ты пьян, — прошептала она в ужасе.
— Ах, теперь я пьян? Скажи еще, что я пить не умею! Мало того, что я не
способен к воспроизводству... кажется, это так называется? — спросил он
с сарказмом.
— Не говори так! — умоляюще попросила она. — Ты знаешь, что я
так не думаю... Это я чувствовала себя виноватой все последние...
— А ты докажи! — Он расстегнул
молнию
ширинки.
Александра отвернулась и направилась в другую комнату, но Андреас схватил ее
за плечо и развернул лицом к себе.
— Не смей отворачиваться от своего мужа, Александра! Раз ты такая
замечательная жена, почему бы тебе не ублажить своего мужа, а? Это самое
малое, что ты можешь сделать!
— Андреас, что с тобой?
Не отпуская ее, он быстро разделся. Александра в ужасе смотрела на своего
мужа. Обладатель неистового темперамента, он в то же время всегда был нежным
и внимательным любовником, но сейчас перед ней стоял разъяренный бык. Его
чудовищная эрекция могла напугать кого угодно.
— Смотри на меня, — прорычал он. — Спермы я тебе дать не
могу, поэтому ты хочешь купить ее на стороне, но я все еще способен
затрахать тебя до смерти!
— Перестань! — закричала она и вывернулась из его рук, но Андреас
тут же обхватил ее за талию.
— Я сказал, посмотри на меня! Размер тебе подходит? А может, пойдешь
поищешь Манетти? Он сделает тебе детей!
Александру охватила паника, она поняла, что он совершенно потерял контроль
над собой.
— Андреас, отпусти меня, пока не поздно! Ты потом пожалеешь!
— Это что, угроза?
— Не говори ерунды! Мне больно! — воскликнула Александра, когда он
еще сильнее стиснул ее талию.
— А мне, думаешь, не больно? Долго ты сговаривалась с Салко, а теперь с этим ублюдком Манетти?
Андреас толкнул ее на пол. Она стала сопротивляться, заколотила его кулаками
по груди, даже попыталась лягаться, но он всем своим весом прижал ее к полу.
— Какой темперамент! Просто дикая кошка! — грубо засмеялся
Андреас.
Он рванул ее юбку. Послышался треск ткани, Александре стало больно, когда
порвались трусики, но это была мимолетная боль. Андреас схватил ее за плечи
и толкнул вниз с такой силой, что она стукнулась затылком об пол. Он коленом
грубо раздвинул ей ноги.
Она вдруг обессилела и перестала сопротивляться, просто лежала и смотрела
ему в лицо, не веря своим глазам.
— Не делай этого, Андреас, я тебя умоляю. — Ее голос звучал
безжизненно. — Если ты меня изнасилуешь, как я смогу тебя простить?
— А почему бы и нет? — Дыхание клокотало у него в горле. —
Чего бояться, ты же не залетишь!
Он овладел ею сокрушительным ударом, закрыв глаза и погружаясь в черноту,
выплескивая в нее всю накопившуюся ярость и боль. Александра лежала
неподвижно, не пытаясь двигаться, не в силах плакать. Ее губы распухли и
болели от его грубых поцелуев, остановившиеся глаза слепо смотрели в
потолок.
Александра покинула отель на следующее утро и взяла такси до аэропорта. Ей
пришлось долго сидеть в узком и длинном, как кишка, зале вылета, дожидаясь
самолета на Париж, где можно было пересесть на рейс до Нью-Йорка. Чувство
отрешенности, охватившее ее подобно защитному кокону, когда Андреас взял ее
силой, до сих пор не исчезло; она куталась в него и молила бога, чтобы оно
не покидало ее до самого дома: ведь когда спасительный наркоз кончится,
придется принимать решение, а она не могла... пока еще не могла даже
подумать об этом.
Андреас долго сидел в номере, не двигаясь, силы оставили его. Одна и та же
мысль бесконечно прокручивалась у него в голове подобно заезженной
пластинке:
Что я наделал? Что я наделал?
Ответа не
было.
Около семи вечера прозвонил телефон, и он вскочил на ноги в надежде, что это
Александра, но звонил всего лишь управляющий отеля, желающий знать, не хочет
ли он, чтобы в номере убрали.
— Почему бы и нет? — сказал Андреас.
Когда в дверь номера постучала горничная, он спустился в вестибюль.
— Забронируйте мне билет на ближайший рейс до Нью-Йорка, — сказал
он администратору.
Тот покачал головой.
— Это не так-то просто. Все билеты практически уже раскуплены.
Андреас дал ему огромные чаевые.
— На ближайший рейс, — повторил он и направился к вращающимся
дверям: ему нужен был свежий воздух.
Дорогу ему преградил Манетти.
— Можно вас на два слова, мистер Алессандро?
— Я занят, — бросил на ходу Андреас, но Манетти удержал его за
руку.
— Извините, но это очень важно.
Андреас остановился.
— Уберите руки.
— Не могли бы мы где-нибудь присесть? — настойчиво спросил
Манетти. — Я отниму у вас всего несколько минут.
Андреас отдернул обшлаг пиджака и взглянул на часы.
— У вас десять минут.
Манетти провел его в бар и сел за угловой столик.
— Виски вас устроит?
— Устроит, — пожал плечами Андреас.
Официант принес стаканы, и Андреас торопливо и жадно отхлебнул из своего.
Манетти не сводил с него глаз.
— Ну? — раздраженно спросил Андреас. — Время пошло.
Еще секунду доктор колебался, потом взял быка за рога.
— Я слышал, как вы заказывали обратный билет.
— Верно. Моя жена улетела этим утром, — кратко сообщил
Андреас. — Но вам это, наверное, уже известно?
— Я видел, как она уезжала, — кивнул Манетти. — Вчера вечером
вы поссорились... — Он помедлил. — Из-за меня?
— Не обольщайтесь.
— И в мыслях не держал! Конечно, не из-за меня. Из-за ИДО. — Он
вскинул руку. — Нет-нет, прошу вас, позвольте мне продолжить.
Андреас стиснул стакан побелевшими пальцами.
— Ваша жена обратилась ко мне несколько месяцев назад. Она приходила
один раз. Я ответил на ее вопросы и напомнил, что продолжить разговор смогу
только в вашем присутствии с полного вашего согласия. Насколько я понял, вам
эта идея не понравилась.
Андреас издал короткий смешок.
— Вам она показалась мерзостью. Я прав?
— На все сто.
Наступила еще одна долгая пауза.
— Я чувствовал то же самое.
Андреас удивленно уставился на него.
— Когда Морин — это моя жена — впервые завела об этом разговор, меня
чуть не стошнило.
— Но ваши дети... на фотографии?
— Сын и дочь, — кивнул Манетти. — Появились на свет путем
искусственного оплодотворения.
— Я вам не верю.
Манетти не обиделся.
— Зачем мне лгать? Мы хотели детей. Я бесплоден. Как и ваша жена, Морин
мечтала о ребенке. Это правда, мистер Алессандро.
— Но они похожи на вас!
— Должна же быть у доктора хоть какая-то привилегия, — усмехнулся
Манетти. — Но при желании это можно устроить для любого отца...
—
Отца?! — О да, я отец этих двух детей, можете не сомневаться. Многие родители,
решившие завести детей методом ИДО, надеются, что ребенок будет похож на
отца. И большинство, разумеется, хочет, чтобы вся процедура была совершенно
секретной и анонимной.
Андреас скрипнул зубами.
— Это аморально.
— Многие с вами согласятся, — спокойно кивнул Манетти. —
Лично я нахожу эту процедуру абсолютно нормальной и гуманной.
Он бросил взгляд на настенные часы.
— Мое время вышло. Пожалуй, я могу уделить вам еще несколько
минут, — буркнул он.
— Прекрасно. Еще виски?
Андреас сделал знак бармену.
— Я угощаю.
Только теперь Манетти немного расслабился.
— Странно, — сказал он.
— Что?
— Я думал, вы захотите врезать мне по физиономии.
На мгновение Андреас закрыл глаза.
— Вы ведь, как правило, не склонны к насилию? — мягко спросил
Манетти. Он явно обо всем догадался и не ждал ответа на свой вопрос. —
Не возражаете, если я дам вам один совет, мистер Алессандро?
— Валяйте.
— Не торопитесь возвращаться домой. Останьтесь здесь на несколько дней.
Дайте себе шанс привести мысли в порядок.
— Прежде всего я должен уладить отношения с женой, — возразил
Андреас, ощущая в душе странную благодарность к этому человеку.
— Она вас любит?
— Да.
— Скорее всего она вас простит.
Андреас невольно содрогнулся.
— Все так плохо?
— Хуже некуда.
Им принесли выпивку. Манетти вновь подался вперед.
— Подождите с отъездом. Вам обоим нужно время. Пусть гнев уляжется.
Послушайте... — Он помедлил. — Не думайте, что я прямо сейчас
пытаюсь навязать вам некое решение. Я ничего о вас не знаю, мистер
Алессандро, если не считать того, что вы были гонщиком, и очень мало знаю о
вашей жене. Она красивая женщина, талантливая художница, и она хочет
ребенка. Вот все, что мне известно. Но в конечном счете вы оба должны этого
захотеть. ИДО — это сильное лекарство, предназначенное только для тех, кто в
него верит. Для всех остальных это смертельная отрава.
Андреас глотнул виски.
— Вы мне разрешите еще разок взглянуть на эти снимки?
— С удовольствием, — улыбнулся Манетти.
Он вынул из кармана бумажник и вытащил фотографии. Андреас взял их и
принялся внимательно изучать. Манетти молчал. Андреас вернул их.
— Чудные ребята.
— Согласен, — Манетти спрятал бумажник в карман.
Несколько минут они просидели в молчании, потом Андреас медленно проговорил:
— А вас не интересовало, кто он такой? Вы не ревновали?
— К человеку, который помог появиться на свет этим детям? —
Манетти покачал головой. — Никогда.
— Я не такой хороший человек, как вы, доктор.
— Позвольте кое-что спросить. Вы, когда попали в аварию, потеряли много
крови?
— Порядочно.
— Стало быть, вам делали переливание? Да небось еще и не одно? А вам не
приходило в голову поинтересоваться, что собой представляет донор? Ну,
конечно, нет. Человек, оплодотворивший своей спермой яичники моей жены, был
студентом третьего курса медицинского факультета с темными курчавыми
волосами и карими глазами, примерно моего сложения. Вот все, что я о нем
знаю, больше ничего.
— Это не одно и то же, — упрямо возразил Андреас.
— Ну, разумеется. Дети должны рождаться у людей, любящих друг друга.
Они спят в одной постели и мечут дротики до тех пор, пока не поразят цель...
в идеальном мире. Но мы живем не в идеальном мире, вот в чем штука.
Андреас невольно улыбнулся.
— Вы со всеми своими пациентами так разговариваете, доктор?
— Я не ваш доктор, мистер Алессандро, — напомнил Манетти. —
Но я хочу, чтобы вы поняли: у вас с женой еще все может быть впереди. Просто
цель поразит чья-то невидимая рука. — Он поднял свой стакан. —
Нет, я не ревную к тому студенту. Он имеет к нашей семье такое же отношение,
как к вам — тот донор, чья кровь теперь течет в ваших жилах.
— Ну и аналогия!
— Вы правы, она никуда не годится. Она слишком легковесна. Но если
мужчина и женщина, любящие друг друга, имеющие крепкую семью, единые в своем
желании завести детей, не воспользуются шансом родить своего собственного
ребенка, даже не попытавшись испробовать ИДО, я считал бы это трагедией.
Андреас тихонько присвистнул.
— Весьма впечатляющая речь.
— Насколько впечатляющая?
— Ну... не настолько, чтобы обратить меня в вашу веру.
— Я на это и не рассчитывал. — Манетти изучающе взглянул на
собеседника. — Вы не хотите обсудить все это с вашей женой?
— Вряд ли она захочет обсуждать со мной что бы то ни было, —
вздохнул Андреас.
Манетти откинулся на спинку стула.
— Примите мой совет, — сказал он. — Дайте ей время.
Андреас остался в Ницце еще на сорок восемь часов, но больше не выдержал. На
третье утро он вылетел в Лондон и успел на полуденный рейс в Нью-Йорк. Домой
он позвонил из автомата в аэропорту. Александра сняла трубку.
— Можно мне вернуться?
Наступила краткая пауза.
— Да, — откликнулась она наконец.
Александра была в холле, когда он отпер дверь своим ключом. Она стояла
неподвижно, как статуя, и Андреасу даже показалось, что она стоит вот так с
тех самых пор, как он позвонил. На ней было простое черное шелковое платье
безо всяких украшений. Она выглядела похудевшей и очень красивой.
— Можно войти?
Вместо ответа она отступила на пару шагов назад, давая ему возможность
пройти с чемоданом. Андреас тихонько закрыл дверь и посмотрел на нее.
— Больше всего на свете... — он попытался проглотить ком в
горле, — я хотел бы вычеркнуть то, что случилось.
Александра стояла по-прежнему неподвижно. На лице у нее не было косметики,
ее кожа казалась белой и почти прозрачной, но губы были плотно сжаты, глаза
смотрели твердо. Несмотря на хрупкость, в ней ощущалась внутренняя сила.
— Я был не в себе, — Андреас с трудом подбирал нужные
слова. — Этот разговор о детях и... — он запнулся, но заставил
себя выговорить ненавистные слова, — искусственном оплодотворении...
Мне казалось, что ты... интригуешь против меня... что ты... в общем, что я
тебе больше не нужен...
На лбу у него выступил пот. Никогда в жизни ему не было так страшно, как
теперь при мысли, что он может ее потерять.
Ее голос пролился как прохладный дождь.
— Я понимаю.
— Когда ты уехала, я поговорил с Манетти.
Александра подняла брови, но ничего не сказала.
— Он кое-что мне объяснил. Я сам кое о чем подумал... нет, это
неправда, я о многом подумал.
— В этом не было нужды, — сказала она, и губы у нее
задрожали. — Я прекрасно знаю, что ты обо всем об этом думаешь... что
ты чувствуешь... Я же тебе говорила, что уже отказалась от этой мысли!
— Но не от желания! — взорвался он. — Ты же не перестала
хотеть ребенка?
— Нет, конечно, нет, — тихо ответила она. — Просто, как и ты,
я смирилась с ситуацией. Есть вещи, которых мы оба хотим, но иметь не можем.
— Нет, можем! — воскликнул Андреас. — Теперь я это понял. Я
был эгоистичен и слеп.
— Что ты такое говоришь, Андреас?
— Я говорю, что готов попробовать.
— Попробовать что, Андреас? — Она все еще боялась поверить в чудо.
— Завести ребенка.
— Ты это серьезно?
— Абсолютно. Иначе я не стал бы говорить.
Александра бросилась ему на шею, как благодарный ребенок. Андреас обнял ее,
зарылся лицом в ее теплые, душистые волосы, и его собственное сердце
переполнилось благодарностью.
В первый понедельник октября супруги Алессандро впервые пришли на прием к
Джону Манетти.
— Следующий этап для вас — визит к семейному консультанту.
— В этом нет необходимости, — сказал Андреас.
— Как это так? — удивился Манетти.
— Мы уже все обсудили и пришли к единому мнению. Мы с женой оба этого
хотим. Можете не беспокоиться на мой счет, доктор Манетти. Я уже пе
...Поділитися у соцмережах
