Жанр: Любовные романы
Гонки на выживание
... бы
признать, что эта мысль стоит того, чтобы ее обдумать, и еще два месяца
прошло, пока он наконец не решился испробовать ее на практике.
С помощью Рудесхайма, согласившегося вступить с ними в партнерство, ресторан
Алессандро
должен был стать для Андреаса альтернативой прежней жизни. Не
заменой автогонок, конечно, но духовной отдушиной, пока время не залечит его
раны.
В Нью-Йорке было бесчисленное количество ресторанов, кафе, закусочных, баров
и других заведений, предлагавших еду и питье, причем каждую неделю
открывались все новые и новые. Лишь очень немногие из них начинали
процветать, некоторые имели весьма скромный успех, большинство мгновенно
прогорало. Но Андреас и Александра решили рискнуть.
Ресторан
Алессандро
, скрытый за солидной дубовой дверью на углу Парк-авеню
и 63-й улицы, стал победителем уже на старте. Он был невелик, мог вместить
одновременно не более пятидесяти посетителей, цены, указанные в меню и карте
вин, могли кое-кого озадачить, но Нью-Йорк полюбил этот ресторан вместе с
его очаровательными хозяевами.
Своим успехом ресторан
Алессандро
отчасти был обязан тому, что сюда
приходили, как правило, ради какого-нибудь торжественного случая или
празднества, но главным образом тому, что Андреас и Александра стали
всеобщими любимцами. Андреас —
золотой мальчик
гоночной трассы, потерпел
аварию и выбыл из борьбы, но возродился как Феникс из пепла и проявил
мужественную готовность начать все сначала; и Александра — прекрасная и
верная жена, которая пожертвовала своими собственными талантами, чтобы
встать рядом с мужем, помочь ему в борьбе с недугами и разочарованиями,
вновь вывести его на старт.
На самом деле до той минуты, когда швейцар Джерри Мюррей впервые распахнул
дубовую дверь и приветствовал поклоном первых клиентов, львиная доля
подготовительной работы по открытию ресторана легла на плечи Александры.
Андреас лишь наблюдал за ней со смесью удовольствия, изумления и уважения.
Он-то считал, что женился на красивой женщине, нежной и кроткой, хотя иногда
и проявлявшей упрямство, но теперь вдруг оказалось, что он обвенчался с
воинственной древнегреческой богиней.
Алессандро
был готов к открытию в начале ноября, но все согласились, что
оптимальной датой станет начало декабря, когда желудки успеют отдохнуть
после Дня благодарения, а в воздухе уже будет ощущаться радостное
предвкушение Рождества.
Они выбрали пятое декабря.
Ресторан
Алессандро
безоблачно процветал в течение первых трех месяцев. С
момента открытия Андреас с головой окунулся в работу. Александра оказалась
права: он нашел дело, в котором мог отличиться и реализовать себя. Он лично
осуществлял контроль за кухней, а когда выписанный из парижского
Ритца
шеф-
повар через шесть недель затосковал по родине и запросился обратно, Андреас
отпустил его, а сам закатал рукава и, почти не прибегая к помощи повара,
одолженного на время у Рудесхайма из его ресторана в Ньюпорте, взялся за
готовку до прибытия нового шефа.
Однако в начале марта произошла первая крупная неприятность. По роковому
стечению обстоятельств кухня
Алессандро впервые выдала посредственный
заказ, доставшийся не кому иному, как инспектору, составлявшему самый
авторитетный справочник по ресторанам города. И ничем нельзя было поправить
дело вплоть до выхода следующего издания справочника.
Их ресторан стал модным заведением для нью-йоркских снобов, но вкусы этих
людей были переменчивы, слухи о любом провале распространялись подобно
эпидемии чумы; без поддержки туристов и верных завсегдатаев им вскоре пришел
бы конец. Супруги Алессандро и Рудесхайм собрались вместе, чтобы обсудить
ситуацию.
— Пожалуй, нам нужен хороший пресс-агент, — высказал свое
предложение Андреас. — Настоящий толкач, знающий все ходы и выходы в
Нью-Йорке.
— Ты имеешь в виду собирателя сенсаций, — поморщилась
Александра. — Заметки в газетах о том, кто с кем сидел в угловой
кабинке у Алессандро
вчера вечером.
— У нас нет кабинок, — возразил Андреас, наливая себе вторую
порцию виски.
— Виски не решит наших проблем, — неодобрительно заметил
Рудесхайм.
— Он помогает мне думать. Перестаньте изображать из себя мою совесть,
Руди.
— Прекратите оба, пожалуйста. — Вид у Александры был
озабоченный. — Если мы будем переругиваться, это ни к чему хорошему не
приведет. Что нам действительно нужно — так это хорошенько все обдумать. На
ближайшие две недели все столики заказаны, а там... что-нибудь да придумаем.
Лично я пойду в мастерскую и буду рисовать. И останусь там до тех пор, пока
не произведу на свет шедевр или не придумаю, как нам выбраться из этой
передряги. Причем одно другому не мешает. — Отлично, — кивнул
Рудесхайм. Одной рукой он развернул свое кресло, а другой поднес ко рту
стакан. — Будь так добр, Андреас, проводи меня до лифта. Я возвращаюсь
в Ньюпорт. Надеюсь, морской воздух проветрит мне мозги, и я найду блестящее
решение нашей маленькой проблемы.
— Маленькой? — сухо переспросил Андреас.
Рудесхайм холодно взглянул на него.
— Ведь мы все живы, не так ли? С голоду мы не умираем, в деньгах не
нуждаемся, верно? — Он улыбнулся. — Вот я и говорю, друг мой: наша
проблема смехотворно мала. Более того: она скоро будет преодолена.
Александра подошла к нему и с благодарностью поцеловала в щеку. Он похлопал
ее по руке.
— Скажи этому нетерпеливому мальчишке, пусть поменьше нервничает.
— Непременно скажу, Руди, — улыбнулась Александра, — вы тоже
не должны волноваться. — Она пошла рядом, пока Андреас катил кресло к
входной двери. — Возвращайтесь домой и найдите нам добрую фею или что-
то в этом роде. Ведь в Ньюпорте мы нашли вас.
Но добрую фею-крестную не пришлось искать в Ньюпорте. Она нашлась гораздо
ближе к дому.
31
Даниэль, Роланд и Кэт два года работали как проклятые.
Путеводитель Стоуна
для людей с тонким вкусом
появился на прилавках книжных магазинов ко Дню
благодарения 1961 года. Пока Даниэль и Роланд, не появляясь в конторе,
рыскали по городским ресторанам, Фанни старалась быть на подхвате и не
отлучалась из города, но, когда Даниэль уединился в своей квартире и начал
писать, а Роланд официально занял должность менеджера
Харпер и Стоун
,
Фанни вернулась в Европу, а в Нью-Йорке стала появляться только набегами.
В последние недели перед выходом издания в твердом переплете интервью с
Дэном Стоуном в сопровождении фотографии, на которой Даниэль, снятый на
крыше своего дома, был изображен завернутым в банную простыню и пробующим
осетровую икру с кончика серебряной лопаточки для кокаина, были напечатаны в
Вог
,
Космополитэн
и
Тайм
. Он принял участие в радиопередаче
Сегодня
и ответил на вопросы радиослушателей в специальной программе накануне Дня
благодарения. Когда первые экземпляры книги поступили в продажу в магазине
Даблдэй
на Пятой авеню, Даниэль в течение шести часов расписывался на
каждом купленном экземпляре и с улыбкой пожимал руки покупателям.
В мае 1962 года, когда вышло первое карманное издание, телекомпания Эн-би-си
обратилась к нему с предложением сделать собственное телешоу! По замыслу
продюсеров, утренняя программа под названием
Гурманы
, адресованная
домохозяйкам, должна была сочетать в себе кулинарные рецепты изысканных блюд
с появлением на экране знаменитостей. В августе была снята пилотная серия:
Люсиль Болл показывала Даниэлю, как готовить ее любимые соусы, а Джерри
Льюис экспериментировал с десертами. Пробное шоу имело успех, и Даниэль
подписал контракт еще на шесть серий для трансляции в будущем сезоне по всей
стране от побережья до побережья.
Шестого декабря Даниэль прочитал в
Таймс
заметку об открытии на Парк-авеню
нового ресторана —
Алессандро
. За этой краткой информацией последовал
восторженный отзыв в
Нью-йоркере
.
Пять месяцев спустя Фанни подошла к его столу с раскрытой книгой в руках. Ее
глаза светились торжеством.
— Он попал под бомбежку. Ты ему нужен.
В тот вечер Даниэль снял с книжной полки свой любимый
Сборник изречений и
афоризмов
, перелистал страницы и нашел нужное:
Тот недостоин звания друга,
кто запаздывает с помощью
.
Он специально послал Кэт на разведку и выбрал для своего визита именно тот
день, когда Алессандро должен был уехать из города, и все же сердце у
Даниэля забилось часто и болезненно, когда метрдотель проводил его и Роланда
к угловому столику. Не слушая увещеваний Фанни, он настоял на проведении
обычной процедуры без скидок и поблажек, но теперь стал молиться, чтобы
новый повар, нанятый Алессандро, в этот вечер оказался на высоте.
Его молитва была услышана. Он заказал на первое Potage Cr?me de Faisan , в
то время как Роланд предпочел Terrine aux Trois Poissons , на второе им
принесли соответственно Turbot au Champagne Rose и Canard Sauvage aux
Cerises , а на десерт они разделили суфле Алессандро и Tarte Chaude aux
Pommes . Пили сухое
Пуйи
. Кроме того, выпили шампанского: Даниэль заказал
полбутылки
Вдовы Клико
, а Роланд предпочел
Помероль
. От представленных в
широком ассортименте десертных вин оба отказались. Когда они вышли из
ресторана, круглое, пухлощекое лицо Роланда зарумянилось, он весь сиял и
более, чем когда-либо, походил на херувима, а Даниэль шагал, не чуя под
собой земли, его душа плыла над Манхэттеном, а пальцы зудели от нетерпения:
ему хотелось поскорее попасть домой и написать свой отзыв.
На следующий день после того, как издательство разослало по экземпляру книги
по сорока заведениям, упомянутым в
Путеводителе Стоуна для людей с тонким
вкусом
, Кэт позвонила по внутренней связи в кабинет Даниэля.
— Андреас Алессандро на линии.
Даниэль выждал паузу.
— Примите сообщение, пожалуйста.
Через минуту она перезвонила:
— Господин Алессандро просил передать, что понимает, насколько вы
заняты, но он и миссис Алессандро будут рады с вами встретиться за ленчем
или обедом на этой неделе в любое удобное для вас время.
Даниэль ответил после минутного раздумья:
— Перезвоните ему, Кэт, и скажите, что меня устраивает завтрашний
вечер.
Даниэль взглянул на свой ежедневник, раскрытый на столе. Завтра наступит
четвертое сентября 1963 года. Он не помнил точной даты в том далеком
сентябре двадцать лет назад, когда Андреас Алессандро спас не только его
будущее, но и его веру в человечество, но разница в несколько дней все равно
ничего не меняла. Ему хотелось знать, вспомнит ли Алессандро.
В четверть десятого вечера швейцар распахнул перед Даниэлем двери ресторана.
— Мистер Стоун, — приветствовал гостя возникший как из-под земли
метрдотель. — Мистер и миссис Алессандро ждут вас.
Он провел почетного гостя к столику в самом дальнем углу небольшого
помещения: в любом приличном ресторане имеется столик, расположенный в
укромном уголке, за которым может без помех пообедать хозяин заведения.
— Добро пожаловать, мистер Стоун. — Андреас Алессандро поднялся
из-за стола и крепко пожал руку Даниэлю. Их взгляды встретились. В глазах
Андреаса не было ни искры узнавания. — Позвольте представить вам мою
жену Александру.
Али Алессандро сидела в полутени, поэтому ее переменчивых серо-зеленых глаз,
отмеченных светскими хроникерами, невозможно было оценить по достоинству, но
он сразу обратил внимание на красоту тонких черт и безупречной кожи,
подчеркнутую модной стрижкой
под пажа
.
— Здравствуйте, — Даниэль отвесил легкий поклон и пожал ей руку.
— Я так рада нашей встрече, — сказала Александра, не сводя с него
глаз. — Прошу вас, садитесь. Мы накрыли на четыре прибора, думали,
может, вы захотите прийти не один.
Метрдотель убрал лишний прибор, и мужчины одновременно заняли свои места за
столом. Даниэль ощупал обитый тканью подлокотник своего стула.
— Хочу сразу сказать мистеру Стоуну, что скорее всего именно три
красных сердечка в его путеводителе спасли
Алессандро
от крушения. Мы вам
бесконечно благодарны. — Александра с облегчением перевела дух и
улыбнулась. — Ну, слава богу, с этим покончено. Теперь мы можем просто
отдохнуть и получить удовольствие от встречи.
— Али, — упрекнул жену Андреас, — ты смутила мистера Стоуна.
Такие вещи говорить вслух не полагается.
— Чушь! — ничуть не смутившись, откликнулась она. — Он
прекрасно знает, что именно поэтому мы так настойчиво приглашали его на
обед, хотя, конечно, это не единственная причина.
— Что привело вас в Нью-Йорк, Дэн? — спросил Андреас два часа
спустя. — В моем случае это была американская жена. А у вас какая
причина?
— Мне кажется, Дэн уже жил здесь когда-то. Так хорошо говорить по-
английски... этому невозможно научиться в школе. А может, вы жили в
Англии? — спросила Александра, поворачиваясь к Даниэлю.
— Скажем так: я по натуре цыган, — уклонился от прямого ответа
Даниэль, улыбаясь ей.
Вначале Али Алессандро показалась ему царственной холодной красавицей, но он
вскоре понял, что ошибся. Она была живая, обворожительная, подвижная. Не
суетилась — если ее руки не были заняты ножом, вилкой или бокалом, она
спокойно держала их на коленях. Но ее лицо, эти глаза, поминутно
обращавшиеся то к нему, то к мужу по ходу разговора, эти волосы, падающие
вперед и нетерпеливо заправляемые за ухо, украшенное бриллиантовой
сережкой...
— Мы задаем слишком много вопросов, — вдруг заметила она. —
Простите, Дэн, но вы должны нас понять: вы очень интересный человек.
— Причем весьма преуспевающий, — с любопытством добавил
Андреас, — и, по всей видимости, почти без прошлого.
Даниэль пожал плечами, отметая вопрос.
— Поверьте, мое прошлое, в отличие от вашего, не сравнить с настоящим.
Андреас слегка нахмурился, и Даниэль понял, что раны, нанесенные ему
аварией, все еще свежи, и касаться их нужно с осторожностью.
— Могу я переменить тему, Али, — предложил Даниэль, — и
спросить о вашей карьере? До меня дошли слухи о потрясающих новых заказах.
Это правда — насчет Вашингтона? Александра кивнула. Прошло уже две недели с
тех пор, как ей позвонили из Белого дома, а она все никак не могла
оправиться от потрясения. Предложение было не только лестным и весьма
обязывающим, оно открывало головокружительные перспективы. Бремя
ответственности за
Алессандро
соскользнуло с ее плеч и перешло к Андреасу,
как только ресторан открылся, хотя она по-прежнему принимала живейшее
участие во всех дискуссиях мужа с Рудесхаймом о дальнейшей судьбе заведения.
Начиная с весны она вернулась к своим картинам. Произошедшее с мужем
несчастье заставило ее пересмотреть многое в своей жизни и научило ценить
то, что она раньше принимала как должное. Она еще больше сосредоточилась на
работе, рука ее стала тверже, а манера письма увереннее. В заказах у Али
Алессандро, современной героини Манхэттена, недостатка не было.
— Еще ничего не решено, — скромно ответила она.
— И вы не хотите говорить, кто будет позировать? — осведомился
Даниэль. — Президент? Первая леди?
— Прошу вас, не надо спрашивать, — попросила Александра. — Я
все равно не скажу.
Даниэль усмехнулся и перевел взгляд на Андреаса.
— Как насчет вас? Где откроется следующее отделение
Алессандро
?
— Разве одного мало? — удивился Андреас.
— Конечно, мало... для энергичного человека. — Он чуть было не
сказал
для человека больших скоростей
, но вовремя удержался, хотя намек
все равно прозвучал. — Мы с Фанни... кстати, я очень надеюсь, что вы
скоро с ней познакомитесь, прикидываем, где лучше: здесь, в центре города,
или в Вашингтоне. А вы как думаете?
— Разве не разумнее сперва закрепить успех, а уж потом расширять дело?
— Не хочу прослыть хвастуном, но мне кажется, что трех сердечек вполне
хватит для закрепления любого успеха. Неужели мы будем довольствоваться
только одним
Алессандро
?
— Может быть, — пожал плечами Андреас. — А может быть, и нет.
— Нас троих объединяют две вещи: здоровое любопытство и чрезмерная
скрытность, — улыбнулась Александра.
— Вероятно, нам всем нравится таинственность, — предположил
Даниэль.
— Нет, это звучит слишком уклончиво. Как будто нам есть что скрывать.
— Возможно, у Дэна действительно есть свои секреты.
Александра бросила на мужа предостерегающий взгляд.
— Нет ничего плохого в том, что человек не любит распространяться о
себе. Это традиционная европейская сдержанность. Уж тебе ли не знать — ты
сам замыкаешься в себе, когда считаешь, что тебе так удобнее. — Ее
глаза блеснули. — Мне кажется, Дэн прав. Чтобы занять твое воображение,
одного ресторана мало.
Даниэль взглянул на часы.
— Мне пора прощаться. Уже поздно, а у меня на утро назначена встреча.
— Нет времени даже на рюмку коньяку?
— Спасибо, но — нет, — вежливо отказался Даниэль. — Все и так
было прекрасно. Королевская лилия не нуждается в позолоте.
Он встал, наклонился, взял руку Александры и поднес ее к губам.
— Надеюсь, мы вскоре снова увидимся.
— Непременно, — улыбнулась она.
Андреас тоже поднялся.
— Я провожу вас.
На улице пахло свежестью после сильного дождя. Свободные такси, еще час
назад редкие, как золотые самородки, теперь медленно катили в обе стороны по
Парк-авеню, высматривая пассажиров.
Андреас крепко пожал руку Даниэлю.
— Рад, что вы приняли приглашение, Дэн, это было очень любезно с вашей
стороны. Я прекрасно понимаю, такие встречи иногда вызывают неловкость,
но...
— Должен же человек где-то обедать.
— В следующий раз давайте встретимся на нейтральной территории, —
предложил Андреас. —
Алессандро
— превосходный ресторан, но я люблю
разнообразие.
— Я с вами свяжусь, — кивнул Даниэль и ушел.
Пройдя сто шагов, он остановился на углу 62-й улицы и оглянулся. Алессандро
все еще стоял на том самом месте, где они расстались, и смотрел ему вслед.
— Ты ему не сказал? — возмущенно переспросила Фанни, с
ожесточением затушив в пепельнице окурок длинной тонкой сигары, к которым
она пристрастилась в последнее время.
— Конечно, нет. Думаешь, все так просто? Вот так прямо взять и начать с
признания? С места в карьер, на глазах у его жены?
— А почему бы и нет?
— Мне это показалось неуместным.
Они сидели за маленьким угловым столиком в баре
Шерри Незерленд
, не
опасаясь, что кто-нибудь услышит их разговор в оживленно гудящем помещении в
час обеденного перерыва.
— Дэн, дорогой мой, — Фанни наклонилась ближе и с самым серьезным,
даже озабоченным выражением заглянула ему в глаза, — я просто не
понимаю, что происходит. Ведь ты же не собирался выложить ему какую-нибудь
скверную новость. Это всего лишь воссоединение старых друзей, больше ничего.
Ну не надо, не смотри на меня так. Я не пытаюсь преуменьшить важность
события, у меня этого и в мыслях не было.
— Тогда ты должна понять, как важно для меня правильно выбрать время.
— Но чего же ты ждешь? Знамения? Это не любовный роман, Дэн, и ты не
юная девица, вынужденная объявить своему дружку, что она залетела, но не
желающая сообщать страшную правду, пока он не признался в любви без
принуждения.
Он бросил на нее сердитый взгляд.
— Ты слишком все усложняешь, Дэн. Прости, — добавила она,
беспомощно разведя руками, — мне так хотелось бы тебя понять. Давай
зайдем с другой стороны. Расскажи мне, какой он? Что ты почувствовал?
— Когда увидел его?
— Угу. Начни с этого места.
— Мне показалось, что я встречаюсь с незнакомцем. Что впервые его вижу.
А я, кажется, рассчитывал на мгновенное узнавание.
— С обеих сторон?
— Конечно, нет! Нет, я рассчитывал увидеть что-нибудь в его лице... что-
то такое, за что я мог бы сразу ухватиться, но, когда этого не произошло,
как ни странно, мне стало спокойнее. От сердца отлегло. Как будто у нас
появилась возможность завязать дружбу. Настоящую дружбу, а не что-то
такое... основанное на благодарности за то, что случилось двадцать лет
назад. — Он сделал глоток мартини. — Ну, теперь ты понимаешь?
— Начинаю понимать, — смягчилась Фанни.
— Это вовсе не значит, что я перестал искать сходство. Весь обед я не
отрывал от него глаз, все пытался обнаружить во взрослом человеке того
девятилетнего мальчика, который столько сделал для меня.
— Но ты его так и не обнаружил?
— Мальчика? — пожал плечами Даниэль. — В какие-то отдельные
моменты. Особенно в глазах, когда он смеялся. Удивительно, как годы слетают
прочь с людей, когда они счастливы. И я, конечно, вспомнил этот
поразительный контраст: светлые волосы и черные, как уголья, глаза. У него
незабываемая внешность.
— Как насчет Али?
— Все, о чем только может мечтать мужчина. Фотографии не отдают ей
должного — в жизни она еще красивее, еще интереснее. Очень умна. Очень
талантлива, но это все знают. — Даниэль вдруг застенчиво
улыбнулся. — И она мне нравится.
— Я так и поняла, — сухо заметила Фанни.
— Алессандро — человек очень скрытный. Мне трудно судить о его
физическом состоянии: видимых шрамов нет, но шею поворачивает с трудом, это
я заметил. В душе он явно еще не расстался с автогонками. Возможно, он
собирается туда вернуться. Ресторанный бизнес для него дело новое и
непривычное, но ему нравится чувствовать себя
хозяином.— Он усмехнулся. — Я ему посоветовал
открыть новый ресторан.
Фанни раскурила новую сигару.
— Предвижу три варианта развития событий. Первый: ты струсишь и
отступишь на заранее подготовленные позиции. Второй: ты сделаешь полное
признание, будет выпивка и крепкие мужские объятия, вы расстанетесь с теплым
чувством и ближайшие десять-двадцать лет будете обмениваться
поздравительными открытками на Рождество.
— А третий?
— Взрослый человек произведет на тебя не меньшее впечатление, чем тот
девятилетний мальчик, и это сильно осложнит твою жизнь. — Она выдохнула
дым. — На тебя произвели сильное впечатление оба Алессандро, не так ли?
— Так, — согласился он.
— Вид у тебя самодовольный.
— Самодовольный?
— Ну, немножко. — Она сделала знак официанту, чтобы принес
счет. — Мне надо бежать. Ты договорился о новой встрече с Алессандро?
— Пока еще нет. Я сказал, что свяжусь с ним.
Фанни поставила на счете свои инициалы и поднялась. Два официанта бросились
отодвигать ей стул. Она поцеловала Даниэля в щеку.
— Только не тяни слишком долго.
Даниэль позвонил в ресторан
Алессандро
десять дней спустя и предложил
пообедать у
Сарди
. Во-первых, ему там нравилось, во-вторых, там было
шумно, и он рассчитывал, что общий гул голосов покроет разговор, касающийся
только их двоих. И хотя у
Сарди
всегда было полно охотников за
знаменитостями, взоры любопытных, устремленные на Алессандро в сопровождении
Стоуна, неизбежно должны были отвлечься на любого заглянувшего в ресторан
киноактера.
Алессандро проявил нерешительность.
— На этой неделе трудно будет организовать встречу. Жена сегодня утром
улетает в Вашингтон, а я...
— Может быть, встретимся вдвоем? — Даниэль почувствовал, что
Алессандро удивляет его настойчивость. — Или мы могли бы оставить
это...
— Нет, давайте договоримся на четверг. Если это вам подходит.
На миг Даниэль задумался. Может быть, обыкновенное чутье делового человека
заставляет его собеседника менять свои планы, но Андреас, словно
...Поділитися у соцмережах
