Жанр: Любовные романы
Позвони в мою дверь
... рассмеялась Лена и подняла фужер.
Они чокнулись, хрусталь красиво отозвался.
Когда покончили с деликатесными закусками, Лена принесла из кухни серебряное блюдо
с крышкой. Под ней обнаружилась мраморная говядина, которую специально привезли из
Японии. Порция в токийском ресторане стоит сто долларов. Лена сообщила мужу, во сколько
ей обошлось блюдо. Хотя полосатая говядина мало отличалась от телятины, после слов жены
Юра почувствовал особый вкус.
От десертов они давно отказались, заботясь о фигуре. На маленьком столике рядом с
диваном Лена поставила вазочки с орешками, сухофруктами, позолоченную досточку со
швейцарским сыром и специальным ножом. Выставила бутылки ликеров и портвейнов. Они
перебрались на диван, Лена подняла тост:
- За моего мужа! Самого обаятельного, сильного и умного мужчину!
- Спасибо, Ленка! Ты потрясающая женщина.
- Благодаря тебе.
Теперь, когда они поужинали и расслабились, можно было поговорить о поводе к
торжеству.
- Все прошло гладко? - спросила Лена.
- Без сучка и задоринки.
- Как Потапыч?
- Комплексует.
- Он все-таки идиот. За пустяки получить пять процентов и комплексовать! Да если бы
Петров сам продавал акции, он бы цену на порядок выше запросил. Знаешь, нам надо подумать,
как со временем получить пакет Потапыча.
- Заманчиво, - согласился Юра, - но больше никаких бандитских разборок. Это
опасно.
- Не волнуйся. Думаю, все пойдет естественным путем. Потапыч постареет, или у него,
например, обнаружится тяжелая болезнь. Зачем ему головная боль с холдингом? Ему о
здоровье надо будет думать. Вот он и продаст тебе свои акции.
- Он не продешевит.
- Зато петровский пакет мы получили за бесценок.
- А этот. Каблуков? Его не раскопают?
- Из могилы? Я же тебе рассказывала. Я снимала у Каблукова квартиру, он жил у дочери
в каком-то Зарюпинске, там и помер. Паспорт его не нашли, я припрятала. Квартиру
родственнички до сих пор сдают.
- Ты считаешь, все концы надежно спрятаны?
- Сам посуди. До Каблукова не добраться, Тренер и его братки слиняли за рубеж. Они
меня в глаза не видели, я с ними только по телефону говорила. И вышла на них окольными
путями. Мой брат двоюродный однажды обмолвился, что его тренер в бандиты подался. Найти
Тренера было делом техники, но я не наследила.
- Как ты думаешь, где они... Петрова? Они его... точно? - запинался Юра.
- Не думай об этом! - успокоила Лена. - Он сам во всем виноват. Если бы он не
взбрыкнул, разве мы бы решились? Ты сам говорил, большой бизнес не детские бирюльки, тут
не заявляют: "Я больше не играю!"
- Точно! Поставил меня раком, а сам на тюленей решил охотиться. Тюленелов хренов!
- Он тебя не уважал. Помнишь, в ресторане какой тост поднял? Пришел на нашу
годовщину и заявил, что мы зажрались, скромность потеряли.
- Не помню.
- Не важно. В скромности пусть его брошенная жена утешение находит.
- А как Зина?
- Нормально. Я ее устроила в "Имидж плюс".
- Витьки, по слухам, редкие негодяи. Почему к ним?
Лена не могла признаться мужу, что не простила Зине Петрова, уведенного из-под носа
много лет назад. Красавица обиду спрятала далеко, но не забыла. Теперь представился случай
заставить Зинку поплясать на углях.
- Она сама к ним просилась, - пожала плечами Лена. - Я отговаривала, но Зина
считает, ей подходит по профилю. Мол, не хочет она парниковых условий.
Лена не боялась врать мужу - он никогда не снизойдет до того, чтобы интересоваться
подробностями Зининой жизни.
Ровенский и вправду забыл о Зине, не успела Лена договорить. Его интересовало только
собственное бытие. Принялся строить планы развития бизнеса. Лена дала мужу выговориться,
похвалила его за деловую сметку, а потом заговорщически спросила:
- Отгадай, где я сегодня была? В секс-шопе! Я там купила такие смешные штучки! Идем
в кроватку, сейчас ты будешь поражен.
На лице Ровенского заиграла самодовольная улыбка.
Петров отслеживал действия сестры, ежедневно выходя с ней на связь по спутниковому
телефону.
Пять дней Татьяна провела в Омске, собирая деньги на поездку. Вылетела в Москву, сняла
номер в маленькой гостинице у метро "Орехово", встретилась с Козловым, который согласился
помочь, в магазине горящих путевок купила десятидневные туристические путевки в Дубай.
Козлов сказал домашним, что путевку ему подарил благодарный родитель вылеченного
ребенка. У Козлова не было заграничного паспорта, пришлось платить немалые деньги
турфирме, которая оформила документы за три дня.
Татьяна ежедневно отчитывалась об отдыхе: загорали на пляже, побывали на крабовой
охоте, на верблюжьих бегах, в аква-парке, ездили на экскурсию к бедуинам. Представляешь, в
Арабских Эмиратах на содержание одной взрослой пальмы тратят две тысячи долларов в год!
Причем все под компьютерным контролем: подкормка, полив, подогрев.
Наконец, в один из дней прозвучала условная фраза:
- Сегодня были на золотом рынке. Я купила себе сережки за двадцать долларов.
Отличные!
Петров заходил в Интернет по спутниковому каналу связи - очень дорогому, но
единственному доступному в его положении. В сайтах финансовых печатных изданий он искал
сообщения о холдинге "Класс". Результаты аудиторской проверки, годовой отчет, котировки
акций - никакой информации об изменении состава акционеров. Значит, Ровенскому удалось
нейтрализовать бандитов. И сделать это тихо, не привлекая прокуратуру и не поднимая шума в
прессе. Станут ли теперь друзья искать его, Петрова?
Он не допускал мысли, что Юра и Потапыч могут бросить друга в беде. С другой
стороны, в электронном почтовом ящике Петрова лежали только письма от детей. А этот канал
коммуникации был элементарным и достаточно закрытым. Если друзья не сочли возможным
бросить ему пару строк, значит, либо они в курсе того, что Петрову нужно скрываться, либо
считают его погибшим.
Отсутствие информации тревожило и раздражало.
Единственным свидетельством того, что в Москве произошли какие-то изменения, была
замена паролей доступа к локальной компьютерной сети "Класса". Причем кодировку
произвели не по старому принципу, зная логику которого Ровенский, Потапыч и Петров могли
всегда высчитать новый пароль, а по неизвестной Петрову системе. Теперь "Класс" был для
него наглухо закрыт.
- Ты, Петя, что ли, писатель? - спросил однажды Вася.
Петров в этот момент колотил по клавишам, играя с компьютером в шахматы.
- С чего ты взял?
- Стучишь и стучишь целыми днями.
- Точно, Вася, роман ваяю. И посвящу его тебе.
- Иди ты! - вспыхнул от гордости Вася.
- Зуб даю! - А про что роман?
- Про любовь и ненависть.
- Жизненно. Так и напишешь; "Посвящается Сидоркину Васе"?
- Сидоркину Васе, человеку большой души, не понятому обществом.
Посвящение смахивало на эпитафию, но Вася проникся к Петрову еще большим
почтением.
С появлением жильца Васино бытие значительно улучшилось. Как и прежде, он уходил из
дому утром, но теперь имел выданные Петровым деньги и список необходимых покупок.
Чтобы не привлекать внимания, вещи покупались постепенно.
Ватный матрас, который положили на ящики, соорудив Петрову ложе, портативный
радиоприемник, маленький холодильник, электрочайник. Это из крупного. А также массу
бытовых мелочей от вилок-ложек до наволочек.
Вася не бросил свой промысел по сбору бутылок.
Жилец не вечен, а упустишь свою территорию, захватят бомжи, потом только драться с
ними.
Петров не выходил из квартиры, но его все-таки застукала соседка. Она ворвалась в
комнату, Петров едва успел накрыть компьютер подушкой, и принялась орать:
- Так и знала! Так и знала! Бомжатник устроили!
Заросший бородой Петров был принят за коллегу Васи.
- Я же слышу! - верещала распалившаяся тетка, руки в боки. - Бу-бу, бу-бу за
стенкой, и радио играет. Откуда? - Она ткнула пальцем в холодильник. Воруете, сволочи? Я
милицию вызову.
- С помойки, тетенька,. - прохрипел Петров.
- А кто банки от импортного кофе выбрасывал?
А пельмени кто ел? На кофе деньги есть, на пельмени есть, а как коридор общий мыть, так
Пушкин?
Из третьей квартиры жилец не моет, так он мне десять рублей в месяц платит.
Петров мог тут же достать деньги, но он точно знал, что проблемы с мытьем полов
улаживать не умеет. Скандалящая соседка по облику и темпераменту была родной сестрой
бабы Клавы, с которой мама Петрова вела подъездную войну.
Он прикинулся дебильным отморозком: глупо таращил глаза, экал, мэкал и даже пускал
слюни изо рта.
Проблему решил Вася. Соседка работала приемщицей стеклотары. Вася обязался сдавать
бутылки только ей и за восемьдесят копеек, а не за рубль, как положено. Вася уверил Петрова,
что, пока соседка имеет гешефт, в милицию она не обратится.
Татьяна приехала вместе с Козловым. Петров насторожился, увидев в проеме дверей
внушительную фигуру доктора.
- Какого черта ты приперся? - буркнул он, расцеловавшись с сестрой.
- Так теперь новые русские здороваются? - усмехнулся Козлов. - Не боись, Штирлиц,
мы соблюдали все правила конспирации. Ползли под покровом ночи, натянув на голову трусы.
Не мог я, понимаешь, отпустить девушку одну с мешком денег.
- Ой, нашел беспомощную, - кокетливо улыбнулась Таня.
- Перед отъездом я звонил твоим, - сообщил Козлов.
- Как они? Что с ними? - Петров тут же забыл о своих опасениях; - Ваня и Саня на
море отдыхают. Маняшка здорова, с ней гувернантка. А Зина устроилась на работу.
- Зачем? - удивился Петров.
- Этого вопроса, как ты понимаешь, я задать не мог. Но в целом все нормально. Голос у
Зины бодрый и веселый.
Пришел с промысла Вася:
- Здрасте, Таня. У нас гости?
- Добрый день, Василий, - ласково отозвалась Татьяна. - А это наш друг Саша, -
представила она Козлова.
Глядя на доктора снизу вверх, Вася задумчиво изрек:
- Выпивки не хватит.
- Сбегай, купи еще, - подал голос Петров, протягивая деньги.
Вася ушел. Татьяна накрывала на стол. По тому, как она отдавала распоряжения Козлову,
по готовности, с которой доктор подчинялся, по улыбкам, которые вспыхивали на их лицах,
стоило гостям нечаянно соприкоснуться, Петров понял: между сестрой и Козловым что-то
произошло. Что-то, выходящее за рамки целомудренной дружбы.
Петров присмотрелся к сестре; похорошела, загорела и помолодела. Козлова он давно не
видел и внешних изменений не находил. Но, глядя на балагурящего доктора, он вспомнил
собственное состояние в период влюбленности: сродни вдохновению - ощущение
неисчерпаемых сил, интеллектуальных и физических.
У Татьяны семья, муж Андрей и сын. У Козлова дети и неработающая жена. Взрослые
люди. Их дела. Сами разберутся. Петров решил ничем не показывать, что раскрыл их тайну.
Пока не было Васи, ему нужно было разобраться с деньгами. Он не спросил прямо,
подтолкнул косвенным вопросом:
- Как прошла операция хавалы?
- Будто в кино про шпионов, - рассмеялась Таня.
Козлов понял намек и выложил из сумки пачки долларов:
- Примите кассу, пахан.
Петров отсчитал пять тысяч и протянул сестре:
- За компьютер, телефон и путевки. Много съела спутниковая связь, но я только ею могу
пользоваться.
- Что ты! - замахала руками Таня. - Не надо!
- Бери и закрой рот.
Он протянул две тысячи Козлову:
- Гонорар.
Козлов молча покачал головой. Он не нашел слов, которые мог произнести в присутствии
дамы.
Между ним и Петровым состоялся мысленный диалог, который для Тани, переводящей
взгляд с одного на другого, не остался секретом.
"Я за твои денежки отдохнул, впервые в жизни, за границей. И вообще там всякое, а ты
мне деньги суешь?" - "Но ты же рисковал. Риск оплачивается". - "Засунь эти деньги, знаешь
куда?" - "Знаю!"
- Уговорил, - согласился Петров и убрал доллары.
- Имей в виду, - сказал Козлов, - если тебе придется менять коленный сустав, то
шведский эндопротез стоит от двух до трех тысяч долларов.
И столько же операция.
- Я не могу сейчас лечиться.
- Можешь, я договорился с приятелем в военном госпитале. Они открыли платное
отделение для штатских. Мой приятель из козлов.
- Лестная характеристика, - хмыкнул Петров.
- Точно, - подтвердил доктор. - Я в институте был старостой группы. И однажды
преподаватель нас похвалил: "Ваша группа, Козлов, одна из лучших". Аудитория свалилась на
пол, а нас с тех пор зовут группой козлов. Любя, конечно. Потому что среди козлов нет ни
одного барана.
- Меня примут в госпиталь без паспорта? - спросил Петров.
Козлов задумался.
- Что, если попросить у Васи его паспорт? - предложила Таня. - Или купить?
- Или стащить? - весело подсказал Козлов и, влюбленно глядя на Татьяну, осуждающе
покачал головой. - Ай-ай-ай! Это у вас семейное? Уголовщина в крови?
Они стали весело препираться, забыв о Петрове.
"Ох, ребята! - думал он. - У вас выросли крылья. Резать их по живому будет очень
больно".
Расставаясь с Васей, Петров хотел оставить ему деньги, но потом отказался от этой затеи.
Вася находился в равновесии потребностей и возможностей, тихо двигаясь к могиле. Любые
взносы могли только ускорить движение.
Вася и не ждал материальной благодарности. Вернее, уже имел ее. Петров оставлял
столько барахла, что можно было не печалиться, если подведет бутылочный бизнес. Паспорт
гостеприимный хозяин отдал, не задавая лишних вопросов, только смущенно извинился, что
книжица больно потрепанная и не единожды залитая всякими жидкостями.
По просьбе Павла Татьяна сходила на почту и отправила денежный перевод дочери
Василия. На бланке она написала: "Ваш отец много лет назад оказал мне большую услугу.
Теперь я имею возможность его отблагодарить. Берегите, пожалуйста, Васю! В глубине души
он замечательный человек!"
Часть третья
ОХОТА НА ТЮЛЕНЕЙ
Глава 1
Прошло полгода. Для Зины это было время военных действий - борьбы за выживание.
Она сражалась с собственным отчаянием, паникой, приступами хандры и безысходности. Очень
скоро обнаружилось, что боевые действия нужно вести на несколько фронтов. Придя к
неутешительному выводу, что в "Имидже плюс" нет и быть не может товарищества и
взаимовыручки, Зина училась отражать удары и предупреждать предательские выпады Никогда
прежде она не сталкивалась со злобой и завистью. Теперь убедилась, что эти малопочтенные
качества - главный элемент в карьерном успехе. Однажды во время выяснения отношений с
коллегами случайно увидела свое лицо в зеркале, красные пятна на щеках, беспомощное
хлопанье ресницами. Дала себе зарок освоить примитивный курс актерского мастерства -
давить проявление эмоций, носить маску холодной отрешенности.
Дома тоже все шло из рук вон плохо. Гувернантка и домработница целыми днями болтали
и гоняли чаи, обращая минимум внимания на детей и хозяйство. Маняша жаловалась: "Мне
скучно все время самою собою играть". Близнецы постоянно конфликтовали с Оксаной.
Вечером на Зину обрушивался водопад взаимных упреков и обид. Она тщетно призывала всех к
спокойствию и терпению.
Денег хронически не хватало. Зина уже продала все украшения и с болью думала о том,
что надо расставаться с машиной. Экономить не получалось. Оксана считала ниже своего
достоинства ходить по рынкам и покупала продукты в дорогих супермаркетах.
Дети стремительно вырастали из одежды и обуви.
Ежемесячно приходилось выкладывать круглую сумму за квартиру и дом, за
обслуживание машины, за колледж, в котором учились близнецы Поэтому Зина обеими руками
держалась за работу, хотя ее положение на фирме со многих точек зрения было унизительным.
Уже никто не говорил о ней как о художнике, Зина превратилась в работника на подхвате:
подай, принеси, найди материалы, выдай звонки. По сути, она стала вторым офис-менеджером,
но с большей зарплатой и соответствующими последствиями в виде зависти и наветов.
Когда до Витьков дошли слухи об изменениях в "Классе", когда обнаружилось, что Зина
не перспективная лошадка, которая вывезет их на новые горизонты бизнеса, а брошенная жена,
пустышка, они не вышвырнули Зину на улицу по причине довольно неожиданной - оба в нее
влюбились.
Витьки не сразу, не с первых дней, но рассмотрели, что Зина внешне напоминает их маму.
Обожаемая мама тридцать лет назад - похожее лицо, тип фигуры, улыбка, жесты. Они не
задумывались над тем, что под оболочкой может скрываться совершенно иное содержание: их
сводила с ума оболочка.
Зина это прекрасно видела. Поражалась самой себе, но использовала мужские чувства,
чтобы не вылететь с работы. Без особых усилий, не напрягаясь, даже получая некоторое
удовольствие, дергала за ниточки нужных ей кукол-марионеток.
Витек Большой вызывал у Зины стойкое физическое отвращение - масленые
африканские губы, влажные ладони, потные лоб и шея, пивное пузо, косолапая бабья походка.
Витек Маленький был хорош собой и, когда надо, галантен. Но однажды Зина слышала, как он
кричал на пожилую женщину-корректора, пропустившую ошибку в тексте статьи: "Старая
вонючая прокладка! Я тебя на мусорник выброшу, ни одна собака не подберет!"
С человеком, который подобным образом ведет себя с женщинами, можно общаться
только от большой нужды. У Зины была большая нужда в работе.
Она не ведала о разговоре, состоявшемся у братьев за закрытыми дверями, но результат
ощутила на себе: Витек Большой отступил. Маленький наступал полным ходом.
- Братан, мы с тобой впервые в жизни не можем бабу поделить, - начал Витек
Маленький.
- И стали грызться, - подтвердил Большой, - что плохо для дела.
- Она мне нравится.
- Мне тоже нравится.
- У нее куча детей.
- Плевать, их можно за границу в интернат сплавить. Ты бы женился на ней? - спросил
Большой.
- А ты?
Этот вопрос они оставили без ответа: слишком ответственный шаг приводить кого-то в
семью.
- Что будем делать?
- Может, ее спросить, кого она выберет? - предложил Маленький.
- Выставить себя идиотами? Завтра вся контора будет над нами потешаться.
- Давай бросим жребий. Или сыграем на картах.
Они сыграли на картах. Выиграл Витек Маленький. Зина досталась ему.
Витек Маленький не лез напролом, он хорошо понимал, что грубыми наскоками такую
дичь можно вспугнуть. Но, оказывая Зине знаки внимания - приглашая ее на выставки и в
театр с последующим ужином в ресторане, - он сам увязал все больше.
Обаятельная и женственная, остроумная и привлекательная, Зина невольно влюбила его в
себя. Он задумался о женитьбе.
В тот день они побывали на выставке "Реклама-2002", потом поехали в ресторан обедать.
После кофе, расплатившись с официантом, Витек задержал собравшуюся встать из-за стола
Зину.
- Подожди, - сказал он, - мне нужно с тобой поговорить.
Сердце у Зины сжалось от плохих предчувствий, которые тут же подтвердились.
- Зина, я тебя люблю! Я прошу тебя быть моей женой. Не отвечай! - попросил он. -
Пока не отвечай. Знаю, что в нашей конторе тебе много напели, какой я жестокий и мерзкий.
Все правильно. Для других правильно. Одна мораль для паствы, другая для пастыря - верный
принцип, и я от него не отойду. Ты не знаешь другой стороны медали. Мои близкие: мать, отец,
брат и будущая жена - для меня святы. Я в лепешку расшибусь, чтобы они были счастливы.
Не обижу ни словом, ни взглядом, ни поступком.
Ты будешь жить как королева. Убедишься, что король ласков, нежен и потакает твоим
капризам. Тиран я в рабочее время, дома - кроток и покладист.
Зинино сознание, на девяносто процентов раздавленное тяжестью обрушившейся
проблемы, одной десятой ликовало. Она чертовски привлекательная женщина! Способна
вызывать не минутные страсти, а желание вести ее под венец! Не прилагая усилий, она
укротила дикого зверя, превратив его в домашнюю забаву. У нее столько пороха в
пороховницах, что хватит на подрыв китайской стены.
- Но я замужем, - тихо сказала она, глядя в сторону.
- Зина! Не тешь себя иллюзиями!
- У меня дети.
Витек не собирался делиться с ней планами в отношении детей.
- Я буду хорошим отцом, - пообещал он.
- Виктор, я растеряна, ошарашена. Мне нужно собраться с мыслями.
- Хочешь подумать?
- Да, мне нужно время.
- Хорошо. Я буду ждать, Зина.
- Не станешь возражать, если я поеду домой, а не в офис?
- Пожалуйста, - отпустил ее начальник.
Зина вела машину и ловила себя на том, что не может убрать с лица улыбку. Женщине,
чтобы поддерживать состояние духа, не обязательно получать Государственные и Нобелевские
премии - достаточно регулярно выслушивать объяснения в любви.
Зина открыла дверь своим ключом и услышала звуки, странные для дома, где находятся
ребенок и гувернантка: музыка, заливистый женский смех. Зина прошла по коридору и замерла
в дверях большой комнаты. Оксана и Настя принимали гостей. На столе вино и закуски, Оксана
восседает на коленях у молодого человека, другой парень обнимает за плечи раскрасневшуюся
гувернантку.
Первой мыслью Зины было: они что-то сделали с ее дочкой. Связали, рот заклеили и
утопили в ванной.
- Моя девочка! - закричала Зина и бросилась в детскую.
Маняша, одетая, лежала в кроватке. Открыла глаза, захныкала:
- Мамочка, у меня голова болит. В ней шар холодный крутится.
Зина сжала дочь в объятиях, прижала губы к ее лобику. Температура!
- Сейчас, доченька, подожди.
Она выбежала из комнаты.
Гувернантка и ухажеры исчезли. Оксана гремела на кухне посудой.
- Чтобы через десять минут тебя здесь не было! - велела Зина, нажимая на кнопки
телефона.
- Куда я пойду? - заартачилась домработница. - Я же не местная и здесь временно
прописанная.
Зина знала, что у Оксаны в кошельке гораздо больше денег, чем у нее самой. Два года
домработница откладывала зарплату, питаясь с хозяйского стола и донашивая Зинины наряды.
- Вызову милицию и обвиню тебя в краже золотой цепочки с крестиком и браслета с
рубинами, - пригрозила Зина.
Эти вещи пропали давно, и немудрено при жизни на два дома. Зина никогда не намекала
на свои подозрения, но тут шла напролом.
- Какой еще цепочки? - возмутился на том конце провода доктор Козлов.
- Извините, Саша, это Зина Петрова. У нас Маняша заболела.
- И вас ограбили? - уточнил педиатр.
- Нет, просто в квартире бордель устроили.
- Немедленно выезжаю. - Козлов положил трубку.
Вернувшимся из школы сыновьям Зина поручила наблюдать, как домработница собирает
вещи - как бы чужое не прихватила. Сане и Ване, давно точившим зубы на Оксану, роль
надсмотрщиков пришлась по вкусу. Они скандалили из-за каждой тряпки: не твоя кофта,
мамины туфли, отдай утюг, верни сумку. Дело дошло до потасовки. Зине пришлось оставить
Маняшу, самой затолкнуть вещи в чемодан и вынести на лестничную клетку.
- А деньги за полмесяца? - потребовала Оксана.
- Не получишь! Штраф за моральный ущерб Зина захлопнула дверь. Несколько месяцев
назад она бы стала выворачивать карманы, чтобы расплатиться с Оксаной, а теперь запросто
показывает кукиш. Спасибо "Имиджу плюс", там быстро учат хорошим манерам.
Козлов нашел у Маняши грипп, дал рекомендации по уходу. Долго расспрашивал Зину о
житье-бытье. От вопросов о работе она уходила, зато в красках описала мытарства с наемными
работницами. Доктор и тут помог - оказывается, у него есть на примете подходящая особа,
родственница его жены, фанатичная домохозяйка. Этим все ее доблести ограничиваются,
поэтому никак не может выйти замуж: от разговоров о стиральных порошках и
консервировании претенденты вянут как цветы, опущенные в кислоту.
Доктор не спрашивал о Петрове, и благодарная Зина даже не подумала о странности
отсутствия подобных вопросов Она объяснила активное участие Козлова в делах ее семьи
природной отзывчивостью доктора.
В последние месяцы они неожиданно часто стали перезваниваться. Вернее, Козлов
регулярно справлялся об их самочувствии, а один раз даже заставил привезти детей в его
клинику для диспансеризации.
Потом они пили чай в его кабинете, Козлов достал фотоаппарат, снимал их. Шутил, будто
всех своих пациента ч запечатлевает на пленку, чтобы можно было им о себе напомнить, когда
вырастут.
На следующий день Зина позвонила менеджеру по кадрам "Имиджа плюс", церберу в
юбке, сказала, что не может выйти на работу в связи с болезнью ребенка.
- Вне зависимости от причины, - напомнила цербер, - дни отсутствия вычитаются из
зарплаты. Болеющий сверх двух недель автоматически увольняется.
Зина надеялась уложиться в две недели. Ей предстояло сделать большую ответственную
работу.
Их бабушка говорила: жизнь заставит, научишься гопака плясать. Она имела в виду
испытания, свалившиеся на Зину после рождения близнецов. Если бы бабушка знала, какие
"гопаки" выделывала Зина нынче, она бы не поверила. Чего только стоили планы держать на
коротком поводке Витька и, эксплуатируя его чувства, обделывать свои делишки.
В их рекламном агентстве никто не задумывался о морали и этике, и Зина уговорила себя:
с волками жить - по-волчьи выть. Она решила использовать болезнь Маняши, чтобы за спиной
у дизайнеров тайно сделать свой рекламный проект.
Известная голландская ювелирная фирма выходила на российский рынок. Витькам
удалось получить эксклюзивный заказ на рекламу в журналах и на уличных стендах. Они
выкручивали руки художникам, подстраиваясь под вкусы клиентов.
Зина внимательно изучила, как фирма рекламирует свои изделия на Западе, поняла идею:
изысканность, шарм исключительности и кажущейся недоступности. Для своего проекта Зина
взяла снимки обнаженной фотомодели, имени которой не помнила, но в свое время девушка ее
поразила. Совершенные формы тела, аристократическое лицо и.., умственное развитие
дошкольницы. Профессионалы о таких говорят: их любит камера. Дебильная красотка на фото
смотрелась задумчивой, отрешенной небожительницей.
Домашний компьютер не годился для дизайнерской работы. С помощью Дениса и под
вопли сыновей Зина стерла все игры, инсталлировала графические программы. Монитор был
маловат, художники трудятся на большом, но с этим недостатком пришлось смириться, чтобы
не терять времени и денег на приобретение нового.
Зина сутки за экраном просиживала. Она крутила так и этак. Считается стильным и
современным обрезать моделям головы до бровей, отсекать части рук и ног. Зина часами
кромсала фото дебилки-красавицы, которую мысленно называла Дусей. Ложилась спать, и
...Закладка в соц.сетях
