Жанр: Любовные романы
Позвони в мою дверь
...еще какие-то люди, мамины и
папины друзья. Они взяли у сестер документы, одежду, в которой бабушку надо похоронить.
Валю и Зину усадили в машину и отвезли домой. Дядя Лева сунул Зине деньги, сказал, что
позвонит вечером, скажет, когда похороны.
То, что хлопоты взяли на себя чужие люди, смущало Зину и Валю, но в то же время
давало им передышку, возможность свыкнуться с потерей.
Лекарством стали Ваня и Саня. Малыши были по-прежнему жизнерадостны, их смех и
шалости невольно вызывали улыбку. Сестры не отходили от детей, словно боялись выйти из их
забавного мирка, в котором не бывает утрат и тоски по родным.
Но вечером, накануне похорон, Валя, взглянув на племянников, прошептала:
- Папа, мама, бабуля никогда их не увидят! Это ужасно. Это так несправедливо!
И она расплакалась. Следом за ней Зина. Они не рыдали так - обнявшись - со дня
смерти родителей.
Валя и Зина никогда не бывали на похоронах, и обряд их пугал. Но в крематории все
прошло строго и чинно, накатанно. Сестрам даже не показалась дежурной скорбь
распорядительницы. Только когда гроб уплывал вниз под траурную музыку, они инстинктивно
схватились за руки, поддерживая друг друга.
Поминальный стол в бабушкиной квартире накрыли мамины и папины друзья. Их пришло
очень много, более тридцати человек. Первым встал с рюмкой водки дядя Лева.
- Прежде всего я хочу сказать, что все мы порядочные свиньи, я - больше, чем
другие, - неожиданно начал он. - Когда Олег и Марина погибли - так нелепо, вдруг, - мы
растерялись. Не было похорон, мы не видели их тел в гробах, и почему-то возникло ощущение,
что они нас бросили, смотались куда-то, не звонят. А на самом деле это мы бросили и Зину, и
Валюшку, и Ольгу Дмитриевну. Вот теперь ушла из жизни Ольга Дмитриевна. Все мы помним,
сколько она для нас сделала. Именно к ней мы бежали за трешкой взаймы без отдачи, с
распущенными слюнями по поводу несчастной любви...
Дядя Лева, а за ним и другие говорили добрые слова о родителях и бабушке. У Зины по
щекам текли слезы. Мирно текли, без всхлипов и вздохов. Она их вытирала, а они снова текли,
как струйки из крана с сорванной резьбой. Она вдруг пожалела, что рядом нет Петрова и он не
слышит хорошие слова о ее родных. И в ту же секунду в голове мелькнуло: почему она не
подумала об Игоре? Бабушкина смерть - это наказание за измену мужу, за то, что она
полюбила другого. Мысль ужаснула Зину, она хотела поделиться ею с Валей, но поняла
абсурдность подобных откровений. Зина в очередной раз дала себе слово не думать о Петрове
- ни плохо, ни хорошо, - вообще не думать. Шевельнулось воспоминание о том, что Павел
понравился бабушке.
Зина отогнала непрошеные мысли.
Сестрам не дали убрать за гостями, вымыть посуду. Женщины сложили остатки еды и
упаковали, чтобы девочки забрали домой. Тетя Ира отозвала Зину в сторону и спросила:
- Валя переедет к тебе, так ведь? Не хотите эту квартиру сдать?
- Да, хотим, наверное.
- Я нашла вам подходящую пару. Иностранцы, французы. Пятьсот долларов в месяц.
Они сразу заплатят за полгода вперед. Вы здесь с Валей разберите вещи, Лева пришлет
машину, чтобы перевезти к тебе. Через десять дней, хорошо?
- Спасибо вам за все.
- Да что ты, девочка. Лева прав, виноваты мы перед вами. Но, сама понимаешь: работа,
дети, внуки, болезни - да что там говорить. Если нужна будет помощь, обязательно звони,
хорошо? Не стесняйтесь.
Хмурая раздражительность прилипла как загар - не отмоешь. Друзья и подчиненные не
узнавали Петрова. Юмор и ирония превратились в ядовитый сарказм, справедливая критика -
в издевательские окрики, добрая улыбка - в насмешливую ухмылку, пряник - в кнут,
выходные - в будни. Он заваливал себя работой, но под завалами оказывались и другие люди.
Петров не замечал, что они устают, не принимал во внимание, что у подчиненных есть
домашние дела и нужны выходные. Он разругался с Потапычем, к которому народ ходил
жаловаться, и довел до слез Леночку.
- Я больше так не могу! - заявила она. - С тобой невозможно работать, тебе нельзя
угодить. Что ты рычишь? В конторе уже на цыпочках ходят, скоро балетные пуанты закажем.
Ты чего добиваешься?
Чтобы мы уволились? Если у тебя неприятности в личной жизни, мы отдуваться не
должны. С бабой не разберется, а нас на уши ставит!
Последнее замечание Лена сделала напрасно.
Петров уже был готов повиниться, но, когда она задела за живое, вспылил.
- Я тебе когда велел номенклатуру подготовить?
Вчера. Где она? Еще недовольна. Работать не умеет, а туда же.
- Сволочь ты, - разревелась Леночка. - Я до двенадцати ночи здесь сидела. Подавись
ты своей номенклатурой! Как я ее могла сделать, если сведения с завода не прислали? Уйду от
тебя, ищи другую дуру - Скатертью дорога, - напутствовал Петров.
Леночка так хлопнула дверью, что задрожали оконные рамы, которые назывались
стеклопакетами и в принципе, по гарантии, дрожать не имели права.
После грязно-снежной Москвы тропическое буйство красок в Индонезии ошеломило бы
любого. Но Петрова оставило равнодушным. Под стать его настроению была родная погода, а
пиршество зелени раздражало. Впрочем, его раздражало все и везде.
Переговоры Петров вел с каменным деловым видом. Вежливые азиаты прониклись к нему
почтением, бумаги подписали быстро. Слегка напуганные его суровостью, партнеры даже не
предложили наведаться в места экзотических развлечений, вроде ночного клуба с
девушками-массажистками, куда обычно возили европейцев.
Из Индонезии Петров улетел через три дня.
Почти месяц Петрову везло - он не сталкивался с Зиной. Несколько раз, отправляясь на
работу, здоровался с выходящей из соседней квартиры Валей.
Подмывало спросить, почему зачастила, но Петров только раскланивался. Посвящена
Валя в перипетии его отношений с сестрой, он не знал. Девушка смотрела на него без прежней
настороженности, но и без особой теплоты.
Единственное, чего добился Петров в борьбе с самим собой, - умерил злую лихорадку на
работе.
Он пытался шутить, объяснился с Потапычем и был ласков с Леночкой. Народ смотрел на
него с обожанием, и Петров отметил, что иногда полезно натянуть шкуру монстра, - доброго
начальника потом готовы на руках носить.
Но отвлечь его могла только работа на пределе возможностей. Обычный трудовой ритм
оставлял простор для печального анализа. Его былое чувство к Ане Королевой теперь казалось
легкой простудой в сравнении с неизлечимым недугом.
В юности бурное кипение гормонов застило глаза и дурманило мозг. Он не мог
объективно взглянуть на предмет обожания. Сейчас голова работала исправно, и Петров
понимал: Зина не просто обворожительная женщина, она интересный человек, настоящий
товарищ и остроумный собеседник.
Он бы пошел с ней в разведку, вот только она не звала. Физическое влечение, томившее
Петрова, было не острым, по-юношески нестерпимым, а тупым, глубоким и потому более
мучительным.
Вытащить занозу из пальца легче, чем пулю из .груди.
Он беспокоился: на что они живут? И не мог придумать для Зины денежного занятия,
компенсирующего ложки. Выручила Валя.
Как-то утром он снова столкнулся с ней у лифта. Поздоровались, несколько секунд, пока
закрывались дверцы лифта, помолчали, потом Валя спросила:
- Павел, можно с вами посоветоваться по поводу одной вещи?
- Конечно.
- Мы покупаем для Зины компьютер, она хочет набирать на нем тексты, вроде
машинистки.
- "Покупаем" - значит, еще не приобрели?
- Только заказали. Но проблема в том, что Зина не может ходить на курсы, ведь я
вечером тоже учусь. Сейчас Зина пытается сама, по книжке, разобраться с программой...
- "Ворд", - подсказал Петров.
- Кажется. Вы не могли бы рекомендовать специалиста, который приехал бы к нам, и, за
деньги конечно, дал ей несколько уроков?
- Вам в какую сторону? Давайте я подброшу до метро, - пригласил Петров Валю в
машину. - За сколько и какой компьютер вы собираетесь покупать? - спросил он,
тронувшись с места.
- Не могу вспомнить какой, а стоит полторы тысячи долларов.
- Откуда деньги? - вырвалось у Петрова.
- Мы сдали бабушкину квартиру, - после паузы ответила Валя. - Бабушка умерла.
- Очень жаль. Как Зина... Как вы с ней это пережили?
- Нам помогли друзья наших родителей.
- Искренне сочувствую. Она мне показалась славным человеком.
Петров надолго замолчал.
- Если наша просьба кажется вам сложной, то вы, пожалуйста, не беспокойтесь, мы
сами...
- Ничего сложного. Как мне самому это в голову не пришло? А вы молодцы. Сделаем
так. От своего заказа вы откажитесь. Я помогу купить машину на нашей фирме с хорошей
скидкой и нормальной начинкой. Потом к вам придет один паренек и всему Зину научит, без
всяких денег и прочих глупостей.
Сегодня что? Вторник? В пятницу, нет, лучше в субботу после обеда мы компьютер и
привезем. Хорошо?
- Да, - растерянно кивнула Валя, - но мне неловко, что втянула вас в хлопоты.
- Не беспокойтесь. Мы как-то с Зиной говорили о Боге, религии и прочих подобных
вещах. Так вот, она сказала, что верит не в Божью помощь, а в человеческую. Помогают нам не
высшие силы, а друзья и просто хорошие люди. Я запомнил эти слова.
- Ловко она вас! - рассмеялась Валя. - Куда вам теперь деться? Чтобы значиться в
хороших людях, придется на нас потрудиться.
Петров улыбнулся, отметив наличие у младшей сестры игривости, которую он обожал у
старшей.
Зининого репетитора звали Денисом. Высокого роста, полноватый для своих двадцати
пяти лет, в очках с толстыми стеклами, из-за которых он казался косым, Денис был стеснителен
и потому неловок. Пока они с Петровым вносили коробки, Денис умудрился смахнуть вазу со
шкафа и сбить детский манеж.
- Ты поняла? - Петров готовился, и теперь у него вполне получалось общаться с Зиной
так, словно ничего не произошло. - Перед Денисом надо расчищать путь следования. И еще: с
непривычки ни одного им изреченного слова понять невозможно. Дениска родился с горячим
пельменем во рту и до сих пор его жует.
- А как же?..
Зина вопросительно округлила глаза, показала на Дениса, который спиной к ним
распаковывал коробки, потом на себя и недоуменно пожала плечами. Против воли она
улыбалась с той минуты, как Петров переступил порог ее квартиры.
- Надевай туфли на шпильках и, когда он будет мямлить, бей по ноге, - посоветовал
Петров и добавил шепотом:
- Парень отличный, на самом деле очень толковый.
Петров не хотел задерживаться, Денис мог настроить компьютер и один. Но из детской
притопали Ваня и Саня. Они узнали Петрова, обхватили каждый по одной ноге - макушки
близнецов уже доходили Петрову до коленей, - задрали головки и принялись радостно
твердить: "Дя, дя, дя, дя".
Он подхватил близнецов, посадил их на плечи:
- Ну, орлы, вы потяжелели.
Если он поиграет с малышами полчаса, мир не рухнет.
Он провозился в детской почти час. Ваня и Саня не только не забыли две буквы,
выученные с Петровым, но освоили с мамой еще две другие. У каждого из них были свои
предпочтения: Ване нравилось играть с гласными "О" и "У", а Сане с согласными "М" и "Т".
Как Петров ни бился, складывать буквы в слоги близнецы отказывались. Интеллектуальные
занятия, впрочем, им быстро надоели, они потребовали физических развлечений. Малыши
покачались на своих лошадках, потом оседали Петрова, и он цирковой лошадью возил их по
кругу. Они визжали от восторга, когда он подбрасывал их к потолку, играя в пикирующие
бомбардировщики.
- Все, ребята, вы меня уморили, не напрасно я сегодня тренировку пропустил. До скорых
встреч, сделайте дяде ручкой "Пока!".
- Вы не поужинаете с нами? - остановила его в коридоре Валя.
Петров услышал, как от предложения отказывается Денис. Парень наверняка был голоден,
но стеснялся, а ехать ему в Подмосковье.
- Блинчики с творогом? - предположил Петров.
- Антрекоты, картофель жареный, - подошла Зина, - корейские салаты, отечественная
квашеная капуста, маринованные огурчики. Ну и морковные котлеты, если Денис вегетарианец.
- При взгляде на него возникает такая мысль? - Петров внимательно посмотрел на
Дениса и погрозил ему пальцем:
- Жаль, что молчал, теперь я тебе зарплату снижу. Ее рассчитывали по стоимости парной
говядины на килограмм твоего веса.
- Вообще-то я осетринку люблю, - вставил Денис, - нельзя ли калькуляцию
пересмотреть и связать зарплату с ценой рыбки?
- Осетрины у нас нет, - рассмеялась Валя, - только лосось можем предложить.
- Вы мне работника не портите, - сказал Петров. - Где там ваши антрекоты?
Его искрене порадовало, что из Зининой семьи ушла нужда и свирепая экономия.
За ужином говорили в основном о компьютерах, программах. Денис немного освоился и
рассказывал анекдоты о хакерах, Петров переводил компьютерный сленг на русский язык.
Ваня сидел на руках у мамы, Саня у тети. Малыши тянули руки к очкам Дениса Зина и
Валя запрещали им беспокоить дядю. Ване первому надоело, что не дают потрогать
интересную вещь, он взял пластиковую бутылочку с соком, направил ее на Дениса, нажал на
стенки и выстрелил бурой жидкостью. Саня тут же припечатал к рубашке гостя свою тарелку с
кашей. Петров расхохотался и забрал близнецов у Вали и Зины, которые в наказание принялись
шлепать малышей по ладошкам.
- Будет вам, - остановил он девушек. - Подумаешь, каша. Могло быть хуже. Иди в
ванную и помойся, делов-то.
Пока Денис чистил одежду, Зина с Петровым обсуждали стоимость компьютера и
приставок. Петров вспомнил, что Леночка когда-то работала в машбюро, набирала писателям
романы и может найти для Зины заказчиков. Зина просила передать благодарность и привет
Лене.
Если бы Петров или Зина на секунду отвлеклись и посмотрели на Валю, они бы увидели
крайнее изумление на ее лице. И сама Валя, если бы слушала их с закрытыми глазами, ничему
бы не удивилась. Сестра и сосед мирно беседовали, по-родительски поправляли одежду детям,
давали им фрукты. Но их взгляды! Они с жадностью и тоской смотрели друг на друга, словно
хотели насмотреться впрок. Ни Зина, ни Петров не замечали странности взоров, но Валя
сделала поразительное открытие: их связывают отношения вовсе не дружеские. Валя едва
сдержала возмущенный вопрос. Она встала и вышла из кухни. Петров и Зина не заметили ее
ухода, продолжая спокойно разговаривать. Единственная тема, которой они избегали, -
последняя встреча и объяснение здесь, на кухне.
Петров ушел вместе с Денисом после чая.
Валя мыла посуду на кухне, Зина уложила детей и пришла ей помочь.
- Что ты такая хмурая? - спросила Зина. - Устала?
- Скажи, Петров был твоим любовником?
Валя выключила воду и повернулась к сестре.
Зина продолжала вытирать приборы. Ответила, не поднимая головы:
- Нет, не был.
- Ты правду говоришь?
- К сожалению, правду.
- Что значит "к сожалению"?
- Я его очень люблю, Валечка.
- Как - любишь? А Игорь?
- Игорь - это Игорь.
- Ты хочешь... Ты уйдешь от мужа?
- Нет. Он приедет, и все будет по-прежнему.
- Ничего не понимаю. Что с тобой происходит?
- Сестричка, не терзай меня! Я уж достаточно сама себя истерзала.
- А он? Петров тебя любит?
- Не знаю, скорее всего нет. Однажды сказал... но был сильно пьян. Мы перестали
видеться. Сегодня первый раз встретились. Давай не будем об этом говорить, хорошо? Пойдем
спать. Чур, я первая в ванную.
В ванной Зина пустила шумную струю воды, чтобы сестра не слышала ее всхлипов.
Игорь прибыл в Мурманск больше месяца назад.
Он трижды звонил жене, уверял, что пока не может приехать в Москву. Зина рассказала о
смерти бабушки, о том, что Валя сейчас живет с ней, намекнула, что с помощью Петрова
решаются материальные проблемы. Подробно она говорить не хотела - готовила Игорю
сюрприз. Он предложил выслать часть зарплаты, но Зина сказала, что подождет до его приезда.
Почти все деньги Игорь прогулял. Он ехал к жене с двумя сотнями рублей в кармане.
Предстоящие объяснения хорошего настроения не прибавляли. Как и похмелье от дешевого
вина, которое он всю дорогу пил с попутчиками.
На звонок Игоря никто не ответил. Он открыл дверь своим ключом. Прошелся по
квартире. Его семья не бедствовала: новые электрический чайник и стиральная
машина-автомат, куча ярких игрушек в манеже и даже компьютер на столе. На какие доходы
здесь шикуют? Его зарплаты Зина не видела полгода. Когда по телефону он завел речь о
квартире, она снова увильнула в сторону.
Ответ не замедлил появиться в облике богатенького соседа, который позвонил в дверь и
теперь стоял на пороге.
- Прибыл? - поздоровался Петров и протянул листок бумаги. - Передай Зине, здесь
телефон и имя, к кому обратиться, она знает.
Игорь бумажку не взял, засунул руки в карманы и отступил в прихожую.
- Проходи, - пригласил он.
- Мне некогда, тороплюсь. - Но Петров все же шагнул следом.
- Я смотрю, тут много изменений, - ухмыльнулся Игорь. - Прямо богачи стали. На
какие шиши?
Твое спонсорство?
Петрову не понравился его тон. От морячка разило перегаром, и он явно напрашивался на
выяснение отношений.
- Отчасти, - ответил Петров. - Кажется, ты сам об этом просил, - напомнил он.
- Я? Просил? Ты тронулся своими жирными мозгами. Думаешь, освоился тут? С обоими
живешь? Или по очереди их пользуешь?
- С обеими, а не обоими, - поправил его Петров. Он старался подавить в себе желание
сравнять изящный носик морячка с дурно пахнущим ртом. - Ты, моллюск недоделанный,
можешь меня, конечно, оскорблять. Мне на тебя плевать, я тебя щелчком по стене размажу. Но
не забывай, что ты оскорбляешь собственную жену.
- Размажешь? Да знаешь, где я тебя видел?
- Знаю, - сказал Петров и ткнул его в грудь.
Игорь напоролся на вешалку с одеждой. Куртки и пальто оборвались, Игорь не удержался
и вместе с ними сполз на пол, а Петров вышел.
Пока Зина с сестрой и детьми были в поликлинике, Игорь успел сходить в магазин за
водкой и выпить полбутылки. Его обида и злость увеличивались с каждой рюмкой. Он не
помнил об интрижке с разбитной библиотекаршей Галей из Дома офицеров, из-за которой не
спешил к жене. Сейчас ему казалось, что его, героя-подводника, отдающего все силы защите
Родины, бессовестно предали.
Зина увидела куртку мужа в прихожей и бросилась в комнату: Игорь сидел в кресле с
сигаретой.
Он не поднялся ей навстречу.
- Игорь, милый, что же ты не предупредил?
- Чтобы ты любовника спрятала?
Вопрос остановил Зину на середине комнаты. Она застыла с протянутыми для объятий
руками.
- О чем ты? - растерянно спросила она и медленно опустила руки.
- Шлюхи продажные, публичный дом здесь устроили. Я как проклятый вкалываю, а ты..,
потаскуха!
Валя с детьми вошла в комнату. Она слышала начало "теплого" диалога супругов.
- С детьми не хочешь поздороваться? - спросила Валя.
- Поздороваюсь, когда надо. Уйди отсюда.
Игорь не узнавал своих сыновей. Он оставил ползающих младенцев, а теперь на него
угрюмо смотрели два крепких бутуза. Валя увела их в другую комнату.
Появление детей немного остудило Игоря, но потом он все же обрушил на жену
приготовленные ругательства. Зина ошеломленно слушала, постепенно обретая дар речи.
- Боже мой! Игорь, что ты говоришь? Ты ничего не понимаешь! Да благодаря Петрову
мы выжили. Как ты можешь так ругаться и обзывать меня?
В чем я виновата?
Изумление жены, ее неподдельный ужас, подозрение, что он ошибся, свалял дурака,
только распалили Игоря. Он вспомнил презрительный тычок Петрова, и захотелось сделать
больно виновнице всех несчастий, сделать больно физически. Он встал из кресла и быстро
подошел к Зине, не переставая ругаться.
Валя услышала резкий крик сестры и выскочила из комнаты. Зина закрывала лицо руками,
между пальцев сочились кровь и слезы.
- Подлец! - закричала Валя и пошла с кулаками на Игоря.
Он легко отшвырнул ее в сторону. Валя ударилась о косяк двери, закричала и бросилась
из квартиры.
- Он убьет ее, убьет! - тарабанила Валя в дверь Петрова.
О существовании звонка она забыла.
Первое, что увидел Петров, вбежав в квартиру, были разбитые в кровь Зинины губы. Он
выругался так грубо, что сестрам показалось - крикнул на каком-то иностранном языке.
Ни Валя, ни Зина никогда не видели, как бьют человека. Драки в кино не имели ничего
общего с тем ужасом, который они испытали, наблюдая, как Петров избивает Игоря. Звуки
ударов в человеческое тело, всхлипы, рычание - это было страшно до тошноты.
Павел врезал Игрою дважды - в челюсть и в солнечное сплетение. Игорь согнулся
пополам. Петров схватил его за грудки и с силой припечатал к стенке.
- Ну, сучок поганый? Силен баб бить?
- Павел, перестань! Не надо! - закричала Зина.
Внутри у Павла клокотало. Окажи Игорь хоть малейшее сопротивление, Павел превратил
бы его в груду мяса и костей. Но Игорь судорожно хватал ртом воздух и висел чучелом.
- Павел, я прошу тебя! - повторила Зина.
Жалеет его. Он ей физиономию расквасил, а она жалеет. Любит. Пусть любит хоть
обезьяну! Ночью будут кровать трясти. Это он уже проходил, только выводов не сделал.
Петров отпустил Игоря, который с трудом удержался на ногах, и быстро вышел из
квартиры.
- Зиночка, - плакала Валя, - я такого кошмара никогда в жизни не видела. Он пьяный.
Пусть он уходит!
Из другой комнаты пришли дети, присоединились к рыданиям тетки.
Зина молча смотрела на Игоря. Он бормотал угрозы ей, Павлу, всему свету. Зина не
слышала угроз. Она смотрела на мужа и не узнавала - не его, себя! Как могла она два года
оставаться слепой, глухой непроходимой дурой?
- Собирай вещи и убирайся, - отрезала она. - Валя, уведи детей. Все будет хорошо.
- Никуда я не пойду! - дернул головой Игорь. - Здесь мои дети. Куда я, интересно,
пойду?
Зина, не отвечая, подошла к шкафу и стала доставать вещи Игоря. Принесла из кухни
пакеты, уложила в них одежду и белье.
- Забирай все и уходи. - Она говорила спокойно, даже устало. - Если ты снова
начнешь буянить, я не стану звать Петрова. Должен быть предел. Нельзя бесконечно взваливать
свои проблемы на постороннего человека. Милицию я тоже не вызову. Мы позвоним папиным
друзьям, и тогда тебе не поздоровится, это я обещаю. А детей у тебя нет. - Она помолчала и
добавила:
- И не было.
Уходи.
Все повернулось совсем не так, как ожидал Игорь.
Он хотел задать жене трепку, чтобы она скулила и валялась у него в ногах. Потом бы он
простил ее, но вожжи держал в руках. И она бы больше не пикнула, критикуя его решения.
Теперь его самого выгоняли.
Ну ничего, она еще пожалеет.
- Ты еще приползешь ко мне на карачках, - прошипел он.
Зина молчала, смотрела в сторону. Игорь подхватил свои вещи. Денег на билет у него
хватит. Он поедет к родителям. Правильно они отговаривали его от женитьбы.
Петров нашел радикальное средство решения всех проблем - поменять квартиру.
Оставалось только заставить себя сделать этот шаг. Он откладывал со дня на день.
Листок с именем и телефоном писателя, которому требовалась машинистка, Петров
передал Зине с Денисом. Очкастый вундеркинд зачастил к соседям, несколько раз просил шефа
подбросить к их дому. Петров видел, как Денис выходил на улицу с коляской: гулял с Ваней и
Саней.
Денис прежде нравился Петрову. Грузное, неуклюжее тело парня венчала светлая голова.
Но теперь основательность Дениса казалась Петрову флегматичностью, дотошность -
безынициативностью, сумбурная речь с проглатыванием слов и целых предложений -
свидетельством умственной неполноценности. Когда Денис в очередной раз попросил подвести
его к Зине, Петрову даже пришла мысль, что молодой сотрудник позволяет себе фамильярность
по отношению к начальству.
- Неужели она такая тупая, что до сих пор не может освоить программу? - спросил
Петров в маши не.
- Кто? - не понял Денис.
- Зина, к которой ты едешь.
- Нет, почему тупая? Нормальная. Но есть детали, тонкости.
Петров раздраженно крякнул. Денис счел необходимым продолжить разговор о Зине:
- Детишки у нее очень забавные. Кувыркаться умеют, представляете? Зина их научила,
она сама художественной гимнастикой занималась. И буквы знают. Потрясающе! Вчера "мама"
из кубиков сложили. Гениально.
Денис знал от Вали, что Петров хорошо относится к Зине и обожает малышей, поэтому он
всячески развивал тему талантливости близнецов и замечательных качеств Зины. Петрову
захотелось вышвырнуть его из машины.
- Ты почему заволокитил программу для калужского банка? - перебил он
разглагольствования Дениса.
- По глупости. Арифметическая ошибка, на двойку забыл разделить. А Зина с мужем
разводится. Он звонил несколько раз. Я раз подошел к телефону, пьяный, чушь какую-то молол.
- "Я раз", "он раз", - передразнил Петров, - ты когда по-русски научишься говорить?
А математику тебя отправлю подучить в школу для умственно отсталых.
Денис пожал плечами: с чего Петров взъелся? До дома они ехали молча.
Петров припарковал машину и, еще не выключив мотор, велел:
- Выметайся, жених, думаешь, я тебе дверь открывать буду?
- Почему сразу "жених"? - Денис потянул за ручку и оторвал ее. - Извините!
- Вали!
Петров подавил в себе желание ускорить его движение, двинув ботинком в спину. Надо
же, какая прыткая молодежь пошла: пронюхал, что место освобождается, тут же к бабе
подкатил!
Но через несколько дней отношение Петрова к Денису вновь переменилось. Возвращаясь
домой, он застукал Валю и Дениса целующимися в парадном.
Значит, слоненок в очках приударяет за сестрой?
- Бог в помощь, - рассмеялся Петров.
Валя испуганно вздрогнула, хотела оттолкнуть Дениса, он не отпустил, укрыл ее голову
ладонью, прижал к груди. На Петрова смотрел с вызовом.
А мизантроп Петров Павел Георгиевич широко улыбнулся и поощрительно подмигнул.
- Почему он смеялся? - спросила Валя, когда за Петровым захлопнулись двери лифта.
- Не знаю. Он странный в последнее время. Ну его! Он свое дело сделал - нас
познакомил.
Весна так и не наступила - в середине мая сразу вспыхнуло лето. Несколько жарких дней
растопили остатки снега, деревья стремительно укутывались зеленым туманом. Сбросив теплые
пальто и нарядившись в легкие одежды, москвичи дружно радовались и улыбались - просто
так, незнакомым людям на улицах, детишкам, вдруг заполнившим город.
Во дворе их дома отремонтировал
...Закладка в соц.сетях
