Жанр: Любовные романы
Истинные цвета
...sh; Насколько я понял, ты намекаешь на мою тяжбу с
Дейли
. Что ж,
спасибо на добром слове. — Лицо Филиппа потемнело, он гневно сверкнул
глазами.
— Хочешь, дам тебе совет? — не унимался Рихтер. — Тебе надо
завоевать доверие своих работников, убедить их, что ты намерен всего лишь
разделить с ними плоды общего успеха. — Он прижал к себе Изабель и
запечатлел на ее щеке поцелуй. — В нашем случае это сработало.
Изабель поморщилась: Джулиан произнес это тоном собственника. Но еще больше
ее покоробил намек в адрес Филиппа Медины: Джулиан Рихтер — единственный
владелец предприятия под названием
Изабель де Луна
. Он не потерпит
конкурентов и никому не позволит вмешиваться в его дела.
Филиппу ничего не оставалось, как поздравить Изабель с успехом, вежливо
кивнуть Джулиану и удалиться. От Изабель не укрылось, что Скай лишь
укоризненно покачала головой.
— Ну что, опять будешь учить меня жизни? — хмуро спросила Изабель спустя несколько минут.
— Ну уж нет. Сегодня вечер твоего триумфа. Зачем портить праздник
разговорами о том, что этот недоумок обращается с тобой как с комнатной
собачкой? — Подняв голову, Скай изумленно вытаращила глаза. — Что
это за красавчик плывет в нашу сторону?
Изабель не ответила. Она уже бросилась навстречу высокому симпатичному
мужчине в спортивной куртке, джинсах и ковбойских сапогах.
— Сэм! Вот так сюрприз!
— Итак, — заключил он, улыбнувшись Изабель, — ты своего
добилась. Я здесь. Ты довольна?
— Вполне! — Она заключила его в объятия, потом представила его
Скай.
— Так это о вас, значит, без умолку твердит мой отец? Хорошенькая
евреечка, у которой довольно-таки странное имя, острый язычок, прелестные
волосы и необыкновенные глаза.
— Вы забыли упомянуть божественное тело, проницательный ум и кожу,
одобренную дерматологом.
— Об этих достоинствах отец предоставил мне возможность судить самому.
— Джонас много о вас рассказывал, — продолжала Скай. —
Йельский университет. Гарвард. Выдающийся хирург. Это впечатляет. — Сэм
принял комплимент с любезной улыбкой. — И как же случилось, что мы до
сих пор не познакомились?
— На повторном открытии Ла-Каса Сэм не присутствовал. Он был в это
время с лыжной командой Соединенных Штатов в Европе, на Олимпиаде-80, —
пояснила Изабель.
— Мне очень жаль, что я не был на открытии, — отозвался Сэм, не
сводя глаз со Скай. — А теперь я вдвойне сожалею об этом.
Изабель с удивлением заметила, что Скай покраснела.
— Открытие прошло замечательно, — сообщила она Сэму, пока подруга
приходила в себя. — Там был весь город.
— Я видел их новый дом, — сказал Сэм. — Самое замечательное,
что, несмотря на внешнюю помпезность, Ла-Каса осталась прежней.
— А поджигателей так и не нашли? — спросила Скай.
— Нет. Судя по всему, это группа религиозных фанатиков, —
помрачнел Сэм.
Изабель это известие ошеломило, но, вспомнив кровавый крест, она мысленно
согласилась.
— И что же было на той выставке, что они так взбеленились? —
спросила она.
— Сперва никто не мог понять, в чем дело, — объяснил Сэм. —
Миранда умалчивала о деталях и делала вид, что смирилась с судьбой. Дескать,
прошлого не воротишь, все погибло, надо все забыть и жить дальше. В полиции
догадывались, что она что-то скрывает, но только после того как они
пригрозили допросить всех участников выставки, Миранда призналась, что в
галерее были представлены работы художественного течения
конверсо
.
— Что-то вроде
подпольных
евреев в Эль-Пасо. — Изабель вкратце
пересказала статью, которую читала Скай.
— Миранда побоялась, что с ними случится то же самое, и поэтому
молчала, — сказал Сэм.
— Теперь понятно, почему они назывались
Восемнадцать
, —
задумчиво промолвила Скай.
— Число восемнадцать — символ жизни и удачи, — кивнул Сэм. —
Те, кто погубил картины и поджег галерею и дом, хотели запугать Миранду.
Если ты нам попадешься, тебе несдобровать!
— вот смысл их послания.
Изабель обеспокоенно молчала.
Скай эта история потрясла не меньше, чем Изабель. Но ко всему прочему она
была еще и страшно любопытна.
Нина задержалась в дверях между залами экспозиции, когда в галерею вошел Сэм
Хоффман и прямо на глазах порывисто обнял Изабель. Давно забытая боль
захлестнула ее с новой силой. Она смотрела, как эти двое обнимаются и
улыбаются друг другу, как рады встрече, как непринужденно беседуют.
Что за день такой неудачный! Сначала Филипп Медина с Изабель пожирают друг
друга глазами. Если Медина выкупит
Дейли
, он снова станет ее боссом. Нина
возлагала большие надежды на Медину, потому и решила появиться сегодня в
галерее.
Если не считать их случайного столкновения на улице, Нина старательно
избегала встреч со своей
сестричкой
. Но по мере того как звезда Изабель
поднималась все выше и выше, а популярность
Ящика Пандоры
неуклонно росла,
Нина постепенна смирилась с мыслью, что им придется-таки столкнуться. А коли
так, она сама отрежиссирует этот спектакль.
Нина пряталась в соседнем зале: сейчас главное, чтобы ушли Скай и Сэм. Как
только они покинули галерею, она решительно шагнула вперед.
— Рада вас видеть, мисс де Луна. Меня зовут Нина Дэвис. Я веду отдел
светской хроники в
Дейли
.
После того как поклонники Изабель извинились и оставили их наедине, Изабель
воскликнула:
— Что происходит? Почему я должна притворяться, будто мы не знакомы?
— Так проще избежать вопросов, на которые я не желаю отвечать.
— И на мои вопросы ты не соблаговолишь ответить? —
поинтересовалась Изабель. — Почему ты так отвратительно повела себя во
время нашей первой встречи? Почему ты даже не удосужилась послать открытку
Миранде и Луису и не написала им, что жива-здорова и у тебя все в порядке?
Нина смущенно переступила с ноги на ногу: она не сомневалась, что привлекла
к себе всеобщее внимание. Ей не терпелось покончить с неприятным разговором
и перейти к повестке дня.
Наконец она заговорила, и голос ее звучал спокойно и уверенно, но в нем
слышались отголоски пережитых трудностей и страданий.
— Когда я приехала в Нью-Йорк, всем было наплевать, кто я и
откуда. — Изабель кивнула. — Долгое время я прозябала в
безвестности. Но потом стала работать в газете. И я... я придумала свою
историю. Я придумала себе семью, чтобы никто не узнал правду. — Она
нервно пригладила волосы. — Я знаю, ты осуждаешь меня, но попытайся
понять. Мельчайший факт мог бы открыть лазейку в мое прошлое. — Ее серо-
стальные глаза впились в лицо Изабель. — Я более чем уверена, что в
заявлениях для прессы ты не разглашаешь истинную причину твоего переезда в
Санта-Фе.
Изабель сказала Джулиану, что ее родители умерли, когда ей было семь лет,
что ее вырастили Дюраны и что в Барселоне живет ее престарелая тетушка, но и
только.
— Ты права, — согласилась Изабель.
— Итак, теперь, когда между нами полное взаимопонимание, — весело
продолжила Нина, — давай восстановим былую дружбу.
— С радостью, — ответила Изабель. — Расскажи, как ты стала
знаменитой Пандорой!
Нина коротко обрисовала свой путь к успеху, не обходя вниманием и роль
Филиппа Медины в своей карьере. Дойдя до настоящего времени, она заявила:
— Ну, довольно обо мне. А чем занималась ты, кроме, разумеется,
живописи?
Изабель следовало бы нагородить ей какой-нибудь чепухи, но, к сожалению, она не предвидела подвоха.
На следующий день
Ящик Пандоры
был посвящен одной-единственной теме: под
заголовком
Романы в мире искусства
. Изабель прочла, что они с Джулианом
Рихтером состоят в интимной связи. Когда она ворвалась в офис Дэвис в
Дейли
, гневно размахивая свежим номером, Нина только рассмеялась:
— Я разглашаю твою тайну? Искажаю факты? Не кипятись, остынь! Благодаря
моей статье о тебе сегодня говорит весь Нью-Йорк. Кстати, Джулиан в общих
чертах подтвердил мои догадки.
Глаза Изабель метали молнии. Ярость, боль, обида, негодование рвались
наружу, застилая все вокруг красной пеленой гнева.
— Ты, Нина, просто мерзавка! Как ты могла так подло предать меня?
Улыбка Нины померкла.
— Ты называешь это предательством? Да ты и понятия не имеешь, что
значит это слово!
Изабель вовремя сообразила, что Нина нарочно старается вывести ее из себя.
Нет, больше она не позволит ей заманить себя в сети! Резко повернувшись,
Изабель вышла из кабинета.
— Да ты еще будешь мне в ножки кланяться! — крикнула Нина ей
вдогонку. — Я сделала тебе великое одолжение, сеньорита де Луна! Я
сделала тебя звездой!
Глава 17
Париж 1985 год После клеветнической статьи в
Нью-Йорк дейли
Изабель понадобился не один
месяц, чтобы прийти в себя. Покинув офис Нины, она направилась в апартаменты
Джулиана.
— Все правильно, — заметил он, махнув рукой. — Она сделала
тебя звездой. Не вижу в этом ничего плохого.
— Что ты ей рассказал?
— Истинную правду. Я сказал, что у нас с тобой были близкие отношения,
выходящие за рамки стандартной схемы меценат — художник. Когда она спросила,
какие у нас планы на будущее, я ответил, что мы с тобой намерены продолжать
совместную работу.
— Ты дал ей понять, что у нас с тобой роман. Но зачем?
— А почему бы и нет? Романтические интрижки помогают продавать
газеты... и картины. Кроме того, — добавил он, раскрывая ей
объятия, — теперь, когда все знают, что мы с тобой любовники, ты смело
можешь покориться своим истинным чувствам.
Изабель не удостоила его ответом и молча вышла из комнаты.
Нину она простить не могла, но могла понять тайные мотивы ее поступка. А вот
Рихтер... Он воспринимал публикацию с оскорбительным безразличием, а его
грубое пренебрежение к чувствам Изабель возмущало ее почти так же сильно,
как и массированная атака прессы, вызванная гадкой статьей Нины. Она не
обвиняла Джулиана в предательстве — ее предала Нина, но простить его за
попытку оправдать эту гнусность ей не удавалось.
Джулиан понимал, что все испортил. Несмотря на все его ожидания, Изабель не
собиралась возвращаться в его объятия. Нет, она не отдалилась от него
полностью, но перестала быть доступной и покладистой, как раньше. Отныне
Изабель использовала малейший предлог, чтобы отклонить его приглашение на
обед или на вечеринку. Когда им случалось вместе появляться на публике, она
пресекала любые проявления внимания с его стороны, которые могли быть
расценены как намек на интимные отношения. В разговорах с ним она все чаще
отстаивала свои права.
Джулиан же с удвоенным рвением бросился отвоевывать утраченные позиции. Ее
выставка-шоу имела звездный успех, твердил он ей. Она заработала на этом
кучу денег. Ее имя теперь у всех на слуху. Он неустанно повторял, что у него
и в мыслях не было ее обидеть и что статья в
Ящике Пандоры
фактически
способствовала ее карьере.
Но если уж говорить начистоту, у Джулиана имелась и другая причина поощрять
Нинины домыслы: намек на роман, существующий между ним и Изабель, позволил
ему избавиться от стаи алчущих волков. К примеру, Филипп Медина лично
позвонил ему, чтобы получить подтверждение изложенным в статье фактам.
Джулиан, ни секунды не колеблясь, заявил ему, что да, они с Изабель уже не
один год состоят в интимной связи.
Мы все чаще поговариваем о
свадьбе, — солгал он, — но пока не пришли к определенному
соглашению
.
Чтобы противостоять разрушительному напору Скай, Рихтер продолжал
восстанавливать доверие Изабель, надеясь, что за этим последует и потепление
в отношениях. Он действовал осторожно, постепенно и старался на нее не
давить. Когда же стало ясно, что хотя гнев ее усмирен, в сердце не осталось
и следа былой увлеченности, он переменил тактику и решил прибегнуть к
действенному приему, который не раз помогал ему в прошлом: он предложил
Изабель поискать вдохновения за пределами Нью-Йорка. Впоследствии он не раз
сокрушался по этому поводу.
Французский художественный совет устраивал в Пале-Рояль специальную
выставку, посвященную творчеству американских художников. Выставку, конечно
же, окрестили
Американцы в Париже
и провозгласили событием года в мире
искусства.
— Напрасная потеря времени, — заявил Джулиан, прочитав
приглашение. Все словно сговорились отнять у него Изабель! — Париж вот
уже полвека не является центром мирового искусства.
— Приглашение прислали мне, Джулиан, а не тебе. И я ответила согласием.
— А что, если я не желаю, чтобы ты там выставлялась? Что, если таким
образом ты серьезно повредишь своей будущей выставке в Нью-Йорке?
Изабель смело взглянула ему в глаза:
— На выставку приглашены лучшие художники Америки, Джулиан. Отказаться
от экспозиции все равно что признать, что я недостойна называться лучшей. А
мы с тобой прекрасно знаем, что это не так!
Нина шагала по улице Фобург-Сент-Оноре, весело размахивая пакетами с
логотипами известных модельеров, и вдруг увидела, как из
Гермеса
выходит
Энтони Гартвик собственной персоной. Она хотела было проигнорировать его и
таким образом отомстить за ту ночь на Мальорке, но поздно — он уже заметил
ее и ринулся ей навстречу.
— Нина! Какой приятный сюрприз! — Он обнял ее за плечи и
расцеловал в обе щеки. — Я чуть не забыл, как ты прелестна.
— Иди к черту, Гартвик!
Если бы в его изумрудных глазах не вспыхивало пламя, если бы его
чувственные, резко очерченные губы не сложились в лукавую мальчишескую
улыбку, если бы от него не пахло дорогим одеколоном, напоминавшим ей о
дворцах и сказочных принцах, она бы отпихнула его в сторону и пошла своей
дорогой. Но он выглядел для нее не менее привлекательным, чем она для него,
если верить его словам. Вот почему вечером того же дня она обедала с ним в
Ле Гран-Вефур
, а потом очутилась в его номере в
Плаза-Атене
, а точнее —
в его постели.
Он ужасно изголодался по ней и никак не мог насытиться. Он овладевал ею
снова и снова, меняя позиции. Ласки его порой были грубоваты, но, слушая,
как он стонет, впиваясь в ее плоть, потом почти всхлипывает от наслаждения и
снова стонет, возбуждаясь, Нина упивалась животной страстью. К утру все тело
ее ныло, но, засыпая в его объятиях, она решила, что влюблена.
Париж оказался именно таким, каким его представляла себе Изабель. Она
приехала за неделю до начала выставки, чтобы всласть побродить по городу и
поглазеть на его чудеса. Она гуляла по улочкам с блокнотом в руках, часто
останавливаясь и делая зарисовки.
Помимо набросков и прогулок, в культурную программу Изабель входило также
посещение многочисленных парижских музеев. Город предлагал поистине
королевский выбор шедевров, и Изабель наслаждалась этим изобилием.
В Лувре, переходя с этажа на этаж и из зала в зал, Изабель пыталась
осмыслить увиденное не только с точки зрения сюжета и мастерства, но и в
контексте времени. Она как завороженная следила за эволюцией искусства. В
определенные моменты, когда, казалось, художественная мысль уже зашла в
тупик, происходили новые открытия в науке, менялись философские доктрины и
взгляды, и это давало мощный импульс какому-либо течению в искусстве.
В день открытия выставки Изабель, минуя Лувр, направилась в Тюильри к
маленькому музею
Же-де-Пом
, приютившему импрессионистов. Вероятно, сюда
вела ее любовь к пейзажам или же роман с цветом и светом. Проходя по
полутемным, плохо освещенным залам музея, Изабель боролась с желанием
выставить полотна на улицу, в залитый солнцем сад или в маленькие открытые
кафе, где они явно выглядели бы эффектнее.
Восторг не улетучился, даже когда Изабель покинула
Же-де-Пом
. Впрочем,
живи она в то время, ее наверняка бы тоже захватили перемены, происходящие в
обществе.
Да это и понятно
, — размышляла она по дороге к отелю.
События мирового масштаба повлияли и на ее судьбу, и на судьбы ее
современников. Европа и Соединенные Штаты пережили две мировые войны.
Государства изменили границы, ядерное оружие превратилось в страшнейшую
угрозу целостности мира. Технология переживает период расцвета. Живописные
полотна и фотография перестали быть единственными средствами визуального
общения. Человека со всех сторон обступает реальность. Неудивительно, что
абстрактное искусство стало логическим продолжением выразительного ряда.
Художники экспериментируют с цветом и формой и создают стиль, представляющий
собой нечто среднее между поп-, оп-, нео— и постартом.
Многие, как и Изабель, пытаются сочетать абстрактное и образное в искусстве.
Одни используют свои работы как рупор политических идей или как социальный
протест. Другие бросают вызов общественному вкусу. И все требуют
зрительского соучастия и ответной реакции на свои произведения. Может,
именно поэтому Изабель и ее коллеги потянулись к образности? Может, они
просто встревожены тем, что общество теряет ориентиры? А может, все дело в
осознании собственного
я
? И образное искусство — всего лишь новый способ
создать себя заново? Или же это просто очередная ступень в эволюции
живописи?
Изабель вошла в Пале-Рояль, размышляя о философских проблемах. Торжественный
вечер был уже в самом разгаре: зал сиял огнями, между гостями, предлагая
всем желающим шампанское и пирожные, сновали официанты. Мужчины, все в
смокингах, любезные и элегантные, составляли
черное обрамление
зала.
Американки в большинстве своем тоже оделись в черное, отдав предпочтение
испытанному временем строгому изяществу.
В отличие от американок француженки напоминали цветущий сад. Это был
праздник женственности — прически, макияж, украшения, дорогие духи, яркие
шелка и буйные краски.
Изабель же осталась верна себе — белому цвету — и тем не менее не устояла
перед соблазнами французской моды, купив платье цвета слоновой кости от Ив
Сен-Лорана. Незатейливый покрой, нежная подкладка, ласкающая тело, и две
длинные вставки вместо рукавов, ниспадающие с ее плеч, словно римская
туника, — настоящий триумф строгого вкуса. Как всегда, в качестве
украшений она выбрала изделия американских индейцев — ожерелье из золотых
треугольников с зигзагообразным узором. Центральный треугольник, как и
серьги, инкрустирован красным кораллом.
Едва она появилась в главном зале, как к ней сразу же подскочили спонсоры и
стали знакомить с гостями, расхваливая ее работы и восхищаясь ее безупречным
французским. Вдруг в толпе перед ней мелькнуло знакомое лицо.
— Коуди! — Изабель сразу же его узнала. Он обнял ее, поохал и
поахал по поводу ее сногсшибательного платья и от души поздравил с успехом.
— По дворцу пронесся слух, что Изабель де Луна — жемчужина
выставки. — Он усмехнулся, но лицо его затуманилось грустью. —
Если бы ты тогда поехала со мной, я мог бы сейчас купаться в лучах твоей
славы.
— Тебе вовсе не обязательно быть чьей-то тенью, Коуди. Ты и сам
талантливый художник.
— Ты мне льстишь, однако дела мои так плохи, что я усомнился в своих
способностях.
Изабель погладила его по щеке, пытаясь как-то сгладить неловкость.
— Может быть, все дело в дилере? Мне повезло. Меня представляет Джулиан
Рихтер, знаменитый среди художников дилер. — Она произнесла это
спокойно, без эмоций. — А ты не хотел бы вернуться в Штаты?
Организаторы выставки постарались на славу, но, даже рискуя обидеть парижан,
я вынуждена признать, что Париж не пуп земли.
— Да, я уже подумывал об этом. Но ведь все не так просто. Здесь у меня
кругом знакомые, а в Нью-Йорке — никого. Там мне все пришлось бы начинать
сначала.
— Зато ты знаешь меня, — возразила Изабель. Коуди хотел было
продолжить разговор, но подошло время официального открытия выставки.
Несмотря на то, что Изабель пообещала позвонить ему перед отъездом из
Парижа, он был уверен в обратном. Сегодня вечером она стала мировой
знаменитостью. А он как был, так и остался никем.
Нина с любопытством наблюдала за встречей Изабель и Коуди Джексона. Она
понятия не имела, кто он, но язык их жестов рассказал ей целую повесть о
том, что они когда-то значили друг для друга. Была бы ее воля, она
непременно подошла бы к этому неизвестному блондину, но Энтони так за ней
ухаживал, что ей не хотелось разрушать магические чары. Поначалу она
предполагала, что за пределами спальни он будет вести себя осторожнее, но,
как ни странно, он повсюду представлял ее так, что становилось ясно: она для
него больше чем просто очередное увлечение. Еще ни один мужчина его
положения не ухаживал за Ниной с такой настойчивостью. Она вся так и
светилась от счастья.
Вечер начался на редкость удачно. Нина предстала перед парижской публикой не
только в качестве возлюбленной неотразимого красавца, но и как корреспондент
Эй-би-си, газеты
Дейли
— самого известного ежедневного издания Нью-Йорка —
и владелица собственного агентства. Она стала
той самой
Ниной Дэвис. К ней
наконец-то пришел успех.
Наметанным глазом скользя по залу в поисках подходящих объектов для
интервью, она заметила, что к ним приближается Филипп Медина. За последние
годы их дружба окрепла, но так и не переросла в близкие отношения. Похоже,
такое положение вещей его вполне устраивало. Но он был ее боссом, и она не
решалась форсировать события.
— Филипп! Какая приятная встреча! — воскликнула она и тотчас,
извинившись, поспешила
отрабатывать гонорар
.
Медина и Гартвик смерили друг друга взглядом. Энтони хотел было удалиться,
но Филипп задержал его.
— Я подумываю купить
Гартвик-хаус
, — заявил он без обиняков.
—
Гартвик-хаус
не продается.
— Возможно, но, по слухам, у тебя большие неприятности!
— Мы расширили печатный цех, вот и все. На обновление печатных
установок пришлось потратить уйму денег. Я чуть не влез в долги. —
Глаза его сузились, губы скривились в ядовитой усмешке. — Впрочем,
спасибо за заботу, — добавил Энтони и повернулся, намереваясь уйти.
Филипп крепко схватил его за локоть.
— Ходят слухи, что ты использовал фонды компании, чтобы оплатить свои
карточные долги.
Гартвик выдернул свою руку, лицо его исказила гримаса бессильной злобы.
— Ну да, мне нравится играть в карты! И что с того? Это еще не
означает, что я проматываю деньги компании! Как ты смеешь бросать мне такие
обвинения, Медина?
— Если это не так, прошу меня извинить, — отозвался Филипп. —
Но если это правда, позвони мне, как только решишь продать компанию.
— И не надейся, — буркнул Энтони, состроив гримасу вслед уходящему
Медине. — Я сам позабочусь о том, как спасти свою шкуру. Раньше у меня
это получалось, получится и теперь.
Нину ужасно злило, что Изабель стала центром всеобщего внимания. Еще до
открытия выставки в ней всколыхнулась жгучая зависть, а вместе с ней
пробудилось и знакомое ощущение собственной никчемности: ей снова суждено
играть второстепенную роль в спектакле под названием
Успех Изабель де
Луна
. После официального открытия шоу она в сопровождении Энтони совершила
обход залов. Некоторые картины и впрямь были ничего, но при виде работ
Изабель у нее захватило дух. Прекрасно понимая, что Изабель наверняка
настроена враждебно по отношению к ней, Нина прикрылась Энтони как щитом и
осторожно приблизилась.
— Браво! — промолвила она. — Вы покорили Париж и, осмелюсь
сказать, все мировое искусство! — Ей с трудом удалось сохранить на лице
улыбку, тем более что Изабель смотрела на нее с явной неприязнью. —
Позвольте представить вам еще одного почитателя вашего таланта, —
произнесла Нина, выступая вперед. — Это мистер Энтони Гартвик, глава
издательст
...Закладка в соц.сетях
