Жанр: Любовные романы
Истинные цвета
...ти и представлю Бену Фарсайду и другим художникам, чей
стиль может вас заинтересовать.
— Замечательная идея! Мы с Мартином никогда не были в Америке. И моей
дочери там наверняка понравится. А у вас есть дети?
— Да, — ответила Миранда. — Нине сейчас шесть. Альтея на миг
задумалась, а потом протянула:
— Тетушка мужа считает, что в жизни нет ничего случайного. Каждый, кого
мы встречаем, или тот, кого мы знали в прошлой жизни и в ком больше не
нуждаемся, или тот, с кем должны познакомиться. — Она замолчала. По
спине пробежал знакомый холодок. — Конечно, это звучит глупо, но, мне
кажется, мы должны были встретиться.
Уютно устроившись на коленях Мартина, Изабель прижалась носом к стеклу. Пока
взрослые о чем-то разговаривали, она наблюдала, как исчезает за горизонтом
Альбукерке. Вскоре у нее перед глазами замелькали голая равнина да редкие
холмы.
Несмотря на то, что дорога, по которой сейчас ехали путники, соединяла
крупнейший город штата Нью-Мексико с его столицей, окрестности имели
совершенно первобытный вид. По словам мужа Миранды, Луиса, эта земля была
тем не менее обитаемой и представляла собой цепь индейских резерваций.
Когда машина приблизилась к Санта-Фе, Миранда сообщила Изабель, что первое
поселение индейцы основали здесь шестьсот или семьсот лет назад и назвали
его
Место, где танцует солнце
. Не успела девочка задать и половины всех
возникших у нее вопросов, как машина подъехала к Ла-Каса.
Проехав под аркой, Луис по каменной дорожке въехал во внутренний дворик, где
росли два гигантских развесистых вяза и тополя, а также возвышался какой-то
причудливый многоэтажный дом.
Пройдя в помещение за своими родителями, Изабель отметила, что входные двери
здесь выкрашены в яркий бирюзовый цвет.
Небольшой, скромно оформленный холл с закругленными углами по туристической
классификации вряд ли мог претендовать больше чем на одну звезду. На полу
лежал слегка потертый ковер работы индейцев навахо, выполненный в красных,
черных и золотистых тонах. В дальнем углу, напротив стойки администратора,
располагался глиняный очаг, откуда уютно тянуло дымком.
У огня грела руки маленькая девочка. Она стояла так неподвижно и была такой
бледной, что Изабель сначала чуть не приняла ее за статую. Жемчужно-белая
кожа, глаза, золотистые волосы — все в этой девочке казалось хрупким и
деликатным, однако, судя по манерам, характер у нее был сильный и упрямый.
— Добро пожаловать в Ла-Каса. Очень рада с вами познакомиться, —
медленно и отчетливо выговаривая заученные фразы, сказала Нина. Вежливо
улыбаясь, она не отрывала взгляда от маленькой темноволосой Изабель.
Улыбнувшись в ответ, та поспешила спрятаться за спину отца.
Все члены семьи де Луна произвели на Нину неизгладимое впечатление. Альтея
вообще казалась ей настоящей богиней. Ее внешность, то, как она одевается,
как ходит, как разговаривает — все в ней было непривычным и в то же время
представлялось совершенным. Эта женщина умела играть с шестилетним ребенком,
могла без всякого стеснения ползать по полу вместе с четырехлетней Изабель,
а самое главное — прекрасно знала, как маленькие девочки любят наряжаться!
Однажды днем девочки вместе с Альтеей заперлись в ее спальне и принялись
примерять одежду и экспериментировать с косметикой. Под хихиканье Изабель
Альтея с помощью разного рода губок, кисточек, гребней и лака для волос
быстро превратила Нину в прекрасную сеньориту Дюран.
Затем надела на девочку одно из своих шелковых платьев и обмотала шарфом ее
детскую талию. Сунув ноги в чересчур для себя просторные, на высоких
каблуках, туфли Альтеи, Нина принялась неуклюже расхаживать по комнате.
Сейчас она чувствовала себя настоящей красавицей.
Подойдя к шкафу, Альтея вытащила веер из красиво упакованной коробки.
— Это тебе, — присев, сказала она Нине. — Такие веера носят
все элегантные испанские сеньориты.
Приняв сверхсоблазнительную позу, она низко склонила голову, повела плечами
и томно захлопала глазами, вызвав у девочек приступ неудержимого смеха.
Воспоминание об этом, как и сам веер, всегда будут дороги Нине.
Что же касается Мартина, то даже годы спустя Нина сразу же вспоминала
поездку в Таос.
В тот год в горах к северу от Санта-Фе снег выпал необычно рано, искушая
любителей лыж попытать свои силы. И вот, приехав на место, Альтея повела
Изабель на маленькую горку, а Мартин с Ниной направились на склон покруче.
Нельзя сказать, что Нина никогда не стояла на лыжах — она каталась на них
уже много раз, — однако в Таосе зеленых новичков в общем-то не было,
поскольку гора изобиловала крутыми склонами и узкими спусками.
Снег был свежим и пушистым, лыжи сами скользили вниз. Они спустились трижды
и уже собрались спуститься четвертый раз, но тут снова пошел снег. Стемнело,
видимость ухудшилась, и Мартин предложил спуститься с горы на подъемнике.
Нина тотчас скривилась, и Мартин сдался.
Они преодолели уже полпути, когда Нина, потеряв равновесие, упала в сугроб,
ноги ее переплелись, и она испугалась. Не в состоянии самостоятельно встать,
девочка стала ждать оклика Мартина. Довольно скоро он действительно позвал
ее.
— Я здесь! — крикнула Нина.
Наконец из-за белого занавеса появился де Луна. Закусив губу, Нина
попыталась принять бодрый вид.
Едва Мартин освободил девочку из снежного плена, как она попыталась встать,
но тут ее левая нога подогнулась, и она вскрикнула от боли.
— Ну что ж, — спокойно сказал Мартин, поднял девочку, а затем
поставил ее на свои лыжи. — Посмотрим, сможем ли мы вдвоем ехать на
одной паре.
Кивнув, Нина попыталась улыбнуться. Снег валил так, что в трех шагах уже
ничего не было видно. Мартин, впрочем, ничуть не беспокоился, хотя ему
приходилось в одной руке держать обе палки, а другой прижимать к себе Нину.
Пока они медленно скользили вниз, он рассказывал девочке о том, как катаются
на лыжах в Пиренеях и швейцарских Альпах, и пел испанские детские песенки.
Внизу, в базовом лагере, их ждали Альтея и Изабель. Увидев путешественников,
Изабель с плачем бросилась им навстречу.
— Я так испугалась, папа! — воскликнула она. — Я думала, что с вами что-то случилось.
Не отпуская Нину, Мартин тут же подхватил Изабель на руки.
— Нина упала и ушиблась, — улыбнувшись, сказал он, — но в
общем, все в порядке. Верно, подружка?
— Ага, все отлично! — отозвалась та.
Изабель ее обняла, Альтея поцеловала, а Мартин все еще держал на руках. Нога
отчаянно болела, и тем не менее это был один из лучших дней в жизни Нины.
Миранда и Луис встретили семейство де Луна в палате больницы Святого
Винсента. Несмотря на заверения семейного врача о том, что травма у Нины
неопасная, Миранда хлопотала вокруг дочери как наседка, защищая ее от всех
мыслимых и немыслимых несчастий.
Альтея наблюдала за ней с большим интересом, ибо совсем недавно выяснила,
что Нина — приемная дочь Дюранов.
— Она об этом знает? — спросила тогда же Альтея.
— В прошлом году мы ей сказали.
— Вы не хотели ей это говорить? — удивилась Альтея, почувствовав в
ответе неуверенность.
— Я хотела подождать, пока она подрастет.
— Почему?
— Считала, что девочка сильно огорчится.
— И что, огорчилась?
Миранда улыбнулась:
— Нет. Напротив, как будто понравилось, что мы предпочли ее другим, что
она наша дочь не потому, что мы ее родители, а потому, что желанна.
Взгляд Альтеи потемнел.
— Замечательно! — воскликнула она. — Мои отец с матерью так
ни разу и не дали мне понять, что я любима и желанна. Уж лучше бы у меня
были приемные родители — такие, как вы и Луис.
— Вы преувеличиваете, — сказала Миранда.
— Если бы так! — с горечью ответила Альтея. — Мои родители
всегда мечтали о красивых вещах, животных и слугах. Детей они не
хотели. — Она взглянула на Миранду. — И почему у тех, кому дети не
нужны, они есть, а у тех, кому нужны, — нет?
Миранда отвела взгляд.
— У нас с Луисом был ребенок, — немного помолчав, вдруг призналась
она. — Габриель умер в трехлетнем возрасте. Невробластома,
разновидность рака почек — ее еще называют опухолью Уилма.
Альтее хотелось бы утешить Миранду, но как?
— Прошло несколько лет, прежде чем мы с Луисом решились завести еще
одного ребенка. Но тут выяснилось, что мы не можем его зачать. — Она
закусила губу. — Правда, спустя какое-то время мы нашли Нину.
— Чудесно! — откликнулась Альтея. — Вы нашли ее через
агентство?
Миранда отреагировала мгновенно: глаза ее расширились, тело напряглось. Она
как-то разом насторожилась и отрезала:
— Вроде того. — Затем поднялась и принялась убирать чашки. Когда
она вновь повернулась к Альтее, той стало абсолютно ясно: вопрос об
усыновлении Нины закрыт для обсуждения раз и навсегда.
Дюраны просто очаровали Мартина. Каждый из них представлял собой
разносторонне развитую личность. Миранда не только управлялась с
Очарованием
и Ла-Каса, она еще и вела бухгалтерские книги, отлично
готовила и очень много читала. Луис тоже был парень не промах: в конце
концов Мартин узнал, что тот окончил местный университет и получил диплом
инженера. С Мирандой они познакомились еще в школе и поженились вскоре после
ее окончания, а в Санта-Фе перебрались, чтобы Луис мог учиться в
университете. На жизнь оба зарабатывали в Ла-Каса: Луис устроился ночным
управляющим и ремонтником, а Миранда уборщицей и на полставки поварихой.
Мало того, им разрешили жить в крошечной комнате на первом этаже.
Гостиница была маленькой, всего на семьдесят пять номеров, однако являлась
неотъемлемой частью Санта-Фе. К несчастью, последний ее владелец,
проматывавший деньги в Росвелле, мало интересовался управлением своей (уже
заложенной в банке) собственностью. В конце концов ему пришлось объявить
дефолт, и банк лишил его права выкупа закладной. Об этом стало известно
широкой общественности, и группа торговцев решила поддержать Дюранов,
которые вот уже многие годы успешно управляли Ла-Каса. Сложившись,
благодетели выкупили гостиницу у банка с тем, чтобы Дюраны затем выкупили
гостиницу уже у них. За восемь лет Луис и Миранда ни разу не пропустили срок
платежа. Для них это было не столько финансовым обязательством, сколько
делом чести.
Несмотря на то, что Мартин родился в состоятельной семье, он был истинным
каталонцем, а значит, умел ценить труд. Тем более, что испанская экономика
сейчас была в ужасном состоянии. Наиболее доходные отрасли промышленности
отошли к государству. Захватив, кроме того, железные дороги, сталелитейные
предприятия и банки, оно лишило частной собственности такие семьи, как
Пуйоль и де Луна. И хотя
Дрэгон текстайлз
и некоторые машиностроительные
предприятия все еще приносили прибыль, Мартин, как и многие другие,
частенько задумывался над тем, сколько еще времени он сможет выдержать
продолжающиеся атаки на свое состояние.
Де Луна покинули Санта-Фе за несколько дней до Рождества, оставив хозяевам
щедрые подарки и обещание вернуться — обещание, которое они выполнили летом
следующего года, в Рождество и еще через год. Дружба между семьями все
крепла, тем более что с каждым приездом де Луна круг их общих с Дюранами
друзей в Санта-Фе становился все шире.
Изабель, дети Хоффманов и Нина всюду ходили вместе. В этой четверке Изабель
была самой младшей, поскольку Ребекка Хоффман была ровесницей Нины, а Сэм
Хоффман — так и вовсе на два года старше. Если Изабель чего-то не умела, ее
учили, если хотела что-то увидеть — показывали. Через год Изабель уже умело,
по-западному, скакала на лошади, а ее английский был почти так же хорош, как
испанский приятелей.
В то время как Альтея выезжала на этюды в сельскую местность, Мартин
усиленно занимался физическими упражнениями. Он ежедневно ездил на лошади и
на велосипеде, причем зачастую вместе с Изабель и ее друзьями.
В то утро Мартин и Изабель поехали на прогулку одни. Они собирались
подняться вверх по каньону, устроить там пикник, а затем вернуться обратно.
Подъем оказался очень крутым, Изабель же было всего шесть лет, и у нее просто-
напросто не хватало сил. Поняв, что так они никогда не доедут до места,
Мартин длинной веревкой связал велосипеды и взял дочку на буксир.
Когда подъем кончился, Мартин ослабил веревку, и Изабель сразу же отстала.
Впрочем, даже на расстоянии она хорошо видела крупную фигуру отца. Внезапно
горизонт опустел. Невероятно! Собравшись с силами, девочка вскоре подъехала
туда, где лежал Мартин — смертельно бледный и едва ли не бездыханный. В
панике Изабель принялась звать отца, тормошить его, плакать — все тщетно.
Девочка не знала, что и делать: оставаться здесь — страшно, уйти — еще
страшнее.
К счастью, вдалеке послышался шум мотора.
Спустя какое-то время Мартина доставили в больницу. Потом стол с ним куда-то
укатили, захлопнув двустворчатые двери перед самым носом Изабель.
— Папа! — закричала она и забарабанила кулачками в дверь.
Наконец какая-то сердобольная медсестра, поговорив с девочкой, вызвала
Альтею. Мать метеором ворвалась в отделение и провела девочку в палату, где
лежал Мартин. Оказалось, он уже пришел в себя. Рядом сидел Джонас Хоффман.
Поднеся к губам руку Изабель, Мартин по очереди перецеловал все ее маленькие
пальчики.
— Со мной все хорошо, милая. Это жара. Ничего серьезного.
Альтея пристально посмотрела на мужа. По рекомендации Джонаса мать с дочерью
задержались в палате всего на несколько минут, а затем поехали в Ла-Каса.
Результаты анализов были готовы спустя несколько часов. Мартин как раз сидел
в кабинете Джонаса, когда медсестра принесла тому пачку листков.
— Что-нибудь серьезное?
— Очень. — Джонас отложил результаты анализов и взглянул Мартину
прямо в глаза. — На языке медицины это называется кардиомиопатией.
Наследственное заболевание. Ты скорее всего давно уже испытываешь его
симптомы: одышка, отек ног, усталость...
Мартин покачал головой. Надо же, а он-то всегда приписывал эти симптомы
курению. Ведь он молод еще, физически активен...
— И сколько мне осталось? — не отрывая глаз от врача, спросил
Мартин.
— Точно ничего сказать нельзя. Может, год, может — десять.
Вздохнув, де Луна закрыл лицо руками. Как он сообщит об этом Альтее? И стоит
ли ей вообще говорить? Удастся ли ему когда-либо смириться с тем, что жизнь
не бесконечна?
Глава 2
Испания, Барселона 1963 год С момента возвращения в Испанию ночи превратились для Мартина в пытку. Он
представлял себе, как его дочь останется без отца, представлял, как Альтея
останется без мужа и как трудно ей будет в обществе, где не очень-то жалуют
женщин-предпринимательниц. Возможно, ей придется обратиться за помощью к
своим родителям. Но самое мучительное — осознавать то, что в конце концов
кто-то другой заполнит в ее жизни пустоту, образовавшуюся в результате его,
Мартина, ухода.
В то роковое воскресенье Джонас согласился сказать Альтее, что случившееся с
Мартином было результатом перенапряжения. Де Луна же обещал отныне
наблюдаться у кардиолога, что впоследствии и сделал, а Альтее решил сказать
правду дома, при удобном случае. К сожалению, случая все не было, ибо стоило
Мартину представить возможную реакцию жены — гнев или жалость, — как он
тут же отступал. Итак, Мартин молчал, заставляя Альтею ломать голову над
причиной перемен в его поведении, а перемены действительно были.
Лекарство, которое прописал врач, имело неприятный побочный эффект — резкие
перепады настроения. Мартин то был общителен, то впадал в глубокую
меланхолию, то развивал бурную деятельность, то целыми днями валялся в
постели.
Флора, впрочем, считала это вполне объяснимым, ибо для многих мужчин сорок
лет — критический возраст. Женщинам и в голову не приходило, что все дело в
здоровье, ведь с виду Мартин был по-прежнему полон сил. Кто бы мог подумать,
что он таким образом готовится к смерти?
В июле стояла изнуряющая жара, и Изабель с нетерпением ждала отъезда на
Мальорку, где она подолгу с удовольствием плавала в бирюзовых водах Пальмы и
играла на белом прибрежном песке с подругами.
Кроме всего прочего, Изабель также надеялась, что смена обстановки
благоприятно повлияет на отношения ее родителей, которые в последнее время
заметно испортились.
На следующий день после их приезда на Мальорку в том же самом отеле
поселилась лучшая подруга Альтеи, Палома Сервантес, и Мартин стал уделять
долговязой брюнетке чересчур много времени. Он всюду ходил с Паломой, обняв
ее за голые плечи и нашептывая на ухо нечто пикантное, отчего оба весело
хохотали. Изабель все это не нравилось, но она молчала; Альтея же откровенно
высказывала мужу все, что думала.
Поскольку ничего не изменилось, Альтея начала принимать ухаживания тех, кого
привлекла ее красота. О, тут уж Мартин пришел в настоящую ярость! Особенно
возненавидел он одного из многочисленных ухажеров, которого Альтея называла
Пако.
В действительности его звали Пасква Барба. Говорили, что он друг детства
Альтеи. Загорелый, с черными как смоль волосами и кареглазый, этот человек
прямо-таки излучал сексуальность.
К концу недели Мартин понял, что события выходят из-под контроля. Пако не
просто наверстывал упущенное, он неумолимо двигался вперед. Палома же
становилась все требовательнее, желая получить от Мартина все сполна.
Мартина охватила тоска, в нем заговорили чувства вины, страха, ревности —
все вместе.
Тщательно все обдумав, он решил сообщить Альтее правду о себе.
— Не пора ли вам спать? — желая поскорее избавиться от Барбы,
спросил Мартин.
— Вы сами меня укроете, или попросить Альтею? — с вызывающей улыбкой поинтересовался тот.
Такого откровенного хамства Мартин не ожидал.
— Хватит! — взорвавшись, вскочил он с места. — Убирайся
отсюда! И если я увижу тебя ближе чем в трех метрах от Альтеи, я переломаю
тебе все кости!
Коротышка поднялся и невозмутимо улыбнулся Альтее.
— Теперь я понимаю, почему ты его полюбила, — сказал он,
склонившись к ее руке. — Он очарователен.
Чуть позже супруги де Луна снова поссорились, на сей раз в переполненном
ресторане. На следующее утро, после еще одной сцены на террасе, Альтея
упаковала вещи и заказала для себя и дочери билеты на ближайший рейс в
Барселону.
Вместо того чтобы отправиться в городской дом на Пассейг-де-Грасия или в
замок в Кампинасе, Альтея поселилась в отеле
Ритц
. Нельзя сказать, чтобы
Изабель была против — нет, она просто не понимала, почему они с мамой не
живут дома вместе с папой.
Через несколько дней Мартин наконец нашел их. По дороге в отель он с десяток
раз повторил про себя заранее подготовленные извинения, но, увидев прямо в
холле, как его жена и дочь попивают чай с Пасквой Барбой, сразу же забыл обо
всем. Подскочив к сопернику, он тут же вырвал из-под него стул.
Не оборачиваясь, Барба вернул стул на место и как ни в чем не бывало
продолжил разговор с Альтеей:
— Думаю, Изабель понравится на ранчо, как в свое время нравилось
тебе. — Он засмеялся. — Помнишь, как мы учились бросать лассо, и
ты вместо теленка поймала моего отца?
— Садись, — подавив улыбку, произнесла в ответ Альтея и, взяв
Мартина за руку, посадила на свободный стул.
Изабель тут же взобралась к нему на колени.
— Папа! — сияя от радости, с восторгом закричала она. — Я так
рада тебя видеть! Я ужасно по тебе скучала.
— Я тоже скучал по тебе, малышка. — Мартин заключил ее в объятия,
чуть не плача от счастья. — Я пришел за тобой и за мамой.
— А если мама идти не захочет? — язвительно спросил Барба.
— Спасибо, я могу ответить и сама, — резко бросила Альтея.
— Тогда скажи, что оставляешь его и уезжаешь со мной.
— Я никуда не поеду с тобой, Пако.
— Ты зря пытаешься бороться со своими чувствами, Альтея.
— А ты пытаешься обмануть себя. — Наклонившись через стол, она
взяла его за руку. — Я никогда тебя не любила. В противном случае я
вышла бы за тебя замуж, когда ты предлагал.
— Вы слышали, что сказала дама? — торжествующе проговорил Мартин.
Барба встал.
— Ты была мне обещана, Альтея, — ледяным тоном произнес он. —
Однажды ты выполнишь это обещание.
— А если нет? — вскочив с места и схватив его за рубашку, крикнул
Мартин.
Вырвавшись, Барба отскочил назад. Мартин тотчас настиг обидчика, но тот лишь рассмеялся ему в лицо:
— Скоро, де Луна, я заберу у тебя жену.
— Никогда! — игнорируя любопытные взгляды окружающих, вскричал
Мартин. — Ты что, не слышал? Она тебя не любит.
— Не важно, — звенящим от гнева голосом отозвался Барба. — Я
знаю, чего хочу. И не остановлюсь, пока не добьюсь этого.
Мартин долго еще смотрел ему вслед. Однако если де Луна надеялся на
воссоединение с женой, то он глубоко ошибся. На предложение помочь упаковать
вещи супруга ответила отказом.
— То, что я никуда не поеду с ним, еще не значит, что я поеду с тобой.
Забравшись в постель, Изабель сунула голову под подушку. Она попыталась
заглушить доносящийся из соседней комнаты шум ссоры. Ничего не получалось —
она все равно слышала, как ее родители кричат друг на друга, обвиняя в
измене и предательстве.
Внезапно все стихло; вроде бы хлопнула дверь. Изабель высунула голову из-под
подушки. На улице, судя по всему, начиналась гроза. Дождь барабанил в окна,
выходящие на Гран-виа-де-лес-Кортес-Каталанес. Молнии пронизывали низкое
черное небо. Время от времени, сотрясая комнату, грохотал гром. Испуганная
Изабель решила найти убежище у мамы.
Соскользнув с кровати, она босыми ногами прошлепала к двери, открыла ее и
выглянула в гостиную. Пусто. За стеной послышался плеск воды. Должно быть,
мама ушла к себе в спальню и собирается принять ванну. Раздался очередной
удар грома, и пол под ногами снова задрожал. Изабель опять захотелось к
маме, но на глазах у нее выступили слезы, а мама терпеть не могла плакс.
Вернувшись в свою комнату, девочка закрыла за собой дверь, вновь забралась
на громадную кровать и сунула руку под подушку за своим спасательным кругом
— кусочком ткани, который они с Альтеей создали во время ее первого визита
на
Дрэгон
. Прижав его к себе, Изабель начала листать книжку, однако спустя
некоторое время вроде бы раздался стук, и дверь номера открылась. Девочка
улыбнулась: это папа.
— Тебе здесь нечего делать! — раздался крик Альтеи. — Я хочу,
чтобы ты ушел. И сейчас же!
Изабель подалась к двери. Мать ее снова потребовала, чтобы посетитель
убирался прочь, но голос ее теперь звучал как-то испуганно. Странно, мама
боится папу?
Под нарастающий рев бури девочка прислушивалась к происходящему в соседней
комнате. Она могла бы поклясться, что в какой-то миг услышала незнакомый
мужской голос.
Внезапно погас свет — не только в номере, но и во всем городе. Мама громко
закричала, затем как будто что-то упало на пол, потом послышался шум борьбы.
Родители не раз повторяли Изабель, чтобы она не лезла, куда не надо, но
сейчас ей было слишком страшно.
Крадучись она подошла к двери и повлажневшими от страха ладонями чуть-чуть
приоткрыла дверь. Взглянув туда, откуда доносился шум, она ничего не
увидела: глаза еще не привыкли к темноте. Правда, вот какие-то неясные тени,
чей-то сдавленный крик. А потом послышались какие-то странные хрюкающие
звуки и шлепки, словно чья-то рука била по полу. Сердце девочки отчаянно
колотилось в груди. Застыв в дверях, она вся окаменела от ужаса.
И тут за окном вдруг сверкнула молния, и комната на миг озарилась холодным
голубым светом. В это мгновение Изабель увидела то, что ей не следовало
видеть: ее мать лежала обнаженная на полу, а над ней нависал мужчина в
темном костюме. И прежде чем девочка успела отскочить за дверь, мужчина
повернулся и встретился с ней взглядом.
Насмерть перепуганная малышка бросилась в спальню, дрожа от страха, залезла
в стенной шкаф и там, прижавшись к стене, свернулась калачиком. Если
спрятаться как следует, то он, может быть, не найдет ее и не сможет
наказать.
Пожалуйста, Господи, не дай ему меня н...
Закладка в соц.сетях
