Жанр: Любовные романы
Истинные цвета
...здничного ужина все
отправлялись на полуночную мессу. Единственное изменение, которое внесла
Миранда в обычную программу праздника, было число приглашенных на ужин — на
сей раз Дюраны ждали лишь Джонаса Хоффмана, его жену Рут — журналистку,
работавшую в местной газете, и их детей, Ребекку и Сэма. Хоффманы и Дюраны
часто встречали праздники вместе. В Рождество Хоффманы помогали наряжать
рождественскую елку в Ла-Каса, а в первый день хануки — Хоффманы были
евреями — Дюраны отправлялись к ним, чтобы вместе зажечь свечи на меноре.
Когда настало время переодеваться к ужину, Миранда преподнесла девочкам
сшитые ею платья из ярко-красного бархата. Платье Изабель было с белым
пикейным воротничком, большим черным бантом и выглядывавшими исподнизу
накрахмаленными белыми нижними юбками. Платье Нины смотрелось более
утонченно — черный бархатный воротничок, манжеты и шарф вокруг талии.
— Счастливого Рождества! — произнесла Миранда, с радостью положив
платья на кровати. Ну какая девочка устоит перед красным бархатом?!
Нина, конечно же, не устояла. Восхищенно взвизгнув, она схватила платье и
побежала с ним в ванную, где немедленно принялась вертеться перед зеркалом,
прикладывая к себе его то так, то этак. Изабель же, не двигаясь с места,
молча стояла у кровати.
Миранде хотелось сквозь землю провалиться. Пытаясь поднять настроение
Изабель, она вместо этого напомнила девочке о том, что было навеки утрачено.
Примерно через час, когда все собрались в обеденном зале гостиницы, Нина
блистала в шикарном красном платье, Изабель же вышла в траурном темно-синем
платьице, но настроение у нее было приподнятым.
Остаток вечера, по мнению Миранды, прошел хорошо. Луис предложил провести
празднование именно в гостиничной столовой, а не на квартире, и, как
оказалось, это была блестящая идея. Разговоры и смех гостей заполняли
комнату, создавая веселую атмосферу шумного праздника. Никто не избегал
Изабель, но никто и не навязывал ей своего участия.
Вниманием аудитории завладела Нина, рассказавшая последние голливудские
сплетни — от подробностей бурного романа Тейлор — Бартона до скандала вокруг
выбора исполнительницы главной роли в
Моей прекрасной леди
.
Миранда с интересом следила за дочерью, поскольку та явно хотела произвести
впечатление на Сэма Хоффмана. В свои тринадцать лет Сэм уже проявлял хорошие
манеры своего симпатичного отца и был одарен умом и обаянием своей журналистки-
матери. Миранду немало позабавило, что ее десятилетняя дочь не прочь с кем-
либо пофлиртовать, но именно этим та сейчас и занималась.
Десерт прервал устроенное Ниной представление. Теперь она с нетерпением
ждала, когда подадут яблочный пирог. Сэм же, который сидел между Ниной и
Изабель, решил воспользоваться выдавшейся возможностью поговорить с Изабель.
Его очень огорчали те перемены, которые произошли в ней за последние месяцы
— веселая, любознательная девочка превратилась в какую-то бледную тень.
Нельзя сказать, что он не понимал, почему это произошло. Однако Сэм верил в
дружбу, верил в то, что если сейчас поддержать Изабель, то она сможет
вернуться к жизни.
— Должно быть, ты теперь самая умная девочка в мире, — понизив
голос, сказал он.
Изабель посмотрела на него с изумлением.
— Раньше ты задавала миллион вопросов, теперь же ни у кого ничего не
спрашиваешь, поэтому я решил, что у тебя на все готов ответ.
Изабель хотела возразить, но, увидев смешинки в глазах Сэма, поняла, что он
шутит. Она ничего не сказала, но на губах ее промелькнула легкая улыбка.
Желая вновь привлечь к себе внимание Сэма, Нина встала, подняла свой бокал и
громко провозгласила:
— За Изабель!
— За Изабель, за Изабель!
Подняв бокалы, все дружно выпили за девочку в темно-синем платье. И хотя
Изабель робко заулыбалась, Миранда понимала, что это ненадолго.
— Пойдемте наряжать елку — ведь сегодня Рождество, — предложила
она.
Мгновенно вскочив с места, Нина попыталась схватить Сэма за руку, но тот
воспротивился и тут же наклонился к Изабель. Ребекка тотчас дружески
толкнула девочку в бок. Превозмогая ревность, Нина последовала ее примеру.
Изабель кивнула и вышла из столовой.
Миранда проводила ее взглядом. Похоже, дела идут на лад: голова девочки
высоко поднята, походка уверенная. Миранда многозначительно кивнула Луису.
После мессы Дюраны возвратились в свою квартиру, чтобы распаковать подарки.
Нина получила пушистый розовый свитер, перчатки, специальный выпуск журнала
Лайф
, посвященный президенту Кеннеди, маленький фотоаппарат и последние
альбомы
Битлз
и ее любимца Элвиса Пресли.
В свою очередь, Изабель обзавелась книгами, пижамами, парой джинсов,
блокнотами и масляными красками, акварелью, карандашами и пастельными
мелками.
— А вот это вам прислали почтой, — сказала Миранда, доставая еще
два пакета. — Это от Флоры и Алехандро.
Нина совсем не ждала от них подарка, тем более такого изысканного —
филигранной работы золотой крестик. Надев крестик на шею, она прочитала
сопроводительную открытку и покраснела.
Счастливого Рождества ангелу-хранителю Изабель
, — значилось там.
Если бы Флора и Алехандро только знали, сколько раз Нина мечтала о том,
чтобы Изабель увезли домой, как часто злилась, что все так носятся с
несчастной сиротой
!
Изабель прислали фотоальбом со снимками Мартина и Альтеи, Флоры, Алехандро и
ее самой. Последняя фотография была сделана в день рождения Мартина, как раз
перед злосчастной поездкой на Мальорку. Семья последний раз собралась в
полном составе: Изабель на плечах Мартина, Альтея у него на коленях, а рядом
Флора и Алехандро. Все явно хулиганят перед камерой, стараясь скривиться
посмешнее. Вспомнив об этом эпизоде, Изабель засмеялась, но уже через
несколько секунд ее смех перешел в рыдания.
Быстро подхватив ребенка на руки, Миранда крепко прижала его к себе.
— Ты понесла ужасную утрату, но ты не одна. У тебя остались чудесные
воспоминания, с тобой любовь тети Флоры и Алехандро. У тебя новые друзья,
такие, как Ребекка и Сэм. И у тебя есть новая семья, которая заботится о
тебе и любит тебя.
— Мама права, — подхватила Нина. — Не важно, кто что сделал и
кто знает правду о том, что произошло.
— Я знаю правду, — обернувшись к Нине, сказала Изабель. Щеки
девочки внезапно раскраснелись, в голосе звучали металлические нотки. В
глазах ее не было слез — в них можно было разглядеть лишь непоколебимую веру
в собственную правоту. — Я знаю, что папа не убивал маму. И знаю, что
он любил ее и меня — до самой своей смерти!
Глава 5
1968 год Когда Изабель смирилась с тем, что останется в Санта-Фе, здешняя жизнь
показалась ей вполне сносной. Местные обычаи, конечно, отличались от
барселонских, но дети, как правило, легко привыкают к обстановке. Уже через
несколько месяцев Изабель говорила по-английски без всякого акцента, а
благодаря тому, что Нина всюду таскала ее за собой, у маленькой испанки
скоро появилось много новых друзей.
Привыкнув к специям, она с удовольствием ела то, что готовила Миранда. Что
же касается обновок, то Изабель с радостью экспериментировала со старыми
платьями, создавая различные сочетания цветов и тканей.
С Ниной, как та и предполагала, они стали сестрами. Девочки жили в одной
комнате, делились секретами, обменивались различными безделушками. В свои
пятнадцать лет Нина уже превратилась в очень красивую молодую женщину.
Высокая — ростом под сто восемьдесят сантиметров, — сероглазая, с
шелковистыми льняными волосами, длинноногая и с безупречной фигурой, она
вызывала зависть у всех коротышек города. Изабель же, которой только что
исполнилось двенадцать, выглядела типичной девочкой-подростком — худой и
высокой, с густыми каштановыми волосами.
Что еще поражало в Нине, так это то, что она видела все фильмы, которые
привозили в город, интересовалась жизнью всех кинозвезд, могла напеть песни
абсолютно всех известных певцов. Кроме того, она знала подноготную всех
жителей Санта-Фе и всегда
питалась
слухами. И хотя Ребекка Хоффман
говорила, что половину сказанного Нина сама же и придумала, а вторую
половину приукрасила до неузнаваемости, на Изабель рассказы старшей сестры
производили сильное впечатление. Возможно, потому, что Нина всегда была
очень уверена в себе.
После пяти лет жизни под одной крышей Изабель знала Нину как никто другой. В
то время как все считали, будто самоуверенность Нины связана с ее красотой,
Изабель не раз видела, как подруга льет слезы по поводу того, что она
слишком высокая и бледная, а потому, дескать, не представляет интереса для
мальчиков. Изабель знала также, как Нина боится, что у нее не хватит таланта
написать книгу, которая, судя по всему, уже находится у нее в голове.
Нина, впрочем, тоже знала Изабель как никто другой. Она слышала, как девочка
в ужасе кричит от ночных кошмаров, и какая надежда звучит в ее голосе, когда
она рассказывает о своей мечте стать художницей. Сестре было известно кроме
того, как настойчива Изабель в овладении искусством художника и как робка
она с мальчиками.
А Миранда и Луис относились к Изабель с истинной любовью, и было вполне
естественно, что девочка ценила их доброту. Впрочем, Луис вел себя весьма
сдержанно, чтобы Изабель не казалось, что он пытается заменить собой
Мартина. Менее практичная и более чувствительная Миранда, напротив, всячески
пыталась отогреть окоченевшую душу Изабель.
Когда Миранда впервые привезла Изабель в северо-западную часть Нью-Мексико,
вид громадных столовых гор поразил и испугал девочку. Но страх наконец
прошел, на смену ему явился восторг.
Во время той первой поездки в горы, когда они устроили пикник прямо на
земле, Миранда рассказала Изабель о Джорджии О'Кифф — удивительной женщине,
которая родилась в 1887 году на ферме в Висконсине, а теперь проживала в
доме, приютившемся высоко на скале в местечке под названием Абиквиу.
— Я там выросла, — сказала Миранда.
— А вы когда-нибудь видели, как О'Кифф рисует?
— В своей студии она всегда работала за закрытыми дверями, но мне
посчастливилось увидеть несколько набросков, когда наступила моя очередь
вести ее домой.
— Вести домой? — удивилась Изабель.
— С возрастом мисс Джорджию стало подводить зрение. Но она не желала
показывать, что от кого-то зависит — вставала на рассвете и уходила на этюды
в долину рано утром. Она работала там до захода солнца. В темноте же она
почти ничего не видела. Поэтому кто-нибудь из жителей Абиквиу провожал ее
домой. В глубине души, я думаю, она была нам благодарна, но гордость не
позволяла ей выказывать это.
— Расскажите мне о ее картинах, — попросила Изабель.
Миранда расплылась в улыбке от удовольствия.
В следующую вылазку Миранда показала Изабель сделанные О'Кифф рисунки
красных холмов, которыми столь славятся бесплодные земли Нью-Мексико. И
снова Изабель была в восхищении от мастерства О'Кифф. Казалось, будто мисс
Джорджия сейчас рассматривает холмы в бинокль, в линзах которого отражается
каждая складка местности.
Вскоре Изабель полюбила пустыню, отчасти потому, что находилась с ней
наедине, если не считать Миранды, но главным образом потому, что училась у
природы. С карандашами наготове Изабель любовалась ландшафтом, стараясь
понять, как солнечный свет влияет на цвет предметов, как тень изменяет их
форму и как их взаимное расположение создает перспективу.
Но иногда девочка давала волю своему воображению. Она изображала желтое небо
над красными холмами пурпурной пустыни; рисовала зеленую реку с красными
берегами, над которыми на черном небе сияла оранжевая луна. Как все это
выглядит на самом деле, ее не интересовало. Она рисовала то, что
чувствовала, цвет стал средством для выражения этих чувств. Единственный
цвет, который Изабель никогда не использовала, был ярко-синий.
Сибил Крофт прибыла в Санта-Фе из Дувра, штат Вермонт, мечтая об успехе.
Робкой и незаметной Сибил очень важно было уметь то, что не мог больше никто
другой. И таким умением для нее стало искусство.
Убежденная в том, что призвана отразить в своем творчестве героический дух
Новой Англии, Сибил начала изучать соседей и их привычки. Наблюдая за ними
во время работы, отдыха, во время молитвы, она постоянно делала наброски,
стараясь ухватить суть характера своих героев. Результатом ее трудов стала
хроника жизни простых обитателей Новой Англии — открытых, немногословных
людей с развитым чувством долга и строгой моралью.
Поэтому неудивительно, что курсовую работу в колледже — серию произведений
на одну тему и в одной и той же манере — Сибил представила пятью большими
полотнами под общим названием
Просто Вермонт
.
Просто Вермонт
получил первую премию. В выпуске Беннингтонского колледжа
1955 года Сибил Крофт была признана лучшей.
Через месяц после окончания колледжа Сибил собралась в Нью-Йорк — пора было
начинать трудовую жизнь, но тут у матери обнаружили рак. Следующие два года
Сибил, ухаживая за матерью и мучаясь от алкоголизма отца, пыталась удержать
на плаву
Крофтс лэндинг
— принадлежавшую ее семье маленькую деревенскую
гостиницу. Как только мать умерла, Сибил немедленно покинула родные места.
Итак, Сибил прибыла в Санта-Фе и устроилась в Ла-Каса официанткой-барменшей.
Через некоторое время она подружилась с Дюранами. Миранда посоветовала ей,
как и когда лучше всего выставить свои произведения. Луис же, понимая, что
работа в гостинице пробуждает у нее тяжелые воспоминания, рекомендовал ей
пройти курс обучения в университете и получить диплом педагога.
— Работа преподавателя, — заключил он, — даст вам возможность
получать за интересную работу приличную зарплату. При этом у вас останется
время, чтобы писать картины.
С тех пор прошло десять лет. Теперь тридцатишестилетняя Сибил была уважаемым
членом общины, входила в состав попечительского совета местной оперы,
активно участвовала в работе художников, способствующих сохранению культуры
индейцев, и была бессменным членом жюри различного рода вернисажей. Несмотря
на то что ходили слухи о ее романах то с коллегой-учителем, то с
инструктором по лыжам в Таосе и даже с университетским профессором, замуж
Сибил так и не вышла.
То ли из прагматизма, то ли попросту потому, что у нее не было другого
выхода, но со временем Сибил смирилась с судьбой. Оставив надежду завести
семью, она заново оценила и свои перспективы. После нескольких неудачных
персональных выставок Сибил поняла, что быть первой в выпуске еще не значит
завоевать общенациональную известность.
Мой подлинный талант лежит в
области преподавания
, — решила она.
И вот когда Изабель исполнилось девять лет, Миранда попросила Сибил
поработать с ней.
— Тебя, конечно, не назовешь новичком в полном смысле слова, —
сказала ей на первом занятии Сибил, — но поскольку ты не получила
формального образования, то придется начать с основ.
Изабель хотела было возразить, напомнив Сибил о том, что ее многому научила
такая уважаемая художница, как Флора Пуйоль, и что ее первыми опытами
руководила признанный всеми дизайнер Альтея, но промолчала.
— Большинство объектов соответствует четырем основным телам, которыми
являются куб, цилиндр, конус и сфера. Хорошо бы ты рисовала их снова и
снова, каждый раз варьируя так, чтобы они напоминали какие-то известные
предметы.
К концу первого года обучения Изабель уже неплохо рисовала натюрморты, все
изображенные ею предметы были хорошо узнаваемы и вполне пропорциональны. То
же касалось и ландшафтов. В течение второго года обучения учительница и
ученица исследовали бесконечные возможности цвета. За это время Сибил, как
раньше Миранда, вполне убедилась, что Изабель отмечена искрой Божьей.
Единственным ее слабым местом, если об этом вообще уместно говорить на столь
ранней стадии обучения, был портрет. Стремясь помочь девочке, Сибил
посоветовала ей изображать проживающих в гостинице.
— Делай хотя бы грубые наброски, и то хорошо.
Нарисованные Изабель портреты производили странное впечатление. Можно было
бы назвать их карикатурами, но карикатуры, строго говоря, обычно утрируют
какие-то характерные особенности или дефекты лица, а в набросках Изабель
ничего не утрировалось — она просто отмечала отличительные черты, опуская
другие детали. Таким образом, лицо становилось каким-то незавершенным, но в
то же время легко узнаваемым.
Особенно заинтересовали Сибил наброски к портрету мужчины, которого Изабель
никак не идентифицировала.
Это просто лицо. Я его не знаю
, — говорила
девочка, однако сквозивший в ее словах страх тревожил Сибил.
Любопытство заставило ее поговорить об этом с Мирандой. Та тотчас достала из
сейфа целую пачку порванных листков бумаги.
— Изабель нарисовала это сразу после убийства матери, — пояснила
она.
Дело в том, что, узнав от Нины о рисунках Изабель у нее в дневнике, Миранда
совершила в общем-то неблаговидный поступок — обыскала шкаф и мусорную
корзину Изабель. Там она и нашла эти самые клочки бумаги.
— Я приняла их за автопортреты, — сказала Миранда. Сибил
согласилась. Не было никакого сомнения, что Изабель нарисовала себя:
маленькое овальное личико, искаженный криком рот, длинные прямые линии вдоль
лица — очевидно, волосы. На рисунке, правда, не было ни носа, ни ушей,
волосы росли только с одной стороны, но выражение лица читалось совершенно
отчетливо: на нем был написан ужас.
— А вот это... ну... какой-то неизвестный. — Миранда протянула
Сибил несколько перечеркнутых набросков.
На них был изображен тот же самый, что и на недавних портретах мужчина:
квадратная челюсть, широко раскрытый глаз, застывшая усмешка на губах.
— Ее отец? — спросила Сибил. Миранда покачала головой. —
Дядя? — Та снова ответила отрицательно. — Мне не нравится, что
девочка пять лет рисует одно и то же лицо и не знает, кто это, —
нахмурилась Сибил.
— Да уж, ничего хорошего в этом нет.
— Вы не против, если я покажу ее наброски своему приятелю в Альбукерке? — спросила Сибил.
— Что это за приятель?
— Он психолог.
— Если Изабель нужна помощь, — кивнула Миранда, немного смущенная
тем, что сама не додумалась обратиться к профессионалу, — мы с Луисом
должны быть в курсе.
Прежде чем показывать рисунки, Миранда вкратце рассказала доктору Ричардсу
историю Изабель. Она посчитала нужным добавить, что, несмотря на то чувство
тревоги, которое просматривается в последних набросках, девочку нельзя
назвать несчастным ребенком. Она любит свою нынешнюю семью, часто смеется. У
нее есть друзья. Изабель охотно помогает по дому, с нетерпением ждет занятий
с Сибил и вылазок на природу с Мирандой. В школе у нее хорошие отметки. И
наконец, по словам Нины, последние три года кошмары ей не снятся.
Ричардс поинтересовался, поддерживает ли девочка связь с родной семьей, и
Миранда ответила, что Изабель раз в неделю разговаривает по телефону с
Флорой и несколько раз в месяц получает письма как от нее, так и от
Алехандро.
— Тому, что вы мне рассказали, и тому, что я вижу на этих рисунках,
есть различные объяснения. Самое простое из них заключается в том, что
девочка предпочитает портретам ландшафты, поскольку ей не хватает терпения
подробно вырисовывать мелкие детали.
Миранда с облегчением вздохнула. Выражение же лица Сибил осталось
скептическим и напряженным.
— По другой теории, вот эти линии как будто говорят, что девочка
боится, как бы ее не бросили. В случае с Изабель это вполне вероятно.
Врач снова просмотрел ранние наброски, затем более поздние. Кроме портретов,
Сибил также принесла сюда несколько рисунков. На них Изабель изобразила
плотные облака на темно-синем небе; из-за тучи выглядывает полная луна;
черноту неба пронизывает, нисколько не рассеивая при этом тьму, серебристая
молния.
— Кроме докторов и диких животных, дети часто боятся грозы и
темноты, — произнес Ричардс. — Учитывая те ужасные обстоятельства,
которые ассоциируются у Изабель с грозой, вполне естественно, что ее страхи
преувеличены.
Он придвинул к себе рисунки, на которых, по словам Миранды, были изображены
Мартин и Альтея.
— Изабель очень любила своих родителей, — продолжал
Ричардс. — А они были безжалостно вырваны из жизни. Потому-то она и
чувствует себя брошенной и видит свое лицо незавершенным.
Он поднял взгляд на сидящих перед ним женщин. Глаза Миранды увлажнились.
— Я чувствую себя такой беспомощной, — пробормотала она.
— Напрасно. Вы сделали все, что могли. Более того, вы с мужем окружаете
ее любовью и даете ей ощущение стабильности. Дядя и тетя, в свою очередь,
обеспечивают связь с прошлым, а искусство играет роль отдушины.
Миранда вытерла глаза, но слезы все текли и текли.
— Учитывая то, что она перенесла, — желая немного успокоить
Миранду, сказал Ричардс, — Изабель чувствует себя весьма неплохо. Самое
страшное уже позади, миссис Дюран, пусть это вас утешит.
— Как вы думаете, он из прошлого Изабель? — спросила Сибил, указав
на портрет неизвестного. Ричардс ведь не сказал о нем ни слова.
— Почему она рисует его лицо? — тотчас подхватила Миранда.
Доктор Ричардс поморщился. Глядя на женщин, он понимал, что они догадываются, каков будет его ответ.
— Это лицо она видит в кошмарах, — тихо проговорил врач. —
Вероятно, именно он убил ее мать.
В мае Изабель наконец дождалась того, что так долго ждала: тетя Флора и
Алехандро сообщили, что теперь она может приехать в Барселону.
— А Тереза Серрат там будет? — спросила Изабель, вспомнив дочь
Педро и Консуэлы.
— Нет. Она собирается провести лето у родственников в Марбелье. А ты не
хочешь взять с собой Нину? — внезапно спросила Флора.
— А можно? Ты серьезно? Не возражаешь?
— Да, конечно, не возражаю, — радостно засмеялась Флора.
Через несколько дней из Испании пришло два письма. Одно из них
предназначалось Дюранам — в нем говорилось, что нужно снять деньги со счета
Изабель, чтобы покрыть все расходы, связанные с поездкой девочек в
Барселону. Второе письмо было адресовано Изабель.
Оказывается, иск об опекунстве отозван. Возможно, Мурильо и впрямь
отказались от мысли заполучить свою внучку.
— Я очень рада! — захихикала Нина, все еще не веря, что поедет на
лето в Европу.
— Подумать только, Изабель, — пытаясь не выказывать своего
огорчения, сказала Миранда, — ты увидишься со старыми друзьями и
побродишь по любимым местам. Это так здорово! — Улыбка Изабель стала
шире, но во взгляде читалась грусть. — Что такое, милая? —
удивилась Миранда. — Ты боишься ехать в Барселону?
— Алехандро и Флора тебя защитят, — сказал Луис. — Они не
позволят твоим бабушке и дедушке беспокоить тебя.
Изабель посмотрела на него с изумлением. Ее мысли были сейчас столь далеки
от Мурильо, что она не сразу и сообразила, о чем идет речь.
— Я волнуюсь, — опустив глаза, сказала девочка.
— Из-за чего? — удивился Луис.
— Когда я вернусь, все будет не так. — Она подняла глаза. —
Барселона — это папа и мама. Трудно себе представить, как будет без них.
— Конечно, это звучит странно, но я думаю, что поездка пойдет тебе на
пользу, — вздохнула Миранда. — В твоей душе очень долго жили
печальные воспоминания о том, как ты потеряла родителей. Теперь тебе нужны
радостные воспоминания.
— Все в Барселоне думают, что мой папа убийца, — дрогнувшим
голосом сказала Изабель.
— Флора и Алехандро так не считают, — пришла ей на помощь Нина.
— Как и друзья твоих родителей, — добавил Луис. — Мы все верим, что Мартин невиновен.
Изабель покачала головой:
— Только тетя Флора и дядя Алехандро знают, как было дело. — К
горлу ее подкатил комок. — А еще все бог знает что думают обо мне!
Может, считают, что я бросила папу?
— Не важно, что думают другие, — махнула рукой Миранда.&nb
...Закладка в соц.сетях
