Жанр: Любовные романы
Оле, Мальорка !
...dash; Он обратился к девушкам: — Вы
пьете что-то очень симпатичное. Не скажете, как это называется?
Шатенка понимающе улыбнулась и ответила:
— Мышьяк с содовой.
Тони кивнул и соверщенно серьезно заявил официанту:
— Нам четыре мышьяка с содовой.
Тот обалдело покрутил головой.
— Что, сеньор?
Девушки прыснули. Тони подмигнул им и спросил:
— Чинзано?
Обе, смеясь, закивали.
— Вы составите нам компанию?
Шатенка бросила взгляд на подружку, потом почти сразу кивнула, глядя на Тони
с выражением, которое я истолковал так: "о'кей, мальчик, твоя взяла, но
только знай — одним бокалом чинзано нас не купишь".
Тони заказал напитки и достал сигареты. Девушки курить отказались. Блондинка
ответила:
— Спасибо, но мы предпочитаем французские.
— Разве вы француженки? — удивился Тони.
— Нет, мы из Германии.
— Вот здорово. А мы англичане.
— Мы так и поняли. Извините, нам надо отлучиться.
— Что? Ах да, конечно.
Девицы встали и потопали в туалет. Одеты обе были в открытые маечки и
коротенькие шорты; на ногах красовались легкие сандалии. Только теперь,
увидев девушек в полный рост, я оценил красоту и изящество их фигурок.
Стройные шоколадные ножки, круглые попочки; блондинка по-прежнему казалась
мне предпочтительней.
Тони восхищенно присвистнул.
— Ну что, сынок, не разочарован?
— Ты заметил, какие руки у этой блондинки?
Тони метнул на меня недоуменный взгляд.
— Кто же смотрит на руки, когда у девчонки такие ножки?
— Интересно, чем они занимаются?
— Ножки?
— Девицы, дубина.
Тони задумался.
— Трудно сказать. Мне кажется, они как-то связаны с искусством.
Художницы, например... Может, учатся.
— Думаешь, они студентки?
— Не исключено. Хотя выглядят, пожалуй, постарше.
— Немки всегда кажутся старше своих лет — самоуверенные, крепкие.
Тони ухмыльнулся.
— Я однажды снимался с немкой в одном ролике. Вот уж она и вправду была
самоуверенной. И твердо знала, чего хочет. Вплоть до доли дюйма. Эх, приятно
вспомнить...
— Оставь хоть на время свои похабные воспоминания, Дейн. Лучше подумай,
что нам с ними делать. Если они согласятся, конечно. Может, пригласим на
ужин или сводим потанцевать?
— Почему бы и нет.
— У меня ведь сегодня очередное нашествие гостей. Не представляю еще, во сколько я освобожусь.
— Ничего, сынок, в самом худшем случае я развлеку их до твоего прихода
сам. Только дай мне денег...
— Господи, ты такой же вымогатель, как Патрик. Кстати, какая тебе
больше нравится?
— Все равно. Любая подойдет.
— Хорошо — тогда берешь шатенку. Коль скоро по счету плачу я, мой выбор
первый.
— Пожалуйста, малыш, я не возражаю. О, вот и они. Черт возьми, до чего
классные девки!
В дамском туалете девушки избавились от очков и немного причесались. По мере
их приближения я разглядел, что у шатенки глаза темно-синие, а у блондинки —
светло-голубые, почти серые, но на удивление теплые и сексуальные. Усевшись
на свой стул, она стрельнула ими в меня, попросив зажигалку, отчего меня
мигом бросило в пот.
— Итак, — спросила она, затянувшись. — Что вы тут без нас
решили?
Вопрос поверг меня в смятение. Я уставился на нее, не веря своим ушам.
— А что, — продолжила она, — вы ведь наверняка перемывали нам
косточки, так же, как и мы вам. Не так ли?
Я быстро посмотрел на Тони. На его физиономии расцвела широкая улыбка. Я
оторопело перевел взгляд на блондинку и расхохотался.
— Да, вы угадали.
— Ну, так сколько нам ждать? Выкладывайте — что вы тут напридумывали.
Мы с Тони покатились со смеху. Отдышавшись, я ответил, стараясь говорить с
той же прямотой, как и блондинка.
— Как насчет ужина и танцев сегодня вечером? Я знаю местечко, которое
наверняка придется вам по вкусу.
Блондинка наклонилась к подружке, обменялась какими-то словами, потом снова
повернулась ко мне.
— Мы принимаем ваше предложение. Меня зовут Клаудиа Зиген.
— А меня Крис Шпайер, — улыбнулась шатенка.
— Расс Тобин.
— Тони Дейн.
Подошел официант с мышьяком. Я украдкой метнул взгляд на Тони. Он все ещё
был ошарашен внезапным натиском девиц. Тони и сам не страдает от излишней
скромности, но Клаудиа превзошла его по всем статьям.
— Просит, — произнес я, поднимая свой бокал. — Или как там у
вас принято говорить.
— Чин-чин, — улыбнулась Клаудиа. — Или как там принято
говорить у вас.
— Мы из Лондона, — поведал Тони.
Крис приподняла брови.
— Вы — наверное, — сказала она. — А вот Расс, по-моему, не
чистый лондонец.
Пришел мой черед удивляться.
— Откуда вы знаете?
Крис загадочно улыбнулась.
— Мы специально тренировались.
— В каком смысле? Вы шпионки, что ли?
Клаудиа рассмеялась.
— Мы работаем в Женеве — в Организации объединенных наций. Мы
переводчицы.
— Ого! — восхитился Тони. — Здорово.
— Почему? — спросила Крис.
— Ну, дело в том... — он пожал плечами и рассмеялся. —
Немного необычно. Не удивительно, что вы так хорошо говорите по-английски. А
какими ещё языками вы владеете?
Крис сказала:
— Еще тремя — французским, итальянским и испанским. Также, немножко
датским, фламандским и шведским. Примерно такой же набор и у Клаудиа.
— Фантастика!
Крис улыбнулась.
— Интересно, почему англичане всегда так поражаются, встретив человека,
который умеет говорить не только по-английски? А ведь здесь нет ничего
сложного. Любому это по по плечу. Неужели англичане — исключение?
— Да, по двум причинам, — ответил я. — Во-первых, у нас
слишком развита национальная гордость. Знаете — старый принцип: "с какой
стати нам учить их язык, когда они могут выучить наш"?
— А вторая? — спросила Клаудиа, не будучи уверена, превозношу ли я
этот принцип или критикую его.
— Вторая заключается в том, что мы — островитяне, отгороженные от всего мира и страшно ленивые.
— Ну вот, — улыбнулась она. — Теперь вам будет полегче.
Говорят, что чистосердечная исповедь благотворно влияет на душу.
— Нет, бросьте — я говорил про всю нацию, не имея в виду себя.
— А вы не очень ленивый?
— Нет, мэм. Я вкалываю не на совесть, а на страх.
— И чем же вы занимаетесь? — полюбопытствовала Клаудиа.
— Присматриваю за туристами. Я — курьер. Это нечто вроде гида.
— Ах, вот как! — с удивлением воскликнула она. — А я приняла
вас за туриста.
— Это он, вот, турист, — указал я на Тони.
— А чем вы занимаетесь в Англии? — спросила Крис.
Следующие четверть часа мы трепались про ТВ, рекламу, а также про Лондон и
Женеву; к концу этого срока мы уже окончательно сблизились и подружились.
Клаудиа испортила нам все удовольствие, посмотрев на часы.
— Ой, мне очень жаль, но нам пора. Нас ждут на обед... — Заметив,
что я нахмурился, она с улыбкой добавила: — Это деловая встреча. В нашем
отеле остановился некий француз, который хочет заключить довольно крупную
сделку с каким-то американским агентом по продаже недвижимости, но ни один
из них не разговаривает на языке другого. Нас угощают бесплатным обедом в
обмен на маленький переводик.
— А вы уверены, что к вечеру освободитесь? — ревниво спросил я.
— Ну, разумеется. Это же только обед. Где и как мы встречаемся, Расс?
— А где вы остановились?
— В "Алькудии" — это за углом, в двух шагах отсюда.
С нашего места была видна крыша "Алькудии" — современного
четырнадцатиэтажного отеля, расположенного на самом берегу залива Пальма-
Новы.
— Что, если мы заберем вас из отеля — скажем, в восемь вечера?
предложил я.
— Прекрасно, — кивнула Крис. — Форма одежды парадная или
свободная?
— А как вам лучше?
— По мне — чем свободнее, тем лучше, — сказала Клаудиа. — И
предпочтительно — на свежем воздухе.
— Я тоже предпочитаю танцевать под открытым небом, — сказала Крис.
— Спасибо, — поклонился я. — Терпеть не могу парадные
костюмы. А свежего воздуха там предостаточно. Пойдемте, мы проводим вас до
отеля.
По пути домой Тони порхал, как на крылышках. Рот у него не закрывался ни на
минуту.
— Здорово для начала, а? Такие классные девахи! Ну и везет же нам!
Надеюсь, этот вечер удастся на славу.
— А как же твоя агорафобия?
Тони похотливо ухмыльнулся.
— Проходит с каждой минутой, приятель. Кто знает, может, к утру я от неё навсегда избавлюсь...
— А взамен подцепишь немецкий нижний насморк, — хохотнул я. —
Пошли быстрей — заморим червячка и дунем в аэропорт.
В автобусе Тони сел рядом со мной на кожаное сиденье, ещё недавно согретое
восхитительными задиками Глэдис и Эсмы. За рулем сидел, как всегда, Антонио.
По дороге в Пальму я рассказывал Тони про особенности моей работы, а также
знакомил с местными достопримечательностями.
Когда мы проезжали Кала-Майор, который находится примерно на полпути к
Пальме, я указал Тони на отходившую вправо длинную и извилистую проселочную
дорогу, исчезавшую вдали за сосновой рощей. В начале дороги стоял гигантский
щит, рекламировавший ресторан "Эль-Чулету" — изысканную пищу и танцы.
— Вот куда я хочу повести вас сегодня вечером, — сказал я. —
Отсюда ничего не видно, но ресторан этот просто замечательный, с роскошной
террасой и садом, выходящими на море. Вечером как раз ожидается полнолуние.
Представляешь, как будет романтично. Несколько душещипательных аккордов на
гитаре, пара бутылок шипучки и — они наши! О соо-оо-ле ми-ии-и-оооо! запел
я.
Антонио в ужасе оглянулся, испугавшись, не отвалился ли мотор. Тони заткнул
уши. Я поспешно замахал руками, клятвенно пообещав, что больше не буду.
— Да уж, пожалуйста, — проворчал Тони. — А то меня удар
хватит.
— Подумаешь, уж нельзя выразить свои чувства...
— Занятная все-таки штучка эта Крис, — задумчиво произнес Тони,
чуть помолчав. — Прекрасное сильное тело. Сложена она как легкоатлетка.
— А у меня из головы не идут руки Клаудиа.
Тони засмеялся и покачал головой.
— Забавно, как вдруг сами перешли к делу, не дав нам даже раскачаться.
Правильно — а чего терять время? Если кто тебе понравился, то хватай сразу.
— Думаешь, схватят?
— Сынок, — снисходительно произнес Тони, — послушай своего
старого, умудренного опытом папашу. Эта парочка приехала сюда не для того,
чтобы поправлять здоровье. Они отдыхают! Дома, в родной ООН, скучищи у них
хоть отбавляй. Здесь они ищут романтическое приключение.
— Спасибо, подсказал, — презрительно фыркнул я. — А то я мог
бы провести бессонную ночь, заучивая наизусть французские или испанские
глаголы.
Вспомнив о цели нашей поездки, я начал просматривать свои бумаги. Тони с
любопытством взглянул на список приезжающих.
— Сколько народа к тебе подвалит?
— Тридцать три человека из Лутона.
— Одинокие девчонки имеются?
— Угу, целых шесть.
— Ты не шутишь! Выгодная у тебя работенка, черт побери! Даже, номера их
комнат есть.
— А откуда, по-твоему, у меня такие мешки под глазами — от чтения при
тусклом свете?
— Насколько я наслышан, местные парни тут тоже не промах.
— Местным парням тут настоящее раздолье. Они олицетворяют собой тайные
мечты европейских девушек: здесь щепотка подлинно испанской
экстравагантности, там горсточка пылкой латинской страсти. А дома ждут
скучные, бездарные и унылые банковские клерки. Не то, чтобы испанцы были все
как на подбор весельчаки да таланты — нет, конечно, — но уж
романтичности им не занимать... Темные жгучие глаза, обволакивающий подход,
подкупающие манеры. Взять, например, Хуана, бармена из "Польенсы". Этот
честный малый имеет тридцать-сорок девчонок за курортный сезон. Он сам мне
рассказал.
У Тони отвисла челюсть.
— При этом он даже не старается приударить хоть за одной из них. Он
просто знай стоит себе за стойкой бара, напустив на себя загадочный вид, а
эти дурехи сами из кожи вон лезут, чтобы повеситься ему на шею. И вовсе не
ради секса — им хочется романтики. Что-то, видимо, происходит с женщинами на
отдыхе. То ли жара на них так влияет, то ли оторванность от дома, не знаю;
но факт остается фактом: стоит им только сойти с самолета, как они просто
теряют рассудок.
— Сорок девчонок в сезон, — ошалело пробормотал Тони. —
Сдохнуть можно!
— Видел бы ты, какие у него мешки под глазами, — хмыкнул я.
Съехав со скоростной трассы, я вырулил на шоссе, ведущее к аэропорту, и
вскоре остановился перед залом прилета. Мы подъехали как раз вовремя.
Самолет только что приземлился, и первые мои клиенты должны были появиться в
зале уже через четверть часа. Тони провел все это время, тяжело пыхтя и
откровенно пялясь на местных красоток.
— Да, старичок, похоже, я занимаюсь не тем делом, — вздыхал
он. — Я-то думал, что в рекламном агентстве у меня необъятный простор
для деятельности; оказалось же, что до сих пор я жил в монастыре. Ты только
посмотри на этих куколок!
Снаружи у дверей, в ожидании автобуса толпилось человек пятьдесят только что
приехавших туристов, среди которых и впрямь было не меньше дюжины настоящих
красоток лет восемнадцати-двадцати. Одна из них, потрясающая рыжеволосая
девчушка с огромными ярко-синими глазами, не только задержала на Тони
взгляд, но и обворожительно улыбнулась ему, после чего тут же отступила к
подружкам, оживленно хохоча и постреливая в его сторону бесстыжими глазами.
— Ого, ты видел? — завопил Тони.
— Да, а чего ты удивляешься? Обычное дело. Кстати, хочешь знать, где
она остановилась? Я разглядел наклейку — отель "Миримар"; это в Камп-де-
Маре, буквально рукой подать от Магалуфа.
Тони проводил взглядом огненноголовую красотку, исчезнувшую за дверью
автобуса.
— Расс!
— Что?
— Сколько платят курьеру?
— Что? Выбрось эти мысли из головы. Ты не продержишься и недели.
— Пусть так. Но зато — какая это будет неделя!
— Слушай, ты и так проведешь здесь целый месяц. Может, тебе стоит
повидать доктора Карреро в Магалуфе, чтобы он дал тебе витамин Е в таблетках
и порошок из носорожьего рога. Заодно купи себе пару костылей... А, вот и
они.
В зале появились первые туристы с наклейками "Ардмонта" на чемоданах.
— Потерпи немножко, пока я разберусь с ними. Не умрешь со скуки без
меня?
Но Тони меня не слушал. Его внимание было целиком поглощено молоденькой
девушкой из расположенного по — соседству с нами "стола справок", облаченной
в крохотную мини-юбку размером с носовой платок. Девушка пыталась подобрать
с пола рассыпавшиеся бумажки, не показав всему залу свои трусики; пока ей
это плохо удавалось.
Оставив его за этим занятием, я поспешил навстречу своим пассажирам.
То, что знакомство с Эдлардом С. Кайзингером сулит мне сплошные
неприятности, я понял с первого взгляда. У меня вообще развито чутье на
подобных юных мерзавцев, а то, что стоявшее передо мной нахальное отродье
относится именно к числу скороспелых негодяев, никаких сомнений не вызывало.
Одето чадо было в длинные клетчатые брюки, кургузый пиджачок, широкий
цветастый галстук и альпийскую шапочку с пером; на носу красовались очки без
оправы. Если верить данным моего списка, то Эдларду С. Кайзингеру было всего
восемь лет от роду. Однако зловредности в нем уже накопилось лет на сто
сорок. Впрочем, кинув взгляд на его родителей, я уже больше ничему не
удивлялся.
Отец, Банкрофт Д. Кайзингер, был точной копией своего отпрыска, помноженной
на триста фунтов дряблого жира. Настоящий толстомордый Монблан чванливого
самодовольства с четырьмя подбородками и необъятным пузом. Мать Эдларда —
Анжелика — ухитрилась втиснуться в облегающий, как вторая кожа, шелковый
брючный костюм. И совершенно напрасно — с такой задницей ей больше подошла
бы плащ-палатка.
Я приблизился к ним, приветливо улыбаясь.
— Здравствуйте. Добро пожаловать на Мальорку. Надеюсь, вы не...
— Эдлард, — прогнусавила мамаша. — Зайка моя, убери лапки от
этого конвейера... Я кому говорю — не смей ломать ленту!
— Я пить хочу, — заныло чудовище, ожесточенно ковыряя перочинным
ножичком заклепку на ленте конвейера. — Дай попить-то!
— Сейчас, киска, — нежно проворковала мамаша, устремляя на
дьявольское отродье влюбленный взгляд. — Потерпи чуть-чуть.
— Не хочу терпеть! — взвыл Эдлард. — Хочу сейчас!
— Слушай, парень, — обратился ко мне Банкрофт Д., выдохнув мне в
лицо едкое облачко кисловатого сигарного дыма. — Надеюсь, отель
"Польенса" уже достроен и все такое... Мне говорили, что людей тут часто
селят в недостроенные отели, где нет ни воды, ни туалетов.
— Не беспокойтесь, — заверил его я. — "Польенсу" построили
три года назад.
— Смотри, чтобы это было так, сынок. Я ухлопал чертову уйму бабок на
эту поездку. Если нас обманут, Ардмонт даже не успеет узнать, что его
ударило.
— Уверяю вас, все в полном порядке, — успокоил его я.
— Эй, мистер, что это тут у вас? — Эдлард С., наступив мне на
ногу, пытался выхватить у меня из рук список моих туристов.
— Это мой блокнот, сынок, — сказал я, ловко выхватывая его из
цепкой клешни Эдларда.
— Зачем он вам?
Чтобы надавать тебе по ушам, маленький вредитель!
— Так, записать кое-что нужное.
— Дайте мне! Дайте мне!
С радостью дам! В какое ухо?
— Не сейчас, — с улыбкой отказал я.
— Я хочу сейчас! Мне надо порисовать!
— А как кормят в "Польенсе"? — прорычал мне в ухо Банкрофт-
Толстопузый. — На прогорклом масле не жарят?
— Пища там замечательная, — заверил я и тут же подпрыгнул — Эдлард
пребольно ущипнул меня за бедро. — Не надо, малыш — больно.
— Мы заплатили за комнату с лоджией, — просипела Анжелика, не
обращая внимания на то, что её замечательный отпрыск топчется у меня на
ноге.
— Сынок, так тоже не надо, — сказал я, отдирая Эдларда от себя и
сверяясь со списком. — Совершенно верно, у вас номер с лоджией.
— С видом на море?
— Да.
— С ванной?
— Разумеется.
— А у Эдларда какая комната?
Я снова сверился со своими записями, уже закипая — юный мерзавец принялся
развязывать шнурки на моих туфлях.
— Слушай, малыш... — Я метнул судорожный взгляд на
Анжелику. — Детишки любят пошалить...
— Какая комната у Эдларда? — грозно спросила Анжелика.
— У него... Ой, Эдлард, не связывай их вместе, а то дядя упадет. У него
— комната с балконом в торце отеля... Ой!
— В торце? — грозно переспросила сразу расфуфырившаяся мамаша. Значит — без вида на море?
— Нет... то есть — да. Комната выходит на очень живописную сосновую
рощу, но и море из неё тоже видно...
В этот миг Эдлард выпрямился, держа в одной руке мои шнурки, а в другой —
раскрытый перочинный нож. Я растерянно посмотрел на отрезанные шнурки, потом
метнул на малолетнего бандита испепеляющий взгляд — в ответ его змеиные
глазки, не моргая, уставились на меня. С вызовом, как мне показалось. Я
перевел взгляд на родителей, в ожидании справедливого вердикта. И я его
удостоился.
Банкрофт Д. проквакал:
— Эдлард, осторожней с этим ножом — он очень острый. Не порежься. Мне
же он сказал следующее: — Мы должны посмотреть на его комнату, прежде чем
вселимся в этот номер. Мы платим только за самое лучшее.
— Ну, разумеется. — Я отобрал у Эдларда отрезанные шнурки,
наградив его столь уничтожающим взглядом, что, как я вознадеялся, маленький
мерзавец начнет заикаться от страха.
В ответ этот гаденыш пребольно кольнул меня в ногу ножиком.
— Ой!
— Отдай мне блокнот!
Банкрофт прохрюкал:
— Эдлард, не приставай к человеку, он работает.
— Я пить хочу.
— Слушай, парень, ты не можешь его напоить? — обратился ко мне Его
Свинячество Банкрофт.
С удовольствием — где моя синильная кислота?
— Извините, сейчас мне очень некогда, но в любом туалете есть кран...
— О, нет, испанскую воду он пить не станет, — запротестовала
Анжелика. — Ему нужна содовая.
Ему нужна порка, миссис. Эх, как бы я надрал задницу твоему ублюдку!
— Через полчаса мы приедем в Магалуф, — сказал я. — Там
вдоволь содовой. Извините, я должен заняться остальными клиентами.
Я поспешно сбежал от них и согнал вместе все свое стадо. Слава Богу, все
остальные клиенты оказались вполне нормальными и приличными людьми. Одна
женщина средних лет, например, с тремя маленькими девочками, с сочувствием
спросила:
— Досталось вам от этого несносного маленького американца, да?
— Немного, — улыбнулся я. — Ничего, справимся.
— 0н всю дорогу приставал к нам. Довел до слез моих девчурок — дергал
их за волосы, щипал. Родители с ним совершенно не справляются. Жуткий
хулиган. Счастье еще, что он не развалил самолет.
— Не беспокойтесь, миссис Ленни, мы его обуздаем.
— Я возмущена его родителями — почему они позволяют ему так себя вести?
Он бегал по всему самолету, лазил по сиденьям, а однажды на полчаса заперся
в туалете, не давая никому войти.
Я обошел всех клиентов, а потом, когда подали багаж, вернулся к Тони. Тот
ждал меня с нескрываемым нетерпением.
— Ну, где они?
— Кто?
— Те шестеро девиц!
Я повернулся и указал.
— Вот, посмотри на эту женщину — у неё трое дочерей. Вон ещё две. А
шестая, с косичками, держит в руках куклу. Видишь?
— Ах ты, мерзавец!
— Будь поосторожнее вон с тем маленьким американским негодяем. Он
страшнее помеси гремучей змеи со скорпионом.
— Да, я видел. Когда он оттяпал твои шнурки, я думал, что ты сотрешь
его в порошок.
— Дай время, я из него фарш сделаю. Я уже вынашиваю планы дьявольской
мести. Этот подлец не уйдет от расплаты.
Из здания вышли первые клиенты, сопровождаемые носильщиками с багажом. Пока
они усаживались в автобус, мы с Тони помогли Антонио запихнуть чемоданы и
сумки в багажное отделение.
— Ну вот, вроде бы все, — удовлетворенно сказал я, пересчитав всех
пассажиров. — Поехали, Антонио.
Войдя в автобус, мы увидели, что Эдлард С. Кайзингер, усевшись на место
водителя, крутит руль, включает фары и запускает стеклоочистители. Я зашарил
глазами по салону в поисках его родителей. Так и есть — сидят в самом
хвосте.
— Эй, Эдлард, — процедил я, с трудом подавив в себе порыв схватить
его за тоненькую шею и давить, пока он не посинеет. — Ступай к маме и
папе.
— Нет, я буду рулить.
Я ухватил его за тонкую ручонку.
— Пойдем, малыш, будь паинькой...
— Отпусти мою руку, скотина!
— Эдлард! — Я встряхнул его за шиворот и, к моему вящему
удивлению, он выпустил руль. Увы, мне следовало насторожиться заранее.
Дождавшись, пока я поставил его перед собой, Эдлард пребольно лягнул меня по
коленной чашечке.
— Ауу-ууу-ыыы-иии! — взвыл я. — Ну, блин, ты у меня сейчас
попляшешь...
Я отшвырнул его на переднее сиденье. Эдлард ляпнулся на него так, что
лязгнули зубы, но в следующий миг, разжавшись, как пру
...Закладка в соц.сетях
