Жанр: Любовные романы
Оле, Мальорка !
...а нельзя было и
вообразить.
Как ни странно, санитаров у меня дома не оказалось. Зато меня поджидала
телеграмма. Ее прислали из Лондона, и радости моей по прочтении не было
конца. Вот, что я прочитал:
"ПРИЛЕТАЮ ВОСКРЕСЕНЬЕ ВОСЬМОГО ИЮНЯ 19—00 ТЧК ГОТОВЬ ПЫШНУЮ ВСТРЕЧУ ВЗВОДОМ
ПОДРУГ ТЧК ЕСЛИ НЕ ВСТРЕТИШЬ ЗПТ УБЬЮ ТЧК ТОНИ ТЧК"
Некоторые из вас уже читали про Тони Дейна. Это тот самый приятель, с
которым я познакомился в ливерпульской больнице во время работы сборщиком
долгов. Это Тони увлек меня в Лондон и побудил сниматься в телевизионных
роликах, за что я ему несказанно благодарен.
Известие о его приезде сразу взбодрило меня. Я, правда, с трудом представил,
что от меня останется к концу июня, если я буду проводить время в обществе
таких ловеласов, как Тони и Патрик. От одной мысли мне стало зябко.
Впрочем, вполне возможно, что уже завтра мне дадут расчет и пинком вышвырнут
с Мальорки. Ну и что? Плевать мне на Пейна, решил я. Останусь здесь за свой
счет.
Забравшись под душ и радостно напевая, я смыл с себя дорожную грязь и
облачился в фирменный синий пиджак и серые брюки, готовясь к фиесте.
Ах, фиеста!
Черт возьми, знай я наперед, во что она выльется, я бы простоял под душем
всю ночь.
Глава вторая
К "Польенсе" я подкатил немного заранее, чтобы разыскать всех своих клиентов
и запихнуть их в автобус (как правило, эта процедура отнимает у меня около
получаса), но, уже войдя в вестибюль, понял, что меня ожидает довольно
жаркий вечер.
В гомерическом хохоте, несущемся со стороны бара, без труда угадывалось
обильное воздействие алкоголя, что, впрочем, было мне только на руку — уже
разогревшаяся компания не нуждалась в том, чтобы её развлекали.
— И-ии, мистер Тобин! — радостно взвизгнула Дорис
Черепахоу. — Идите к нам, тяпнем рюмашку!
— Ага, тяпнем! — поддакнула Элла Харботл, помахивая стаканом, в
котором легко угадывалась "Кровавая Мэри".
В следующий миг меня окружила весело гогочущая толпа клиентов, каждый из
которых норовил влить в меня галлон какого-нибудь спиртного напитка. Приняв
от кого-то кружку пива, я огляделся по сторонам, пытаясь определить, удастся
ли мне до полуночи загнать этих выпивох в автобус.
Уильям Рэндалл демонстрировал миссис Фартинг танцевальные па прошлого века.
Судя по особенно виртуозному пируэту, выполненному на одной ноге,
престарелый глухарь не просыхал с самого утра.
Глэдис Уэнтворт и Эсма Болд сидели на высоких табуретах у стойки бара, строя
глазки бармену Хуану, застенчивому с вида и довольно привлекательному
молодому островитянину, который, если верить молве, не пропускал ни одной
юбки.
Девушки выглядели совершенно обворожительно. Эсма была в золотистом парчовом
платье с прорезями в самых интересных местах; Глэдис же выставляла всем на
обозрение свои ажурные трусики и грандиозный бюст — она была облачена в
немыслимое микроплатьице, декольтированное до самого низа. Во всяком случае,
я без труда видел не только обе половинки спелого грейпфрута, но и её пупок.
Зрелище первоклассное — так наверняка считал Хуан. Бедняга настолько окосел
от прелестей Глэдис, что, наполняя её стакан, пролил почти полбутылки на
стойку бара.
— Привет, Хуан! — выкрикнул я, стараясь перекрыть пандемониум.
— Добрый вечер, сэр, — откликнулся он, ухитрившись-таки плеснуть
пару капель лимонада в рюмку виски, не отрывая взгляда от декольте Глэдис.
Я приблизился к девушкам.
— Вы выглядите совершенно сногсшибательно. Глаз не отвести.
— Вы тоже, — проворковала Глэдис, нагибаясь и щупая ткань, из
которой был сделан мой пиджак. — Потрясный материальчик.
Черт побери, я и в самом деле видел её пупок!
— Ваш — тоже, — промямлил я, умирая от желания прикоснуться к её
парчовому платьицу.
Звон за моей спиной возвестил, что Хуан наконец разбил бутылку. Немудрено —
то, на что он пялился, было зрелищем не для слабонервных.
Глэдис подняла голову и одарила меня улыбкой, которую я бы рискнул назвать
сексуальной.
— Не забудьте, что обещали сегодня вечером станцевать со мной фру-
фру, — напомнила она.
— Глэдис, — произнес я, борясь с нечеловеческим искушением и
мужественно глядя прямо ей в глаза, — мне ничего на свете так не
хочется, как сплясать с вами фру-фру. Желание Глэдис — закон. Клиент всегда
прав. Курьерские наставления гласят, что выполнять любые пожелания клиента —
мой священный долг. Я обязан оказывать любые услуги, которые помогут клиенту
лучше отдохнуть. Насколько я понимаю, фру-фру вполне можно отнести к понятию
"услуги".
— Угу, — радостно захихикала Глэдис, и вдруг громко икнула. —
Ох, извините.
Хуан едва не подавился.
— Девушки, — серьезно заговорил я, посмотрев на часы. — Если
мы сейчас не загоним всю шайку-лейку в автобус, то опоздаем на
фиесту. — Я повернулся к орущей компании и громко провозгласил:
— Друзья! Допивайте до дна и идемте к автобусу.
— Ни за что! — проквакал за моей спиной срывающийся фальцет.
Я обернулся и увидел Альберта Фитча, долговязого зануду с водянистыми
глазками, жирафьей шеей, тонкими губами и огромным крючковатым носом, при
виде которого у меня сразу начинали чесаться руки.
Я выдавил вежливую улыбку.
— Уже десять минут восьмого, мистер Фитч. Мы же не хотим опоздать на
фиесту, не правда ли?
Так я сказал. А про себя подумал вот что: "А ну вытряхивайся из кресла,
скотина, не то я вставлю тебе в нос оливку и забью её внутрь клюшкой для
гольфа".
— Идемте, друзья... — снова воззвал я. — Вперед, по коням!
Никто даже ухом не повел. Я пожал плечами и повернулся к девушкам.
— Никто не хочет ехать. Можно подумать, что их приглашают не на фиесту,
а на похороны.
— Просто у вас серьезный соперник, — объяснила Эсма. — У
Фреда Стейла сегодня день рождения.
Она кивком указала на огромного краснорожего бегемота, который, я был
уверен, смеялся, не переставая, вот уже целую неделю. Когда бы я его ни
встречал, толстяк покатывался со смеху. Я прочитал в анкете, что Стейли
фермер, и я не без оснований подозревал, что денег у него куры не клюют.
Может, именно поэтому он такой веселый.
— Он уже заказал всем по четыре круга выпивки, — похвасталась
Эсма. Очень щедрый толстячок.
— Тогда понятно, почему никто не торопится, — кивнул я. Мне также
стало ясно, почему все так назюзюкались.
— Вот что я вам скажу, — доверительно произнесла Глэдис, опираясь
на мою руку — возможно, чтобы не упасть с табурета. — Дайте им ещё пять
минут, а потом закатимся на фиесту втроем: вы, я и Эсма. Что вы на это
скажете?
— Замечательная мысль! — подхватила Эсма. — А четвертым будет
Патрик.
— Патрика я удушу собственными руками, — мстительно пригрозил
я. — Его ждет медленная и мучительная смерть.
Эсма захихикала.
— А что он на этот раз отколол?
Я сокрушенно покачал головой.
— Это отдельная и гадкая история, Эсма, слишком отвратительная для
ваших нежных ушей. Это история человеческой подлости и чудовищного
предательства. Нет, умрет он страшно. Я попрошу Эллу и Дорис посидеть у него
на голове.
— Да, это уже серьезно, — засмеялась она. — И все-таки — что
он натворил?
Я предостерегающе приподнял руку.
— Хватит об этом. Когда встретите Патрика на фиесте, скажите, что
Слепой Пью послал ему черную метку. Его час пробил.
— О Боже! — прыснула Глэдис.
Я снова кинул взгляд на часы.
— Что ж, девочки, пора загружаться в автобус. Вы начинайте со стола
Фреда Стейли, а я попробую пробиться к Вилли Рэндаллу.
Девушки послушно сползли с табуретов, едва не ослепив Хуана мельканием
обнаженных ляжек, а я решительно зашагал к Уильяму Рэндаллу, который
демонстрировал миссис Фартинг танец оторванного рыбьего хвоста и, по-моему,
всерьез рисковал заработать себе радикулит.
— Мистер Рэндалл! — окликнул я. — Можно попросить вас пройти
в автобус?
Вилли перестал корчить из себя полоумного кенгуру и испуганно оглянулся, не
понимая, откуда его зовут.
— В автобус! — проревела ему в ухо миссис Фартинг. — Расс
говорит, что пора ехать!
— О, поскакали, — засуетился Рэндалл. — За мной, братва!
Схватив миссис Фартинг в охапку, он поволок её к дверям. Его выходка не
ускользнула от внимания остальных. Один за другим, выпивохи начали вылезать
из-за столов и, пошатываясь и подхихикивая, брести к выходу.
Убедившись, что все без приключений загрузились в автобус, я вздохнул с
облегчением. Первая стадия завершилась благополучно.
Вторая же заключалась в том, чтобы рассадить их по местам и пересчитать.
— Мистер Рэндалл, — позвал я, стоя в проходе. — Сядьте,
пожалуйста, мистер Рэндалл!
Бакалейщик Джордж Дарнли потянул разошедшегося старикана за рукав.
— Расс просит вас сесть.
— Есть? Нет, не хочу, — отмахнулся Рэндалл.
— Сядьте, Вилли!
— А, сию минуточку... Извините.
— Миссис Черепахоу! — окликнул я.
— Потерпи, киска, — фыркнула толстуха. — Я и так стараюсь.
Она оглянулась, прицелилась и плюхнулась на сиденье с такой силой, что
автобус жалобно задребезжал и заметно покачнулся.
— Дорис! — заверещала Элла Харботл. — Ты села на мою сумочку!
Ты раздавила мое зеркальце...
— Скажи мне спасибо! — обрадованно заржала Дорис. —
Представляешь, от скольких неприятностей я тебя уберегла!
— Вы только её послушайте! Да тебя даже в приличное море купаться не
пустят, чтоб ты цунами не устроила!
И толстушки радостно захохотали.
— Миссис Фартинг, — тем временем взывал я. — Сядьте,
пожалуйста!
— Пожалуйста, милок, — с готовностью закивала она, со всего
размаха наступая на ногу Фреду Стейли.
— Аа-и-ииииии!
— Извини, Фредушка! Надо же — в твой день рождения... Ах я, дуреха!
Пожалуй, впервые с момента рождения Фреду было не до смеха.
Наконец, все расселись.
Глэдис с Эсмой захватили переднее сиденье через проход от меня — я сидел
один за спиной у водителя. Не могу сказать, чтобы меня это очень обрадовало
— всякий раз, обращаясь к туристам, я был вынужден заглядывать прямо в
декольте Глэдис. Ужас! Тем не менее и в нашем деле нужно уметь идти на
жертвы. Я тяжело сглотнул и настроил себя на страдания.
Через силу отодрав взгляд от розовых сосков Глэдис, я объявил:
— Теперь, пожалуйста, посидите спокойно, чтобы я мог вас пересчитать.
С первой попытки у меня вышло тридцать четыре. А записались тридцать пять.
Я снова пересчитал головы. На сей раз получилось тридцать три. Затем из-под
сиденья вынырнула голова Фитча. Тридцать четыре.
— Извините, — шмыгнул носом Фитч. — Сигарету уронил.
И ведь наверняка нарочно. Прохвост!
— Кого-то не хватает, — сказал я. — Мне придется проверять по
списку.
— Это миссис Поппет! — выкрикнула сзади миссис Фартинг. —
Она, наверное, в туалете.
— Бедняжка, она вечно торчит в клозете, — вздохнула Дорис
Черепахоу. Говорит, что это у них семейное.
— Что именно? — поинтересовалась Элла.
— Она не сказала.
— Надо было выйти замуж за водопроводчика, — хихикнула Элла.
Я повернулся к нашему водителю Антонио, приятному пареньку с расплющенным
ухом и без передних зубов — результат расхождения во мнениях с одним пьяным
мадридским таксистом.
— Запускай двигатель, — сказал я. — А я посмотрю в отеле.
Я быстро прошагал в вестибюль, перехватил какую-то горничную и отправил её в
туалет с просьбой передать миссис Поппет, что мы её ждем.
Пару минут спустя дверь туалета распахнулась и оттуда выпорхнула
раскрасневшаяся миссис Поппет, на ходу оправляя юбки.
— Извините, мистер Торбин, это не моя вина. Там не оказалось бумаги, а
я обнаружила это слишком поздно... Если бы не ваша горничная, я бы просидела
там до утра...
Она семенила впереди меня, сокрушенно мотая головой и приговаривая:
— Спасибо мистеру Торбину, не то мне бы там пришлось всю ночь сидеть...
Понимаете, там не было бумаги, — это уже в автобусе. — Я
застряла...
— Нужно было попрыгать вверх-вниз, Элси, — донесся сзади чей-то
озорный выкрик. — Оно бы само высохло.
— Молчи, негодница, — отбивалась миссис Поппет. — Посмотрела
бы я на тебя, окажись ты на моем месте.
— Поехали, Антонио! — скомандовал я и посмотрел на часы. Без
десяти восемь. Замечательное достижение, учитывая возникшие осложнения.
Автобус выкатил на шоссе, а я включил микрофон и подул в него.
— Проверка микрофона... раз... два... три...
— Три мудреца в одном тазу пустились по морю в грозу, — продолжил
за меня Фред Стейли.
Остальные тут же подхватили:
— Будь попрочнее старый таз, длиннее был бы мой рассказ! Ура!
— Леди и джентльмены... — начал я.
— Спой нам, Расс!
— Леди и...
— Ладно, не ломайся! Расскажи анекдотик! — послышались выкрики.
— ...добро пожаловать в...
— Бодро катаясь галопом... — громко проорал Джордж Дарнли.
— Не смей, Джордж, — взвилась его жена.
— Мэри свалилась на...
— Джордж!
— ...землю, — невинным голосом закончил Джордж. — А ты что
подумала, милая?
— Леди и джентльмены, — снова начал я.
— Молодец, Джордж! — раздался чей-то голос. — Еще знаешь
такие?
— Ага, — расхохотался Джордж. — Про китайца по фамилии Фуй...
— Джордж! — завопила его праведная супруга.
— Нет, ребята, пожалуй не стоит...
— Леди и джентльмены, — в третий раз повторил я.
— Джордж, это не про то, как он менялся фамилиями с Фером?
— В самую точку, — обрадовался Джордж, отбиваясь от жены. —
Только концовку вам придется домыслить самим, не то меня прикончат...
— Леди и джентльмены...
Безнадежно. Я собирался рассказать им про поджидавшие нас по дороге красоты,
но им было явно не до созерцания природы.
— Ну что, будем петь? — завопил я в микрофон.
— Да-аа! — грянул хор. И тут же Дорис Черепахоу звонко затянула
"Молодушку".
Всю дорогу разбитная компания веселилась до упада.
Уже приближаясь к ферме, мы миновали добрую дюжину автобусов, выстроившихся
гуськом вдоль шоссе. Они уже изрыгнули своих пассажиров на ферме и теперь
чинно дожидались окончания фиесты. За нами тянулся хвост ещё из полудюжины
автобусов. А всего, по моим подсчетам, их ожидалось до полусотни.
Для тех из вас, кто не имел счастья насладиться настоящей фиестой где-нибудь
между Аликанте и Акапулько, позвольте вкратце обрисовать обстановку.
Пару лет назад два англичанина приобрели за бесценок оливковую плантацию в
десяти милях от Пальмы и не пожалели денег на то, чтобы превратить её в
настоящую туристическую Мекку.
Вот что они сделали, например, с фермой. Центральный двор, окруженный
допотопными маслобойнями, превратили в гигантский банкетный зал. Под
открытым небом разместились столы с выпивкой, а в бывших маслобойнях
протянулись ряды длинных столов с резными скамьями, а все стены были увешаны
всякой средневековой галиматьей — бронзовыми лампами и кубками, рыцарскими
шлемами, мечами, щитами и копьями.
Программа на вечер была намечена следующая: после "банкета" (меню состояло
из холодной ветчины и копченых цыплят, печеной картошки, зеленого салата и
такого количества дешевого сладкого шампанского, которое только можно
проглотить за час) всем, кто ещё был способен идти, предлагалось проковылять
на открытую танцевальную площадку и плясать до одури. Точнее до полуночи.
Примерно на десять вечера намечалось сорокапятиминутное выступление
скверного ансамбля фламенко, затянутого, на мой взгляд, минут на сорок.
Впрочем, к тому времени клиентам полагалось так набраться, что они выдержали
бы и не такое, лишь бы шампанское лилось рекой. А уж шампанское не иссякало,
ведь после первой смены бутылок за спиртное приходилось уже доплачивать.
Танцевали туристы под музыку, которую обеспечивал довольно недурной квартет
молодых волосатиков-англичан, почему-то называвших себя "Всадниками". Их лиц
я ещё до сих пор так и не видел. В качестве альтернативы предлагалась
дискотека, размещавшаяся в одном из бывших амбаров, но, насколько я помню,
туда никто никогда не забредал. Впрочем, если вы предпочитаете адской
какофонии тихое и уединенное местечко, то этот амбар как раз для вас.
Итак, автобус вкатил на ферму, и Антонио заглушил двигатель.
— Вот мы и приехали! — жизнерадостно возвестил я. —
Высаживайтесь — и задайте им перца! Во дворе вас ждет море бесплатной
выпивки.
В ответ, как и ожидалось, грянул дружный хор восторженных возгласов. Можно
подумать, что мои любители бесплатной выпивки и впрямь что-то выигрывали —
тогда как на самом деле за пару уплаченных ими фунтов можно было купить
целый ящик предлагавшейся им дрянной шипучки да ещё принести устроителям
празднества тридцать шиллингов чистой прибыли.
Я спрыгнул первым и помог спуститься на землю женщинам и самым пожилым из
моих клиентов. Дух фиесты уже захватил всех. Мои старички смеялись и
веселились, как дети на пикнике.
Глэдис с Эсмой выбрались самыми последними и, повиснув на мне с двух сторон,
замкнули колонну туристов, которые, нетерпеливо поводя носами, устремились к
накрытым во дворе столам. Длинные столы были уставлены нескончаемыми
вереницами стаканов, доверху наполненных какой-то адской смесью,
именовавшейся пуншем. Опаснейшая штука, скажу я вам. Вкус, как у фруктового
сока, а вот крепость убийственная. По замыслу организаторов, тот, кто не
свалится сразу, дальше уже особой разборчивостью отличаться не будет.
Я вручил Глэдис и Эсме по стакану. Залпом осушив их, девушки провозгласили,
что в жизни не пробовали такой вкуснятины.
— Как мне здесь нравится! — воскликнула Глэдис, обводя глазами
внутренний двор маслобойни и хозяйственные постройки. — Так романтично!
Посреди двора трое испанцев в широкополых шляпах и костюмах средневековых
трубадуров лупили по струнам гитар и истерически визжали про испанскую луну
в испанском июне. Вокруг же, не обращая на них ни малейшего внимания,
бесновались восемьдесят семь тысяч туристов, опорожняя один за другим
стаканы с бесплатным пуншем и надеясь, что никто не заметит их стремления
заполучить за внесенные деньги как можно больше — напомню, что именно этого
и добивались коварные организаторы фиесты.
В следующую минуту молодой англичанин, аляповато разодетый в пышное платье
кабальеро, громко провозгласил:
— Дамы и господа! Добро пожаловать на нашу замечательную фиесту! Прошу
вас, проходите внутрь и рассаживайтесь! Начинается грандиозный банкет!
Всякий раз, как я его слышал, меня разбирал смех. Уж больно старался
человек.
— Что случилось? — спросила Глэдис.
— Так, просто настроение хорошее, — улыбнулся я. — Дух фиесты
заразителен. Идемте, подберем вам места получше.
Мы влились в толпу, которая втискивалась в одну из дверей. Внутри в два ряда
выстроились банкетные столы, между которыми оставался узенький проход. В
проходе бестолково суетились официанты и курьеры, пытавшиеся рассадить
гостей поудобнее. Впрочем, это было явным преувеличением, потому что люди
лепились друг к другу, как сельди в бочке.
Я успел ухватить Глэдис за локоть, когда гигантская воронка людского
водоворота уже начала втягивать её, и усадил её и Эсму на вполне пристойные
места спиной к проходу.
За нами проскочили Фред Стейли, миссис Фартинг, Джордж Дарнли с супругой,
Альберт Фитч и Элла с Дорис — все оживленно гоготали и на ходу выделывали
танцевальные па.
Фред Стейли бесцеремонно шлепнулся на скамью рядом с Глэдис и пребольно
вмазался коленом по ножке стола, прикрытой длинной скатертью. Да, сегодня
был явно не его день.
Много видавшие своды старой маслобойни огласил дикий вопль.
— Ничего страшного, мистер Стейли, — посочувствовала Глэдис. — Давайте я разотру её.
— Ой, ну и давка, — простонал Альберт Фитч.
Я прекрасно понимал беднягу — плотно стиснутый между высоченным Фредом
Стейли и могучей Эллой Харботл, он, казалось, вот-вот вообще исчезнет из
вида.
— Ничего, мистер Фитч, — утешил я. — Зато вы можете от души
напиться шампанского. Вот эта бутылка, например, целиком для вас.
Я протянул ему одну из тысячи пузатых бутылок, выстроившихся на столе, как солдаты игрушечной армии.
— "Коза-Плонк" урожая 1972 года, — прочитал я. — Прелестная
шипучка.
Я откупорил ему бутылку, но вместо ожидаемого громкого хлопка послышалось
только змеиное шипение. Альберт поморщился. Я наполнил ему бокал.
— Вот попробуйте. Оно поднимет вам настроение.
Фитч пригубил бокал и скорчил гримасу.
— Как вы сказали — прелестная шипучка? По-моему, это скорее — позорная
вонючка.
— Уймись, Альберт, — накинулась на него Элла. — Чего ты ещё
ожидал за свои два фунта — "Вдову Клико" что ли?
В это мгновение нас буквально затопил поток вновь нахлынувших туристов,
целая орда которых, нестройно горланя, ворвалась в битком набитый зал.
Возглавлял варварское нашествие знакомый мне курьер "Мидас Турз" Кейт Бил,
жилистый плюгавенький человечек с неожиданно могучим басом. Взгромоздясь на
скамью, он зычно выкрикнул:
— Объявляю всеобщую попойку! Набрасывайтесь на шампанское, друзья! Все
задарма! Пейте, сколько влезет, потом ещё принесут. И учтите: если вы не
прикончите все бутылки, что красуются на этом столе, то я проиграю пари
фирме "Голд Хок Турз". Я поспорил с их курьером, что мои ребята перепьют его
банду. Что скажете — обставим их?
— Д-дааааа! — раздался выкрик восьмидесяти глоток.
И началось такое, что всем чертям стало жарко. Со всех сторон неслось
шипение и бульканье, слышались громкие тосты. Бил еле успевал оттаскивать
опустевшие бутылки, заменяя их непочатыми.
В довершение беды, в зал переместились трубадуры. "Гранаду" они играли и
выли так громко, будто им платили за количество децибел. Чтобы сосед вас
услышал, приходилось орать ему прямо в ухо. По воздуху летала еда. Горячие
картофелины падали на пол, а ноги сновавших взад-вперед курьеров и
официантов тут же превращали их в пюре.
Кто-то из обслуги прохаживался вдоль рядов со здоровенной винной флягой,
подстрекая подвыпивших гостей ловить ртом струю вина с довольно изрядной
высоты. Как ни странно, на подначку клевали многие. Достаточно чуть-чуть
завести группу — и даже самые благопристойные люди начинают вести себя, как
отъявленные забулдыги с лужеными глотками.
То тут, то там гости пили шампанское, постепенно поднимая руку выше и выше и
пытаясь ловить губами тонкую струйку. Некоторые кашляли, другие обливались;
вино ручейками текло по головам, попадало на лицо, проникало за шиворот...
Я решил, что пора повидаться с Патриком, который сидел в соседнем зале.
— Я ненадолго отлучусь, ребята, — проорал я, выбираясь из-за
стола. Если что понадобится, кричите.
Ха, в этом пандемониуме не услышали бы и иерихонскую трубу.
Выходя из зала, я носом к носу столкнулся с Диком Перри, одним из удачливых
владельцев фермы. Дик — низкорослый человечек средних лет, внешностью и
повадками напоминающий страхового агента, каковым вполне вероятно и был до
совершения выгодной сделки. Он был в рубашке с короткими рукавами и в
галстуке. Что бы ни случилось, Дик неизменно бывает при галстуке.
Узнав меня, он приветственно вскинул руку, пробормотал "Здорово, Расс" и
обвел зал наметанным хозяйским взглядом.
— Недурно, недурно, — пробубнил он, прекрасно зная, что без банки
вазелина не смог бы втиснуть сюда даже кошку.
— Маловато сегодня народу,
...Закладка в соц.сетях
