Жанр: Любовные романы
Оле, Мальорка !
...Дик, — пожаловался я. — Тебе нужно
щедрее тратиться на рекламу.
Дик ухмыльнулся и подмигнул мне.
Я выбрался на безлюдный двор. В свежем вечернем воздухе витали таинственные
ароматы средневековой Испании. Чистое небо было усыпано яркими звездами.
Прелестная ночь, подумал я. Ночь, предназначенная для любви. Какая жалость,
что нужно делить её с полумиллионом любителей заложить за ворот. Вот бы
рядом оказалась Донна... или Джин... или Руби...
Я невольно улыбнулся, припоминая Руби — начинающую художницу из Лондона,
прилетевшую сюда всего на одну неделю в самом начале мая. Боже, какое
счастье, что всего на неделю. Месяц общения с Руби — и урну с моим прахом
пришлось бы пересылать домой самолетом. В-ва!
Впустив в легкие свежий воздух, я вошел в соседний зал и поморщился шум и
гвалт здесь стояли ещё покруче.
Патрика я заприметил в дальнем углу. Он стоял и откупоривал бутылки со всей
скоростью, на которую был способен. Я подкатил к нему и гаркнул прямо в ухо:
— Молился ли ты на ночь, Холмс? Готовься к смерти, предатель!
Он подскочил, как ужаленный.
— Расс, малыш, как я рад тебя видеть! Точнее — как ты мне безразличен!
Хватай бутылку и помоги мне — мои бедняжки умирают от жажды.
— Я тебе помогу, гад, — пообещал я. — Кирпичом по башке! На сей раз ты меня достал...
— Что ты, Рассик, я же просто пошутил. Не принимай близко к сердцу...
— Я не о том, — перебил я, извлекая пробку из бутылки, которую он
мне ловко всучил. — Потом, после тебя мне ещё раз позвонили в дверь и
я, будучи уверен, что это снова ты, окатил из сифона нашего викария.
У Патрика даже челюсть отвисла.
— Что ты с ним сделал!
— Бедняга шлепнулся на задницу, мокрый с ног до головы. Хуже того — я
ещё выскочил за дверь в чем мать родила...
Перестав изумляться, Патрик сперва пришел в ужас, а потом, полностью осознав
случившееся, разразился диким хохотом. Он вел себя совершенно непристойно,
приседая, закатывая глаза и хлопая себя по ляжкам.
— В жизни так не смеялся, — простонал наконец он, утирая слезы.
Господи, и что ты натворил...
— Я сам себя уволил, вот что.
— Поделом тебе, не будешь якшаться с этими святошами. Окажись на его
месте отец Кинкейд из моего прихода, он бы попросил тебя плеснуть в него
стаканчиком виски впридачу к содовой.
— Как бы то ни было, викарий отбыл в страшном гневе. Должно быть,
прямиком отправился в Пальму, к Уолтеру Пейну. С минуты на минуту я жду его
звонка с требованием выметаться отсюда.
— Пейн улетел в Лондон на три дня. Я сегодня днем заезжал в контору.
Может, тебе стоит сгонять к викарию и объяснить...
— Непременно сгоняю.
— И — не волнуйся. Никто тебя в разгар сезона не уволит. Тем более, что
такие замечательные курьеры на дороге не валяются.
— Не утешай меня...
— Послушай, — он придвинулся ко мне вплотную. — У меня есть
замечательные новости! Сегодня днем прилетели четыре самых потрясающих
телки, которых ты когда-либо видел за всю свою праздную и никчемную жизнь.
Грандиозные девки! Они сейчас в "Марбелье" — принимают душ и наводят
марафет. Я договорился, что по окончании этой бодяги мы устроим у меня
маленький междусобойчик. На тебя рассчитывать? Я пригласил ещё Кена Плейстоу
и Дики Берджесса из Пальмы, чтобы нас было восемь. Девчонки пробудут здесь
всего пару дней — они хотят объехать Мальорку, Менорку и Ивису, — и мы
не должны ударить в грязь лицом.
— Грандиозные, говоришь?
— Рассел! — Патрик прикинулся обиженным. — Ты мне не веришь?
Я хоть раз подводил тебя?
— Прости, — покаянно произнес я, потрепав его по руке. —
Ляпнул сгоряча. Жаль, что они так ненадолго — в воскресенье прилетает Тони
Дейн.
— Вот как? Что ж, погуляем на славу. Ничего, на его долю тоже хватит.
Подберем ему подходящую кралю. — Патрик поставил на стол откупоренные
бутылки и с ухмылкой повернулся ко мне. — Пожалуй, нам нужно будет до
воскресенья отоспаться впрок.
— С кем отоспаться?
Он хохотнул и потянулся за очередной бутылкой.
— Или ты забыл, что на тебя рассчитывает Эсма? — мстительно
напомнил я.
— Что ж, придется дать Эсме от ворот поворот, — вздохнул
Патрик. — При всем к ней уважении. В конце концов, стоит ли портить
аппетит, пожирая сардины, когда тебе уготовано целое блюдо черной икры? Эти
четверо — лучшие во всей Европе! Гарантирую.
— Да, звучит заманчиво. Ладно, мне пора возвращаться к моим пташкам. На
фру-фру увидимся.
— Только не подведи меня, — серьезно произнес Патрик. — Я уже
нашептал про тебя совершенно сногсшибательной блондинке — она, пожалуй,
лучшая из всей четверки, — и она уже слюнки пускает от нетерпения.
— Патрик, — выдавил я, проглотив внезапно появившийся в горле
комок. Порой выдаются редкие минутки, когда ты становишься похож на
человека.
— Вали отсюда, жалкий льстец. После фиесты — мчись ко мне.
— Примчусь! — пообещал я.
К своей пастве я возвращался в самом приподнятом настроении, жизнерадостно
насвистывая себе под нос. Судя по всему, девчонки и впрямь были классные.
Похоже, ночка обещала выдаться бурной и запоминающейся. Нужно только
побыстрее распихать моих пьянчужек по постелям.
Войдя в банкетный зал, я сразу увидел, что пир на моем столе идет горой. В
потешных бумажных шляпах, мои клиенты перебрасывались озорными шутками и
веселились, как дети. Перекрывая шум и гам, слышалось заливистое хихиканье
Глэдис. Подойдя поближе, я разглядел, что хихикать её заставляют отнюдь не
остроты Фреда Стейли, а его шаловливая ручонка, прокравшаяся под скатертью и
щекочущая Глэдис за ногу.
— Все хорошо? — спросил я.
— Да-ааа! — грянул оглушительный рев.
— Замечательно, Расс! — выкрикнула Элла. — Еда... ик! —
офигительная!
— Выпей шампучки, старина, — предложил Альберт Фитч, вставая,
заметно покачиваясь и не замечая, что золотистая жидкость течет у него по
пиджаку.
— Нет, спасибо, мистер Фитч, — с улыбкой отказался я. — я
выпил уже шесть стаканов.
— А я — шестнадцать! — захохотал он. — После пятнадцатой даже
стало нравиться.
— Кому-нибудь что-нибудь нужно? — спросил я.
— Пока нет, — отозвался Джордж Дарнли с дальнего конца стола,
заговорщически подмигивая мне. — А вот когда вернусь в отель — тогда
непременно!
— Ха, вы только послушайте моего благоверного! — засмеялась его
жена. — Слышали, что сказал мистер Раз-в-год? Шампанское ударило ему в
голову.
— Потерпи, старушка, — погрозил ей Дарнли. — Не зря эту
шипучку прозвали Коза-Плонк — в неё добавляют истертый в порошок рог горного
козла, который по мощи не уступает носорожьему!
— Если твой горный козел тоже проявляет свою удаль раз в году, то мне
понятно, откуда у него такие рога! — нашлась его бойкая на язык
супруга.
Джордж замолотил по столу ручищами и громко заржал.
— А где миссис Поппет? — поинтересовался я.
— А где она может быть? — презрительно фыркнула миссис
Фартинг. — Она уже раз пять выходила. Я даже предложила ей прихватить
тарелку с собой, чтобы не бегать взад-вперед.
— Как вы себя чувствуете, мистер Рэндалл? — спросил я.
Старый Вилли по самые уши увяз в аппетитной цыплячьей ножке.
Дорис Черепахоу легонько саданула ему под ребра.
— Чего? — встрепенулся он, похожий на вспугнутого хорька.
— Расс спрашивает, как вы себя чувствуете! — прокричала она ему в
ухо.
— О, прекрасно, прекрасно, — расплылся Вилли.
Мне показалось, что он самый счастливый человек в этом зале. Во всяком
случае, единственный, кто не слышал адского шума.
— А пудинг дадут? — спросил он, близоруко щурясь.
— Сейчас принесут мороженое и яблочный пирог! — крикнул я.
Он удовлетворенно кивнул и с удвоенной яростью вцепился в ногу.
Кто-то потянул меня за рукав. Я обернулся и увидел Эсму.
— Расс, вы видели Патрика?
В моей голове тут же созрел план мести.
— Да, но он по уши занят. Бедняга ждет не дождется окончания банкета,
чтобы наконец потанцевать с вами. Вы уж не подведите его...
Меня прервал дикий визг Глэдис.
— О, Фред! — засмеялась она. — Как вам не стыдно!
Внезапно она позеленела и рухнула ему на колени.
Что ж, вот и первая жертва бурного празднества. Мне не привыкать к этому
зрелищу. В среднем, за одну фиесту мы теряли четверых бойцов. Чаще почему-то
— именно молоденьких девиц.
— Пойдем со мной, милая, — приговаривал я, пытаясь приподнять её. Подышим свежим воздухом.
Вокруг ахали и охали, предлагали помочь, но я, подхватив её за подмышки, уже
волок безжизненное тело по проходу.
Во дворе Глэдис открыла глаза и промямлила:
— Ох, Расс, как мне плохо... Должно быть, что-то съела...
— Да, Глэдис, — кивнул я. — Несвежую ветчину подсунули,
сволочи!
Я затащил её на открытую танцплощадку и усадил на скамью перед эстрадой.
— Посиди здесь, малышка. Старайся дышать глубже.
Она благодарно приникла белокурой головой к моему плечу и тут же засопела. Я
закурил и погрузился в изучение ночного неба.
Идиллия продлилась недолго. Я успел сделать лишь три затяжки, как хлопнула
дверь и внутрь ввалилась четверка длинноволосых бродяг с гитарами. Остальное
оборудование — около восьми тысяч тонн усилителей и микрофонов было уже на
сцене. Затем быстро вбежал Дик Перри. Он всегда проверяет аппаратуру, прежде
чем подать сигнал о начале всеобщего безумства. Осторожный малый. Тертый
калач. Знает, что порой один сгоревший предохранитель способен превратить
праздник в катастрофу.
"Всадники" взгромоздились на эстраду, воткнули свои электрогитары в розетки
и взяли несколько аккордов. Все было в порядке. Дик помчался за публикой.
Пробегая мимо нас, он на секунду остановился.
— Что-нибудь случилось?
— Нет, Дик, — улыбнулся я. — Я вывел мисс Уэнтворт
прогуляться. Ей кажется, что ветчина была несвежая.
Он приподнял бровь, услышав сказку, которую ему рассказывали в тысячный раз,
и поспешил дальше.
В следующий миг широкие двустворчатые ворота распахнулись, и на открытую
арену, сметая все на своем пути, хлынула примерно восемнадцатимиллионная
орда подвыпивших, приплясывающих и нестройно распевающих гуннов; большинство
из них были в бумажных шляпах и тащили пакетики с серпантином.
Едва первая волна варваров накатила на танцплощадку, "Всадники" ударили по
струнам и принялись наяривать адский коктейль, в котором с трудом
угадывалось попурри из некогда модных рок'н'роллов. И две тысячи пар, не
замечая столов, скамей и стульев, ринулись прямиком на площадку, топоча и
подпрыгивая, как стадо обкурившихся травки носорогов.
В воздухе замелькали серпантиновые змейки. Они цеплялись за ветви невысоких
деревьев и свешивались с них, как разноцветные тарзаньи лианы. Серпантиновые
ленты ненадолго обвивались вокруг танцующих, словно змеи вокруг сыновей
Лаокоона, а потом сползали вниз и втаптывались в землю сотнями ошалевших
каблуков.
Невесть откуда выпорхнувшие официанты стайками сновали между столами,
лихорадочно собирая заказы. Вот когда началась настоящая фиеста! Каждый
старался перещеголять всех остальных.
Вот, наконец, и мои клиенты. Во главе — неподражаемая Элла Харботл.
Заприметив меня, она тут же отделилась от остальных и ринулась ко мне,
рассекая танцующих, как ледокол в арктических морях.
— Расс, ты обещал со мной потанцевать!
Она выдернула меня на площадку, словно морковку из грядки, и принялась
топать и дергаться, сотрясая землю. При каждом скачке её колоссальные груди
содрогались и подпрыгивали, в такт музыке.
— И-ии, как здорово! — взвизгнула она, пыхтя и отдуваясь. —
Как я рада, что мы приехали сюда.
— И я рад, что вам нравится, Элла.
— Слушай, что это ты сейчас отколол?
— Что? Ах, это... — Я и сам не знал, что именно танцую. По-моему,
это было нечто среднее между растиранием спины банным полотенцем и потугами
ковбоя, пытавшегося научиться ходить после десяти лет в седле. — Это
называется фруг, Элла — нашелся я.
— Не ври, — засмеялась она.
Я огляделся по сторонам и почти сразу заприметил Глэдис. Она полулежала с
закрытыми глазами на плече у здоровенного светловолосого и похожего на шведа
парня, круглая физиономия которого выражала нескрываемое блаженство. Еще бы:
одна его рука покоилась на левой груди Глэдис, а вторая скрылась где-то под
юбчонкой.
Мимо пронеслись на скорости сорок узлов Вилли Рэндалл и миссис Фартинг. Я
невольно поежился, глядя, как они едва не раздавили парочку уединившихся в
углу влюбленных, а потом лишь чудом не опрокинули одноногого старичка с
протезом.
А вот и Эсма! Какой-то долговязый оболтус придавил её к себе, громко чавкая
жевательной резинкой и старательно ощупывая здоровенной лапищей хорошенькую
попку девушки.
Что ж, вроде все шло нормально. Я покосился на часы. Девять тридцать. Еще
полчаса танцев, затем кабаре, потом ещё час танцев и — по домам. Я
размечтался о блондинке, которую уготовил мне Патрик. Должно быть, она и
впрямь стоящая, иначе прохвост не стал бы так суетиться. Эх...
Все шло свои чередом вплоть до без четверти двенадцати, а потом... Впрочем, не буду забегать вперед.
Без четверти двенадцать я сидел под раскидистым деревом и мирно покуривал.
Программу я выполнил успешно, перетанцевал со всеми желающими, и теперь
только дожидался полуночи, чтобы погрузить своих гуляк в автобус и двинуться
в обратный путь. Внезапно со стороны эстрады послышался страшный треск, а
аппаратура совершенно взбесилась. Снопы искр, молнии, вопли людей...
Я отшвырнул окурок в сторону и ринулся к месту катастрофы. Не сумев
пробиться сквозь толпу, я обогнул сцену сзади, миновал лабиринт колонок и
проводов и... В трех футах передо мной лежал не кто иной, как Вилли Рэндалл,
на котором верхом сидела миссис Фартинг. А на коленях у миссис Фартинг
пристроился косматый гитарист; все трое были с ног до головы опутаны
проводами.
Один из "Всадников" держал в руках сломанную пополам электрогитару, пялясь
на неё с открытым ртом, словно недоумевая, что на него свалилось.
Вилли жалобно постанывал, а миссис Фартинг отчаянно барахталась, пытаясь
натянуть юбку на длинные, почти до коленок, небесно-голубые трусы.
— Мистер Рэндалл... Миссис Фартинг... — залопотал я. — Вы не
пострадали?
— Я сижу на микрофоне! — взвыл Вилли.
— О, дьявольщина! — простонал ведущий гитарист.
— Танцор чертов! — выругалась миссис Фартинг.
— Что случилось? — спросил я.
— Я сижу прямо на микрофоне, — пожаловался Рэндалл.
— Это все он со своими дурацкими фортелями, — процедила миссис
Фартинг. — Запутался в проводах и повалил меня.
— Господи, вот срань-то, — стонал гитарист.
К нам через толпу пробился Дик Перри. На лбу его выступили капельки пота.
— Не беспокойтесь, дамы и господа! — громко говорил он. — Все
в порядке. Это пустяки... Расступитесь, пожалуйста. Сейчас мы продолжим
танцы. — Он помог гитаристу подняться. — Живей, Харольд, на сцену!
Начинайте играть.
— Чем? — взвыл Харольд, потрясая перед носом Дика обломками гитары
с торчащими, как волосы Горгоны-Медузы струнами. — Вот этой сранью?
Может, я лучше свистеть буду?
— Замени ее! Возьми где-нибудь другую гитару. Живей! Пошевеливайся!
Я помог миссис Фартинг встать. Она раздраженно поправила юбку и напустилась
на бедного Вилли, который все ещё сидел на полу.
— Все, Уильям Рэндалл! Больше я с вами не танцую!
— Нога... Моя нога! — стонал Вилли.
Я протянул руку, чтобы помочь ему подняться, но Рэндалл завопил, как
резаный:
— Ой, нога! Я сломал эту чертову ногу! Не трогайте меня, Бога ради!
Проклятье, только этого мне недоставало! Что делать курьеру в такой
ситуации? Как ни старался, я никак не мог припомнить, что советуют
"Наставления" в подобных случаях.
— Нужно найти врача, — сказал я Дику Перри.
— Нельзя оставлять его здесь, — замахал руками Дик. — Его
затопчут до смерти.
— Только не трогайте меня! — заверещал Рэндалл. — У меня
сломана нога!
Миссис Рэндалл пробилась к мужу, причитая, ругаясь и квохча, как наседка.
— Что ты теперь натворил, старый остолоп? Нечего было выпендриваться.
— Я сломал ногу, — проскулил Вилли. — И я вовсе не
выпендривался.
— Я загорожу его стульями, — нашелся Дик. — Надеюсь, этого
будет достаточно.
Он кинулся отдавать распоряжения, а я отправился звонить знакомому врачу в
Пальму. Да, похоже, мои планы безнадежно рассыпались в пух и прах. Вилли
придется отвезти в пальмскую больницу. Потом, высадив клиентов в Магалуфе, я
буду вынужден снова мчаться в Пальму, в больницу. В лучшем случае, загляну к
Патрику завтра днем, на чай.
Когда я вернулся на танцплощадку, Дик Перри, стоя на эстраде, рассыпал толпе привычные комплименты:
— Еще раз спасибо всем за такой замечательный вечер. Надеюсь, вы хорошо
отдохнули, а я, в свою очередь, хочу сказать, что обрел множество прекрасных
друзей, и надеюсь увидеть вас снова на следующий год...
Откуда ни возьмись, вынырнули и засуетились курьеры, загонявшие свои выводки
по автобусам. Я поспешил в банкетный зал и, влетев в него, едва не упал,
споткнувшись о ноги Фреда Стейли, который храпел на стуле, вытянув ноги
перед собой.
— Безнадега, — прокомментировал Альберт Фитч. Он сидел уронив
голову на пустые бутылки, и ехидно щурился на меня. — Его и вдесятером
не сдвинешь. Мы уж пытались его растолкать, но все без толку.
Я толкнул Фреда в плечо.
— Мистер Стейли! Мистер Стейли!
Я толкнул его сильнее, но едва успел подхватить, когда Фред, покачнувшись,
стал съезжать на пол.
— Говорил я тебе, — покачал головой Фитч. — Придется
подогнать автобус прямо сюда.
— Последите за ним, — попросил я Фитча. — А я пока соберу
остальных.
— А чего за ним следить? Неужели ты думаешь, что он способен куда-
нибудь удрать?
Ох, дождешься ты у меня, Фитч, подумал я. В один прекрасный день я все-таки
вколочу в тебя бейсбольной битой оливку. И — куда!
Потом я обнаружил Дорис, Эллу, чету Дарнли, ещё одну супружескую пару по
фамилии Декстер и миссис Фартинг. Они сидели за столом, настолько
заставленном бутылками, стаканами и прочей всячиной, что, попытавшись
втиснуть на него ещё хоть одну рюмку, вы бы неизбежно столкнули что-нибудь
на пол. Кампания дружно распевала "Под развесистыми каштанами" и, похоже,
совершенно не собиралась в обратный путь.
Увидев меня, Элла радостно взвизгнула:
— И-ии, привет, Рассик! Ты не видел, куда делась миссис Поппет? Она
отошла минут пятнадцать назад, но так и не вернулась.
— Может, её засосало в унитаз, — хмыкнул Джордж Дарнли. —
Если поспешим, успеем поймать старушку, когда её смоет в море!
— Джордж, не хами! — сверкнула глазами его жена.
— Пора в автобус, друзья, — сказал я. — Элла, вы не заглянете
по дороге в дамский туалет — вдруг она ещё там?
— Если же её там не окажется, загляните в мужской, — посоветовал
Джордж. — Элси обожает разнообразие.
— Джордж, я тебя убью... — простонала миссис Дарнли.
— Увидимся в автобусе, — бросил я и поспешил на поиски миссис
Поппет.
— Стойте, Расс! — выкрикнул вдогонку Джордж. — Я вспомнил
анекдот, как такая пьяная старушенция, не найдя автобуса, заблудилась, и её
обнаружили в коровьем загоне. Она лежала, держась за вымя и теребя сосок.
Так вот, она потребовала, чтобы её оставили в покое. "Не трогайте меня!
Когда мы ехали сюда, я сидела рядом с водителем, и на обратном пути тоже
буду сидеть рядом с ним...". Ха-ха-ха!
— Джордж! Я разведусь с тобой!
— Загляните в коровник, Расс! — напутствовал он меня.
Я обошел танцплощадку и подвел итоги. В сборе были все, кроме Глэдис, Эсмы и
миссис Поппет.
Глэдис с Эсмой я нашел в дискотеке. Глэдис я узнал по микро-платьицу,
которое было задрано до ушей; здоровенный швед присосался к ней, как паук.
Эсма получала свою порцию внимания от тощего парня в джинсах и кроссовках.
Все были настолько увлечены своим занятием, что даже не заметили, как я
вошел.
Я пару раз кашлянул, довольно громко, но потом, видя, что это не возымело
действия, потрепал Эсму по плечу. Тощий приподнял голову, выплюнул изо рта
жвачку и процедил:
— Отвали, приятель! Не видишь, что я занят?.
— А я с тобой не танцевать пришел, — отшил его я.
Эсма узнала голос и сонно прищурилась.
— Привет, Расс...
— Пора ехать, Эсма. Ты не видела миссис Поппет?
— Видела — час назад. Она опять потерялась?
— Да. Хотя, думаю, мы знаем, где её искать.
— Можно, мы ещё разок станцуем?
— Можно. Но только разок.
Эсма снова приникла к плечу тощего, а я поспешил дальше.
Элла, пыхтя, приблизилась ко мне.
— В сортире её нет, Расс.
— Спасибо, Элла, идите в автобус.
Она заковыляла прочь, а я пошел проведать Вилли. Его уже заботливо
переместили на шезлонг, а миссис Рэндалл, Дик Перри и Элиза, жена Дика,
сидели вокруг и вели сочувственную беседу. Вилли выглядел очень довольным.
Держа в одной руке сигарету, а в другой — стакан с каким-то пойлом, он,
похоже, согласился бы провести здесь остаток отпуска.
— Доктор уже выехал, мистер Рэндалл! — громко произнес я. —
Будет здесь минут через двадцать-двадцать пять. Как вы себя чувствуете?
— Замечательно, Расс. Сволочная нога болит, но, если ею не двигать, то
терпеть вполне можно.
— Я вынужден пока вас покинуть. Отвезу остальных в Магалуф. Но вы
остаетесь в надежных руках. Вас доставят в пальмскую больницу и сделают
рентген, а я уже приеду прямо туда.
— Спасибо, Расс.
Я посмотрел на Перри.
— Дик, можно вас на минутку?
Когда мы с ним отошли в сторону, я сказал:
— Боюсь, что мы потеряли одного клиента. Старушку — миссис Поппет. Это
— настоящий божий одуванчик. Если в автобусе её нет, то нам придется
организовать поиски.
— Она перебрала?
— Разумеется. Как и все остальные.
— Где же её искать?
— Бог знает. На всякий случай, проверьте все туалеты — вдруг она
уснула.
— Что?
— Она почти все время не вылезала из сортира, а день как-никак выдался
утомительный. Возможно, она и впрямь уснула.
Приближаясь к нашему автобусу, сиротливо стоявшему за воротами, я проводил
унылым взглядом длинную вереницу ярких огоньков, тянувшихся к шоссе. Да, наш
автобус определенно отойдет последним.
Антонио, наш водитель, заприметив меня, радостно заулыбался и оживленно
замахал руками, давая мне понять: "Да, приятель, нализались они
замечательно".
Прямо в проходе лихо отплясывали Дорис Черепахоу и Джордж Дарнли, а
остальные громко подбадривали их и хлопали в ладоши в такт оглушительной
музыке.
Я влез в автобус и попросил Антонио выключить радио.
В ответ раздался дружный вой разочарования.
— Извините, друзья, что нарушаю ваше веселье, но настала пора снова
пересчитать вас. Вы не присядете на минутку?
Все послушно расселись по местам и я произвел подсчет. Фантастика! Если не
считать миссис Поппет, то в сборе были все.
— Кто-нибудь видел миссис Поппет в течение последних десяти-пятнадцати
минут? — взмолился я.
Ответа не последовало.
— Хорошо, танцы продолжаются. Я отправляюсь на поиски. Надеюсь, что не
заставлю вас долго ждать.
&
...Закладка в соц.сетях
