Жанр: Любовные романы
Оле, Мальорка !
... белокурые волосы дождем рассыпались по подушке. Они казались такими
мягкими, пушистыми и шелковистыми, что я, не удержавшись от искушения,
нагнулся и тихонечко погладил их.
Донна не шелохнулась.
— Привет, — окликнул я.
Она даже ухом не повела.
— Доброе утро! — сказал я, уже громче.
По-прежнему — никакого внимания.
Тогда я присел на корточки и провел пальцем по внутренней поверхности её
бедра, приближаясь к заветному золотистому треугольничку.
Подействовало.
С губ Донны сорвался трепетный стон и она еле заметно пошевелилась. Я снова
погладил её, уже смелее. Длинные ресницы Донны дрогнули и зеленые глаза
уставились на меня. В следующий миг Донна лучезарно улыбнулась.
— Привет, милый, — томно произнесла она и, убрав мою руку со
своего бедра, нежно пожала её. — Который час?
— Почти час дня. Ты спала?
Она сонно кивнула и снова закрыла глаза. Сон ещё не отпустил её. Я снова
залюбовался ею. Донна была прекрасна. Раскрепощенная и всегда привычная к
наготе, она гордилась собственным телом, сознавая его прелесть и
притягательность для мужчин.
— Что ты хочешь на обед? — поинтересовался я.
— Тебя, — сонно пробормотала она.
— Нет, серьезно.
— А разве ты не хочешь меня? — надулась она.
— Очень хочу. И на обед, и на ужин и на завтрак, но ведь нам и в самом
деле надо хоть изредка чем-нибудь питаться. Для разнообразия.
Глаза медленно открылись, но уже в следующую секунду озорно сощурились; в
них заплясали дьяволята. Как хорошо я знал это выражение. Ничто не могло
помешать Донне добиться своего.
Я попятился, грозя ей пальцем.
— Послушай, малышка...
Она тигрицей соскочила с матраса, игриво оскалившись и грозно расставив
скрюченные пальцы с острыми коготками.
— Донна...
— Иди ко мне, мужчинка!
— Донна!
Я повернулся и бросился наутек, слыша, как шлепают босые ноги у меня за
спиной.
— Ко мне, говорю!
Я промчался в спальню и прыгнул на кровать. В тот же миг на меня
приземлилась Донна, на ходу сдирая с меня рубашку.
— Донна, ради Бога...
Она принялась щекотать меня между ребрами, прекрасно зная, что я не выношу
щекотки и становлюсь совершенно беспомощным. Задыхаясь от смеха, я не мог
выговорить ни слова. В несколько секунд она стащила с меня рубашку и
принялась лизать язычком мой пупок. Это меня окончательно добило. Я
взмолился о пощаде:
— Стой! Хватит!
— Хорошо, дружок, я остановлюсь, — пообещала она, — продолжая
щекотать и вылизывать меня. — Как только ты скинешь с себя всю одежду.
— Хорошо! Ой! Я соглаа-а-сен! — завопил я.
— Тогда раздевайся! — скомандовала она, соскакивая с меня. —
Шнель! Быстро!
— Ты — бесстыжая потаскушка, — проныл я, стаскивая туфлю.
— Говори, говори, мужичок, — кивнула Донна. — Только
раздевайся побыстрее.
— Мы, британцы, не выносим подобного распутства. Неужто все в вашей
свободной Скандинавии расхаживают в чем мать родила? Мы — люди приличные...
— Я нет понимать.
— Еще бы.
— Что значит — "в чем мать родила"?
Я не устоял перед искушением и звонко шлепнул Донну по её фантастическому
задику. Эхо от шлепка прокатилось по всей спальне.
— Вот что!
— Ой! — громко завопила Донна и набросилась на меня,
расфуфырившись, как дикая кошка. Несмотря на довольно хрупкое телосложение,
она была удивительно сильной. Я с трудом соскользнул с кровати, но Донна
ухватила меня на ноги, потом вскочила и с победным воплем стянула с меня
брюки. Они так легко соскользнули, что Донна, не удержав равновесия,
покачнулась и плюхнулась прямо на меня. Хохоча, как сумасшедшие, мы помогли
друг дружке подняться и опрокинулись на кровать.
— Ты совершенно ненасытная, — сказал я, целуя её в ушко и вдыхая
волшебный аромат её волос. От Донны всегда замечательно пахло; пожалуй, я
никогда ещё не встречал таких душистых и свежих женщин.
— Вымыла голову? — поинтересовался я.
Она кивнула.
— Нравится?
— Очень. Съел бы тебя целиком.
Я легонько куснул её за плечо, потом перебрался к нежному горлышку; по телу Донны побежали мурашки.
— Посмотри, что ты натворил! — взвизгнула она.
— То ли ещё будет, — угрожающе проворчал я, нежно покусывая её
ушко.
Донна дернулась, пытаясь, как мне показалось, высвободиться; на самом деле
хитрюга ловко стянула с меня трусы. Я был так поглощен своим занятием, что
заметил это, когда они уже болтались внизу на щиколотках.
Внезапно Донна привстала и посмотрела на меня. Глаза её посерьезнели.
— О, Расс, мне так не хочется лететь домой. Мне так хорошо с тобой!
— Мне тоже, милая. В том и беда этих чертовых отпусков — все они
кончаются.
— Только не для тебя. Ты-то останешься здесь... А я вот улечу.
— Ты уже через неделю и думать про меня забудешь. Разве в Стокгольме
тебя не ждет твой приятель.
Донна уныло кивнула.
— И ты его любишь?
Она снова кивнула и заулыбалась.
— Значит, ты забудешь меня уже завтра.
Она замотала головой.
— Нет!
— Непременно забудешь. А какой он из себя? Высокий, могучий, красивый
швед?
Донна кивнула.
— Вот видишь — что же тебе ещё надо?
— Он — скверный любовник. Ты ему сто очков вперед дашь.
— Неужели? А в чем дело?
— Он — эгоист и свинья. А ты такой нежный... Никогда не спешишь. А
Карл... он, как бы это сказать... Словом, у него раз-два и готово. Жуткая
скотина.
— Ничего, крошка, ты его обучишь.
— Да, — с сомнением вздохнула Донна. Вдруг её глаза озорно
блеснули. Ты мне покажешь ещё разок, ладно? Чтобы я запомнила, что ему
рассказать.
— Ты — ведьма, — ласково шепнул я, целуя её мягкие жаркие губы.
Одно мгновение Донна лежала неподвижно, а в следующий миг, ловко поддев
ногой мои трусики, она сорвала их с моих щиколоток, перевернулась на спину,
порывисто притянула меня к себе и, обвив ногами мою спину, одним неуловимым
движением слилась со мной.
Ее зеленые глазищи расширились, как у ребенка, впервые увидевшего
рождественскую елку.
— О... Как хорошо! — простонала она, закатывая глаза. —
Только не спеши, давай полежим так...
— Ты не забыла, что в четыре часа нам нужно ехать в аэропорт?
Донна игриво хихикнула.
— Хорошо, тогда полежи на мне до без четверти четыре... О-оо!
Мы предавались любви всего минут пятнадцать и добрались только до третьей
позиции, когда какая-то сволочь позвонила в дверь. Мы замерли... и
прислушались. Я никого не ждал.
— Не обращай внимания, — шепнул я, но в ту же секунду подумал, что
это может быть какой-нибудь попавший в беду турист. Я, разумеется, не
распространялся своим клиентам о том, где живу — в противном случае они
ломились бы ко мне каждые пять минут, — но у портье всех наших отелей
мой адрес всегда был под рукой, на всякий случай.
Рука Донны обвила меня за шею и направила мою голову туда, где та покоилась
в ту секунду, когда нам помешали.
— Продолжай, пожалуйста...
Очередной звонок прервал её серебристый смех на лету.
— О, дьявольщина, — прошипел я. — Пойду выясню, в чем дело,
иначе нас в покое не оставят.
Донна произнесла слово, которое я никогда прежде не слышал; хотя я не знал
ни слова по-шведски, её тон не оставлял никаких сомнений в смысле
сказанного.
— Терпение, милая, — ободряюще улыбнулся я, целуя её в
грудь. — Я мигом вернусь. Не давай моей киске остыть...
Я выпрыгнул из постели, прежде чем Донна успела выцарапать мне глаза, и
босиком прошлепал в прихожую. Едва я приблизился вплотную к двери, как
проклятый звонок задребезжал снова. Мне невольно показалось, что строители
по ошибке установили в моей квартире пожарную сирену. А ведь я уже несколько
недель назад решил сменить его. Все, теперь судьба мерзкого трезвонщика
решена...
— Кто там? — позвал я.
Молчание.
— Кто там? — завопил я.
— Э-ээ, миштер Тобин?
— Да.
— Это Уильям Рэндалл.
— Кто?
— Уильям Рэндалл... Из "Шан-Виншента".
Рэндалл, старый гороховый стручок, с которым я повстречался сегодня утром в
туалете! Какого черта этому хрычу...
— Какого чер... Чем я могу вам помочь, мистер Рэндалл?
— Я, э-ээ... Видите ли, дело ошень деликатное. Можно мне войти?
Что случилось со стариканом? Он как-то странно выговаривал слова.
— Это не совсем удобно, — выкрикнул я. — Я, э-ээ... принимаю
ванну.
— Кто деревянный? — переспросил старый глухарь.
— Я сказал — я принимаю ванну! — проорал я.
— Ох, ижвините. Дело в моих вштавных жубах. Я их потерял на песке. То
ешть, не я, а моя жена, но мне пришлошь отдать ей швои.
Понятно теперь, почему он так странно говорил. Даже голос исказился.
— На каком песке? — спросил я.
— С кем не знаком? — переспросил Рэндалл.
— Где именно ваша жена потеряла свои зубы?
— Они выпали у неё ижо рта, миштер Тобин. Она так громко хохотала, что
они выпали прямо на мягкий пешок...
— Я понимаю, что они выпали у неё изо рта, мистер Рэндалл. Но где это
случилось?
Кошмар какой-то! Сдохнуть можно от такой нелепости. Внезапно я почувствовал,
что рядом кто-то стоит, и обернулся. Донна сложила губы в немой вопрос: "Кто
там?".
Я молча приложил палец к губам, а потом, передумав, погладил нежный сосок.
Донна радостно захихикала и схватила моего Геркулеса.
— Перестань! — вырвалось у меня.
— Что? — донеслось из-за двери.
— Вы... Ой! Вы слышали, о чем я вас спросил, мистер Рэндалл? выкрикнул
я, отбиваясь от Донны.
— Нет, но мне показалось, что кто-то сказал: "перестань!".
Воистину чудеса вытворяет человеческий слух.
— Я спросил, где именно ваша жена потеряла свои зубы?
Донна, которая ещё ничего не знала про его зубы, зашлась от смеха, глядя на
меня, как на идиота.
— Не хочу показатша невежливым, миштер Тобин, но, жнай мы, где она их
потеряла, мы бы их шами нашли.
— Да, верно, — согласился я, бдительно следя за Донной, которая
изготовилась к новому нападению. — Чем я могу... А-аа!.. вам помочь,
мистер...
Я согнулся пополам — Донна все-таки изловчилась и сграбастала моего Герка.
— Прекрати, Донна, это клиент!
— Вот это? — с невинным видом осведомилась она.
— Нет, за дверью.
— Э-ээ, у ваш вшо в порядке, миштер Тобин? — донесся взволнованный
голос Рэндалла.
— Да, все замечательно. У меня просто... ногу свело.
Мне удалось высвободить Герка из цепкой хватки Донны и я стиснул её за
запястья.
— Чем я могу вам помочь, мистер Рэндалл?
— Не жнаю, — простонал несчастный. — Но не могу же я идти на
фиешту беж жубов. Теперь вшо оштавшееша время пойдет нашмарку...
Бедняга, казалось, вот-вот расплачется.
— Хорошо, — решился я, крутанув бедрами, чтобы защититься от
шаловливой ножки Донны. — Возвращайтесь в отель, а я сейчас же
организую поиски. Скажите Франческо, чтобы помог вам.
— Хорошо, дружище. Благодарю ваш. Ижвините жа бешпокойштво.
Я услышал, как он зашаркал прочь, и выпустил Донну.
— Ты просто ненормальная, — укоризненно произнес я. — Разве
так можно? В присутствиии клиента...
— В пришутштвии клиента, — передразнила она.
Я поднял голову. В её глазах снова заплясали бесенята. Пальцы превратились в
когти, а зубы плотоядно ощерились.
— Полезай в постель, — прорычала она. — Не то я за себя не
отвечаю...
— Донна, умоляю! Этот бедняга остался без зубов...
Донна вздохнула и надула хорошенькие губки.
— Противный!
— Извини, солнышко, но я должен идти. Чем больше ждать, тем труднее
будет их найти.
— А сколько я должна ждать?
Я пожал плечами.
— Не знаю, но уж к четырем то я точно вернусь. — Я обнял её за
плечи и прижал к себе. — Просто невероятно, чтобы такое могло
случиться.
Чем больше я размышлял о случившемся, тем более невероятным оно мне
казалось. Подумайте сами: как можно, смеясь, потерять свои зубы? Нет, этот
случай войдет в книгу курьерских курьезов. Мне многое порассказывали, но это
будет воистину верхом нелепости.
Я быстро оделся, и Донна проводила меня до двери. На прощание я легонько
поцеловал её и шлепнул по попке.
— Не простудись. Я быстро вернусь... Ей-богу!
Я вихрем слетел с лестницы, в два прыжка очутился в "мерседесе", в мгновение
ока домчал до "Сан-Винсента" и лихо притормозил перед главным входом.
Взбежав по ступенькам, я поспешно подошел к Франческо. Он поднял голову,
кивнул, увидев меня, и вернулся к разложенным на столе бумагам.
— Ну как? — выпалил я, переводя дух.
Франческо кинул на меня недоуменный взгляд.
— Они... Они нашли их?
Франческо лизнул почтовую марку, налепил её на конверт и лишь потом спросил:
— Что?
— Нашли они их? Я имею в виду мистера Рэндалла?
— Что?
— Разве мистер Рэндалл... Ну, я имею в виду его зубы... То есть, зубы
его жены...
Франческо посмотрел на меня, как на помешанного.
— Зубы его жены?
Стоявший рядом пожилой англичанин, которого я не знал, метнул на меня
подозрительный взгляд.
— Вы видели мистера Рэндалла? — спросил я Франческо.
— Да. Они с миссис Рэндалл несколько минут назад прошли здесь,
возвращаясь с обеда.
— С обеда?
— Да. Они вышли из ресторана.
Неприятный холодок пробежал у меня по спине. Что-то здесь было не так.
— А где они сейчас? — спросил я. — Вы не заметили, куда они
направились?
Франческо пожал плечами.
— Они прошли через бар. На пляж или на внутренний дворик, не знаю.
— Спасибо, Франческо.
Я проскочил через бар и выбежал на залитую солнцем террасу. Чету Рэндаллов я
заметил сразу — старички сидели в шезлонгах на пляже, безмятежно наблюдая за
четверкой купальщиков, плескавшихся на мелководье.
Что за чертовщина? И как они успели пообедать, ведь в "Сан-Винсенте" нужно
дожидаться минут пятнадцать, пока вам подадут суп. Да и сам обед занимает не
меньше часа.
Я сбежал по лестнице и приблизился к Рэндаллам. Заметив меня, старик
приветливо взмахнул рукой.
— Рад вас видеть, мистер Тобин.
Его жена при виде меня заулыбалась. У меня сердце оборвалось — у неё были
свои натуральные зубы! Не все, конечно, старые и покореженные, но свои!
Меня подло поимели. Обвели вокруг пальца.
— А я вот тут прогуливаюсь, мистер Рэндалл, — тупо пробормотал я.
— Да, денек сегодня замечательный, — закивал он. — Просто на
славу.
— Мистер Рэндалл, — проблеял я, чувствуя себя последним
идиотом, — вы случайно не заходили ко мне минут пятнадцать назад?
— К вам? — переспросил он, пытаясь определить, не ослышался ли.
— Нет, конечно, — неуклюже рассмеялся я. — Должно быть, это
был мистер Рендалл. У вас просто фамилии похожи.
— Наверное, — закивал он, довольный, что недоразумение
прояснилось.
— Что ж, мне пора идти. До вечера.
Вне себя я помчался к машине. Подлетев к ней, я увидел на ветровом стекле
записку. Вот что я прочитал:
"ПОКА ТЫ ЧИТАЕШЬ ЭТО ПОСЛАНИЕ, Я ПРОЩАЮСЬ С ДОННОЙ. КАК СЛЕДУЕТ. НАИЛУЧШИЕ
ПОЖЕЛАНИЯ.
АЛЬВАРЕС БЫСТРЫЙ."
Мерзкая записка была начертана гаденьким почерком наиподлейшего негодяя
Патрика.
Погоди, ирландский мерзавец! Ты у меня попляшешь! Я тебе яйца на ходу
оборву!
Обратный путь занял у меня несколько секунд. Так мне показалось. Взлетев по
лестнице, я сразу увидел ещё одну записку, приколотую к двери моей квартиры:
"НЕ ЗЛИСЬ, СТАРИК, ТЫ ЗРЯ ТЕРЯЕШЬ ДРАГОЦЕННОЕ ВРЕМЯ. УВИДИМСЯ НА ФИЕСТЕ.
ПЕРВЫЙ ФРУ-ФРУ — ТВОЙ.
ПАТРИК В. ХОЛМС — ПЕРЕВОПЛОЩЕНИЯ ЗА РАЗУМНУЮ ЦЕНУ. ОСОБЫЕ СКИДКИ ДЛЯ ОРГИЙ."
Сорвав записку, я ворвался в квартиру. Из гостиной вышла Донна, почти
одетая. Во всяком случае на ней были солнечные очки.
— Киска моя, как ты быстро...
— Где он? — проревел я.
— Кто?
— Патрик! Он был здесь?
Донна озадаченно покачала головой.
— Нет. А ты нашел зубы?
— Он был здесь? Он хоть постучался?
— Нет же, — заулыбалась Донна. — Никого здесь не было.
Я испустил вздох облегчения.
— Вот ирландский подлец!
Я потряс головой и расхохотался.
— А в чем дело? Что случилось?
Я вручил ей записки. Пока она читала, я объяснил, что произошло.
— Патрик! — взвизгнула она, давясь от смеха. — Вот умница! Я
думай, что это безумно смешно.
Слезы потекли у неё по щекам. Я забыл вам сказать, что, волнуясь или смеясь,
Донна иногда очень потешно коверкает английские слова.
— Я рад, что ты это так воспринимаешь. А вот я думай, что сегодня
вечером переломаю ему все кости. И одну мышцу, — мстительно добавил я,
припомнив анатомию. — Ее я отрежу ржавой пилой, медленно...
Но Донна меня не слушала. Схватив меня рукой за ширинку, она целенаправленно
двинулась по направлению к спальне.
Донна явно вознамерилась компенсировать себя за неудобства, причиненные розыгрышем Рэндалла-Холмса.
Она была гейшей, одалиской, изголодавшейся тигрицей и ещё доброй сотней
других необузданных и фантастических существ, и развязка уже приближалась,
когда мои барабанные перепонки с грохотом разорвал звонок в дверь. Мы с
Донной чертыхнулись и, бормоча проклятия, недоуменно уставились друг на
дружку.
— Чтоб их разорвало! — вырвалось у меня.
— Не отвечай! Не подходи! — требовала Донна.
— Ни за какие коврижки, — кивал я.
— Кто бы там ни был.
— Пусть хоть сам генерал Франко.
Но звонок прозвенел снова, требовательный и самоуверенный. Я горестно пожал
плечами: сосредоточиться на том, чем мы с Донной занимались, было в таких
условиях все равно невозможно.
— Подожди, малышка, — шепнул я. — Сейчас я с ними
расправлюсь.
Донна жалобно захныкала.
— Знаю, знаю, но в противном случае нам все равно не будет покоя. На
этот раз я кастрирую проклятый звонок. Вырву жало...
Я выскользнул из постели и прошлепал к входной двери. Откровенно говоря, эта
процедура мне уже порядком поднадоела.
— Да, кто там? — спросил я.
Снаружи что-то зашелестело. Потом послышалось:
— Мистер Тобин?
Я весь напрягся. Неуловимые нотки подсказывали — снова Патрик!
— Что?
— Моя фамилия Хуисон. Я — викарий англиканской церкви в Пальме. Могу я
поговорить с вами?
Черт побери, ну точно Патрик! Никаких сомнений. Уж слишком старательно он
изображал степенного святошу-викария. Самое смешное, что я прекрасно знал
этого викария — пару месяцев назад мы познакомились, когда он приезжал в "Сан-
Винсент". Это был маленький толстячок по имени Рен, говоривший с легким
корнуэльским акцентом. Что ж, набожный католик (а, может, и еретик) Патрик,
отлично знавший, что я никогда не хожу в церковь, на сей раз жестоко
просчитался. Ха!
Я с трудом сдержал смех, мгновенно замыслив адский план мести. Поделом
негодяю. Больше он ко мне не пристанет. И фамилию ведь какую изобрел Хуисон!
— Одну минуточку, господин викарий, сейчас я оденусь! — выкрикнул
я, знаком подзывая Донну. Когда она на цыпочках подкралась ко мне, я
прошептал:
— Снова Патрик! На сей раз изображает викария!
Донна подавила смешок, а Патрик тем временем произнес:
— Может быть, я зайду попозже?
— Нет, нет, подождите, пожалуйста. Одну секундочку. По какому... э-
ээ... поводу вы хотите меня видеть?
Спрашивая, я одновременно шептал Донне:
— Скорее принеси из гостиной сифон с газировкой!
Донна метнулась в гостиную, а Патрик ответил:
— Мне про вас рассказал ваш представитель в Пальме, мистер Тобин. Я
обхожу всех местных курьеров, чтобы удостовериться в том, что английским
туристам сообщают, где расположена наша церковь...
Замечательно, Патрик, ты очень изобретательный! — злорадно подумал я.
Донна принесла сифон. Я взял его и прошептал:
— По команде "давай!", быстро распахни дверь!
Я занял удобную позицию у двери и изготовился.
— Извините, что заставляю вас ждать, викарий!
— Может быть, я все-таки загляну попозже, мистер Тобин?
Нет, малыш, придется тебе испить эту чашу до дна!
— Что-что? — переспросил я.
Патрик приблизился к двери вплотную.
— Я говорю, может быть...
— Давай! — завопил я.
Донна распахнула дверь и я брызнул ему прямо в морду. Пппшшшшшшшшшшшш!!!
Блеск! Мощная пенистая струя ударила ему в левый глаз. Патрик по-поросячьи
завизжал, попятился, взмахнул руками и, оступившись, плюхнулся навзничь.
Потом присел, медленно выпрямился, близоруко заморгал, и ошалело уставился
на меня, стряхивая пену.
У меня отвисла челюсть. Я ещё раз взглянул на него, потом перевел взгляд на
Донну, затем козлом скакнул через порог и захлопнул дверь.
— В чем дело? — недоуменно спросила Донна.
— О, дьявол!
— Расс...
— Дьявол и преисподняя!
— Расс, в чем дело?
— Это был не Патрик...
— Что?
— Это был не Патрик, черт его дери! Я окатил водой настоящего викария!
— Настоящего?
— Да.
— О Боже!
— Я угодил ему прямо в глаз. Бедняга сидел на заднице, вымокший до
ушей.
— Может, помочь ему?
— И он увидел меня вот так — нагишом!
Она хихикнула.
— Донна, это вовсе не смешно.
— Да, ты прав.
— Он пожалуется на меня Ардмонту!
— О, нет!
— Пожалуй, я должен выйти и объяснить ему, что случилось.
— В таком виде? — прыснула она, указывая на безвольно поникшего
Геркулеса.
— Я догоню его.
Я рысью помчался в спальню, поспешно натянул брюки, набросил рубашку и
выскочил из подъезда в тот самый миг, когда "фольксваген", за рулем которого
сидел викарий, яростно фыркая, выезжал со двора. Я проводил его беспомощным
взглядом.
Что ж, похоже, я сам подписал свой смертный приговор. Когда Уолтер Пейн
узнает о случившемся, он вышлет меня в Лондон ближайшим же рейсом. Зануда
Пейн, наш управляющий в Пальме, невзлюбил меня с первого взгляда, а
теперь... Такой подарок. О, дьявольщина!
И надо же было такому случиться.
Вернувшись в квартиру, я застал Донну на кровати. Бедняжка рыдала навзрыд.
Плечи её содрогались. Я присел рядом и сочувственно обнял её.
— Не плачь, малышка. Я устроюсь на другую работу.
Донна приподняла мордашку, по которой ручьем струились слезы.
— Не плачь? — взвизгнула она.
Гнусная тварь вовсе не рыдала, а умирала от смеха!
— О Боже, — заходилась она. — Видел бы ты свою физиономию...
— Донна!
— А викарий! Прямо в рыло!
Я тоже не выдержал и рассмеялся. Мы хохотали до тех пор, пока ей не настало
время проходить паспортный контроль. Вот тогда она прильнула ко мне, и на
глазах у неё выступили уже другие слезы. Настоящие.
Я прошептал:
— Прощай, малышка. Мне было замечательно с тобой. Береги себя. Будет
возможность, черкани мне пару строк.
Донна кивнула, поцеловала меня и скрылась за барьером.
Проводив её взглядом, я вернулся к машине, думая про себя, не наткнусь ли по
возвращении на пару здоровенных санитаров со смирительной рубашкой.
В моих ушах зазвучала речь Хуисона на суде:
— Он совершенно безумен, ваша честь. Мало того, что открыл дверь
абсолютно голый, так ещё и окатил меня водой из сифона. Ради спокойствия и
благополучия нашего почтенного общества, предлагаю немедленно заключить его
в сумасшедший дом на остаток лет...
Что ж, я не стал бы его винить. Большего сумасбродств
...Закладка в соц.сетях
