Жанр: Любовные романы
Прокаженная книги 1-2.
...рочем, они сами изменились, и Вальдемар, и Стефа. Стефа не была так безоглядно
весела, как раньше. Люцию это озадачивало...
Так, погруженные в свои мысли, они оказались на лесной дороге. Люция шла быстро и вскоре обогнала Стефу. Внезапно,
выйдя на поворот, она остановилась в удивлении. Увидела четверку гнедых, узнала в них глембовическую упряжку и
моментально спряталась за деревья. Она догадалась, что Вальдемар помнил об именинах Стефы и ехал сюда главным
образом из-за нее; теперь Люция хотела подсмотреть их встречу.
Стефа не заметила маневров девочки, но, не видя ее рядом, громко позвала. Люция не ответила. Тем временем совсем
близко раздался стук копыт, и из-за поворота показались прекрасно знакомые Стефе каурые арабские кони. "Американкой"
правил сам Вальдемар, кучер сидел сзади.
Стефа вспыхнула, остановилась, как вкопанная, собрав всю силу воли, чтобы заставить себя быть спокойной. Вальдемар
уже заметил ее. Он резко остановил коней и приподнял шляпу. Спрыгнув на землю, он сказал кучеру:
- Езжай на опушку и оставайся там.
Видя перед собой майората, Стефа наконец опомнилась.
Он крепко пожал ей руку. Какой-то миг стояла тишина. Потом он сказал низким голосом:
- Как хорошо, что я вновь встретил вас именно здесь.
- Это было в мае, но теперь осень!
- Если захотеть, можно и зимой сотворить себе май. Стефа молчала.
- Я приехал, чтобы поздравить вас с праздником. Я не стану говорить вам пышные пожелания, не умею...
Стефа живо прервала его:
- Достаточно и того, что вы приехали... Спасибо! Он поднял к губам ее руку, изящно склонив голову.
Горячее прикосновение его губ током прошло по всему ее телу. Она не вынесла его взгляда и опустила глаза.
Они молча шли бок о бок, наконец майорат заговорил:
- Именины для меня лично - несноснейший день в году. Терпеть не могу получать приглашения на именины, и сам
редко их рассылаю. Предпочитаю сам приезжать к людям. Именины словно отпущение грехов: все навещают виновника
торжества, словно исповедника.
Стефа улыбнулась:
- Однако и вы приняли участие в столь нелюбимом вами обычае...
Вальдемар нахмурился:
- О нет! Я же сказал: сам этот обычай я терпеть не могу, но к своим добрым знакомым приезжаю охотно.
Стефа смутилась и громко позвала:
- Люция! Люция! Вальдемар удивился:
- Разве вы не одна здесь?
- Я шла с Люцией, но она куда-то подевалась. Тут затрещали ветки, и Люция выбежала из кустов.
Лицо ее разрумянилось, глаза блестели.
- Где ты бегала так долго? - спросила Стефа.
- Собирала орехи. Там их так много!
- Ну, и что же ты их не набрала, если их так много? - пытливо глянул на нее Вальдемар.
Люция потупилась:
- Я их не собирала, я их только ела. Я так далеко в кусты забралась...
- Странно, но по твоему платью этого не видно.
Стефа засмеялась:
- Ты ведь пропала у меня с глаз как раз перед тем, как подъехал пан Вальдемар. Но почему ты с ним не здороваешься?
- Увлечена орехами, - со странной улыбкой бросил Вальдемар.
Покрасневшая Люция поздоровалась с Вальдемаром чуточку робко. Поняла, что он догадался об истинной причине ее
отсутствия.
Теперь она не сомневалась, что Вальдемар всецело поглощен Стефой. Из своего укрытия она увидела их, хотя слов почти
не расслышала.
- Вальди, ты приехал верхом или в экипаже? - спросила она с деланной наивностью.
- В экипаже. А не пора ли нам возвращаться?
-При Люции разговаривать со Стефой ему не хотелось.
Он взглянул на часы: скоро два.
Они повернули назад. Когда поравнялись с экипажем, Вальдемар пригласил прокатиться. Усадил Стефу и Люцию на
переднем сиденье, а кучера пешком отправил в Слодковцы.
- Правьте вы, - сказал он, подавая вожжи Стефе.
Девушка развеселилась, все ее утренние печали улетучились. Смеясь, она встряхнула вожжами, и четверка понеслась
размашистой рысью. Вальдемар стоял у нее за спиной и, пощелкивая бичом, подавал советы, радуясь близости с нею. Словно
помогая ей поправить вожжи, он направил коней на другую дорогу, мимо Слодковиц. Стефа заметила это:
- Мы не туда едем!
- И прекрасно. Куда нам спешить?
- Но я проголодалась! - жаловалась Люция. - Нас ждут к обеду!
Стефа молча встряхнула вожжи. Лошади резко повернули и, не понимая, куда же теперь бежать, затоптались, сбиваясь с
шага.
- Что вы делаете! - крикнул Вальдемар, перехватывая у нее вожжи.
Но в этот миг коренная лошадь рванулась вперед, и четверка понесла.
Вальдемар так сильно натянул вожжи, что кони встали на дыбы, но сдержать их с маху было невозможно. "Американка"
кренилась на обе стороны, гравий со свистом летел из-под колес.
Стефа ухватилась за вожжи, натянутые, как струны.
- Отпустите! - крикнул Вальдемар. - Успокойтесь, ничего страшного!
Его уверенность передалась Стефе. Кони и в самом деле умерили бег, хлопья белой пены летели от них во все стороны.
Подняв глаза, Стефа удивленно смотрела на мужественную фигуру Вальдемара. Удерживая мчащихся коней, он стоял,
выпрямившись, словно ему не приходилось прилагать ни малейшего усилия. Только вожжи так впились ему в ладони, что
лопнули лайковые перчатки, да на висках выступило несколько капелек пота.
Внезапно его взгляд упал на Стефу.
Они смотрели друг на друга. Он слегка усмехнулся, внезапно больше глазами, чем губами, и с неподдельной
сердечностью шепнул:
- Вам страшно?
Голос его звучал заботливо.
- Ничуть, - ответила она тихо.
Будь она совершенно откровенной, могла бы сказать что ей хорошо, как никогда. Боясь, чтобы он не прочитал этого в ее
глазах, она опустила их, разрумянившаяся, счастливая.
Еще немного усилий - и взмыленные кони пошли медленнее. Влажные черные спины казались бархатными.
Разгоряченные скачкой, кони фыркали и мотали головами, грызя удила. Достаточно было на миг вернуть им свободу, чтобы
они вновь понеслись, рассекая воздух.
Видя это, Вальдемар не ослаблял внимания, крепко сжав вожжи в руках. Когда Стефа попросила их у него, он мотнул
головой.
- Вы устали, отдохните, я поеду медленно, - просила она.
- Еще не время, им нужно успокоиться, и тогда они станут, как ягнята. Сейчас не вы им, а они вам будут диктовать
условия.
- Я буду держать крепко, вот увидите.
Он с усмешкой склонился над ней:
- Детка, не спорьте!
Стефа онемела.
- Вальди, как ты назвал панну Стефанию?! - поразилась Люция.
- Это такое австрийское слово... или гавайское,- иронически заметила Стефа. - Он ведь столько путешествовал,
столько заграничных слов знает...
- Ну, в любом случае это слово - не насмешливое, сказал Вальдемар.
Стефа прикусила губы.
- Послушайте, почему бы вам не поссориться? - сказала Люция. - Я так давно не слышала, как вы ссоритесь!
- А ты, малышка, сиди и помалкивай! И смотри, не выпади, я сейчас подхлестну коней!
Стефа умоляюще шепнула:
- Не нужно, они разгорячились, снова понесут! Вальдемар посмотрел на нее, чуть прищурившись, и протяжно сказал:
- А детка будет себя хорошо вести? Она засмеялась:
- Если отдадите мне вожжи.
Вальдемар передал ей вожжи и стал растирать ладони.
Лошади влетели в ворота, когда пани Идалия и ее отец сидели у распахнутого окна его кабинета. Баронесса была
близорукой и сначала не признала упряжку:
- Папа, посмотрите, к нам какие-то гости...
- Это Вальдемар, - удивился пан Мачей.
- Но там еще и дамы!
- Стефа и Люция. Стефа правит... Должно быть, он встретил их по дороге.
Кони остановились. Кучер появился, словно из-под земли. Все трое со смехом спрыгнули наземь. Девушки побежали к
себе, Вальдемар вошел в кабинет. После первых приветствий пан Мачей спросил:
- Где вы ухитрились так измотать коней? Они словно из-под воды выскочили!
- "Музы" немного понесли...
- Понесли?! - перепугалась пани Идалия.
- Не пугайтесь, тетя, все обошлось. Наилучшее тому доказательство - мы трое, целые и невредимые.
- Люция, должно быть, страшно перепугалась!
- Ну да, кричала, как нанятая.
- А знаешь ли ты, что среди нас есть именинница? - спросил пан Мачей, созерцая носки своих туфель.
- Потому я и приехал, - чуточку грубовато ответил Вальдемар.
- И в поздравление перепугал ее, - засмеялась баронесса.
Пан Мачей склонил голову. Неожиданный приезд внука и его тон разволновали старика. Пани Идалия продолжала:
- Я хотела бы сегодня сделать Стефе что-нибудь приятное. Что ты так на меня смотришь, Вальди?
Прохаживаясь по комнате, он остановился вдруг и удивленно уставился на тетку.
- Вальди, что тебя так удивило? - повторила она.
- Забота тети о панне Стефании. Это нечто неслыханное!
- Я ее очень люблю, - сказала баронесса. - Сегодня я задумалась, что бы такое ей подарить, ну, и выбрала шесть
томов Гейне.
- А там все страницы целы?
- Что ты несешь, Вальди?!
Пан Мачей принялся смеяться, но баронесса обиделась.
- Как ты несносен!
Она встала. Вальдемар подскочил и задержал ее, смеясь:
- Шесть томов Гейне en luxe? и вы, тетя, вы сегодня чудесны!
Пани Идалия смеялась.
Все уже сели за стол, когда лакей доложил о панне Рите. Она вбежала чуть растрепанная, веселая, и, не обращая ни на
кого внимания, бросилась к Стефе с поздравлениями, без церемоний расцеловав ее.
- Мои вам самые лучшие поздравления, - говорила она.
- Что там поздравления! - сказал майорат. - Я-то думал, вы заведете сюда одного из ваших англичан в подарок!
- А почему бы вам не пожертвовать для подарка Аполлоном? Как, вы его не рискнули подарить? Стыдно!
- Аполлон Аполлоном, но четыре музы у меня сегодня были в руках, - смеялась именинница.
- И они так были этим воодушевлены, что понесли.
- Не шутите!
Ей рассказали о сегодняшнем приключении.
- А где же ваш неотлучный спутник? - поинтересовался Вальдемар.
- Трестка? - панна Рита огляделась. - Неужели он еще здесь не появлялся?
Все рассмеялись.
Усевшись за стол, панна Рита сказала Стефе:
- Моя тетя тоже шлет вам поздравления. Даже Добрыся вам кланяется, хоть вы почти и не знакомы.
- А кто это?
- Компаньонка тети.
- Ах да, я и забыла!
- Сказочная Добрыся со сказочной физиономией - с бородой и с усами, - смеялся Вальдемар.
- Не смейтесь, это ваша большая поклонница, она вас вечно сватает.
- За кого, за такую же усатую, как сама?
- Нет, за Барскую...
Вальдемар нахмурился, однако ответил весело:
- Я ей представлю другого кандидата. Панна Рита фыркнула и болтала дальше:
- Для вас, пан Михоровский, я поклонов не привезла, у нас не знали, что вы здесь.
- Сегодня я просто обязан был приехать.
Обед прошел весело. К концу его и в самом деле явился неизменный Трестка, встреченный шутками и общим смехом.
- Потом играли в теннис. Стефа с Тресткой проиграли Вальдемару и панне Рите. Потом пары поменялись - Вальдемар,
встав рядом со Стефой, что-то горячо ей говорил. Трестка, глядя на них, шепнул своей соседке:
- Жаль, нет фотоаппарата. Я бы их заснял - именно в эту минуту.
- Последующие могут быть любопытнее, - глухо ответила ему Рита.
- Не думаю.
- Почему?
- Ca n'ira pas plus haut.?
Панна Рита громко рассмеялась:
- Это доказывает, что вы плохо знаете майората. Я-то его знаю лучше... и многое предвижу.
Но тут майорат позвал:
- Начнем! Что вы там шепчетесь, словно заговорщики?
- Берем пример с вас, - отозвался Трестка.
- Во всем, - добавила Рита.
Но Вальдемар и Стефа как раз рассматривали сломавшуюся ракетку и не расслышали их слов. Подойдя к панне Рите
совсем близко, Трестка очень серьезно сказал:
- Вы только что сказали что мы берем с них пример во всем. Взгляните, там у них царит полная гармония. Означает ли
это, что я могу надеяться?
Она иронически рассмеялась:
- Вы ведь сами не верите в прочность этой гармонии.
- Ради вас я готов проверить... и даже способствовать укреплению гармонии.
- Спасибо, обойдусь!
- Значит, никакой надежды?
- Держите-ка ракетку покрепче! Теннисный корт - не место для нежностей.
Трестка отступил, окрыленный новыми надеждами, но грустный. И бросил на майората злой взгляд, словно говорил: "Это
все из-за тебя!".
Вечером все собрались в маленьком салоне пани Идалии, Пан Мачей рассказал несколько историй из времен своей
уланской службы. О своих делах он промолчал...
Среди гостей воцарилось некое покойное умиротворение. Слушая рассказы старика, каждый думал о своем- а что
ожидает в жизни его?
Исчезли на миг все титулы и гордые имена. Любовь к отчизне, все пережитые их родиной драмы наполняли их души
печалью. Все они были детьми своей страны, чьи раны болели, словно были их собственными.
Пани Идалия, суровая блюстительница этикета, уже не замечала, что Люция сидит на ковре, положив голову на колени
Стефе, что у заслушавшейся Стефы рассыпалась прическа, а Вальдемар, сидящий совсем близко к ней, в задумчивости
играет выпавшим из ее волос цветком. Не видела, что панна Рита, опершись локтями на столик, прячет в ладонях
побледневшее лицо.
Покой этих минут, столь похожий на их обычную жизнь, освободил их от этикета и условностей.
Они напоминали счастливую семью, собравшуюся на скромном шляхетском дворике, среди побеленных стен и запаха
резеды, плывущего из горшочков на подоконнике; на дворике, где в такие вот тихие вечера старый отец рассказывает сказки
под аккомпанемент сверчков и шум старых груш над соломенной крышей. Но модные наряды мужчин портили картину.
Лишь Стефа с Люцией не нарушали гармонии. Обе в простых белых платьицах, с цветами в волосах, они одинаково мило
смотрелись бы и в богатом особняке и на сельском дворике небогатого шляхтича.
Зашелестела бархатная портьера, и официальный тон камердинера звуком трубы ворвался в тихую мелодию беседы:
- Прошу простить, время ужинать!
Тихий образ сельского дворика растаял, камердинер в галунах вернул всех в особняк. Первой очнулась пани Идалия -
встала, исполненным элегантности жестом оправила платье и сказала с легкой иронией:
- Господа, проснитесь, пора за стол!
Пан Мачей вздохнул и поднялся, жалея об упорхнувшем очаровании. Под суровым взглядом матери Люция вскочила,
порозовев. Стефа поправила волосы, Трестка нервно нацепил пенсне и, вставая, с тоской глянул на Риту. Она отняв руки от
лица, затуманенным взором смотрела на Вальдемара. А он, комкая в ладони цветок, зло покосился на камердинера и
буркнул:
- Чтоб тебя черти взяли!
После ужина никому не хотелось веселиться. Панна Рита и Трестка вскоре уехали. Даже Вальдемар не остался ночевать.
Над большим озером в Слодковцах заблистала в вышине ясная полоска рассвета. Густая мгла молочно-белой поверхности
озера сливалась с небом того же оттенка. Нигде ни звука, ничто не нарушало покоя воды и неба. Рассветная полоса
ширилась, обещая хорошую погоду. Белая мгла словно бы предвещала появление ясного солнышка. Краски розового
рассвета одолевали серую дымку; везде, куда они проникали с радостной вестью о приходе утра, становилось светлее. Когда
первые солнечные лучики коснулись воды, она блеснула серебром. Мистическая минута пробуждения утра готовилась
изгнать сосредоточенную тишь спящей природы.
А пробудить ее могли лишь голоса: птичий щебет и жужжание насекомых. Временами в ветвях что-то тихо прощебечет,
словно разбуженная птица зевнет сладко, прогоняя сон. Но звуков постепенно становилось все больше. Мир оживал,
неподвижный доселе воздух наполнялся ими. Легкие ветерки свободно и весело играли в прозрачном воздухе над озером.
Вода больше не сливалась с небом, их разделяли полоса золотого рассвета и далекая ленточка леса.
Вода играла мириадами серебристых чешуек, они становились все светлее, все блескучее, превращаясь в неуловимые для
глаза потоки розовых жемчужин и изменчивых опалов. Небо приветствовало зарю. Нежные розовые краски заиграли на
трепещущих листьях деревьев, на вершинах елей, атласом блистали на желтом пригорке, черную полосу леса озарили
лазурно-розовые отблески. Прекрасная заря поднималась по небосклону, крася воды своим румянцем.
На миг весь мир замер, потом взорвался гулом восхищения.
Деревья зашумели вершинами, заколыхались листья, рассыпая вокруг рои разноцветных бабочек. Несколько птичьих
голосов стали запевалами, и вот весь мир зазвучал веселой, звучной, триумфальной музыкой!
Птичий щебет, звон мушек и комаров, плеск проснувшихся волн - все взывало, сообщая друг другу радостную весть:
- Розовая пани на небе... ведет к нам солнце! День! День! Ясная погода, радость!
Внезапно по опаловым волнам поплыл поток расплавленного золота.
Взошло солнце! Шум на земле усилился, птицы пели все громче.
Стефа опустила голову на грудь. Радостная улыбка пропала с ее лица. Словно наперекор счастливой природе, девушка
опечалилась.
Она сидела на каменной скамейке у озера, окруженного раскидистыми березами. Сегодня она не могла заснуть, и еще
задолго до рассвета, в полумраке, тихонько выскользнула из спальни и прибежала сюда. Ей показалось вдруг, что солнце
никогда не взойдет.
Вечер ее именин оставил в душе чувства, которые она не забудет никогда. Каким будет наступающий день?
Взойдет ли ясное солнце? Тревога и печаль охватили ее. По мере того, как уходил мрак, прояснялось ее лицо. Она
вслушивалась и всматривалась, вбирая в себя столько красок, столько золота, сколько их отражали волны и воздух. И
наконец она просияла.
Солнце взошло!
Природа вторила тому, что происходило в душе девушки.
- Солнце, солнце! Для меня ли ты сияешь?
Выставка! Магическое слово, достигающее отдаленнейших уголков. Выставка - результат человеческого интеллекта и
научных достижений. Улицы большого города, многолюдные и в другое время, теперь забиты были народом, в отелях не
было мест, в садах, ресторациях, кондитерских - повсюду стоял гомон. На железнодорожном вокзале суета удесятерилась.
Что ни минута, под стеклянную крышу перрона въезжали переполненные поезда. Правда, лишь вагоны первого и второго
классов были переполнены. В третьем классе такая давка была и во все прочие дни. Тех, кто ехал бы на выставку
исключительно развлечения ради, напрасно было бы искать в зеленых вагонах третьего класса - к их услугам были голубые
и желтые. Город выглядел необычно, празднично. Прекрасная погода немало тому способствовала. Все свое осеннее золото
сентябрь высыпал на прямые улицы, сады и богато убранную флагами выставочную площадь.
Посередине главной улицы ехало прекрасное ландо, запряженное четверкой черных арабских лошадей. Лакированная
упряжь сияла начищенной бронзой. Кучер и лакей в изысканных ливреях гармонировали с экипажем. На темно-красных
подушках сидел в изящной позе Вальдемар. Он часто приподнимал шляпу или кланялся в ответ на приветствия знакомых.
Прекрасная упряжка производила большое впечатление на горожан, то тут, то там на тротуарах слышалось:
- Чьи это лошади? Кто едет?
- Это из Глембовичей. Майорат Михоровский.
- Тот магнат? У него лучшие на выставке конюшни. Вальдемар направлялся на вокзал, чтобы встретить дедушку и дам.
На вокзале он встретил панну Риту, Трестку и Вилюся, нервно прохаживавшегося в ожидании поезда.
Трестка шутил над студентом, уверяя, что тот бросил занятия и примчался сюда вовсе не на выставку, а исключительно
встречать поезд, и что студент вот-вот потеряет сознание от тоски, вызванной известными причинами.
Студент отшучивался как мог, но в главном не перечил. Вальдемар покусывал усы - его это рассердило. Когда после
удара сигнального колокола он вышел на перрон и увидел Вилюся, неотрывно взиравшего на приближавшийся поезд, -
Вальдемар не выдержал и бросил с усмешкой:
- Как это вы приехали без букета!
Студент жалобно глянул на него, потупился и покраснел.
Поезд подъехал к перрону. Вальдемар медленно шагал вдоль вагонов первого класса, поглядывая в окно. Вот в одном
засветилось личико Люции, потом показались пани Идалия и пан Мачей. Обеспокоенный майорат вскочил внутрь, прежде
чем поезд окончательно остановился, но тут же увидел Стефу - склонившись, она завязывала какой-то пакет. Вальдемар
быстро подошел к ней, они подали друг другу руки. Глядя ей в глаза, он поднял к губам ее ладонь. Стефа засмущалась.
Видевшая это Люция уже не удивлялась. Следом вошли пана Рита, Трестка и Вилюсь, зазвучали приветствия, начался
шумный, бессвязный разговор.
Вскоре по главной улице вновь проехало ландо майората, с паном Мачеем, баронессой, Люцией и Вилюсем Шелигой. Во
второй бричке ехали панна Рита со Стефой, Вальдемар и Трестка. Рита говорила:
- Знаете, мои кони произвели фурор. Ваших им не затмить, но они все равно на высоте...
- На какой высоте? Моих коней или ваших амбиций?
- Ехидный! До ваших конюшен я пока что не доросла.
- Забавная формулировка!
- А я вот счастлив, - громко воскликнул Трестка. - Я сюда ни одного одра не пригнал!
- Это увеличивает ваши шансы, - усмехнулся Вальдемар.
- Вот именно!
Панна Рита окинула их суровым взглядом, но оба пана лишь усмехнулись.
- О чем это вы тут говорили? О каких-то шансах? Вальдемар сделал преувеличенно серьезную мину:
- Всего лишь о скачках, ясновельможная пани спортсменка.
- А точнее?
- Каждый из нас может проиграть скачки, но тот, кто не выставил коней, не окажется среди проигравших.
Следовательно, его можно считать выигравшим.
- Парадокс! А вы что имели в виду, граф?
Трестка смутился:
- Я? Да примерно то же, что и майорат.
- Дорогой мой, будь посмелее, - засмеялся Вальдемар.
Панна Рита пожала плечами и обернулась к Стефе:
- Что вы думаете об этих вот двух панах?
- Что вы в постоянном конфликте и не можете понять друг друга.
- Я совсем не это имела в виду...
В ресторанном зале, расположенном на первом этаже отеля, собралось за обедом человек двадцать. Тон задавали Мачей
Михоровский и княгиня Подгорецкая. Изящные прически и платья дам рядом с элегантными мужскими костюмами делали
собрание гостей изысканным.
Воцарилось веселье, надежно удерживаемое в рамках хорошего тона благодаря присутствию пана Мачея и княгини.
Однако молодым ничто не мешало чувствовать себя свободно.
В павильонах встречались люди разного круга, разного общественного положения, но одержимые схожими
стремлениями: осмотреть все, что здесь отыщется интересного.
Повсюду шум, гам, гомон тысяч голосов, перекрывающих друг друга. Шум, толчея, вавилонское столпотворение.
Павильон пасечников в форме улья, павильон рыболовства, садоводства, отделы шелкоткацкого производства,
цветоводства... Туда в основном стремились пожилые пани, сельские хозяйки. В павильоне птицеводства людской гомон
перекрывали гагаканье, кудахтанье, воркование цесарок, пронзительные крики павлинов, и все это - под аккомпанемент
хлопанья крыльев. Из дальних клеток другого павильона доносились хрюканье и визг свиней. Посверкивали выкрашенные в
яркие цвета машины отечественного производства. Глухой рокот мощных моторов притягивал специалистов: там в основном
виднелись мужские шляпы, разговоры шли тихие, профессиональные, словно гигантские машины и бег приводных ремней,
помимо воли, заставляли людей приглушать голос.
Вместе с другими там прохаживался и Вальдемар Михоровский, сопровождая дам, которым давал пояснения. Панна Рита,
Стефа и Люция несли охапки цветов, подаренных им майоратом в павильоне цветоводства. Стефе достался ворох желтых
хризантем.
Они вошли и замерли, ошеломленные мощью техники. Огромные локомобили и двигатели поневоле притягивали взоры.
Все было в движении, быстром, но размеренном, каким отличаются хорошо отлаженные механизмы. Стефа и Рита не скоро
ушли отсюда. Машины привлекали их, словно некие живые гиганты. Вальдемар давал подробные пояснения.
Стефа была увлечена, но Люция стала капризничать:
- Пойдемте отсюда! Мне все время кажется, что ремни упадут мне на голову или платье порвется об эти железки.
Они перешли в отдел экипажей и упряжи. Здесь Люции понравилось больше.
- Вальди, купи в Слодковцы карету, - предложила она.
- Там уже есть две.
- Да, но это твои, а я хочу, чтобы и у мамы была своя.
- У нее есть ландо и бричка. Когда будешь выходить замуж, я тебе подарю английскую карету.
- Такую, как в Глембовичах?
- В точности такую.
Стефа и панна Рита разглядывали дамские седла. Одно понравилось им больше всех: целиком из светлой кожи, уздечка,
налобник и хлыст украшены серебром, чепрак из голубого бархата и серебряной вышивкой.
Панна Рита осведомилась о цене, оказавшейся крайне высокой. Вальдемар, поторговавшись, купил седло.
- Это для вашей будущей жены? - спросила Рита. - Ведь у вас в Глембовичах и так хватает прекрасных дамских
седел...
- Это предназначено для Слодковиц.
- А для кого конкретно?
- Для панны Стефании.
- Но я почти не умею ездить верхом! - воспротивилась Стефа.
- Будем учиться.
Рита нервно рассмеялась:
- Вы сегодня un vrai chevalier de la generosite!? Люции подарите карету, панне Стефании подарили седло, не забудьте же
и обо мне. Рассчитываю на вашу милость.
- Подарок вы получите немедленно, - ответил он весело.
- Сгораю от любопытства!
Майорат отошел и вскоре вернулся с хлыстом прекрасной работы. Рукоять его была оплетена серебряной проволокой.
- Рад служить, - с поклоном подал он панне Рите изящную вещицу.
- Благодарю! А он для коней или для вас?
- Ну, если я провинюсь перед вами...
- Вы уже провинились. Но, увы, не мне принадлежит право вас наказывать...
Они осмотрели еще несколько павильонов. Побывали в глембовической псарне, где суетилось множество псарей в темножелтых
куртках, высоких сапогах и широких перевязях. На головах они носили плоские коричневые шапочки. Там стоял
писклявый скулеж щенят, множество собак повизгивали и гавкали - знаток сразу мог бы распознать породы по голосам.
Особенно красивы были таксы, гончие и борзые. Пандур, огромный дог майората, разгуливал в красивом, обитом серебром
ошейнике. Когда вошла Стефа, он в несколько прыжков оказался рядом с ней и дружелюбно вскинул ей на плечи мощные
лапы.
- Он вас узнал! - обрадованно шепнул Вальдемар.
- Ну мы же с ним друзья!
- Пойдемте к лошадям! - предложила панна Рита.
В конюшнях они встретили много знакомых. Кони майората пользовались большим успехом. Перед входом старший
конюх держал под уздцы Аполлона, окруженного толпой знатоков. Пояснения давал главный глембовический конюший с
помощью нескольких подчин
...Закладка в соц.сетях
