Жанр: Любовные романы
Юджиния
... Pan-Am
через два дня. На один день они ездили в Неаполь,
куда Александр так и не добрался в прежние времена, а второй — провели в
Тиволи, уникальном парке с большими фонтанами в предместье Рима.
В последнюю ночь Юджиния, раскрыв объятия, благодарила Александра за
римские каникулы
. А он благодарил ее, зацеловывая любимое лицо. Потом шею,
потом грудь. Он впивался в душистую плоть, лаская сосок языком. Потом
целовал прекрасную грудь вокруг... И вдруг он снова ощутил твердый комочек
ближе к подмышке. Тот, что впервые почувствовал в Греции. Потом они, как
обезумевшие, принадлежали друг другу и сомкнули глаза только под утро.
Нужно сказать, что в жизни герой никогда не боялся ничего. Кроме самолетов.
Он панически боялся летать. Мандраж начинался обычно в аэропорту, когда он
получал посадочный билет, бросал первый взгляд на самолет из стеклянной
галереи и знал, что
из этого и
от этого
никуда не вырваться. И добавлял: летающего гроба...
Боязнь возникала исподволь, ковырялась и расползалась по всей душе, и он не
знал, как с ней справиться.
Юджиния утешала его с нежной улыбкой на губах, она не верила, что это
серьезно. Что ее смелый, ничего и никого не боящийся Александр боится
летать.
Взлет и посадка для него были самыми ненавистными. В течение полета он
немного успокаивался. Но стоило самолету попасть в воздушную яму, как ему
казалось, что все, уже конец, и страх тошнотой подкрадывался к горлу.
Громадный
боинг
резво, но тяжело разбежавшись, взмыл вверх. Он тужился на
взлете и неожиданно заложил вправо. Все замерло в Александре. Он видел крен
крыла, и ему казалось — вот сейчас упадет. Юджиния безуспешно сжимала его
застрявшую руку.
— Я тебя люблю, люблю. Не волнуйся!
Он безумно кивал ей и не мог оторвать взгляд от крыла. Пока оно не
выровнялось.
Лимузин, размеры которых Александр уже забыл, отчего машина казалась еще
больше, встречал их у трапа. Юджиния упала в распахнутые объятия отца. Клуиз
была в ослепительном шелковом платье. Александр коснулся губами ее
протянутой руки, она поцеловала его в висок и прошептала:
— Я скучала по тебе. — Потом поправилась: — ...по вас.
Они обменялись рукопожатием с мистером Ниллом.
— Ну, дети, — улыбнулась Клуиз, — как вы провели время?
— Прекрасно, — ответила Юджиния.
— Как тебе Рим, изменился? Не забыла еще свой итальянский?
Александр пропустил мимо ушей фразу, и только вечером она к нему вернулась.
Двери им открыл шофер мистера Нилла, и все сели на заднее сиденье.
Юджиния опустила голову Александру на плечо. Впервые при отце. Сказывалась
разница во времени. Отец моментально заметил.
— Я думаю, вам нужно отдохнуть с дороги, а вечером мы устроим
праздничный обед в честь нашей встречи. Юджиния, Клуиз заказала твои любимые
рыбные блюда. Есть гастрономический сюрприз и для Александра. Но думаю, вы
дотерпите до вечера.
— Нет, — сказала Юджиния, и все засмеялись. Дома, пока Юджиния
просматривала полученные
письма, он пошел в
мокрую
сауну и постарался выпарить все
приятные
остатки
от полета.
Днем Александр уложил Юджинию спать и позвонил Кении.
После обмена приветствиями Кении спросил:
— Как ваша поездка?
— Очень хорошо. Много впечатляющего.
— Мы с женой хотим пригласить вас в гости.
— Кении... — Александр запнулся, — я бы хотел, чтобы ты
посмотрел Юджинию.
— Что случилось?
— Я хочу, чтобы она ничего не узнала.
И он рассказал Кении Винтеру о своем наблюдении. О комочке, который он
заметил в Греции. Доктор успокоил его, посоветовав не волноваться.
— Скорее всего, увеличенная молочная железа. Жду вас завтра у себя в
кабинете в одиннадцать часов утра. Договорились?
— Конечно, — ответил Александр задумчиво. Он будил Юджинию
поцелуями: сначала в щеку,
потом скулу, шею, плечо, сосок, грудь, — она любила, когда ее так
будили.
Вдруг он замер, напряг губы и почувствовал, что опять наткнулся на упругий
комочек. Юджиния впервые не пошевелилась, не двинулась и никак не
отреагировала на его прикосновения. Она лежала неподвижно. Ужас внезапно
охватил его. Он резко схватил ее за плечи и стал трясти.
— Юджиния!
Она с трудом приоткрыла глаза.
— Мой любимый, я так крепко уснула. Ты меня будил? Как обычно?
Он облегченно выдохнул воздух и кивнул.
— И я все пропустила? — сказала она.
Он повторил все снова. Ее охватила дрожь, и она прижала его к себе...
Потом они вместе принимали душ, и Александр пристально смотрел на ее грудь,
пытаясь заметить из-менения.
— Что случилось, ты так напряженно смотришь на нее? —
поинтересовалась Юджиния. — Что-нибудь не так?
— Все так. У тебя прекрасная грудь, и я любуюсь ею.
Она с улыбкой подставила ему грудь, и он поцеловал ее.
Они лежали в халатах поверх шелкового покрывала и смотрели друг на друга.
Постучавшийся слуга сообщил, что обед назначен на семь часов, если они не
возражают.
Они не возражали, только с рассудочной поспешностью стали целоваться в губы,
как будто боялись, что не успеют — до семи часов.
Они действительно едва успели. Юджиния надела новое платье и вплела в волосы
дакроновую ленточку. Платье было настолько прозрачным (из такого тонкого
шелка), что у Юджинии не нашлось подходящего по цвету лифчика. И она пошла
без него.
Мистер Нилл ничего не сказал и только взглянул на Александра. Последний не
подал виду (и ему это удалось) и только подумал, что к концу вечера ему
зачтется.
Зал был залит огнями, которые потом приглушили до полусвета. Стол был
красиво убран, и середина его заставлена свежими цветами. Любимым сортом
Юджинии и Клуиз; в этом у них вкусы совпадали. Мистер Нилл был в смокинге,
Клуиз — в ослепительном, переливающемся всеми цветами радуги платье.
По мановению руки мистера Нилла стали подаваться закуски. Все подняли
наполненные бокалы.
— За счастливую встречу и возвращение, — сказал мистер Нилл.
Послышался звон хрусталя. Юджиния любила, как и Александр, чокаться по
старинке. А все, что делала дочь, нравилось ее отцу... Кроме одного... Итак,
они чокались.
Обед был рыбный, и в середине его, к огромному удовольствию Юджинии, подали
дымящихся больших омаров. Александр помогал Юджинии разделывать их, снимая
панцирь. Чем вызвал одобрительный взгляд самого мистера Нилла.
При очередной смене блюд мистер Нилл нажал кнопку, и сверху полилась
танцевальная музыка.
— Я хочу пригласить свою дочь на танец. Юджиния улыбнулась и встала.
Клуиз в свою очередь пригласила Александра.
Он положил ей руку на талию и почувствовал, как наэлектризовано ее тело под
платьем. Прозрачный верх приоткрывал красивую грудь.
Она перехватила его взгляд.
— Я нравлюсь тебе?
— Это чисто нервное, — ответил он.
— Ну уж хотя бы один комплимент ты мог бы отпустить мне, не все же
Юджинии.
— Конечно. Вы мне нравитесь. Она улыбнулась насмешливо.
— Что больше: талия?., грудь?., глаза?
— Вы мне нравитесь как целое. Как женщина, но которая на обложке. Она
не реальная, а сверкающая и глянцевая, несмотря на то что дышит.
Грудь Клуиз поднялась. Она задержала вздох.
— Ты бы мог в такую влюбиться?
— Не знаю. Я никогда не влюблялся в обложки.
— А если я сойду с нее?.. Александр молчал.
— Я очень скучала по тебе. Как будто какой-то части в жизни не хватало.
Каждый раз, когда Деминг говорил с вами по телефону, я хотела взять трубку,
но о чем я могла говорить — через океан...
— Я ценю ваши родственные чувства ко мне, — вежливо ответил
Александр.
Она не успела произнести. Начался второй танец, и они поменялись партнерами,
ее талия уплыла — в новом ритме. Александр принял Юджинию в свои объятия.
— Как моя ласточка себя чувствует? — спросил он.
— Как на небе, — ответила она. Потом подумала. — Клуиз все
безрезультатно пытается?
— Надеюсь, ты не ревнуешь?
— Это родственный флирт, в этом нет ничего такого. Я рада, что ты ей
нравишься.
Его удивляли спокойствие и уверенность Юджинии. А что, если бы он и Клуиз
правда... Он тут же отшвырнул эту дикую мысль.
Танец закончился. Перед самым десертом они с мистером Ниллом отошли в угол и
закурили по одной из его очень дорогих тонких сигар. На сандаловой коробке
было написано
Давидофф
. Они производились в Швейцарии, откуда и
присылались мистеру Ниллу. Так как делались из лучшего кубинского табака, то
были запрещены к продаже в Америке. Пожалуй, это была самая лучшая марка в
мире, и стоили они баснословно дорого.
— Мистер Нилл, — сказал Александр после первой затяжки, — я
хочу поблагодарить вас за все, что вы сделали — касательно полицейского.
— Это для Юджинии. Я не мог видеть ее наполненные тревогой и волнением
глаза. Для вас бы я ничего не делал.
— Благодарю за откровенность. Это, наверно, очень дорого обошлось вам.
— Ваше
веселое развлечение
стоило триста тысяч долларов. На меньшее
проклятый поляк не соглашался.
Александр впервые слышал, чтобы мистер Нилл кого-то проклял.
— Я бы хотел выплатить вам эту сумму.
— Не стоит беспокоиться, считайте, это мой подарок вам к следующему дню
рождения: освобождение от тюрьмы. Хотя когда-то я мечтал вас туда посадить.
Юджиния подошла и взяла их за руки.
— Десерт!
И столько чувств она вложила в это слово, что они невольно улыбнулись.
Во время чаепития Клуиз спросила:
— Как тебе нравится платье Юджинии, Деминг?
— Я не ее муж. Поэтому не мне судить, — тактично ответил мистер
Нилл.
Щеки Юджинии слегка зажглись. Не то от выпитого чая, не то от папиного
взгляда.
— Это только для домашних, — ответил в никуда Александр.
Мистер Нилл облегченно вздохнул.
— Я очень рад, что это не для публики. И она не будет видеть это. То,
что принадлежит нашей семье.
Все вежливо засмеялись.
— Деминг, я сама помогала Юджинии выбирать это платье.
Он улыбнулся.
— Учитывая вкусы Клуиз, это может быть не только для внутреннего, но и
для внешнего пользования.
Они оценили его чувство юмора. Вечером в спальне, уже когда они ложились,
Александр опять наткнулся на эту фразу.
— Юджиния, откуда ты знаешь итальянский?
— Я виновата, что скрыла. Еще в школе я год училась и жила в Риме.
— Почему же ты скрыла?
— Я не хотела мешать тебе открывать Рим для меня. Ты это так
вдохновенно делал, и я тебе благодарна за мой новый Рим. Спасибо.
Она подошла и склонила ему голову на плечо:
— Ваше
веселое развлечение
стоило триста тысяч долларов. На меньшее
проклятый поляк не соглашался.
Александр впервые слышал, чтобы мистер Нилл кого-то проклял.
— Я бы хотел выплатить вам эту сумму.
— Не стоит беспокоиться, считайте, это мой подарок вам к следующему дню
рождения: освобождение от тюрьмы. Хотя когда-то я мечтал вас туда посадить.
Юджиния подошла и взяла их за руки.
— Десерт!
И столько чувств она вложила в это слово, что они невольно улыбнулись.
Во время чаепития Клуиз спросила:
— Как тебе нравится платье Юджинии, Деминг?
— Я не ее муж, поэтому не мне судить, — тактично ответил мистер
Нилл.
Щеки Юджинии слегка зажглись. Не то от выпитого чая, не то от папиного
взгляда.
— Это только для домашних, — ответил в никуда Александр.
Мистер Нилл облегченно вздохнул.
— Я очень рад, что это не для публики. И она не будет видеть это. То,
что принадлежит нашей семье.
Все вежливо засмеялись.
— Деминг, я сама помогала Юджинии выбирать это платье.
Он улыбнулся.
— Учитывая вкусы Клуиз, это может быть не только для внутреннего, но и
для внешнего пользования.
Они оценили его чувство юмора. Вечером в спальне, уже когда они ложились,
Александр опять наткнулся на эту фразу.
— Юджиния, откуда ты знаешь итальянский?
— Я виновата, что скрыла. Еще в школе я год училась и жила в Риме.
— Почему же ты скрыла?
— Я не хотела мешать тебе открывать Рим для меня. Ты это так
вдохновенно делал, и я тебе благодарна за мой новый Рим. Спасибо.
Она подошла и склонила ему голову на плечо:
— Мой муж.
Он зацеловал ее лицо.
Утром он удивился, увидев мистера Нилла и Клуиз завтракающими на кухне.
— Мы хотим быть русскими, — сказала Клуиз. И он рассмеялся. —
А где Юджиния?
— Через минуту спустится.
— Чай или кофе? — спросила Клуиз.
— Половина на половину, — сказал он; теперь рассмеялась она.
Мистер Нилл попрощался и пожелал им веселиться до вечера.
Клуиз подала ему сок и прибор.
— Как твоя ночь?
— Нормально.
— Я завидую Юджинии.
— В чем?
Клуиз не ответила.
— Тебе нравится твоя жизнь? Ты доволен?
— Клуиз, почему вам так важно, чтобы мне нравилась моя жизнь?
— Я очень-очень стараюсь, чтобы все твои желания беспрекословно
исполнялись. И прикладываю много сил, чтобы ты был счастлив.
— Каким образом? Для чего?
— Я дышу легче, когда ты рядом...
И как бы в подтверждение ее грудь поднялась и опустилась.
— Я рад, что так оздоровительно влияю на ваш чувствительный организм.
— О, он очень чувствительный. У меня такое чувство, что нам еще многое
предстоит... вместе.
Юджиния вошла на кухню бесшумно.
— Доброе утро.
Она поцеловала легко Клуиз, потом Александра.
— Соединены поцелуем Юджинии, — пошутила Клуиз с улыбкой. И
Александр почему-то вздрогнул. — Хорошо, молодые леди и джентльмены, вы
тут развлекайтесь, а у меня встреча с косметичкой в десять утра. До вечера.
Все распрощались.
— Тебе чай или кофе? — спросила Юджиния. И сама ответила: —
Впрочем, ты никогда не пьешь кофе.
И налила ему чай.
— Мой муж, как дела? — улыбнулась она.
От слов
мой муж
он снова вздрогнул. Он был какой-то дерганый с утра.
— Юджиния, мы сегодня идем к Кении на ленч. Ты не против?
— Я рада.
— Заодно он просил, чтобы мы приехали на час раньше. Он хочет
посмотреть тебя, может, сделать общие анализы.
— Опять?!
— Юджиния. Прошло уже более чем полгода с того момента, как ты
последний раз проверялась.
— Разве?
— А женщине следует проверяться каждые шесть месяцев.
Неожиданно она улыбнулась.
— Ради тебя я на все согласна. — Потом, хитро прищурив глаза,
спросила: — А откуда ты знаешь, что женщине нужно проверяться раз в
полгода?!
За этот вопрос он долго-долго поцеловал ее.
В половине одиннадцатого машина ждала их у входа.
Он открыл дверь для Юджинии, помог ей сесть, ненароком коснувшись грациозных
колен. Сам сел за руль. Нога слегка дрожала, нажимая на газ.
Приемная кабинета Кении, обычно заполненная, была пуста. Через мгновение
показался стройный, элегантный доктор в накрахмаленном синем халате. Он
поцеловался с Юджинией и обменялся рукопожатиями с Александром.
— Я специально разгрузился к вашему приходу, чтобы мы могли чуть-чуть
поговорить.
— Чудесно, — сказала убежденно Юджиния.
— Но сперва я быстро осмотрю Юджинию, чтобы мы были свободны и вышли на
воздух.
Александр заметил, как губы Юджинии сомкнулись.
Быстро
заняло целый час.
Наконец двери кабинета отворились, и Юджиния радостно повисла у него на шее.
Коснувшись его уха, она прошептала:
— Наверно, я никогда так и не полюблю эту процедуру.
В ресторане во время ленча Александр сидел как на иголках. Пока Юджиния не
вышла поправить волосы.
Он тут же схватил Кении за руку, прежде чем тот успел начать.
— Не волнуйся. У нее прекрасная грудь с чуть увеличенными молочными
железами. Иногда это бывает перед месячными.
Александр выдохнул, закрыл глаза и поблагодарил весь белый свет, что все в
порядке.
— Однако, — сказал Кении, и Александр мгновенно напрягся, — я
взял ее кровь и мазки на анализы, на всякий случай. Никаких показателей
абсолютно нет. Видимо, твоя нервозность передалась мне. Хотя доктора, как ты
знаешь, не должны быть...
— А мы будем есть десерт? — спросила вернув-шаяся Юджиния. Нужно
было видеть это сосредоточенное лицо.
На радостях Александр заказал весь десерт, который был на подъехавшей
тележке, а остальное попросил завернуть с собой.
Он поцеловал ее в висок.
— Все, что хочешь, солнышко, только не болей.
— А почему я должна болеть? — удивленно спросила Юджиния. Потом,
словно вспомнив что-то, осеклась.
Александр не придал этому значения. И только вечером это всплыло само собой,
хотя касалось главного вопроса.
За ленч заплатил Александр, несмотря на настойчивость Кении.
Они подвезли его к офису, и, уже выходя, как бы отвечая на молчаливый вопрос
Александра, Кении сказал:
— Я позвоню тебе через неделю. Просто поговорить.
Александр кивнул и с большим облегчением тронулся вперед. Нога больше не дрожала, нажимая на педаль.
Дома его ждало письмо от родителей, и он сразу сел на телефон — звонить в
Москву.
Вечером, после душа, Юджиния легла обнаженной в постель и прижалась к нему.
— Юджиния, — сказал Александр. — Я давно хотел тебя спросить:
Клуиз твоя настоящая мама?
Какое-то мгновение чувствовалось, что Юджиния колеблется, потом она тихо
произнесла:
— Нет.
С одной стороны, он сознавал, что, возможно, не должен был задавать этот
вопрос, с другой — понимал, что для чего-то ему это было нужно. Не ради
праздного любопытства.
— Ты не хочешь говорить об этом?
— Нет, я скажу тебе, ты мой муж, у меня не должно быть от тебя тайн.
Он мягко коснулся ее плеча.
— Мне было шесть лет, когда моя мама умерла. У нее был рак груди.
Александр вздрогнул невольно.
— Что случилось? — спросила Юджиния.
— Ничего, — ответил он. И подумал, что, хотя Кении и обнадежил
его, проверив божественную грудь, через полгода надо будет провериться
опять. И опять. И опять.
— Кто тебе сказал об этом?
— Дайана. Когда я стала взрослой. Папа никогда не говорит о маме. Даже
не упоминает ее имени.
Странно, подумал он, действительно, во всем доме не было ни одной фотографии
ее матери, кроме маленького снимка в секретере Юджинии, который Александр
случайно увидел.
— Поэтому ты вздрогнула и осеклась в ресторане, говоря
почему я должна
болеть
?
— Ты очень наблюдательный, — сказала она.
— Как ее звали?
— Дебора.
— Красивое имя. Оно древнееврейского происхождения и означает
львица
.
— Откуда ты знаешь?
— Еще в институте я увлекался ономастикой. Это наука об именах и
фамилиях.
— Она была очень ласковой и нежной. И безумно любила меня. Я до сих пор
помню ее поцелуи...
Дальше Александр не стал расспрашивать. Он обнял Юджинию и поцеловал уголок ее губ. Рот был влажный.
— Не надо, Юджиния, не надо, любовь моя, это жизнь.
— Но почему моя мама?..
Постепенно он успокоил ее, целуя все сильней и настойчивей. Неожиданно,
впервые, Юджиния отклонилась от его губ.
— Хотя день был незанятый, я почему-то чувствую слабость. Я очень
устала. Ты не огорчишься, если я поцелую тебя утром?
Это была ее первая жалоба на усталость, кото-рую он объяснил суетой дня. Но
был не прав.
Он коснулся ее лба губами, и буквально в несколько минут она уснула в его
объятиях.
Неожиданно ему дико захотелось курить. Он аккуратно высвободил затекающую
руку, укрыл обнажившуюся грудь Юджинии (еще раз помолившись неизвестно кому,
что она здорова), накинул халат и вышел из спальни.
Он пошел в курительную комнату, где среди богатой коллекции трубок,
зажигалок, мундштуков нашел себе сигарку
Давидофф
, тонкую и запрещенную.
И, не зажигая света, сел на софу. Камин с газовым пламенем едва освещал
темноту. Ровно настолько, чтобы Александр нашел зажигалку и пепельницу.
Он сидел погруженный в свои мысли, когда дверь тихонько скрипнула и
смуглеющая фигура в пеньюаре скользнула в комнату. Включив ночную лампу,
Клуиз не вздрогнула, а, скорее, выразила удовольствие, увидев его.
— Я не знала, что ты куришь, ночью.
Она взяла мундштук, английскую сигарету и села рядом на софу. Александр
подождал, пока она вставит сигарету, и подал ей огонь. Она прикурила и
поблагодарила его.
— Тебе не спится?
— Да... Мысли разные.
— Может, я смогу тебе помочь? — сказала Клуиз, наклонившись через
него к пепельнице и коснувшись грудью опушки его плеча.
Он поспешил передвинуть пепельницу к ней.
— Так было приятней...
— Что? — не понял он.
— Дотягиваться до пепельницы, мне нужны упражнения...
Он затянулся, несмотря на то что это была сигара.
— О чем же ты думаешь? — спросила она.
— О маме Юджинии.
— Я сказала, что тебе никто не расскажет о ней.
— Юджиния рассказала.
— Да? — удивилась Клуиз. — Невероятно...
— Я только не могу понять, если она умерла от рака, почему во всем доме
нет ее фотографий.
Клуиз колебалась.
— Она умерла не от рака.
— Юджиния сказала мне неправду? Этого не может быть.
— Юджиния тебе сказала правду. Свою правду. Которую знает она.
— Что же случилось на самом деле?
— Она погибла в автомобильной катастрофе.
— Мистер Нилл был тоже в машине?
— Нет. То есть да... Она была со своим любовником... на пути к мистеру
Ниллу, сообщить, что она уходит. Юджинию она оставила в отеле.
Александр сидел безмолвный. Клуиз тонкой струйкой выпустила дым.
— И он до сих пор не может простить?..
— Это был его родной брат.
Что-то потрясло Александра до основания. Тишина висела в табачной комнате.
Мертвая. Потом Клуиз сказала:
— Она была уникальной женщиной. Пожалуй, слишком смелой и прямолинейной
для своего времени. Эти качества передались и Юджинии...
Александр попытался осмыслить услышанное, но в голове ничего не слушалось и
не складывалось.
— Естественно, что Юджинии знать подобное не следует. И я надеюсь...
— Да, конечно... — ответил Александр.
— Я верю в тебя, — сказала Клуиз и положила свою руку на
его. — Мне пора идти, Деминг скоро должен вернуться, он уехал на
экстренное заседание в компанию.
— Спокойной ночи.
— Are you going to give me
good night
kiss? Александр машинально
наклонился поцеловать ее в висок. Но она повернулась и успела подставить
губы. Поцелуй получился в губы.
Утром Юджиния со всей силой молодого тела с лихвой восполнила вечерний
пробел. И когда волны содрогали ее тело, Александр подсознательно
отблагодарил ее маму. За то, что она оставила Юджинию в отеле...
Вечером они улетали в Бостон, потом на Кейп-Код есть крабов. Детей надо
баловать. Юджиния редко когда упрямилась или капризничала. Но если вдруг
такое происходило, угроза
не поедем в Бостон есть крабов
была такой
страшной, что действовала моментально.
После папы и Александра она любила крабы — на третьем месте!
Они прилетели назад через три дня, и их встречал лимузин мистера Нилла при
посадке.
Откинувшись на заднем кожаном сиденье, Александр включил ТВ и слушал
новости. Как делал всегда после нескольких дней отсутствия. Неожиданно он
напрягся, увидев знакомое лицо. Юджиния знала это лицо тоже.
Нет
, —
вскрикнул Александр.
Его близкий друг, известный балетный танцор, разбился в самолете...
Он убежал с гастролей со своим театром в Монреале, выскользнув за кулисы
после представления. Он бежал так быстро к полицейскому участку просить
политического убежища, что обгонял машины. Все последующие годы он танцевал
в Нью-Йорке с АБТ, став американской звездой. С мировой славой. Секс-
символом мужчины, актером, балетмейстером, постановщиком — знаменитостью. Он
сделался невероятно богатым человеком. Три года подряд по опросу ведущих
журналов он признавался самой популярной звездой Америки, встречей с которой
гордились все — от президента до ведущих актрис Голливуда. Его тоже звали
Са
...Закладка в соц.сетях
