Жанр: Любовные романы
Пять рассерженных жён
...мечая их грозности.
Все замкнулись. Одна Тамарка смотрела с вызовом. С таким вызовом она смотрела на
Марусю, когда та не вернула ей парик, в котором потом образовалось гнездо и поселилось
вороньё семейство.
- Так где же Зинка? - уже конкретней повторила я свой вопрос.
- Зинка вырваться не смогла, - нехотя ответила Полина.
Остальные промолчали, презрительно глядя на меня. Тамарка тоже смотрела все
неприветливей и неприветливей.
- Хороший сегодня день, - сказала я, усаживаясь за стол с твёрдым намерением
завязать светскую беседу. - Изабелла, выглядишь прекрасно. А ты, Полина, зря надела жёлтую
блузку. Жёлтый цвет не твой. Кстати, Татьяна...
К Татьяне обратиться мне не дали. Тамарка встала из-за стола, подбоченилась и грозно
спросила:
- Так что же ты, Мама, стерва ты наглая, голову всем нам морочила?
Признаться, я онемела.
Такое услышать, да ещё в свой адрес. Стоило для этого наряжаться, краситься и в
ресторан ходить, когда и на базаре таких речей навалом.
- Что значит - морочила? - после короткой паузы спросила я, не заостряя пока
внимания на "стерве". - Ты о чем? Выражайся понятней.
- Куда уж понятней, - рявкнула Тамарка и протянула мне листок.
Остальные жены вытянулись и все, как одна, поджали губы. Вот же змеи.
- Что там ещё такое ты суёшь мне? - сердито спросила я и не взяла, а демонстративно
вырвала из рук Тамарки листок, давая тем понять, что распускать здесь нюни я не намерена, а
собираюсь, в случае чего, дать достойный отпор.
Однако, читать я не спешила. Заметив в глазах жён огонь нетерпения, я подержала листок
в руках, обвела всех презрительным взглядом и лишь после этого уткнулась в написанное.
Признаться, не сразу поняла, что там за дела. Смекалистая в жизни, становлюсь тупа, как
только погружаюсь в сухость канцелярского текста. Сунь мне под нос любую такую бумажку и
буду жевать её как корова, не понимая абсолютно ничего, передай мне тот же текст словами, и
я поймаю его на лету и тут же выдам комментарий.
В общем, речь шла о том, что некий Соболев Фрол Прокофьевич назначает какую-то
Мархалеву Софью Адамовну управлять его акциями в случае его отлучки. В случае же его
смерти, эта же Софья Адамовна Мархалева акции и наследует. Все. До последней. Если другие
акционеры будут возражать, компания обязана в качестве наследства выплатить Мархалевой
Софье Адамовне компенсацию за акции в денежном выражении...
В общем, что-то в этом роде.
"Что за чушь? - подумала я, всей душой негодуя на жён. - Зачем они мне это сунули?"
- Прочитала? - грозно поинтересовалась Тамарка.
- Ну да, - ответила я, презрительно пожимая плечами и давая всем понять, что они
сумасшедшие.
- Что скажешь? - спросила Тамарка.
- Сказать могу, - сообщила я, - но боюсь вам не понравится.
- А ты попробуй, - пропищала Полина.
И я сказала:
- Для чего вы меня сюда пригласили? Чтобы я прочла эту дрянь? И для этого мне надо
было бросать все свои важные дела? Здесь даже стол не накрыт!
Я не сказала ничего такого, но у жён глаза полезли на затылок. Я бы подумала, что
переборщила, когда бы не помнила свою речь слово в слово. Так чему же они тогда так
изумляются?
"Что там было в бумаге? Разве это вспомнишь? Стоп! О ком это там говорится? Софья
Адамовна Мархалева? Кто это?
Бог ты мой! Это же я!"
Мне сделалось дурно и, рухнув из кресла на пол, я успела крикнуть:
- Воды...
- Воды! - передала мою просьбу Полине Тамарка.
Полина распахнула дверь и выскочила из банкетного зала.
"Ай-яй-яй-яй-яй, ай-яй убили негра! Убили негра, убили, ай-яй-яй-яй-яй, ни за что ни про
что суки замочили! Ай-яй-яй-яй-яй, ай-яй убили негра! Убили негра..." - опять донеслось из
ресторана.
Сколько можно?
Глава 26
- Дайте! - сказала я, когда меня, водой отпоенную, усадили обратно в кресло.
- Что? - тупо поинтересовалась Тамарка почему-то не у меня, а у жён, будто я им уже
покойница. - Что она просит?
- Бумагу! - рявкнула я. - Что ещё я могу просить! Дайте мне ту бумагу!
- Ишь ты, начитаться никак не может, - невзирая на моё крайне болезненное состояние,
ехидно заметила Изабелла. - Так всех приобула, что и сама не верит. Дайте ей, пусть
порадуется.
Мне дали листок и я, едва ли не по слогам раз пять его прочитала, а потом, прижав к
груди и закатывая от удовольствия глаза, мечтательно призналась:
- Не верю...
Меня раздирали противоречивые чувства.
- Чему ты не веришь? - спросила Тамарка.
- Не верю, что это правда. Вы разыгрываете меня.
Тамарка победоносным взглядом обвела жён, будто это не я, а она всех приобула, и
громыхнула:
- Видали?! Ещё и не верит она!
Жены, словно услыхав боевой клич, сгрудились вокруг меня и подняли совершенно
неприличный крик. Пользуясь моим беспомощным состоянием, кричали, находясь в опасной
близости от меня и разъярённо потрясая кулаками. Ничего приятного я не услышала для себя и
даже подумала, что сглупила, приехав в этот ресторан.
"Однако, бить меня не будут, - затравлено озираясь, решила я, - иначе не стали бы
приглашать в столь людное место. Скорей попытаются со мной договориться, но зачем их так
много? Зачем Тамарка собрала этот жопкин хор? Не могла со мной тет-а-тет обсудить?
Тет-а-тет она всегда проигрывает. Ей понадобилась психическая атака. Иначе со мной не
сладить."
Я прислушалась. Из общего хора вырвался Тамаркин голос.
- Накануне собрания ты сотворила нам сюрприз, - возмущалась она.
"А эта все со своим собранием, - подумала я. - Сейчас про доску вспоминать начнёт. В
последнее время она постоянно о ней вспоминает в контексте с собранием акционеров."
И тут меня осенило. Тамарка же боится, что я могу спеться с Зинаидой. Следовательно эта
бумага, по которой я практически являюсь наследницей, не фальшивая. Уж Тамарка знает в
этом толк. Если бы было так, она бы скомкала эту бумагу и...
И тут меня ещё больше осенило. Трупа-то нет. Следовательно акции Фрысика из
Тамаркиных рук переходят в мои.
- У меня контрольный пакет! - не в силах сдержать своей радости, во все горло
завопила я. - Зря вы убили моего Фрысика! Он, как настоящий мужчина, успел составить
завещание!
Жены отпрянули и с ненавистью посмотрели на меня, но я уже их не боялась. Осознав
свою власть над ними, я воодушевилась и принялась их обличать:
- Вы, негодницы, погубили моего будущего мужа, потому что боялись меня, а он,
предвидев это, поставил вас перед фактом: меня вам не избежать! Я отомщу вам за смерть
моего Фрысика! Вы все ещё будете плакать горькими слезами! Вам ещё тошно станет!
- Что ты несёшь? - неожиданно останавливая меня на всем скаку, спросила Тамарка. -
Мама, невозможная, что ты несёшь?
Я устыдилась. Учитывая то, что они несли перед этим, речь моя действительно была вяла,
неоригинальна и слишком цензурна.
- Мама, ты хоть понимаешь, кто в доме хозяин? - снова противно подбочениваясь,
спросила Тамарка.
Я опешила и спросила:
- А разве не я?
Тамарка отрицательно покачала головой. И все жены покачали головами.
- Нет, не ты, - хором сказали они, не скрывая своей радости.
- Ну, вас не поймёшь, - обиделась я. - Тогда в чем дело? Тогда зачем вы на меня
нападали?
- А затем, Мама, что ты должна прямо сейчас подписать вот этот документ, - Тамарка
положила передо мной какую-то бумагу, и продолжила: - После чего я велю накрывать на
стол, и начнётся пир.
Я заволновалась.
- Подожди, что ты мне тут подсовываешь? Какой пир? Ничего не подпишу, - и я на
всякий случай отодвинула от себя бумагу.
Жены растерянно посмотрели на Тамарку. Она кивнула им, мол все в порядке, и упрямо
придвинула бумагу обратно.
- Мама, лучше подпиши, - сказала она с оскорбительной для меня, держателя
контрольного пакета акций, угрозой.
- Что? Только не вздумай меня запугивать, - сказала я и строго посмотрела на Полину.
Та растерялась. Мне только этого и надо было.
- Поля, - возмутилась я. - Как ты могла? Ты же всегда была на стороне покойного.
Почему же сейчас ты переметнулась во вражеский лагерь?
Полина уже смотрела на меня, как кролик глядит на удава.
- А что? Что? - мямлила она.
- А то, что с тобой, Зинаидой и Изабеллой у нас контрольный пакет.
- Да?! - не знамо чему обрадовалась Полина и перешла на мою сторону в прямом и
переносном смысле.
- Как вы могли выступить в группе с Татьяной? Она же ваш закоренелый враг! - уже с
подъёмом продолжила я. - Татьяна вас никогда не полюбит и вредить будет из последних сил!
Изабелла подумала-подумала и тоже перешла.
Я торжествовала. Я ликовала. Я победоносно взглянула на Тамарку.
Однако, Тамарка сдаваться не собиралась. Она удовлетворённо хмыкнула и сказала:
- Татьяна, вызывай милицию.
Татьяна рванула с места, но я успела поймать её за руку, благо, что дорога к двери
пролегала мимо меня.
- Зачем это - милицию? - настораживаясь, спросила я.
- Мы решили тебя сдать, - всем своим видом демонстрируя довольство жизнью,
сообщила Тамарка. - Посидишь в каталажке.
Я безвинна, это скажет любой, но при упоминании каталажки почему-то заволновалась.
Кто его знает как там дальше будет, как дело обернётся? Ни для кого не секрет как работает
наша милиция. Сначала схватят, засудят, а уж потом, после моей смерти, выяснится, что я
чиста, как ангел.
- Это я вас могу сдать, - на всякий случай с напором призналась я. - Жаль, что нет
здесь главной зачинщицы Зинки-пензючки.
Тамарка засмеялась. Очень страшным смехом. Просто Мефистофель какой-то.
- Теперь мне ясно, почему ты так упорно пугала меня бешенством, - сказала она.
- Почему - пугала? - обиделась я. - Эта угроза и сейчас висит над тобой и над котом.
Кстати, как он себя чувствует?
- Великолепно! - радостно сообщила Тамарка.
- Зря радуешься, - предупредила я. - Инкубационный период длинный - от трех до
шести недель.
Тамарка повернулась к жёнам и сказала:
- Вы слышали? Она делает признания.
- Да, признаюсь, что Зинаида хотела убить Тамарку путём её же кота, - торжественно
заявила я. - Это чётко доказывает, что она убила моего Фрысика.
- Его убила ты, - неожиданно подала голос Татьяна. - Теперь, после этого завещания
не открутишься.
- Ах, ты боже ты мой! - воскликнула я. - Кто это у нас тут такой умный?! Забыла, как
под колёса падала? Зинкина работа.
- Доказательства? - потребовала Тамарка. - Или доказательства, или мы вызываем
милицию.
- Пожалуйста. Зинка-пензючка уже и бухгалтера в компанию подыскивает и менеджера.
Кстати, на твоё место, - обратилась я к Тамарке. - Тома, душа моя, возмись за ум и переходи
на мою сторону. У нас с тобой контрольный пакет.
А Тамарка опять засмеялась, по-мефистофельски.
- Вот ты и попалась. Это я на Зинкин мобильный объявление дала. Я ищу менеджера и
бухгалтера. Да, - снова подбоченилась она. - Новую фирму открываю. От налогов собираюсь
уходить. Мои телефоны и партнёры и налоговики хорошо знают, вот я Зинкины и дала, чтобы
не вызывать лишнего интереса, но ты ничего не докажешь.
Я растерялась. Других аргументов против Зинаиды у меня пока не было. В голову начали
закрадываться сомнения: не перемудрила ли я?
Но кто-то же Фрысика пришил? И этот кто-то среди нас. И ему выгодно направить на
меня гнев жён. Между прочим, Тамарка тоже не маленького роста. А-аа! Это она тащила труп!
Она и Татьяна! Боже, как глупа я, это же так очевидно.
Но бумага-то настоящая, иначе Тамарка не стала бы поднимать скандал. А если бумагу
писал Фрысик, то возникает вопрос...
- Все, девочки, - сказала Тамарка. - Звоните в милицию. Мне нужен труп. Пускай
менты с ней поговорят, она и признается куда его дела.
- Да вы что? - возмутилась я. - Я дела? Это вы его дели? А стрелки на меня
переводите. Ты, Тома, получше в бумагу посмотри. Может она подделана?
- Бумага не подделана, - заверила меня Тамарка.
- Но этого не может быть! - завопила я. - Не мог Фрысик завещать мне свои акции! У
него не было на это оснований!
Жены подались вперёд.
- Что ты имеешь ввиду? - спросила Татьяна.
- А то, что мы с Фрысиком разыграли вас. Он не собирался на мне жениться. Тома, да
скажи им хоть ты.
Тамарка холодно на меня посмотрела и сказала:
- Ты врёшь.
"Вот это да! - обалдела я. - Неужели её работа? Ну конечно, только она могла
подделать эту бумагу. Да и подделывать не надо. Просто всем сказала, что это не липа, мы и
поверили. Точно, я права. Тогда выходит, что и Фрысика пришила она?! А на меня пытается все
свалить?! Подружка!!!"
Я уже хотела высказать ей все, что на душе накипело, но зазвонил мой мобильный.
Пришлось мероприятие отложить.
- Да, - сердито сказала я в трубку.
- Соня, ты где? - это был Евгений.
- Как - где, - заворковала я, посылая знаки жёнам молчать. - Дома я, дома, как и
обещала.
- А почему отвечает только мобильный?
Я растерялась, а Тамарка, сообразив в чем заминка, тихонечко мне подсказала.
- Свет отключили, - прошептала она, - и с номероопределителем телефон не работает,
а тот, что в гостиной, ты сам отключил, когда смотрел футбол по телевизору.
Вот и обмани сообразительную такую. А мы ещё удивляемся, что у неё прёт в гору
бизнес. Она же сквозь стены видит.
- Гений ты наш, - прикрывая трубку рукой и посылая Тамарке воздушный поцелуй,
сказала я и тут же точь в точь повторила Евгению подсказку Тамарки.
Ответ его удовлетворил.
- Смотри, не выходи из дома, - сказал он.
- Женечка, а ты как там? - чтобы поскорей закончить разговор, приступила я к
вопросам, зная, что Евгений категорически этого не любит.
- Я уже привёз бабу Раю в деревню, сейчас меня покормят и поеду к тебе. Соня...
И он замолчал. Я поняла, что сейчас последует нечто очень для меня неприятное.
- Соня, ты правда мне не изменяла?
- Господи, Женечка, ну конечно! - приготовившись давать клятвы, воскликнула я.
- Сонечка, поклянись, наверное, лучше своей красотой, - потребовал Евгений.
- Слушай, ну это уже становится невыносимым, - возмутилась я, своей красотой
рисковать не собираясь.
Кто его знает, как там дело обернётся.
- Тогда я тебе не верю! - рявкнул Евгений.
- Ой, да клянусь! Клянусь! - возмущённо поклялась я, собираясь послать его подальше.
Но Евгений сворачивать разговор не хотел. Напротив, он настроился на продолжение и
довольно ласково сказал:
- Соня, ты прости, мышонок, черт его знает, что на меня нашло, но ревную тебя к этому
твоему Фрысику ужасно!
- Господи! Евгений! - закричала я, и в это время, как назло, из зала снова донеслась эта
шарманка про убитого негра.
"Ай-яй-яй-яй-яй, ай-яй убили негра! Убили негра, убили, ай-яй-яй-яй-яй, ни за что ни про
что суки замочили! Ай-яй-яй-яй-яй, ай-яй убили негра! Убили негра..." - очень некстати
надрывались ростовские ребята.
- Что это там? - разволновался Евгений.
- Это музыка. У соседей, слишком громко играет магнитофон, - солгала я. - У меня
уже от них голова чумная.
- Ты же говорила, что нет света, - напомнил Евгений.
Я смело теперь могу утверждать, что не умею врать, потому что только с такими людьми
происходят подобные проколы.
Зато Тамарка врать умеет, причём так, что хоть бери и учись.
- Это радиоточка, - тут же зашипела мне она. - Радиоточка всегда работает.
- С меня бутылка, сообразительная ты наша, - похвалила я и мгновенно передала её
"отмаз" Евгению.
Он успокоился и вернулся к Фролу Прокофьевичу.
- Соня, ты не обижайся, но я...
Я возмутилась:
- Как ты можешь, Женя? Человек давно уже убит, а ты все ревнуешь!
- Ага, - сказал Евгений, - убит, а трупа-то нет. Что мне думать? Ну ладно, Санька там
что-то плачет. Влез уже, пострел, куда-то.
И Женька отключился и очень вовремя, потому что дверь распахнулась, впустив
официанта и вопли "Запрещённых барабанщиков" с их мёртвым негром.
"А негр встал и пошёл, - уже пели они. - Ничего, что зомби, он встал и пошёл играть в
баскетбол."
"Боже, какая я дура! - подумала я. - Все же очень просто!"
Едва я так подумала, как опять зазвонил мобильник. Я схватила трубку и, предвидя, что
это снова Евгений, отчаянно замахала руками, давая знаки Полине прикрыть дверь, дабы не
раздражать своего Астрова уже ожившим негром.
- Сонечка, ты только не пугайся, но это я, - раздался из трубки мужской голос.
Несмотря на то, что я успела к этому приготовиться, голос прозвучал для меня слишком
зловеще.
Голос с того света.
Меня словно током прошило.
- Фрысик! - от неожиданности закричала я, выпрыгивая из кресла.
"А негр встал и пошёл, - пели "Запрещённые барабанщики". - Ничего, что зомби, он
встал и пошёл играть в баскетбол. Ведь мёртвый негр тоже может играть в баскетбол."
Томящаяся от любопытства Полина дверь так и не закрыла.
- Фрысик! - вскрикнула я, потому что это был Фрол Прокофьевич.
Да, да, это был он. Умные люди давно догадались, одна я не сумела.
- Сонечка, умоляю, - жалобно просил он, - не выдавайте меня. Это очень опасно.
Этим вы поставить под угрозу и свою жизнь и чужие. Понимаю, это сложно, но сдержитесь, не
выдавайте.
Слава богу, мне удалось довольно быстро оправиться от шока и взять себя в руки. Заметив
реакцию жён, я мгновенно преобразилась и заулыбалась так, как обычно нормальная здоровая
женщина улыбается своей любимой подруге: по-змеиному нежно.
- Ах, Марусечка, как ты могла забыть? - проворковала я. - Фрысик! Фрысик его зовут.
Именно так я его называю.
Жены расслабились. Они очень были разочарованы. Мне даже жалко их стало. Однако,
разочарование накладывалось на любопытство. Я решила их не томить и сказала Фролу
Прокофьевичу:
- Минуточку, только улажу свои дела.
- Это звонит моя подруга Маруся, - прикрыв трубку рукой, сообщила я тут же
приунывшим бедняжкам. - Тома её знает.
У Тамарки мгновенно перекосилась физиономия, словно она хлебнула уксуса.
- Маруся потешается над тем, как я называю Фрола Прокофьевича, - продолжила
пояснения я. - Когда я говорю "Фрысик", она падает со смеху, но вдруг прикол этот забыла и
позвонила мне, чтобы освежить его в памяти. Вот я и сообщила ей, что зову покойника
Фрысиком.
- Ты что, уже Маруське все разболтала? - вызверилась Тамарка.
- Нет, - успокоила её я, - про труп Маруся пока не знает. Мы потешаемся только с
ваших кличек. Марусю больше всего смешат две: Фрока и Фрысик. Остальные ни то ни се.
Мне показалось, что объяснений достаточно и можно вернуться к покойному.
- Ах, Марусечка, как хорошо, что ты позвонила, - запела я в трубку. - Дело в том, что
и сама уже собиралась тебя разыскивать, потому что обо всем уже догадалась - однако, ты
хитрунья.
Между тем восставший из мёртвых Фрол Прокофьевич пришёл в недоумение.
- Какая Марусечка? - паникуя, закричал он. - Какая хитрунья? Соня! Софья! Это я! Я!
Соболев! Вы меня не узнали?
- Узнала, конечно узнала, - пропела я. - Ещё как узнала! Буквально со всех сторон. Но
ты же сама просила не ставить мою жизнь под угрозу, про остальные уже и не говорю.
- Сонечка, вы стеснены? - наконец-таки сообразил он. - Вы не одна? А-аа! - боюсь,
ему сделалось дурно. - А-аа! С вами мои жены?!
- Ну конечно, - подтвердила я. - Практически все. Все здесь.
Фрол Прокофьевич испугался.
- Понял, - закричал он. - Понял. Отключаюсь. Сонечка, я перезвоню, скажите когда.
Официант уже вносил в зал поднос, клубящийся ароматами.
"Не бросать же все на самом интересном месте," - подумала я и сказала:
- Марусенька, перезвони мне через три часа.
Фрол Прокофьевич, похоже, был охвачен нетерпением, потому что он ужаснулся и
воскликнул:
- Как - через три часа?! Сонечка, а нельзя ли раньше?
Я расстроилась.
- О, господи, можно и раньше, - нехотя ответила я. - Через два часа и сорок пять
минут.
- Раньше, раньше, - канючил Фрол Прокофьевич, и я сдалась:
- Хорошо, через два с половиной часа.
- Через два, - радостно воскликнул он. - Я позвоню через два часа. Только умоляю,
никому не говорите о нашем разговоре. Никому!
- Что я, сумасшедшая, - успокоила я его и отправила мобильный в карман.
Жены приуныли.
Мне непонятна была их грусть, потому что официант не терял даром времени, и на столе
уже стояло много чего, повышающего настроение.
- Ну что, приступим? - с присущим мне оптимизмом потирая руки, воскликнула я. -
Сами слышали, времени у меня в обрез.
Жены не отреагировали. У каждой в глазах поселилась тоска. Странные бабы, как можно
тосковать, когда на столе стоит жареный поросёнок?
- Девочки, а у меня сердце ёкнуло, - первой призналась Татьяна. - Столько лет
мечтала увидеть его в гробу, а тут взяло и ёкнуло - вдруг жив, вдруг нам все это приснилось.
- Да-а, девчонки, - поддержала её Полина. - Я сама от себя не ожидала, но вдруг
навалилась такая хандра. Так захотелось чтобы жив был мой Фросик. Та-ак захотелось!
- И я, бабоньки, как услышала "Фрысик", так и подумала: "А вдруг он жив! Мой
Фролушка!" - рыдающе сообщила Изабелла.
- Да как это возможно? - кусая губу и пуская слезу, рассердилась Тамарка. - Он что
вам, как тот самый негр - встал и пошёл? - и она почему-то кивнула на дверь в зал ресторана.
Я глазам своим не поверила. Это что же такое? Тут поросёнка принесли, а они нашли о
чем убиваться.
- Вы же все его ненавидите, - напомнила я. - Он сволочь! Он всем вам жизнь
поломал!
Жены облили меня кипятком своего гнева, они возмутились самым мощным
возмущением и в один голос завопили:
- Да молчи ты!
- Что ты понимаешь?
- Ты нам завидуешь!
И что вы думаете? Больше всех лютовала моя Тамарка. Просто удивительно. Вот яркий
пример женского непостоянства. Боже, сколько в этой Тамарке возмущения! И это после того
проникновенного рассказа о жестокости Фрысика, рассказа, от которого зарыдали бы и скалы.
- Ладно вам, девочки, пора бы делом заняться, - сказала я, хватая в руки вилку и нож и
жадно устремляясь к жареному поросёнку.
- Ты не жрать сюда пришла, - отрезала Тамарка, решительно отодвигая от меня
поросёнка.
- А для чего же? - изумилась я.
- Для важного разговора.
- Важно разговаривать можно и дома, а в ресторан ходят, чтобы вкусно пожрать, -
сказала я, поросёнка придвигая.
- Нет, - стояла на своём Тамарка, вырывая поросёнка из моих рук.
- Да! - возмущённо тащила его к себе я.
- Убери лапы! - кричала Тамарка, но я, не слушая её, вцепилась в поросёнка и уже
исхитрилась воткнуть в него вилку и даже начала пилить его ножом...
- Ах, так! - возмутилась Тамарка и совершила святотатство: она швырнула поросёнка
на пол прямо с подносом.
Я с болью в сердце проследила как проехал он, несчастный, по каменному полу и врезался
в дверь.
- Сумасшедшая, - только и смогла выдохнуть я.
А Татьяна закричала:
- Девочки, вы ещё и не пили, а уже буяните. Давайте хоть помянем нашего Фроку.
- Никаких - помянем, - воспротивилась Тамарка. - И не притронетесь к еде, пока
дело не сделаем.
И тут раздался страшный вой. Так выть могла только Полина.
- Не-ет, не-ет, - выла она. - Я этого не переживу-уу! Я не переживу его смерти-иии!
Все испуганно уставились на эту дурочку. Все, кроме меня.
Я единственная смотрела на неё с удивлением, думая: "Горе её явно запоздалое. Фрысик
уже больше недели как погиб. Он уже и воскреснуть успел, а Полина, наконец, спохватилась."
Однако спохватились и другие жены. Они присоединились к Полине и дружно завыли,
каждая о своём, попутно наделяя Фрысика качествами совершенно сверхъестественными.
"Жаль, что у меня нет с собой магнитофона," - подумала я, нервно поглядывая на
сиротливо лежащего под дверью поросёнка.
- Вы же его ненавидели? - вынуждена была снова напомнить им я. - Танька, ты-то что
ревёшь? Он тебя бросил ради какой-то Полинки. Посмотри на неё. Он же извращенец.
Я добилась ошеломительного эффекта. Татьяна вмиг осушила глаза, в которых уже была
только ненависть, и закричала:
- Да будь проклят он, козёл! Разве только Полька? - и она выразительно посмотрела на
Изабеллу. - Душу свою козлу отдала, а он её, мою душу, взял и бросил под ноги этой, - и
Татьяна произнесла абсолютно нецензурное слово.
Просто жуть! Решив на этом не останавливаться, она добавила к нему ещё пару крепких
фраз. И понеслось. Дальше было очень интересно, но совершенно непередаваемо. Сплошная
нецензурщина.
"Э-э, это надолго," - подумала я, с тоской посматривая на роскошно накрытый стол и на
лежащего вне стола поросёнка.
Минуту спустя, Татьяна вцепилась в волосы Изабелле, которая вопила:
- Он не козёл! Он ублюдок! Он заставлял меня стирать! А ты, сучка, отбила его у меня!
Думаешь, я тебе это прощу? Да он меня только любил! Вы все это знаете! Я верёвки из него
вила! Если бы не ты, он мне не десять, а пятнадцать процентов подарил бы!
В этом месте Изабелла неожиданно лягнула Татьяну, да так, что та потеряла равновесие и
упала вместе со своими "арбузами" прямо на колени Полине. Пользуясь удачным случаем,
Татьяна не растерялась и тут же начала Полину душить.
Изабелла же, увидев, что Татьяна занята делом, посчитала это дело полезным и не
решилась мешать. Изабелла набросилась на Тамарку.
- Это ты, сучка, замутила воду, - кричала она. - Ты навела его! Из-за тебя он застал
нас!
Тамарка встретила врага достойно и с ходу задвинула Изабелле в глаз.
- Оч-чень профессионально, - тут же одобрила я, решив болеть за подругу.
- Меньше трахаться надо было, - слегка запоздало посоветовала Изабелле Тамарка.
Бедняжка выла и держалась за глаз, но интереса к Тамарке не потеряла. Напротив, с ещё
большей жаждой набросилась она на Тамаркину причёску. Причёске же, на мой взгляд, уже
нечего было терять после того, что с ней сделали модные Тамаркины парикмахеры. А может
они знали куда Тамарка идёт, потому и поставили её волосы заблаговременно дыбом. В общем,
что бы Изабелла не делала, причёска Тамарки лишь хорошела.
Все было неплохо: в одном углу Татьяна и Полина мутузили друг друга с переменным
успехом, в другом Тамарка сцепилась с Изабеллой, я боялась лишь одного - вдруг войдёт
официант и что-нибудь неправильно поймёт или, что ещё хуже, примется жён разнимать. А
ведь какая знатная получилась драчка!
Я единственная осталась без дела, а потому подняла с пола поросёнка и начала
беспрепятственно им закусывать великолепное французское вино.
Не сводя глаз с поля боя и изредка ободряя жён поощрительными комментариями, я с
удовольствием вгрызалась в нежную и одновременно хрустящую плоть поросёнк
...Закладка в соц.сетях
