Жанр: Любовные романы
Пять рассерженных жён
...делали?
Тамарка нервно дёрнула плечом. Когда касалось денег, она всегда нервничала.
- Все тебе скажи, - рассердилась Тамарка. - По-разному делали. На масле
подсолнечном, на зерне. По югу эмиссаров своих рассылали, те закупки делали. На первых
порах ездила даже сама по Дону по Кубани. Скинулись мы вчетвером: я, Зинка, Прокопыч и
Танька. Прокопыч организовал нам общество, нас четверо учредителей, акции выпустили, меня
управлять поставили. Я на тридцать процентов сделала вложений, Зинка на двадцать,
Прокопыч на сорок и Танька, она тогда была его женой, на десять. На эти бабки и
раскрутились.
- А Изабелла?
- Изабелла отказалась, когда и ей предлагали. Нам же выгодно было тогда, когда
начинали. Чем денег больше, тем больше зёрна и масла, следовательно и прибыли. Но Белка
отказалась. То ли денег не было, то ли пожадничала. А потом уже, когда прибыль попёрла, на
дыбы и она. Все её подальше послали, а Прокопыч пожалел её и десять процентов своих
подарил.
Я удивилась, потому что уже кое-как разбираться начала с этими обществами.
- Как же подарил, - спросила я, - когда у вас общество закрытого типа?
- Да, но по закону акции можно дарить, хотя передавать их по наследству нашим
уставом разрешается только с согласия других акционеров, в противном случае родственникам
выплачивается компенсация. Это уже Прокопыч так написал. Оставлял себе пути отступления с
будущими своими бабами, - разумно предположила Тамарка.
- А как же у Татьяны оказалось пятнадцать процентов? - заинтересовалась я.
Тамарка горестно усмехнулась:
- Танька же вообще его женой была тогда. Вот она и обиделась. Раз Изабелле подарил,
значит и мне дари, у меня-то, мол, всего десять процентов. Вот он и подарил ей пять. Кстати, на
этой почве потом у них и к разводу пошло, Танька же баба простая, ей и любовь и деньги
подавай. Не смогла она Прокопычу простить, что он ей всего пять процентов подарил, в то
время, как Белке-проститутке отвалил целых десять. Жаловалась все мне, что мужики
порядочных женщин не ценят. И Прокопыч мне жаловался, что Танька из него жизненные соки
сосёт, что болеет он много и уже почти умирает. В общем, все крахом у них, а там уж и Полька
появилась.
- А Полька, как я поняла, к этому делу вообще отношения не имеет.
- Никакого, - категорично тряхнула головой Тамарка. - Но вскоре тоже бунт подняла,
чем я остальных хуже, пришлось Прокопычу и ей пять процентов подарить, в итоге осталось у
него всего двадцать. Правда Полька за эти пять процентов какое-то наследство ему отдала, но
тут же хитростью его и отобрала. Остался Прокопыч без денег и с двадцатью процентами. Вот
тут я и воспряла. Если честно, я все это и предвидела, зная его мягкотелость и готовилась уже.
Я только-только, пользуясь своим превосходством, начала свою месть осуществлять и вот!
Тамарка досадливо ударила себя по ляжкам.
- Фрысика кто-то пришил, - подытожила я. - А в чем же твоя месть заключалась бы?
- Всю компанию к своим рукам прибрала бы, Прокопыча в долги вогнала бы и за
решётку засадила бы. Я уже и первые шаги к этому предприняла, ловушки ему расставила,
позволила за моей спиной выгодное дельце провернуть с подставными фирмами, которые по
сути мои. Короче, дельце, конечно же прогорело, а Прокопыч задолжал крупную сумму моей
фирме, то есть лично мне, правда он об этом не знал, ну, что должен только мне. Прокопыч до
самой смерти думал, что я к этому отношения не имею. Он даже скрывать пытался свои дела,
потому и к управлению компанией стремился. В общем, влетел Прокопыч с моей помощью. Я
уже начала его щемить, парни мои уже долги с него выколачивать собирались, он уже полные
штаны от страха наделал, я уже руки от удовольствия потирала, а он, сволочь, взял и умер с
ножом в груди! Горе-то какое! Мама, хоть ты-то войди в моё положение!
Я тут же вошла. Горе действительно страшное. Моя Тамарка нешуточно на этого Фрысика
запала, оскорблений от него нахлебалась, обид, а как до мести дело дошло, так Фрысика уже и
нет.
- Какая же сука пришила его, Мама? - воздев к потолку руки, с чувством вопросила
Тамарка. - Хоть ты-то веришь, что это не я?
- Конечно верю, и будь это ты, я бы первая тебя осудила. После всего, что между вами
было, умереть с ножом в груди слишком лёгкая кара. Фрысик раскрутился на большее.
- Боюсь, Зинка опередила меня, - задумавшись и вгрызаясь в ногти, сказала Тамарка. -
Уж очень мне подозрительной кажется эта версия с посторонним. Уж кому-кому, а Зинке-то
всех видней, что посторонних Прокопыча мы знаем, как облупленных. Уж мы ему жизни не
давали, во все его дела нос совали - откуда же взяться постороннему?
- Слушай, - поддержала её я. - И мне кажется, что Зинка убийца. Она же и на Польку
с Белкой покушалась, ну, не сама, конечно, подослала киллера. Она на них зуб имеет и не
скрывает даже.
- И на Таньку, - добавила Тамарка. - И ещё, забыла сказать - Зинка тайком от всех
звонила кому-то в тот день, когда убили Прокопыча. И я наблюдала за ней - уж очень она
фальшиво убивалась над трупом. А курила! Ты видела как она курила?
- Нервничала, - согласилась я. - Боялась, что не сможет труп утащить, что не
сладится, а когда труп утащили, между прочим, она нервничать сразу-то и перестала. Сразу
стала спокойна и невозмутима, и версию про постороннего изложила. А до этого очень Зинка
нервничала, просто психовала, хотя в такой ситуации люди обычно паникуют.
- Ха, паникуют, со мной истерика едва не приключилась, когда я Прокопычев труп
увидела. Нет, но какая сука всю игру мне поломала? Неужели и в самом деле Зинка?
- Зинка, - заверила я. - Зинка, Зинка, только она. Ей и выгодно больше всех,
остальным не очень.
Тамарка вдруг хлопнула себя по лбу и закричала:
- Вот я дура! Как раньше не догадалась! Ведь Зинка же защищаться вот-вот будет.
Докторскую защищать свою. А тема у неё секретная, а "бабки" им на разработки порезали, вот
она и убивается. Она уже подкатывала к Прокопычу, чтобы он ей денег на разработки дал. И
мне этим же мозги парила, обещала крупные барыши. Вот же стерва!
Я насторожилась:
- А почему ты отказалась?
- Ну ты, Мама, даёшь! - возмутилась Тамарка. - Как же - почему? Секретная
разработка. Толкать Зинкины открытия за границу риск слишком большой. Знаешь сколько за
это дают?
Я закатила глаза.
- Вот-вот, - подытожила Тамарка. - А здесь её разработки никому не нужны, здесь на
них и копейки не заработаешь, а Зинка-то уже упёрлась. Ей-то интересно закончить свою тему,
она и грохнула Прокопыча. А затем принялась за остальных.
И тут меня осенило.
- Тома! - закричала я. - Это же она и на тебя покушаться будет!
- Пусть попробует, - презрительно повела плечами Тамарка. - Руки у неё коротки до
меня дотянуться. Серьёзных людей нанять она не сможет, а с дилетантами мои ребятки
совладают легко. И вообще, Мама, что мы все о плохом. Ну его в жопу, этого Прокопыча с его
Зинкой! Как знать, может и лучше, что она пришила его. Мне грех на душу брать не пришлось.
Пришила и пришила. Спасибо Зинке. Теперь хоть нормально поживу, хоть душу вынимать
никто не будет. Отключусь, займусь своими делами. Ведь есть жизнь и у меня, не все же за
Прокопычем этим бегать, да за его жёнами притрушенными следить.
- Правильно, - согласилась я, - а то, что умер он, так...
- Собаке собачья смерть! - крикнула Тамарка и, разливая по рюмкам коньяк,
предложила: - Слушай, Мама, давай споём.
- Давай, - согласилась я, и мы затянули: - Вот кто-то с горочки спустился...
Вскоре Тамарка сплюнула:
- Тьфу, Мама, песни мы все какие-то блядские поем. Давай патриотическую!
И мы запели патриотическую песню нашей юности "Слышишь время гудит (или гремит,
или звенит) - БАМ!"
Короче, тут же выяснилось, что слов из всех песен мы знаем слишком мало для ладного
их исполнения. Некоторое время мы ещё пытались заполнять пробелы своей фантазией и силой
голоса, но, видимо, перестарались. Драли горло так, что проснулся Даня.
- Вам ухо некому нарезать, - сообщил он, заглянув в приоткрытую дверь.
- Скройся с глаз, - посоветовала Тамарка и, уже обратившись ко мне, сказала: - Мама,
где-то был у меня песенник. Пойдём поищем.
Глава 20
И мы отправились на поиски песенника. Сначала искали в библиотеке. Мне очень скоро
это надоело, у Тамарки километры обложек, десять тысяч томов, это сколько же там можно
искать? До утра что ли? А петь когда? Когда протрезвеем?
Но кто же трезвый поёт?
Я отправилась в зал, точно помня, что когда в последний раз посетило нас аналогичное
желание, в смысле когда мы в последний раз возжелали петь, я нашла этот песенник между
тумбочкой и телевизором в зале.
Проходя по коридору, я увидела сочащийся из комнаты для прислуги свет и очень
удивилась, поскольку точно знала, что прислуга у Тамарки приходящая и на ночь не остаётся.
"Свет забыли выключить, дармоеды, - возмутилась я. - Не экономят хозяйское добро."
Я осторожно приоткрыла дверь и заглянула. То, что увидела я, не поддавалось никаким
объяснениям. Во всяком случае сразу объяснений я найти не смогла. Эта новая дама в
переднике, которую недавно наняла на службу Тамарка, скрутила на столе нашего общего
любимца кота и что-то там ему делала.
- Что здесь происходит? - рявкнула я голосом Тамарки.
Домработница вздрогнула, выпустила кота и бамс, что-то стукнуло об пол. Я увидела, что
это шприц, шустро шмыгнула в комнату и подхватила его.
И тут началось самое интересное: домработница вместо того, чтобы смутиться и
залепетать какую-нибудь фигню в своё оправдание, фурией кинулась на меня, пытаясь отобрать
этот чёртов шприц, который я крепко зажала в кулаке.
Не на ту нарвалась! Шприц я стоически не отдавала, рискуя к уже имеющимся фингалам и
"фаршу" добавить новые увечья - домработница была женщина в теле. Мы схватились не на
жизнь, а на смерть...
За этим занятием и застала нас Тамарка.
- Э-ээ, Мама, - сказала она. - Мама, ты уже вдрызг напилась, раз дерёшься с моей
прислугой.
И в этот момент примчался растерянный Даня и истерично завопил:
- Где наш кот?! Я потерял кота!
Оказывается, что явилось для меня настоящим откровением, Даня больше Тамары любил
этого кота, жизни без него своей не мыслил, не доверял кота никому и не расставался с ним ни
днём ни ночью, даром что лупил беднягу смертным боем, пусть и с гуманными криками "я
сделаю из тебя человека!".
Весть об утрате кота Тамарка пережила сложно, потеря Прокопыча была меньшим горем.
- Как же ты мог, чучело, потерять кота? - наступала на Даню Тамарка. - Лучше бы ты
голову свою пустую потерял! Лучше бы ты...
- Я только выглянул посмотреть, кто там воет, - оправдывался Даня, видимо имея
ввиду наше пение. - А потом завернул в туалет.
Даня заикался и пугливо озирался по сторонам. Он был таким трогательным, и в этой
своей полосатой пижаме был похож на узника концлагеря, каковым в общем-то и являлся, но
Тамарку Даня разжалобить не сумел. Она схватила его за грудки и затрясла с той страстью, с
которой любила пропавшего кота.
Я пожалела Даню.
- Кот помчался в том направлении, - показала я на дверь, он действительно туда
помчался.
Тамарка и Даня, охваченные единым порывом, понеслись ловить кота, а я огляделась и с
удивлением обнаружила, что домработницы и след простыл.
Я обошла всю Тамаркину квартиру, заглянула в каждый закуток, но все бесполезно -
домработницы нигде не было.
Тамарку я нашла в столовой. Она слезами поливала, найденного кота. Рядом Даня от
нетерпения сучил ножками. Ему хотелось этого кота поскорей схватить и утащить в спальную.
Увидев меня, Тамарка отпустила кота к Дане (на моё удивление кот к нему давно уже
рвался - видимо мазохист) и с укором сказала:
- Мама, ты невозможная, ну нельзя же так позорить меня. Что подумает теперь эта
добропорядочная женщина? Зачем ты била её?
- Я её била? - изумилась я. - Это она меня била, потому что хотела отобрать вот это.
И я показала трофей - шприц, в котором осталось ещё несколько капель жидкости.
- Что это? - спросила Тамарка.
- Разве не видишь, это шприц, - блеснул эрудицией Даня.
- Глупцы, вас занимают не те вопросы! - возмутилась я. - Что делала эта стерва этим
шприцем - вот в чем вопрос!
Тамарка и Даня удивлённо переглянулись.
- А что эта стерва делала здесь вообще? - ставя руки в бока, спросила у Дани Тамарка.
- Тома, я спал, - пятясь к двери, сообщил Даня. - Мы с котом оба спали.
- Но стерва не спала, - воскликнула я. - Она делала укол коту!
Даня и Тамарка опять переглянулись.
- Какой укол? - хором спросили они.
А Даня для надёжности этот же вопрос задал ещё и коту. Кот презрительно отвернулся,
отвечать не пожелав. За него ответила я.
- Домработница проникла в ваш дом с целью покушения! - ликуя сообщила я. - Она
сделала укол коту, чтобы заразить его бешенством. После этого ты, Тома, умрёшь естественной
смертью, заразившись уже от любимого кота.
Даня прыснул от смеха и ушёл, а Тамарка возмущённо уставилась на меня.
- Мама, скорость, с которой появляются на свет твои идиотские версии, не вызывает к
этим версиям никакого доверия и говорит лишь об одном: Мама, ты пьяна, - опрометчиво
заявила Тамарка.
Я с обидой ответила:
- Эта скорость говорит лишь о моей гениальности, чего вам, бездарям, понять не дано.
Ты делала коту прививку от бешенства?
- Мама, да он из дому не выходит.
- Но общается с Даней. Я бы на твоём месте сделала коту прививку.
- Меня больше волнует, что здесь делала домработница, - призналась Тамарка. -
Неужели у неё шуры-муры с Даней?
- Выбрось эти глупости из головы. Я бы не позарилась на твоего Даню даже в голодный
год за мешок верблюжьей колючки. Раз не веришь моей версии про бешенство, давай лучше
выпьем.
- Давай, - живо отреагировала Тамарка. - Я и песенник нашла. Без бокала нет вокала!
И мы выпили, а потом запели. Потом выпили ещё и ещё. Дальше помню плохо. Помню, я
рассказывала ей о какой-то своей несчастной любви, (откуда она у меня только взялась) а
Тамарка жаловалась на подлую Зинку, изумляясь, как эта тюха могла её опередить. Потом я
вдруг вспомнила про своего Женьку, узнав, что дело скоро пойдёт к рассвету.
- Ты знаешь, где здесь выход? - икнув, спросила я у Тамарки.
- Конечно, ведь это моя квартира, - икнув, ответила она. - Выход там же, где и вход.
- Тогда пошли, - сказала я, - со мной не пропадёшь.
И мы пошли.
Куда мы ходили, сказать не могу, думаю, не знает и Тамарка, но домой я вернулась в
своём блудном махровом халате, подарке покойной бабули. Халат был надет поверх моего
костюма, на ногах ничего не было, точнее ноги были босые.
Евгений глянул на меня и сказал:
- До свадьбы ты не доживёшь.
И пошёл собирать свои вещи.
- Ты куда? - спросила я.
- Куда глаза глядят, лишь бы тебя не видеть.
- А как же Санька? - спросила я. - Он уже пристрастился называть тебя папой.
Евгений подумал-подумал, зашвырнул вещи обратно в шкаф и отправился в ванную
бриться.
Если у вас настроение плохое, если вам хочется плакать, но в доме есть небритый
мужчина - знайте, положение небезнадёжно. Настроение легко исправить. Достаточно лишь
исподтишка понаблюдать за бреющимся мужчиной. Особенно это забавно, если он бреется
обычным станком, а не электробритвой.
Мой Евгений брился обычным станком, поэтому я хохотала до желудочных коликов.
Глядя на зверски перекошенную физиономию, я смеялась до упаду, понимая что отразились на
ней все его нереализованные чаяния. Потом он гримасу поменял, и я увидела в щель двери
отчаянно изумлённого парня, жалобно вопрошающего у зеркала как ему быть, потом
недоумение сменилось совершенно идиотским любопытством с некоторыми признаками
радости. И так далее, кто наблюдал за бреющимся мужчиной, тот меня поймёт. Смешно, очень
смешно, ещё смешнее от того, что все это на фоне полнейшей серьёзности.
- Что ты там ржёшь? - возмущённо поинтересовался Евгений, не подозревая, что он-то
и есть объект моего гомерического смеха.
И тут я сунула руку в карман халата и обнаружила шприц.
Шприц!
Память мгновенно вернула мне все, что произошло этой ночью с котом Тамарки, и я
завизжала.
- Час от часу не легче, - сказал Евгений и выглянул в коридор, где стояла я. - Ты
уверена, что не больна?
Ужас мой был так велик, что ответить я не могла и лишь показала ему шприц. Евгений
насторожился.
- Ты что, обкололась? - с подозрением глядя на меня, закричал он.
От возмущения я пришла в себя.
- Как мог ты подумать на меня такое? - закричала я. - Кажется повода тебе никто не
давал!
- Как это никто не давал повода? - ещё больше возмутился Евгений. - Уходишь
ночью, приходишь утром в халате, босиком и то ржёшь, как конь, то визжишь, как резаная! Это
нормально?
И тут на пороге Красной комнаты появилась нечёсаная Татьяна. Она выпятила свои
"арбузы", потянулась, сладко зевнула и спросила:
- Женечка, зайчик, что здесь происходит?
Евгений растерянно посмотрел на неё, на меня и не нашёл, что сказать. Зато у меня все
слова сразу же появились. Я их тут же высыпала на Евгения, чемодан с его шмотками полетел
уже вдогонку.
- И что б ноги твоей здесь не было! - выйдя на лестницу, крикнула я вслед лифту,
уносящему мою последнюю, тщательно выбритую любовь.
Татьяна, с непроницаемым видом наблюдавшая эту сцену, с удовлетворением отправилась
на кухню, предварительно бросив фразу:
- Так ему и надо, импотенту.
Я помчалась за ней. Мне надо было знать.
- Почему это - импотенту? - грозно поинтересовалась я.
Татьяна уже варила кофе и вообще чувствовала себя в моем доме хозяйкой.
- А разве нормальный мужчина станет всю ночь звонить в морги, когда рядом такая
женщина, - ответила она, явно имея ввиду себя.
- Так у вас ничего не было? - удивилась я.
- Может и было, но я спала, как сурок, - призналась Татьяна.
- Не спала бы ты как сурок, если бы мой Евгений... Ах, черт! Зачем же я тогда его
выгнала?
Я хотела разозлиться на Татьяну, но вспомнив, что она без пяти минут труп, передумала.
Русскому человеку присуще покойникам все прощать.
- Пока ты спала, я все узнала, - сказала я, - на тебя покушалась Зинка, а не Тамарка.
Кстати, надо ей позвонить. Дошла ли до дома бедняга.
Я позвонила Тамарке и с парализовавшим меня удивлением узнала от Дани, что она на
работе, то есть в своей компании.
"Вот это сила воли! Вот это здоровье!" - позавидовала я, потому что чувствовала себя
абсолютно разбитой.
- А она хотя бы протрезвела? - спросила я.
- Понятия не имею, - возмутился Даня. - На работу она попала сразу оттуда.
- Откуда?
- Это я должен спросить у вас. Где вы были? Половину ночи я не спал из-за ваших диких
воплей, потом мы втроём искали вас по всему городу. Я с ног валюсь.
Признаться, я удивилась. Искали втроём?
- Втроём с кем? - поинтересовалась я.
- Со мной, Женькой и котом, - сообщил Даня.
Совесть заговорила во мне. Захотелось тут же вернуть Евгения, но вспомнив про шприц, я
передумала. Потом верну, на досуге.
- Вы правы, - сказала я Татьяне. - Тамарку нашу невозможно кем бы то ни было
заменить, если она после такой ночи в компании. Берегите её.
- Уж мы бережём, во всяком случае я. А вот Зинка никого не бережёт.
- Кстати, ты знаешь где работает Зинка?
Татьяна задумалась.
- Ну в этой, в лаборатории в какой-то. Да ты позвони ей на мобильный. Номер дать?
- Не надо, номер знаю, - буркнула я и тут же позвонила.
Зинкин номер не отвечал. Я позвонила ещё и ещё, все с тем же успехом.
- Надо прямо к ней на работу ехать, - решила я. - Уверена, она там. Знаешь, где это?
Татьяна пожала плечами.
- Я вообще-то у неё не была, - сказала она. - Полька знает, она там часто бывает.
Зинка снабжает её своими тараканьими ловушками.
Пришлось звонить Полине.
- Ох, я больная, всю ночь не спала, - сходу пожаловалась мне она.
- У меня все тоже самое, - призналась и я. - Но тут такое дело. К Зинке на работу
сможешь отвезти?
- Могу, но как она посмотрит на наш визит? У неё там не проходной двор. Пропуск,
возможно, придётся выписывать. Захочет ли она? А ты позвони ей сначала, спроси.
- Спасибо за совет, но уже звонила - трубку Зинка не берет. Как думаешь, она на
работе?
- А где же ей ещё-то быть. Она там, считай, и живёт. Муж ей туда обеды возит. А трубку
не берет, потому что занята.
- Короче, - приказала я Полине. - Приезжай срочно, к Зинке меня повезёшь.
- И меня домой забросишь, - гаркнула Татьяна.
Оказалось, что лаборатория Зинаиды находится за городом.
- Чем она занимается? - спросила я у Полины, как только мы отделались от Татьяны,
высадив её из машины около продуктового магазина.
- Этого знать не могу, - ответила Полина. - Думаю, связано с оборонкой, потому что
Зинке за границу выезжать запрещено. Раньше, когда там работали микробиологи, к Зинке
вообще нельзя было подступиться.
- А теперь?
- А теперь микробиологов куда-то в другое место перевезли, а там осталась одна
Зинкина лаборатория, так что вход, конечно, ограничен, но сидят на вахте то тётя Дуся, то тётя
Катя. Зинка им по внутреннему телефону звякнет, они кого надо и пропустят. А зачем тебе она?
- Кстати, - вспомнила я, - больше на тебя не покушались?
В глазах Полины появился испуг.
- Я же из дома не выходила, - прошептала она. - А что?
- А ничего, так дальше дома и сиди, пока я не найду убийцу Фрысика. Уверена, тот
грохнул его, кто и вас собирается жизни лишить. А может и не именно тот, кто грохнул, а тот,
кто Фрысика и вас заказал. И такой вариант возможен.
Сама не подозревая, я попала в цвет, в самую точку. Действительно, все оказалось именно
так.
Однако, тогда я уверенность больше демонстрировала, чем испытывала на самом деле. На
самом деле я пребывала в больших сомнениях.
- Вот и приехали, - сказала Полина, когда вдали слева от дороги вырисовалось
одноэтажное здание. - Здесь и работает Зинка.
- А домик-то неказистый, - разочарованно поделилась впечатлением я.
- Изнутри он больше, чем выглядит снаружи, - сказала Полина. - Он скорей под
землю ушёл.
Она остановила свой Форд, и мы направились к воротам.
- Раньше они были всегда закрыты и открывались автоматически, - сообщила
Полина, - а теперь в калитку любой может зайти.
Мы так и поступили, зашли в калитку и направились к единственному подъезду.
Вахтёр, пожилая женщина, увидев Полину, приветливо улыбнулась.
- Что-то, Полечка, давненько ты к нам не заглядывала, - сказала она.
- Все некогда, тётя Катя, - с такой же улыбкой ответила Полина.
"Видимо у них тут полный контакт," - подумала я и деловито спросила:
- Зинаида здесь?
- А где ж ей ещё-то быть, - ответила тётя Катя. - И днюет здесь и ночует. Вот
женщина трудолюбивая, - восхитилась она, уже обращаясь только к Полине. - Я на неё
просто дивлюсь: так любить своих пауков!
- Почему - пауков? - удивилась я. - Тараканов.
- И пауков, и тараканов и муравьёв, - подтвердила тётя Катя. - Там всякой зоологии
навалом. Сейчас сами увидите, если она разрешит.
С этими словами тётя Катя сняла с телефона трубку, неторопливо набрала номер и
сказала:
- Это вахта, Зинаида Ивановна, гости к вам. Полина и с ней...
- Софья, - подсказала я. - Сонька Мархалева.
- Софья, - тут же сообщила Зинке тётя Катя. - Сонька Мархалева. Ага. Ага. Даю.
Трубка проследовала в руки Полины.
- Можно мы к тебе? - спросила она.
- Не "мы", а "я", - поправила я Полину. - Ты останешься здесь.
- Почему это? - обиделась она.
- Потому что при тебе Зинка не признается.
- А в чем она должна признаться? - запальчиво воскликнула Полина, но заметив
взметнувшийся в тёте Кате к нам интерес, осеклась и передала ей трубку. - Зинаида разрешила
нас пропустить, - сердито пробурчала она.
Тётя Катя и без неё уже получала указания. Приложив трубку к уху, она кричала:
- Да, да, пропускаю, а в журнале отмечать не буду, ну как всегда.
Она положила трубку на аппарат, победоносно на нас взглянула и сказала:
- Можете идти.
- Пойду одна, - ответила я, с угрозой глядя на Полину.
- Иди, - смирилась та.
И я пошла, гневно на ходу размышляя, куда смотрят шпионы, когда здесь, на секретном
объекте, такой бардак.
Однако через несколько шагов выяснилось, что я не знаю куда идти.
- Прямо по коридору и в самый конец, а там по ступеням в подвал, - махнула рукой
тётя Катя, заметив мою растерянность. - Дверь обитая металлом.
"Бедная Зинка, - подумала я. - Тут и не на такое убийство пойдёшь, если всю жизнь
просидишь с пауками в подвале."
Зинка поджидала меня у приоткрытой двери.
- А Полька где? - удивилась она.
- Осталась с тётей Катей, - ответила я. - У меня разговор секретный.
- Заходи, - сказала Зинка и, с насмешкой глядя на меня, спросила: - Ты что и подвале
будешь сидеть в солнцезащитных очках?
- А ты что, хочешь полюбоваться на мои фингалы? - в свою очередь поинтересовалась
я.
- Не могу сказать, что они меня расстраивают, - призналась Зинка, вталкивая меня в
огромную и вместе с тем ужасно тесную комнату.
Причём, она тут же закрыла за нами дверь, позже я поняла зачем она это сделала.
Я вошла, огляделась - бог ты мой! В комнате одна гадость! Действительно, кого там
только нет: и пауки, и тараканы, и муравьи и ещё какие-то мне неведомые зверушки.
- Как ты только живёшь среди этого кошмара? - посочувствовала я Зинке.
- Прекрасно живу, - рявкнула она, подходя к микроскопу и втыкаясь в него одним
глазом. - Так-так, - сказала она и что-то записала в лежащий перед ней журнал. - Так что
тебе надо?
Я сообразила, что видимо это уже касается меня и протянула шприц.
- Вот.
Зинка, не отходя от своего микроскопа, глянула на шприц поверх очков и безразлично
спросила:
- Что ещё там за глупость?
- Можешь ты оказать мне одну любезность, - заискивающе попросила я. - Этим
шприцем пытались убить нашу Тамарку.
- Что?!!
Зинаида выползла из-под своего микроскопа и подошла ко мне.
- Как это - пытались убить? - спросила она, надевая резиновые перчатки.
- Ну-у, не совсем сразу Тамарку, - замялась я, - а сначала её кота. Ему сделали укол.
- Кто сделал?
- Не знаю, - на всякий случай сказала я, не решаясь сдавать домработницу.
Вдруг Зинка и в самом деле с ней заодно, тогда не надой ей прямо сейчас знать, что я
поймала преступницу буквально за руку. Пуск
...Закладка в соц.сетях
