Жанр: Любовные романы
Пять рассерженных жён
....
И я зарыдала, вернувшись на своё место.
Слава богу против этого у моего Евгения ещё не было иммунитета. Он смягчился и
спросил:
- Почему ты плачешь?
- А как мне не плакать? - воскликнула я, как тот зайчик из сказки про лубяную
избушку. - Когда у других мужья как мужья, а мой полнейший истукан, которому все, ну
буквально все по барабану.
Евгений окончательно растаял, даже погладил мою голову.
- Сонечка, ты тоже должна меня понять, - сказал он. - Ты, порой, ведёшь себя
слишком вольно, а что касается этого Фрола Прокофьевича.
Тут голос Евгения вновь обрёл металл.
- Твой Фрол Прокофьевич вот как меня достал, - уже прогремел Евгений и провёл по
горлу рукой. - Завалиться ко мне в дом и едва ли не на глазах у меня приставать к моей жене!
До сих пор жалею, что не набил ему морду!
"И уже не набьёшь," - подумала я и хотела возразить своему пылкому Евгению, но он
уже слишком завёлся и не желал меня слушать.
- Молчи! - прогремел он. - Как могу я верить хоть чему бы то ни было, связанному с
ним, с этим негодяем? Слышал я, как он уламывал тебя! Ха! Он хотел тебе сделать приятно!
Для этого есть я! Уж он-то должен был знать! И теперь мне сообщают, что он убит. Я всю ночь
не спал, блин! Всю ночь сходил от ревности с ума, только об этом негодяе и думал, жалел что
не набил ему рожу, а ты требуешь от меня сочувствия? Он убит? Кто убил эту скотину? С
удовольствием пожму этому парню его честную руку!
Я схватилась за сердце, закатила глаза и простонала:
- Боже, Женя, что ты говоришь? Мы же христиане!
- Говорю, что думаю. Кто убил его?
Я и глазом моргнуть не успела, как выложила Евгению подчистую версию Зинаиды, хотя
сама уже не верила ей абсолютно, но уж очень мне хотелось знать оценку моего умного
Астрова. Теперь, когда он не духе и все в нем кипит, он не будет стесняться в выражениях, а
что может быть приятней для женщины, чем услышать ядрёную критику в адрес своей сестры.
Я выложила версию Зинки-пензючки.
- Что за чушь? - выслушав, изумился Евгений. - Ты хочешь, чтобы я верил в этот
маразм?
- Я не требую, а всего лишь рассказываю версию, которую сочинила Зинаида, -
ответила я, млея от удовольствия в предвкушении того, как мой Евгений раскритикует эту
версию в пух и прах.
Евгений минут пять смотрел на меня, а может и больше.
- Вы что, - спросил он, - спокойно сочиняли версии, пока мужик с ножом в груди на
полу валялся?
Я потупилась, понимая, что это не очень хорошо.
- А если он был ещё жив? - строго спросил Евгений. - Такое бывает.
Я пожала плечами и ещё ниже опустила голову.
- А если ему требовалась ваша помощь?
- Он же не стонал, - промямлила я.
- А если он был без сознания?
Признаться, во мне заговорила совесть.
- Его все равно похитили, - в качестве слабого оправдания сказала я и оптимистично
предположила: - Может они увидят, что он ещё не совсем умер и окажут ему помощь...
- Обязательно, - заверил Евгений, - думаю, уже добили, если этого плейбоя
угораздило выжить. Но это не моя забота. Это к тому, у кого больше сочувствия и сострадания.
А что касается измышлений Зинаиды, видимо ей было выгодно это придумывать.
Я сделала вид, что опешила и, наивно хлопая ресницами, спросила:
- Ты о чем?
Евгений изумился:
- Как это о чем? Неужели ты поверила в то, что нормальный здоровый мужик, а тем
более киллер, будет залезать в квартиру к своей жертве, да ещё убивать эту жертву ножом? И
это при том, что в нашей стране плюнешь и обязательно попадёшь в пистолет.
"Боже мой, как это умно! - поразилась я. - И главное, очевидно! А ведь он-то не знает
про тех двух женщин. А я-то дура сразу поверила. Жаль, что не слышит его Зинаида."
- Ещё труднее предположить, - продолжил Евгений, - что этот киллер оказался такой
тупой, что залез в квартиру с кандачка. Ха, это ж додуматься надо, - рассмеялся он. - Киллер
залез убивать, а там день рождения и все жены собрались! Это что, цирк? Даже для цирка
слишком приторно.
"Правда! Все правда! - с гордостью за своего будущего мужа подумала я. - Как он у
меня умен!"
- Ну ладно, допустим залез киллер, - тем временем продолжал Евгений. - Видит -
бабы, ну и перенёс бы убийство на другой день, нет же надо обязательно на глазах у всех
грохнуть, а потом сидеть и прятаться. А вдруг вы не оказались бы такими дурами? Вдруг сразу
вызвали бы милицию? Где бы он был сейчас, этот кретин? Нет, Соня, поведение совершенно не
мужское и удивительно как ты могла на такую лажу клюнуть, - заключил Евгений.
После этого я готова была верить буквально всему, чтобы он мне тут ни сказал.
- А как, Женя, как на самом деле все было? - задыхаясь от нетерпения, спросила я.
- Как? А фиг его знает. Думаю, грохнул кто-то из жён. Дал по башке чем-то увесистым,
тот брык, а тут можно и ножик между рёбер пихнуть, а потом отправиться спокойненько пить
чай к остальным таким же наивным, как ты.
Боже, как я обрадовалась! Как обрадовалась! Загордилась даже!
- Женька! - закричала я. - Я-то не наивная! Я-то предположила все точь в точь как
сказал только что ты! А Зинка меня с панталыку сбила.
- Вот эта Зинка Фрола твоего и пришила, - небрежно бросил Евгений.
Но я же теперь верила каждому его слову. Он бросил, а я вцепилась, да как закричу:
- Женька, давай говори зачем она это сделала? Раз ты такой умный, давай говори.
Назвать мужчину умным, все равно, что произвести его в генералы. Мой Евгений сразу
вытянулся, заважничал, дымком от сигареты затянулся.
- А что, скажу, только знать надо, что там на самом деле происходило.
Ну, я сдуру все ему и выложила, как мы с Фролом Прокофьевичем жён дурили, как он про
свою женитьбу на мне им сообщил, какой после этого был скандал и чем это все закончилось.
Потом рассказала про показания свидетеля - соседа Фрола Прокофьевича.
Евгений слушал внимательно, курил, пыхая дымом, а потом, сузив глаза, и говорит:
- А что это они так быстро вам поверили? Вы что, повод им давали?
"Опять двадцать пять! - разозлилась я. - Ну сколько можно?!"
- Женя, - вскипая сказала я, - повода мы не давали, но жены поверили, потому что
шляпа. Фрол Прокофьевич подарил мне дорогую шляпу, их это убедило. Видимо он был не
дурак и хорошо все продумал. Уж он-то знал своих жён.
Когда я начинаю злиться, мой Евгений обычно успокаивается. Уж не знаю, чем это можно
объяснить и можно ли, но пользуюсь я этим регулярно для его же блага.
- Ладно, - махнув рукой, сказал он, - фиг с ним, с Фролом, давай разбираться в
ситуации.
И мы начали разбираться. И так и этак прикидывали, в итоге Евгений сказал:
- Насчёт того, что тебе грозит опасность, думаю, это полная лажа. Голову могу дать на
отсечение, что версия с посторонним человеком, пробравшимся в квартиру - ерунда. Зачем
это придумала Зинаида? Может хотела, чтобы ты отпустила её домой и не хотела связываться с
милицией.
- Почему?
- Ну, мало ли. Она занимается наукой, а тут такое дело. А может и по другой причине.
Мне кажется такая, запросто убить могла. К тому же она высокая, а тебе сказали, что труп
тащили высокие женщины, но с другой стороны я не стал бы слишком доверять утверждениям
этого соседа. Определить рост с третьего этажа, да ещё когда женщины что-то тащат
наклонившись? Это вряд ли. Там Полину от Татьяны не отличишь, тем более, что темно. К
тому же, не обязательно, что обе они - жены покойного. Женой могла быть одна, а вторая
пришла лишь помочь.
- Но они же обе вошли обратно в подъезд, - напомнила я.
- Да, вошли, но одна из них могла позже выйти, и этого мог не увидеть сосед.
- Черт, высокие мы все, кроме Полины.
- Не знаю, почему, но мне кажется, что скорее всех убить могла Татьяна.
- А мне кажется из этих некудышних бабёнок убить могли все, исключая мою Тамарку.
Евгений с улыбкой загадочно посмотрел на меня и изрёк:
- Я бы и Тамарку не исключал.
- Ну что ты!
Я, как верная подруга, согласиться с этим не захотела, но слова его мне понравились.
Однако, теперь у меня появилась уверенность, что обвели меня на этом дне рождения
вокруг пальца.
И, главное, кто обвёл?
Какая-то зачумлённая Зинаида с этими своими тараканами.
И все с радостью ей поверили. Подумаешь, учёная. Да ничем она меня не ученей!
У меня даже побольше этих степеней!
Работать я действительно никогда не любила, потому и не работала, но уж учиться-то я
училась.
Да ещё как!
Предостаточно!
"И зря, - я подумала, - Евгений наделяет этих жён таким миролюбием. Зря он думает,
что мне ничего не грозит. Это он их плохо знает. Что там - знает? Он не знает их совсем.
Такие запросто уберут меня как свидетеля, но ничего. Я их выведу на чистую воду."
Я решила, что начинать надо с причины. Ведь не просто так грохнули они своего
муженька. Ведь есть же у них причина.
"Они" не потому, что я окончательно предполагала их артельное участие, а потому, что
точно не могла указать ни на кого. Во всяком случае до того, пока не узнаю причину.
Я вспомнила, что Тамарка и Татьяна говорили что-то про акции. Вот с этих акций и
решила я начать. На следующий же день позвонила Тамарке, но она, как назло, не могла со
мной говорить. Слишком занята. Тогда я позвонила Изабелле.
- Приезжай, - сказала она. - Кое-что обсудим.
Я надела леопардовый костюм, замотала свой "фарш" платком, сунула на нос очки и
поехала.
Поехала без шляпы, потому что шляпа (о, горе!) пострадала в потасовке.
Глава 14
Я поехала к Изабелле.
Так уж получилось, что я знала о её маленькой слабости: наша красотка обожала
бисквитные пирожные, но с большими опасениями позволяла себе это удовольствие.
К Изабелле я ехала на такси и когда уже почти подъезжала к её улице, вдруг вспомнила,
что вчера на дне рождения была неприятно поражена - так изумительно восстановилась её,
ещё недавно расплывшаяся фигура. Думаю, Изабелла питается только жиросжигатеями.
"Сделаю-ка ей диверсию," - подумала я и попросила таксиста остановиться около
кондитерского магазина.
С громадным нетерпением ворвалась я в магазин, подбежала к продавщице и
воскликнула:
- Мне штук двадцать бисквитных самых калорийных для подруги!
Продавщица мигом меня поняла и дала то, что требовалось.
Очень довольная, я отправилась к Изабелле, бережно прижимая к груди пластиковый
пакет с бисквитными пирожными, словно это какая-то драгоценность.
Надо сказать, я впервые была у Изабеллы, но без труда отыскала дом и подъезд. Я уже
собиралась войти в лифт, но меня остановил культурный молодой человек очень приятной
наружности. Этакий пай-мальчик - в руке футляр, а в нем то ли альт то ли скрипочка, и ещё
пакет в другой руке. Довольно тяжёлый пакет, судя по всему.
- Простите, - он мне говорит. - Вы не поможете открыть этот ящик?
И он показал на один из почтовых ящиков. Ящик как ящик, таких тьма на любой стене в
каждом подъезде.
- Охотно, - сказала я, - при условии, что вы подержите мой пакет.
- Ну, конечно, - любезно согласился он.
Я отдала ему пакет, (бедняга принял его чуть ли не в зубы) он дал мне ключик, я открыла
ящик, достала из него газеты, ещё газеты, какие-то письма и журналы...
О! Какие это были журналы! Я так и обомлела. Журналы мод. Мне тут же захотелось
бросить все и изучить их от корки до корки, не сходя с места. Я за малым так не поступила,
намертво забыв и про мальчика со скрипочкой и даже про Изабеллу, но позади меня раздалось
смущённое покашливание.
Я оглянулась. Ну да, мальчик со скрипочкой, притопывая от нетерпения, знаками мне
показывал, что ужасно спешит и хотел бы получить свою почту.
Нехотя я отдала его газеты и журналы, взяла свой пакет и вошла в лифт. Уже собралась
нажимать на кнопку, но вдруг услышала приятный мужской голос:
- Простите, захватите меня.
Парень был так хорош, что я не удержалась и захватила.
Когда двери закрылись и лифт пошёл вверх, парень потянул на себя мой пакет и сказал:
- Давайте я вам помогу, вы так были любезны.
- Спасибо, он не тяжёлый, - сказала я.
Но парень пакет уже отобрал и при этом так странно смотрел на меня, что я смутилась
("фарш" и фингалы очень тому способствовали), отвернулась и пробормотала:
- Вы что, гипнотизируете меня?
- Нет, любуюсь, это потому, что вы очень красивая, - сказал он.
У меня был шок. Приятный шок.
Вот она я! Даже с "фаршем" и фингалами не утратила способности восхищать мужчин.
Захотелось ответить этому милому молодому человеку. Что-нибудь тоже лестное и
приятное, но лифт очень невовремя остановился. Это был этаж Изабеллы. Парень с поклоном
протянул мне кулёк, мы обменялись тоскливыми взглядами, лифт пошёл вверх, а я пошла к
Изабелле.
Я сделала всего несколько шагов, как услышала за своей спиной уже женский голос,
пожалуй, даже старушечий.
- Простите!
Оглянулась, это действительно была старушка. Этакий божий одуванчик.
- Простите, - сказала она.
- Вам нужно что-то достать или подержать? - спросила я.
- Нет, всего лишь хочу знать который час, - с улыбкой ответила старушка.
Она повернула мою руку, и сама посмотрела на мои часы, потом сказала "спасибо" и
пошла к лифту. В этот момент распахнулась дверь Изабеллы, и она сама показалась на пороге.
- Я тебя жду, - сказала Изабелла. - Слышу пришёл лифт, выбежала посмотреть. О! -
отшатнулась она, так я была эффектна. - Ты снова в своём костюме! И в новых очках! Без
шляпы даже лучше.
- Конечно, ведь ты же поломала её, - с обидой воскликнула я.
- Глупости, я поломала твои очки, - возразила Изабелла, знаком приглашая меня
пройти в её квартиру. - Шляпу поломала Тамарка.
- Ах, я не помню зла, - вздохнула я и вошла в прихожую.
- Я тоже зла не помню, - делая губки гузкой, буркнула Изабелла.
Это меня удивило. Что ей помнить? Но я решила промолчать.
В прихожей я осмотрелась и восхитилась:
- А у тебя очень славненько. Я кое-что тебе принесла, то, что ты обожаешь.
И я протянула ей кулёк с пирожными.
Изабелла увидела пирожные, от удовольствия закатила глаза и воскликнула:
- Какая прелесть! Конец моей фигуре! Но чтобы тебе не было обидно, я тоже
постаралась. Я знаю, что ты обожаешь шоколадные конфеты и приготовила целую коробку.
И она протянула мне коробку ассорти.
Я тоже от удовольствия закатила глаза и воскликнула:
- Какая прелесть! Конец моей фигуре! Но зачем ты так потратилась? Это же дорого.
- Мне это обошлось бесплатно, - похвасталась Изабелла.
Я сделала ей глаза и сказала:
- Вот как?
- Да нет, не то, что ты думаешь, - успокоила меня Изабелла. - Просто так, один
поклонник. Буквально на днях начал за мной приволакивать. Я с ним случайно познакомилась.
Ну что, пошли пить чай с пирожными и конфетами?
- Пошли, - согласилась я.
Изабелла привела меня в гостиную, обставленную довольно мещански, усадила на диван
и двинулась на кухню готовить чай.
Я же долго на диване усидеть не смогла и отправилась на экскурсию. Моё внимание
привлекли вазы, выстроившиеся в ряд на широкой полке. Четыре великолепные вазы, я бы даже
сказала кубки. Да каменные кубки - то ли яшма, то ли оникс - с такими роскошными
крышками. Просто чудо!
- Изабелла! - крикнула я. - Ты что, занималась спортом?
- Что? - спросила из кухни Изабелла. - Громче! Ничего не слышу!
- Это твои награды? - ещё громче крикнула я, потрясая в воздухе кубком.
- Ничего не слышу! - вновь ответила Изабелла.
- Ну и черт с тобой, - сказала я и сняла крышку, перевернула кубок, собираясь
заглянуть в него - на меня высыпалась какая-то гадость.
Что-то чёрное, похожее на жжёную бумагу. Короче, пепел.
Я сразу вспомнила своего сынишку Саньку и подумала: "Но у Изабеллы нет детей. Что же
она развела в своём доме такую грязь?"
Об этом я не переминула сообщить вошедшей в комнату с подносом Изабелле.
- Что же ты бросаешь эту гадость куда придётся? - спросила я.
- Какую гадость? - рассеянно сказала она, ставя поднос на столик.
И тут Изабелла подняла глаза на меня и, увидев в моих руках раскрытый кубок, вдруг
завопила, как резанная. От неожиданности я выронила довольно-таки тяжёлый кубок из рук, он
упал мне на ногу, я тоже взвизгнула, а кубок покатился, рассыпая остатки пепла по вполне
приличному ковру.
- О, мой Хрюздик! - завыла Изабелла и бросилась на ковёр собирать пепел.
Да где там. Он так рассыпался, что это уже было невозможно.
- Мой Хрюздик! Мой Хрюздик! - вопила Изабелла. - Прости, что опять не уберегла
тебя-яя!
"Да она спятила!" - ужаснулась я, потирая ушибленную ногу.
- Что за Хрюздик такой? - негодуя, спросила я. - И почему ты ревёшь? Ведь ничего
же не произошло. Даже ваза цела.
- А Хрюздика-то нет уже! - горестно выла Изабелла. - И его не вернуть!
Каким-то невероятным образом ей удалось нащипать вместе с ковровой ворсой и немного
пепла. Она высыпала эту ужасную смесь в вазу, накрыла её крышкой, жалобно подвывая,
поставила вазу обратно на полку и нежно её погладила.
Я терялась в догадках, склоняясь все же к тому, что у Изабеллы большие нелады с её
собственными мозгами, а если уж быть до конца откровенной - налицо первые признаки
шизофрении.
- Как же ты так неосторожно? - смахивая слезу, с укором спросила у меня Изабелла.
- Неосторожно - что? - разозлилась я. - По сию пору я ничего не сделала, если,
конечно, не прикажешь считать преступлением то, что я взяла с полки вазу и сняла с неё
крышку.
- Ты высыпала моего Хрюздика, - искренне страдая, сообщила Изабелла.
- Что ещё за Хрюздик такой? - спросила я.
Я давно хотела знать.
- Это мой второй муж, - скорбно поджимая губы, сообщила Изабелла. - Я его вдова.
- О, боже! - я схватилась за сердце. - Ты хранишь его здесь? Почему не сдала в
колумбарий?
- Мне приятно иметь его прах рядом, - призналась Изабелла.
"Звучит довольно-таки двусмысленно," - подумала я и, содрогаясь, спросила:
- А что же в других вазах?
Изабелла подошла к полке и, нежно поглаживая вазы, начала перечислять:
- Вот в этой мой третий муж, Барбахвылька. Он был такой забавный, что я дала ему это
прозвище. Вот в этой вазе мой четвёртый муж, Блямзик. Он тоже был милый. А вот в этой вазе
мой пятый муж, Кузидябка.
- Ты же говорила на дне рождении, что поменяла четырех мужей? - возмутилась я. -
Откуда же взялся пяты? И ещё есть живой, теперешний муж.
- Скромность женщину только украшает, - ответила Изабелла и продолжила: - Мой
пятый муж Кузидябка. Он был немного ворчун...
Потрясение моё было велико.
- И что же, они все умерли? - с трудом переводя дыхание, спросила я.
Изабелла грустно кивнула:
- Увы, да. Фролушка мой единственный муж...
- Который улепетнул от тебя живой? - ядовито продолжила я за Изабеллу. - И ты
решила исправить ошибку?
- Ну что ты! - испугалась Изабелла. - Это не я! Я никогда бы не рискнула. Я и ножа-то
боюсь.
- Бог с тобой, - сказала я, - давай пить чай.
Мы уселись на диван, но разговор уже не вязался. Я хотела расспросить Изабеллу про
акции, но после потери пепла Хрюздика она была в очень задумчивом настроении и почти меня
не слушала.
А тут ещё к ней приятельница пришла с собакой. Собака прыгала на меня и все пыталась
лизнуть, а её хозяйка уговаривала не пугаться и заверяла, что собака не кусается. Можно
подумать, я боялась того, что собака меня укусит.
Порой меня раздражают эти собачники. Им почему-то всегда кажется, что нормальные
люди только и мечтают о том, чтобы собака облизала их с головы до ног.
В общем, я поняла, что пора сматывать удочки и спросила:
- Изабелла, ты не против, если я возьму с собой эту коробку с конфетами?
- Конечно-конечно, - сказала Изабелла. - Ведь я тебе её подарила.
"А я тебе подарила пирожные," - подумала я и отправилась домой, вовсе не собираясь
эти конфеты есть. Уж я-то не дура, портить свою фигуру. Конфеты я взяла для своего сына
Саньки.
Дома я у двери квартиры нос к носу столкнулась с Евгением. Он куда-то ужасно спешил.
- Ты куда? - спросила я.
- К Серому в больницу! - со всем трагизмом сообщил Евгений.
Серый - его друг. Довольно-таки бестолковый малый. С ним вечно происходят какие-то
несуразности.
- К Серому? - удивилась я. - А что с ним?
- Он снимал с каруселей детей и поломал ногу. Парень за малым не совершил подвиг, -
порадовался за друга Евгений.
Признаться, я удивилась и сказала:
- Да? Ну тогда передавай ему от меня...
Я замялась, борясь с собой, а Евгений тут же протянул руку, собираясь уже брать мою
коробку с конфетами.
- Передавай ему от меня привет, - поспешно закончила я.
На лице Евгения отразилось разочарование. Мне стало жаль его, и в порыве щедрости я
добавила:
- И вот эти конфеты.
Евгений схватил конфеты и убежал.
В общем, день прошёл бездарно. А ночью меня разбудил звонок Изабеллы.
- Что ты сучка мне принесла? - злобно вопила в трубку она.
Я ещё не совсем проснулась, а потому вяло отреагировала на "сучку". Точнее, вообще
никак не отреагировала, а спросила:
- Что я тебе принесла?
- Пирожные! - задыхаясь от гнева, сообщила Изабелла. - Они отравленные!
- Ты что, умираешь? - испугалась я.
- Я-то нет, а вот собака - да!
- Какая собака?
- Та, которая была у меня в гостях. Она слопала твои пирожные, пока мы с
приятельницей примеряли новое платье. Теперь хозяйка собаки через каждые пять минут
звонит и ругает меня, и грозит, что за собаку я заплачу!
Я задумалась. Пирожные покупала в магазине, сразу же пошла к Изабелле. Отравленные?
Как такое может быть? Тогда с той собакой перемрёт добрая часть города.
- Ты не ошиблась? - спросила я. - Может собака загинается от чего-нибудь другого?
- Собака уже загнулась и не знаю, может и от чего-нибудь другого, но блевала она
твоими пирожными, и хозяйка утверждает, что кормит её только один раз в день ужином.
"Просто живодёрка какая-то! - подумала я. - Она сама-то хоть пробовала есть один раз
в день? Я пробовала, думаю, это ещё хуже, чем загонять под ногти иголки."
- Так ты говоришь, что собаку кормят один раз в день? - для верности переспросила
я. - Не маловато? Ты ничего не перепутала?
- Нет, не перепутала! - отрезала Изабелла. - Эта собака тоже сидит на диете, поэтому
её кормят только ужином, пропуская все остальное. До ужина она не дожила!
- Какой ужас! - только и смогла сказать я.
- Чтобы завтра утром ты была у меня! - чувствуя себя хозяйкой положения, приказала
Изабелла и бросила трубку.
Я перевернулась на другой бок и уже не смогла заснуть до утра.
Утром я проводила на работу Евгения, не сказав ему о пирожных ни слова, чтобы не
поднимать паники. Потом я привела себя в порядок. Много времени отнял "фарш". Я пыталась
его загримировать, потому что не могла уже ходить в платке. Во-первых, резко грянуло лето, и
стало жарко, во-вторых - все обращают внимание. Мучалась я долго, но "фарш"
гримироваться не пожелал - на щеках появилась короста из крем-пудры и румян. Пришлось
смириться с платком.
Я позавтракала и уже собралась ехать к Изабелле, как из прихожей донёсся панический
звонок. Жутко нервничая от плохих предчувствий, я открыла дверь - на пороге стоял Евгений.
Вид у него был чрезвычайно возбуждённый.
- Уже вернулся? - удивилась я.
- Ты что мне, блин, вчера дала? - явно психуя, спросил он.
- Что? - испугалась я.
- Конфеты! Те конфеты отравленные! Серый угостил ими медсестричку, бедняга выжила
лишь благодаря тому, что под рукой оказалась реанимация!
С криком "ах, мой Санька!" я едва не упала в обморок, но на ногах удержалась и секундой
позже уже ликовала. Я просто счастлива была, что подарила конфеты Серому, хотя заранее
знала, что он подарит их какой-нибудь барышне. Простите за эгоизм, но если кому-нибудь
обязательно надо отравиться, так пусть это будет лучше барышня, чем мой сыночек Санька.
- Серый уже даёт показания, - поставил меня в известность Евгений.
Я опешила:
- Какие показания?
- Правдивые.
- Кому?
- Да ментам, кому же ещё! - рявкнул Евгений.
Он почему-то сильно психовал.
- Серый даёт показания? - слегка занервничала и я. - Он же недотёпа! Бог знает чего
он там сейчас наговорит!
- Уже наговорил, - успокоил меня Евгений. - Серый во всем признался.
Я схватилась за сердце:
- Бог мой, что он сказал?
- Что понятия не имеет кто принёс ему эту коробку. Менты ещё ничего не знают, но уже
решили, что это попытка убийства.
- Очень мудрое решение, - одобрила я.
- Зря радуешься, завели дело, к Серому приставили охрану, коробку отправили на
экспертизу.
- Тоже неплохо. Во всяком случае будем знать что это за яд.
Евгению не понравился мой оптимизм.
- Зря радуешься! - закричал он. - Серый тебя возненавидел!
- За что? - изумилась я. - Всегда была с ним так добра.
- Говорю же, к нему приставили охрану, что препятствует его свободному общению с
медперсоналом от восемнадцати до тридцати. Я имею ввиду возраст персонала.
- Я поняла, - заверила я, не разделяя его трагизма. - Ничего страшного, должно же
хоть что-то способствовать его нравственности. Не думаю, что он верен Елене. Она женщина
достойная и заслужила лучшего к себе отношения. Но не будем об этом. У меня к тебе просьба,
не забудь сообщить, что за яд содержался в конфетах.
- А где ты их взяла? - внезапно заинтересовался Евгений.
- Меня угостила Изабелла.
- Вот же сучка!
- Не волнуйся, я не осталась в долгу и угостила её отравленными пирожными.
Евгений ужаснулся:
- С ума вы что ли посходили?
- Не знаю, - задумчиво ответила я, - надо разбираться.
Я тут же отправилась разбираться к Изабелле.
Изабелла была в ужасе. Дверь в квартиру открыл её последний и ещё вполне живой муж.
- Она сама не своя, - заговорщически сообщил он, кивая на мечущуюся по комнате и не
замечающую меня Изабеллу. - Сама не своя.
- Да что вы! - отпрянула я.
- Не волнуйтесь, - успокоил он меня, - это её обычное состояние. Ну, всего вам
хорошего, веселитесь, а я по делам.
И он ушёл.
Я порхнула к Изабелле. Она действительно была сама не своя, носилась по комнате,
заламывая руки и то и дело страстно вскрикивая:
- Господи! Что же это будет?! Господи!
Меня она по-прежнему не замечала. Я подошла к Изабелле и тронула её за плечо. Она со
страшным визгом отскочила в сторону, но сообразив, что это я, вздохнула с облегчением и
сказала:
- У тебя снова новые очки?
- Потому что новый и костюм, - заметила я.
- А я так напряжена! Так напряжена!
- Я тож
...Закладка в соц.сетях
