Жанр: Любовные романы
Пять рассерженных жён
... - Твой Женька от тебя уходил? - не скрывая восторга, воскликнула Тамарка. - Какой
он молодец! Нет, Мама, он настоящий молодец!
Я была сражена таким неправильным к себе отношением.
- Ты что, - завопила я, - для этого меня услышать и хотела? Что бы тут же мне
гадостей наговорить?
- Ну что ты, Мама, - обиделась Тамарка, - просто у меня на носу собрание
акционеров, ах, как невовремя, Мама, ты огрела меня доской. Голова так трещит, что я скоро
наркоманкой стану.
- Этого ещё не хватало! - ужаснулась я. - Все же правильно говорила твоя тётя Фрося
- ненадёжный ты ребёнок. От панели тебя кое-как спасли, так теперь улица засасывает...
- Мама перестань! - завизжала Тамарка. - Сама же огрела меня доской, сама же и
издевается.
- Не нанимать же для этого прислугу, - хладнокровно заметила я. - Это ты без
прислуги уже и шагу ступить не можешь. И результат не заставил себя ждать: кота уже
заразили, не буду говорить чем, раз ты этого не терпишь.
Тамарка поняла, что визгом меня не проймёшь, и сменила тактику.
- Мама, у меня страшно болит голова, - пожаловалась она, пытаясь вызвать к себе
сострадание. - Я уже не могу глотать эти таблетки, от них только торчишь, а голова не
проходит, а тут ещё ты со своими фантазиями. Зачем ты застращала моих акционеров? Нам
нужно готовиться, кое-что обсудить, а эти дурочки - имею ввиду Польку и Белку - ни за что
из дома не хотят выходить. Говорят, что ты им не разрешила.
- И теперь ты хочешь, чтобы я позвонила им и сказала: разрешаю. Я угадала?
Тамарка замялась:
- Ну-уу, Мама, где-то как-то примерно так...
- А пошла ты... Я думала ты подруга, а ты все на выгоду только переводишь.
- Мама, Мама, - замямлила Тамарка, но я возмущённо бросила трубку.
- С кем ты опять воюешь? - раздалось у меня за спиной.
От неожиданности я взвизгнула и отскочила. Это был Евгений. Я так увлеклась
разговором с Тамаркой, что не заметила как он пришёл.
- Похудела, пожелтела, - внимательно в меня всматриваясь, с нежностью сказал он.
Внезапно я поняла, что очень его люблю, что он так мне дорог, как и передать не могу, но
разве можно в этом мужчинам признаваться? Они тут же все усвоят и будут пользоваться себе
во благо, а мне во вред.
- И ничего не пожелтела, - потупившись и изображая из себя маленькую девочки,
буркнула я. - Это синяки сходят, которые я получила благодаря тебе.
- Слава богу, ты не изменилась, - сказал Евгений, целуя меня в синяки.
- Сама этому рада, - согласилась я.
Он обняла меня и сказал:
- Пошли на кухню, кормить буду.
Лишь после этих слов я заметила в его руке увесистый кулёк.
Вот это мужик! Накупил продуктов, как баба Рая говорит, гостинцев и пришёл мириться.
Не то, что другие - идут, понимаешь ли, мириться с цветочками.
- Чем ты занималась все это время? - с любовью глядя, как я поглощаю мороженое со
взбитыми сливками, спросил он.
- Дома сидела, книжки читала, - ответила я.
- Интересные?
- Свои.
- Приятно, что ты сидишь дома хотя бы в моё отсутствие, - обиженно сказал
Евгений. - Лишь непонятно, почему тебя пулей выносит отсюда, как только появляется в доме
муж. Это наводит на грустные размышления.
"Как нехорошо, - расстроилась я. - Он прав. Как только он приходит, я сразу же
исчезаю. И ничего поделать нельзя, всегда появляются дела, не терпящие отлагательств. А тут,
как назло, Белка с Полькой взмолились. Не могу же я дома сидеть, когда надо ловить убийцу."
- Женечка, ты только не сердись, - осторожно начала я, - но тут произошли некоторые
события.
- Какие события? - насторожился он.
- Короче, мне надо срочно уйти, - прямо сказала я, чтобы не тянуть резину.
Евгений повёл себя очень странно. Он и не собирался ругаться, как я предполагала. Он
пригорюнился и говорит:
- Соня, у меня тоже произошли события и, в общем-то, я поэтому и пришёл. Дело тут не
в шведской стенке. Ты только не нервничай и не падай в обморок, но убить хотят тебя.
- Меня?
- Именно тебя.
Глава 24
Как мило. Не падай в обморок. Хорошенькое дельце, не падай в обморок.
Минуты две я приходила в себя. Волна мыслей буквально накрыла меня. О чем я только
не подумала за тот короткий период от Женькиного сообщения до своего вопроса. Боже, о чем
только не подумала!
- И что это значит? - наконец приходя в себя, строго спросила я, вскакивая с места и
отодвигая подальше мороженое. - Что за садистский способ оставлять меня дома? Не мог
придумать безобидней?
- Соня, я не шучу, - стоял на своём Евгений. - Покушение было на тебя.
Услышав слово "покушение" я снова села.
- Рассказывай, не тяни, - сказала я, всем своим видом давая понять, что выдержу любое
сообщение.
- В общем так, - начал Евгений. - Сегодня утром я был у своего кореша, ну у того,
которому давал поручение. Ну помнишь, я тебе говорил...
- Не тяни! А то я, как говорит наша Маруся, прямо вся сейчас упаду!
- Короче, выяснилось, что в тех конфетах, которые ты подарила Серому, ботулинические
микробы. А медсестричка едва не умерла от ботулизма. Кстати, её еле спасли. На её счастье
удалось достать сыворотку.
Я остолбенела.
- Так что же это получается? - изумилась я. - Выходит Тамарка права? Я гоню волну?
Значит и не было никаких покушений?
Евгений отрицательно покачал головой:
- Не было. На Изабеллу не было.
- А на кого было?
- На тебя.
- Постой, что ты говоришь-то? - рассердилась я. - Кто покушался на меня?
Евгений тоже рассердился.
- Да Изабелла же и покушалась! - закричал он. - Неужели не ясно?
Что же здесь ясного?
- Но то же самое Изабелла может сказать про меня, - напомнила я. - Ведь
пирожные...
- В том-то и дело, - перебил меня Евгений, - что пирожные тоже были заражены
ботулиническими микробами. Собака погибла от ботулизма.
Признаться, я растерялась и даже не знала, что мне подумать. Нет, мыслей было много, но
умной не одной. Хоть и редко со мной такое бывает, но обидно.
- И что? - тупо спросила я у Евгения. - Что это значит?
- А ты как думаешь? - в свою очередь спросил он у меня.
- Значит не было вообще никаких покушений? Значит это случайность?
- Случайность? Это и все, на что ты способна? - безмерно удивился Евгений. - В
конфетах и пирожных ботулинус, а ты называешь это случайностью? Ладно пирожные, но в
конфетах такое бывает крайне редко. Понимаешь, о чем это говорит?
- Нет, - честно призналась я, несмотря на все его подсказки.
- Это говорит об одном: Изабелла пыталась отравить тебя. На неё не было никакого
покушения. Она сама покушаться мастерица.
- А как же Полина? На неё-то покушение было. Ей пытались организовать катастрофу.
Евгений, качая головой, смотрел на меня, как смотрит мать на неразумного ребёнка.
- А ты всему веришь, наивная ты моя, - сказал он, убирая со стола тарелку из-под
мороженого. - Кофе будешь?
- Буду, - буркнула я.
Он включил чайник и, доставая из кармана пачку сигарет, сказал:
- С твоего позволения, закурю.
- Ты же бросил, - злорадно напомнила я.
- С тобой бросишь, - пожаловался Евгений, смачно затягиваясь дымом. - В общем,
так. У тебя нет никаких доказательств того, что Полина говорит правду.
Я подумала и согласилась:
- Нет.
- Следовательно можно предположить, что она врёт. Так?
- Так, - согласилась я.
- То же можно сказать и про Татьяну. Никто под машину её не бросал. Почему мы
должны ей верить?
- Вообще-то, верить Татьяне - глупое дело.
- С Изабеллой та же петрушка. Она подсовывает тебе отравленные конфеты, а потом
инсценирует эту собачью смерть.
- Ничего себе инсценирует, - безрадостно усмехнулась я. - Собака умерла в натуре.
Ты же сам говорил, что пирожные ботулинусные.
- Правильно, это я и имею ввиду. Изабелла, зная, что собака на диете, а следовательно,
как и ты, готова жрать все без разбору, воспользовалась этим. Изабелла отравила пирожные и
нарочно отвлекла хозяйку собаки каким-то новым платьем. Собака быстренько слопала
пирожные и пошла домой умирать.
- А зачем ей нужно было все это устраивать? Я имею ввиду не собаку, а Изабеллу.
Евгений, похоже, обрадовался.
- Вопрос неплохой, - воскликнул он, потирая руки. - Изабелла таким образом хотела
убить сразу двух зайцев: отравить тебя и пустить следствие по ложному следу. Представь, ты
погибаешь, но перед смертью успеваешь сообщить, кто подарил тебе конфеты. Менты,
естественно, сразу к Изабелле, а она им: "И меня отравить хотели." И прямиком ментов к
собаке.
- А ты-то чему радуешься? - удивилась я. - Тому что я выжила, или тому, что на меня
покушаются.
- Тому, что ты будешь дома сидеть. Уж здесь-то я тебя не дам в обиду.
Я задумалась.
- А знаешь, Женя, возможно ты прав. Эти стервы действительно хотели сжить меня со
свету. Они скооперировались: Зинка-пензючка, Полька и Белка. Теперь я уверена: это Изабелла
и Зинаида тащили завёрнутый в ковёр труп. И просто удивительно, что я сама до этого не
додумалась, столько здесь неувязок.
- Каких неувязок? - заинтересовался Евгений.
- А вот каких. Во-первых, слишком много совпадений. Я люблю шоколадные конфеты и
случайно их дарит Изабелле какой-то Вадик.
- Мифический, - вставил Евгений.
- И я так думаю, - согласилась я. - Потом случайно покушаются на Полину, и она
случайно сообщает об этом именно тогда, когда я сижу у Изабеллы. Причём покушаются на
неё, тоже случайно, совсем рядом с Белкиным домом.
- Теперь ты видишь, какая ты доверчивая. Дурить тебя, одно удовольствие.
- Тебе видней, - огрызнулась я и тут же от новой мысли пришла в ужас: - Боже, ты
мой! Это что же со мной было бы, съешь я те конфеты? Слушай, а где они взяли этот
ботулинус?
Евгений усмехнулся.
- Что за вопрос? Это же проще простого: делаешь в консервной банке дырку и ждёшь,
когда эти микробы разведутся. Потом берёшь готовую дрянь и вперёд.
Я усомнилась, но тут вспомнила про Зинаиду. Как же я забыла?
- Женька! - закричала я. - Это ты ещё не все знаешь! Этим стервам не надо дырявить
банки. Ботулинусом их снабдила Зинаида. Думаю, у неё полно такой дряни, во всяком случае
она знает где её достать.
И я подробно рассказала историю с котом. Евгений отнёсся к этой истории совсем не так
как Тамарка. Он задумался и даже побледнел.
- Софья, - строго сказал он.
По опыту я знала, когда он называет меня Софьей, лучше ему не возражать.
- Софья, если покушались и на Тамарку, причём выбрали такой странный способ,
хорошего не жди.
- Почему это, если на меня, так фигня, и ты не боишься, даже хихикаешь, а если на
Тамарку, так сразу - хорошего не жди? - ревниво поинтересовалась я.
- Потому что за Тамаркой стоят "бабки" и немалые. А если речь заходит о "бабках", в
деле обычно ребята крутые, совсем не интеллигенты.
- Крутые пришили бы Тамарку классически - в подъезде, как это обычно и бывает.
- Не всегда, - возразил Евгений. - Когда убивают в подъезде, мы все узнаем об этом, а
сколько их умерло своей смертью? Якобы своей.
Я похолодела. Уже не знала что думать. Этот Евгений меня совсем запутал. Застращал. То
Изабелла и Полина убийцы, теперь выясняется, что вообще какие-то крутые. Тогда я сваливаю.
Почему мне сразу не сказали? Я и ввязываться не стала бы!
- Женька, - спросила я, - а Зинка, Полька и Белка, они что, с крутыми что ли спелись?
И куда отнести Татьяну?
- Татьяна - разговор отдельный, а насчёт остальных, не думаю. Крутые могут сами по
себе, а эти жены сами по себе.
И тут меня осенило.
- Да не какие не крутые, - сказала я. - Ты же главного не знаешь. Домработницу эту
Тамарке присоветовала Зинка-пензючка. Тьфу! Совсем ты из меня мозги вышиб своими
заключениями. Зинка домработницу посоветовала, Зинка и убийство это организовала, ну, дала
домработнице это бешенство.
- Какое бешенство? Почему бешенство? - удивился Евгений.
- Вот вы все удивляетесь, а что потом скажете, когда выяснится, что я права? Кстати,
перед твоим приходом я звонила Полине и Изабелле, так они негодуют, что я дома сижу.
Татьяна тоже не чает меня на улицу выманить. Вот же стервы, до чего же не терпится им меня
пришить. Совсем обнаглели. Но это что же выходит? Они все вчетвером из-за "бабок" спелись,
чтобы избавиться от Тамарки, а я за ней прицепом, как лишний свидетель?
- Меньше нос свой везде совала бы, спокойней жила бы, - констатировал Евгений.
Я посмотрела на него с укором, мол что такое? Мол, сам же говорил, что я добрая.
Евгений сделал жест, мол давай не будем, давай о деле. Я не возражала. Хорошо, что мы с
полувзгляда понимаем друг друга. Порой просто не надо тратить слов. Такая экономия.
- Зинка-пензючка у них верховодит, - сказала я. - Она уже и бухгалтера для компании
подбирает и менеджера. Боже мой, - я ужаснулась, - мою Томку хотят погубить!
- Откуда ты про бухгалтера знаешь? - спросил Евгений.
- Да случайно на телефонный звонок ответила и выяснила, что Зинка-пензючка уже и
объявление дала. Кстати, это она пыталась всех ввести в заблуждение с той машиной, которая у
подъезда покойного стояла. А труп вывезли совсем на другой. И тащили его две высокие
женщины. Все! Я окончательно уверена, это Зинка и Белка. Полька вряд ли смогла бы
покойного поднять, а вот Татьяна запросто утащила бы труп и одна, если волоком. Она девка
сильная, у такой рубль не отнимешь.
- Да-а, ну и гнездо, - вздохнул Евгений и нервно заметался по кухне.
Чайник закипел, отключился и, наверное, остыл, но нам уже было не до кофе.
- Жень, я вот только не пойму, что с Татьяной? Её с нами хотят убить, ну, со мной и
Тамаркой, или она в этой шайке-лейке, то есть убийца сама?
- Этого не знаю. Здесь надо думать, - ответил Евгений и нахмурил лоб, чтобы я видела
что он уже думает.
- Дело симпатий, - сказала я. - Татьяне и к нам и к ним прибиться выгодно, но я
подозреваю, что её действительно под колёса толкали.
- Почему?
- Потому, что она моей Тамарке симпатизирует, просто уважает её, и лютой ненавистью
ненавидит Изабеллу. Вряд ли она спелась и с Полькой. Зинку-пензючку она тоже терпеть не
может. Она их всех презирает. Но Белку особенно.
Евгений слушал меня с интересом.
- А Белку почему особенно?
И вот тут-то я допустила ошибку.
- Татьяна простить ей не может своего унижения, - сказала я. - Когда Татьяна была
замужем за Фрысиком, Изабелла раскрутила нашего Фрысика на десять процентов. Татьяна,
узнав об этом, подняла бунт, но все равно больше пяти процентов от Фрысика не добилась. Кто
такое потерпит? С этого разлад отношений у них с Фрысиком и пошёл, а потом он влюбился в
Полину. Татьяна затаила на Изабеллу большую обиду и вряд ли будет играть с ней в одной
команде. А Полина для неё вообще соперница. Ведь на Полину же Таньку Фрысик променял.
Теперь Танька Полину просто ненавидит.
Говоря все это, я не смотрела на Евгения, а зря. Он уставился на меня, и вся богатая
палитра, рождённых мною чувств, отразилась на его лице. Предельно голодный хищник не
сгодился бы ему и в подмётки.
- Жень, ты чё? - растерялась я, ознакомившись, наконец, с этой палитрой.
- Повтори, что ты сказала?! - прорычал он.
Я и вовсе оторопела:
- Что повторить? Что ли все? С самого начала?
- Все, но начни с Фрысика! - прогремел он. - С вашего Фрысика!
"Надо же, - удручилась я, - как не повезло, проболталась-таки. Сколько верёвочки не
виться, кончик все равно найдётся."
- Женечка, - заюлила я, - ты не так меня понял. Это я в шутку сказала так, ну чтобы
было смешно. Надо же нам расслабиться.
- Сейчас расслабишься, - пообещал он.
- Женечка, не начинай, это не по-христиански - ревновать к покойникам. Женечка,
между нами ничего не было, уверяю тебя. Он только подарил мне шляпу и все. Шляпу давно
поломали, она там, под Санькиной кроватью валяется.
Я говорила и понимала сама, что звучит неубедительно, но от страха, как назло, в голову
лезла одна глупость. И ведь не было же у нас ничего с этим чёртовым Фрысиком, может с кем и
было, но только не с ним. И надо же мне, невинной, так вляпаться. Евгений разошёлся не на
шутку. Таким я не видела его никогда. И что он привязался-то к этому несчастному Фрысику?!
Можно подумать я большего повода ему не давала! Нет, Фрысик его только и злит!
Так всегда: когда врёшь - тебе верят, а стоит раз в жизни правду сказать, и тут же уличат
во лжи. Вот хоть бери и только ври всю жизнь. Сами меня на это толкают.
- Женечка, - пятясь к стене, пролепетала я, - я говорю тебе только правду...
Я уже влипла в эту стену вместе со стулом, на котором сижу.
- Женечка, абсолютную правду...
В этой бедной стене уже отпечаток, наверное, на всю жизнь останется. В знак памяти об
этом безтормозном ревнивце.
- Ты должен мне верить, Женечка.
- Чем докажешь? - рявкнул он.
"Господи! Чем же я докажу? Фрысик-то мёртв уже! А его жены потопить меня всегда
будут рады. Особенно Татьяна. Она Женьку уже зайчиком называет."
- Ну, хочешь, я тебе поклянусь. Чем хочешь поклянусь.
Он задумался.
Я поняла, что на правильно пути и с энтузиазмом продолжила:
- Ты же знаешь, какая я суеверная. Очень суеверная. Я, вон, и к пророчице уже ходила. Я
очень суеверная, клятву никогда не нарушу. Я поклянусь тебе, чем угодно. Всем, чем скажешь.
Могу даже самым дорогим для себя, самым святым.
На лице его появилось такое милое недоумение, вытеснившее эту ужасную,
обезображивающую его ярость.
- Чем же?
"Господи! Да что же у меня святое-то? Быстро-быстро, пока он не передумал! Да что же у
меня самое дорогое-то? Черт, с перепугу все забыла!"
- Красотой своей, Женечка, поклянусь. Своей красотой необыкновенной. Вот если вру,
то пускай в тот же миг стану уродиной.
Евгений воззрился на мой незаживающий "фарш", на пожелтевшие фингалы - конечно,
все это не красит, согласна, но что же мне было делать?
- Ты, я думаю, этим уже кому-то поклялась, - предположил он.
- Ну чем же мне тогда поклясться-то тебе? - уже раздражаясь, спросила я. - Вот
клянусь тебе, чем хочешь, не было у нас ничего с этим Фры... Тьфу! С Прокопычем этим!
Заметив моё крайне нервное состояние, Евгений, как обычно, смягчился.
- Ты вот что, Соня, поклянись мне...
Но взять с меня клятву он не успел. Раздался звонок в дверь. Нервы наши были так
напряжены, что я взвизгнула, а Евгений вздрогнул.
- Сиди здесь, - приказал он и пошёл открывать.
Я затаилась, прислушиваясь к тому, что происходит в прихожей. На всякий случай я взяла
в руки кухонный топорик.
- Ай, ты ж, божечки ж! Ай, да как же ж мы засралися-то! - услышала я плаксивый
голос бабы Раи и грязно про себя выругалась.
Вот зря поленилась и не навела порядок, теперь меня всю жизнь этим корить будут. Но
кто же знал, что она так рано припрётся?
Эх, все беды на мою голову! То травят, то баба Рая приехала!
- А мама? Мама где? - услышала я нетерпеливый голосок сына и тут же прослезилась.
- Мой ты хороший! Где он мой, маленький?! - радостно закричала я.
- Я уже не маленький! - возмутился из прихожей Санька.
Сердце моё зашлось от нежности и любви. Я выбежала из кухни. Санька уже мчался мне
навстречу. Я бросилась к нему, он ко мне, Евгений к бабе Рае, баба Рая к чемоданам...
И началось вавилонское столпотворение. Все говорили хором, никто никого не слушал, но
радость лилась рекой.
- Мама! Мама!
- Сынок! Сынок!
- Вот же ж как же ж это ж можно же так засратися-то я вас спрошу? Это ж всего ж-то ж
за один-то ж месяц, дорогие ж вы ж мои!
- Почему так рано? Баба Рая, я бы сам вас встретил и домой привёз!
- Молчи ж уже ж, что б ты б там привёз...
- Сыночка, как ты вырос и похудел...
- Мама, мама, я наловил тебе бабочек, насобирал ракушек и камушков красивых.
Посмотришь?
- Он же ж, герой он наш, насобирал, а я ж это ж все ж тащила, на горбу ж своём,
килограммы ж эти.
- А папа сделал мне шведскую стенку? - последний Санькин вопрос прозвучал
настоящим выстрелом.
Шведскую стенку!!!
Папа, то есть Евгений, побледнел и привалился к нашей, с ободранными обоями.
- Я тебе завтра сделаю, сынок, - начал мямлить он и, вдруг хлопнув себя по голове,
закричал: - Баба Рая! Что вы делаете?!
- Дак распуковываю ж чумаданы, - степенно пояснила баба Рая.
- Запаковывайте обратно. Мы едем на вокзал!
- Как - на вокзал? - хватаясь за сердце и прижимая к себе сына, закричала я.
- Почему на вокзал? - зарываясь в меня, заплакал Санька, забыв, что он уже не
маленький.
- Опять жа ж что ли ж на вокзал? - расстроилась баба Рая. - А я ж такси уже
отпустила ж.
- Почему вы не дали телеграмму? - рассердился Евгений. - Я бы вас встретил.
Баба Рая обиженно поджала губы и шарманку свою завела голосом на удивление
заунывным:
- Дак мы ж сидели ж там, в вашем море, сидели ж, да и соскучились. "Поехали Санька
до хаты," - сказала я. Мы и поехали. Все, молодёжь, я к сестрице своей на недельку хочу, в
деревню, молочка, медика. Да и от Саньки, буяна этого отдохну. Ой, надоел жа ж мне! Главно,
на море уже побывала, у черта на куличиках, а к родной сестре, что у меня под носом в деревне,
добраться никак не могу. Шестьдесят вёрст от Москвы. Не-е, молодёжь, Саньку свово берите, и
поехала я. Или не положен мне отпуск?
- Положен, очень положен, - заверил Евгений. - Я даже отпускные вам выплачу
вперёд, только и Саньку с собой в деревню возьмите, - сказал он, лихорадочно шаря по
карманам. - Я и отвезу туда вас сам. Прямо к сестрице и прокачу с ветерком под самый её
домик.
Баба Рая задумалась, не слишком возражая против такой перспективы. Смущал её только
Санька. Ей явно хотелось прокатиться одной.
Я мигом все поняла и Евгения поддержала:
- Там утки, уточки, сынок, и во-от такие медведи! Ты же хотел на ведмедиков
поглядеть? - спросила я, почему-то подражая бабе Рае.
- Нет там ведмедиков, - начала отпираться она, но было уже поздно.
- В деревню хочу! - радостно закричал Санька. - С бабой Раей!
Баба Рая прекрасно знала, что последует в случае её отказа и согласилась:
- Ладно, ироды, но поедем завтра. Я на рынок должна, гостинца сестрице собрать...
- Сегодня! Прямо сейчас! - свирепо приказал Евгений и потащил чемоданы и бабу Раю
к лифту.
- А гостинца? - уже вяло упираясь, любопытствовала баба Рая.
- Гостинца по дороге купим, - выталкивая старушку за дверь, пообещал Евгений. -
Самого лучшего, какой только скажете.
- И мне гостинца! - закричал Санька и помчался к лифту впереди всех.
Я закрыла дверь и перекрестилась, старательно вспоминая "Отче наш".
Не успела я дойти до середины священного текста, как дверь распахнулась и на пороге
показался смущённый Евгений.
- Ты это, Сонь, - замялся он. - Ну, в общем, мы тут немного поругались...
- Ты нападал, я защищалась, - на всякий случай уточнила я.
- Неважно, - отмахнулся Евгений. - Потом разберёмся.
"Знаю я твоё "потом", снова мотать нервы будешь," - подумала я, но качать права не
стала.
- Ну, в общем, ерунда все это, люблю я тебя, - выдавил из себя Евгений, хотя
физиономия его говорила об обратном, - поэтому ты закройся на все замки и никуда не
выходи, пока я не прийду. И на телефонные звонки не отвечай. Обещаешь?
- Обещаю, - нехотя буркнула я.
Евгений приободрился.
- А я по-быстрому бабу Раю в деревню отвезу и к вечеру вернусь, - сказал он.
- Постой! - крикнула я и метнулась в спальную.
Отыскав там отрез китайского шелка, который чрезвычайно одобрила когда-то баба Рая, я
всучила его Евгению.
- Это сестрице, - пояснила я, - от меня подарок. И гостинцев там побольше купи,
чтобы все чин чином. И продуктов им дней на десять.
- Все будет так, как надо, - заверил меня Евгений.
В дверь заскрёбся нетерпеливый Санька:
- Пап, ты скоро? Баба Рая уже назад собралась.
Мы в панике переглянулись.
- Бегу, - закричал Евгений.
Санька помчался впереди него.
Я смотрела вслед Саньке, радуясь, что он будет вне опасности и горюя, что так мало
видела его. Я очень соскучилась по сыну.
Долго горевать мне не пришлось. Позвонила Тамарка. Естественно, я тут же забыла о
своём обещании и схватила трубку.
- Мама, чем занимаешься? - мрачно поинтересовалась Тамарка.
Я хотела рассказать про Саньку, про свои переживания и пожаловаться на то, как скучаю
без сына, но, похоже, Тамарке было не до этого.
- Мама, срочно приезжай, - строго сказала она.
- Куда приезжать? - удивилась я, тут же вторично забыв про обещание, данное
Евгению.
- В наш банкетный зал, машину за тобой уже послала. Срочно, Мама!
"Что ещё там стряслось?" - подумала я, понимая, что бесполезно пытать Тамарку.
Приеду - узнаю. Значит надо ехать.
Я помчалась в спальную выбирать наряд, потому что банкетный зал Тамарка всегда
заказывала в очень приличном ресторане.
"Но почему банкетный? - гадала я. - Это значит, что будет немало народу. Может
решили устроить поминки по Фрысику?"
На всякий случай я принарядилась в новое платье, все же не рискнув отказаться от платка,
прикрывавшего мои щеки. Очки, слава богу, уже можно было снять, правда, при условии, что
крем-пудры на лице будет достаточно.
Придирчиво глянув на себя в зеркало, я осталась довольна и радостно подумала: "Очень
удачно приехала баба Рая. Если бы не она, Евгений остался бы дома и ни за что не пустил бы
меня в ресторан."
Нашла чему радоваться.
Лучше бы он меня не пустил.
Тамаркина машина пришла очень быстро - я и налюбоваться на себя не успела.
Водитель всю дорогу сидел, как истукан. Уж я его пытала-пытала, но бесполезно. Так и не
сказал, что там готовится в ресторане.
- Приедете, узнаете, - уклончиво отвечал он на все мои вопросы.
И мы приехали.
Вся из себя красивая и элегантная я вышла из машины, глянула на вывеску ресторана, на
важного швейцара и в тот же миг поняла, что жизнь прекрасна, не менее прекрасна, чем я сама.
В ресторан я входила танцующей походкой под звуки изрядно вышедшей из моды и даже
подзабытой песни, заказанной, видимо, каким-то парнем с востока.
"Ай-яй-яй-яй-яй, ай-яй убили негра! Убили негра, убили, ай-яй-яй-яй-яй, ни за что ни про
что суки замочили! Ай-яй-яй-яй-яй, ай-яй убили негра! Убили негра..."
Я вошла в банкетный зал. И что я увидела?
Надо же!
Трибунал!
За ещё не накрытым столом сидели жены: Изабелла, Полина, Татьяна и моя Тамарка. Вид
у всех был такой, словно я нешуточно перед ними провинилась.
- Почему, птички, не в полном составе? - жизнерадостно поинтересовалась я,
старательно не за
...Закладка в соц.сетях
