Жанр: Любовные романы
Пять рассерженных жён
...с меня от необдуманного поступка, - лихорадочно зашептала я. -
Конечно, нельзя читателю показывать свою красоту, этак он меня уже заранее раскритикует,
ещё без причины.
Евгений обрадовался и закричал из-за колонны, куда я загнала его:
- Вот видишь как хорошо все получилось!
- Молчи, изверг, - для порядка прикрикнула я, хотя абсолютно была с ним согласна.
Более того, я подумала: "И день рождения, слава богу, отпадает. Не хватит же совести у
Тамарки тащить меня к своему Фролу Прокофьевичу. Я там всех гостей распугаю."
- Поехали домой, - скомандовала я.
Евгений вышел из-за колонны и с ужасом воззрился на мертвецки спящего кота.
- Он живой? - спросил Евгений.
- Конечно, - заверила я. - Живой по всем признакам.
- По каким признакам? Он даже не дышит!
- Это от лени. Нормальное его поведение. Этого кота можно бросать хоть с Эфелевой
башни, он и не почувствует, столько на нем жира и шерсти. Хочешь, наступлю ему на хвост, он
не издаст и звука.
- Нет, не надо, - поспешно отказался Евгений. - Но я не понял, ты что, все эти
аргументы приводишь в пользу того, что кот жив? Какие же тогда будут в пользу его смерти?
- Никаких. Этот кот бессмертен. Если бы ты видел, что проделывает с ним Даня, пришёл
бы к такому же выводу. Бросим его здесь, а утром Даня подберёт.
И мы ушли. Точнее, уехали, поскольку дача Тамарки за городом. Дома я горестно
обследовала своё лицо и поняла, что это плата за мою чрезмерную гордыню. Нельзя кичиться
своей красотой, когда вокруг столько уродов. Надо быть скромней, а то сглазят.
С этой разумной мыслью я и легла спать, давая себе клятвы ни за что не идти на день
рождения Фрола Прокофьевича.
Может потому, что моя последняя мысль была о нем, он мне и приснился.
Всю ночь мне снился Фрол Прокофьевич, причём в самом непотребном виде. Этот
достойный, всеми уважаемый человек, адвокат с приличным именем гонялся за мной по
Тамаркиной даче (только представьте) в чем мать родила. Я тут же выяснила, что он мал и тощ,
особенно некоторыми местами. Это открытие сильно увеличивало ту скорость, с которой я
убегала. И все же он меня догнал и...
Дальше все было неожиданно мило: он признался мне в любви и попросил у Евгения (с
которым мы за малым не муж и жена) моей руки. Как ни странно, Евгений с радостью нас
благословил, и вот тут-то начался сущий ад. Набежали его жены. Я имею ввиду бывших жён
Фрола Прокофьевича. Все они были ужасно злы, впрочем, как и в жизни, и все требовали,
чтобы Фрол Прокофьевич, с его тощими и малыми местами, бросил меня.
- Да я сама его брошу! - обиделась я и... проснулась.
Меня тряс за плечо Евгений. Он был удивлён.
- Чем ты занимаешься во сне? - спросил Евгений. - Ты издаёшь такие знакомые звуки.
Я сочла за благо на этот вопрос не отвечать.
- Уже утро? - спросила я.
- Как видишь, - ответил Евгений. - Но я бы назвал это днём: как никак двенадцать
часов. В России это называется полдень.
И в этот миг раздался телефонный звонок. Евгений дёрнулся к аппарату, но я успокоила
его:
- Я сама возьму трубку. Это Тамарка. Будет терроризировать меня своим днём
рождения, до начала которого осталось всего два часа.
Глава 3
Но это была не Тамарка. Как ни странно, это был Фрол Прокофьевич. Он никогда не
звонил мне раньше, я даже удивилась откуда у него мой номер, но вида не подала и
обрадовалась. После такого сна он был мне уже не чужой.
- Сонечка, поскольку вы все равно придёте на мой день рождения, я хотел бы обратиться
к вам с одной просьбой, - произнёс он хорошо поставленным голосом.
Я испытала противоречивые чувства: с одной стороны настоящий Фрол Прокофьевич,
статный, симпатичный, одетый с иголочки, воспитанный, образованный, эрудированный и к
тому же дамский угодник, а с другой стороны тот, из сна, с тощими местами. Но вместе с тем, у
того, из сна, были со мной отношения, а у этого, настоящего, ещё нет. И кто знает, что у него
под костюмом? Ну, уж Тамарка точно знает.
- Фрол Прокофьевич, - призналась я, - не хочу вас огорчать, но мне не доведётся
побывать на вашем дне рождения.
Моё невинное признание по непонятным причинам его ужасно огорчило.
- Почему? - возмутился он. - Как вы можете не придти на мой день рождения? Такого
ещё не бывало. Я ужасно! Ужасно обижусь! Нет, об этом не может быть и речи! Сейчас же
наряжайтесь, я за вами заеду!
- Но если бы вы видели во что я превратилась, вы бы сами не рекомендовали мне этого
делать. Я упала с третьего этажа.
Я не лгала, потолок Тамарки был не ниже, во всяком случае такое осталось у меня
впечатление о том потолке. И я с него упала. Однако, Фрол Прокофьевич проявил немыслимую
для него чёрствость.
- Но говорить-то вы можете? - спросил он.
- Могу, - призналась я.
- Тогда я к вам еду, - и он бросил трубку.
Пулей меня вынесло из постели. Приговаривая "такой мэн, такой мэн" я помчалась в
ванную, посмотреть что можно сделать. Глянув на себя в зеркало я похоронила желание
что-либо исправлять. В таком виде можно смело идти под пивнуху, там я буду в доску своя -
такой приговор я вынесла себе и отправилась к Евгению.
- Женя, ты меня любишь? - спросила я.
- Если ты имеешь ввиду своё лицо, то да, так ты выглядишь гораздо добрей.
- Спасибо, дорогой, ты умеешь поддержать в трудную минуту. Сам признался, никто за
язык не тянул, следовательно сейчас пойдёшь, откроешь дверь Фролу Прокофьевичу и
скажешь, что меня нет дома.
- А где ты?
- Где угодно: в магазине, в театре, в кино, на свидании, на встрече с читателями!
- С таким лицом? - удивился Евгений.
- Но он-то не знает.
- Но ты же только что ему сообщила.
- О, язык мой - враг мой! - застонала я.
Но долго убиваться по этому поводу мне не пришлось - раздался звонок в дверь.
Видимо, Фрол Прокофьевич находился где-то неподалёку от моего дома. Я в отчаянии закатила
глаза и знаками приказала Евгению открыть дверь.
Врать он любил только мне, поэтому нехотя отправился в прихожую, а я на цыпочках за
ним, подслушивать. Я тут же поняла, что дело швах, едва приложила ухо к двери. Фрол
Прокофьевич был слишком настойчив. Против его пассивной интеллигентной агрессии
Евгению не устоять. Дело шло к тому, что Фрол Прокофьевич вот-вот расположится на кухне
дожидаться меня и парализует жизнь в моей квартире, ведь туалет и ванна совсем рядом, кто
знает какие возникнут у меня потребности? Я буду страдать, а Фрол Прокофьевич попивать
кофеёк.
К тому же, совершенно очевидно, что ему изрядно приспичило со мной поговорить, раз он
- вежливый и тактичный - врывается в квартиру, несмотря на все отговорки хозяев. Значит
он может ждать долго, очень долго. Этак я потеряю день.
"Пора принимать меры!" - решила я и храбро шагнула в прихожую.
Евгений в это время, не жалея слов, как раз расписывал Фролу Прокофьевичу как
внезапно понадобилась я своему издателю, какое важное там у нас дело и как не скоро я приду.
- Да вот же она! - обрадовался Фрол Прокофьевич.
Несмотря на "фарш" и фингалы он меня узнал, зато Евгений, похоже, не очень. Он
растерялся и смотрел на меня, как на чужую. Потом зло сплюнул, выматерился и ушёл в
гостиную смотреть телевизор. Я проводила его осуждающим взглядом и приветливо
улыбнулась Фролу Прокофьевичу.
- Фрол Прокофьевич, - заворковала я, - вы должны нас простить. Мой Женя такой
рассеянный, он опять не заметил, как я вернулась.
- Да-да, конечно, понимаю, понимаю, - вежливо бубнил Фрол Прокофьевич, хотя
совершенно невозможно было понять как за те пять минут, которые прошли со времени нашего
с ним разговора, я успела смотаться к издателю, провернуть там своё важное дельце, вернуться
незамеченной домой да ещё и переодеться в домашний халат. Если, конечно, не предположить,
что я моталась в домашнем халате.
И все же, как приятно иметь дело с интеллигентными людьми. Врать им одно
удовольствие - все снесут, причём с виноватой улыбкой.
Однако, далее Фрол Прокофьевич повёл себя не совсем интеллигентно.
- Где тут у вас спальня? - спросил он.
- Зачем вам? - удивилась я.
- Для серьёзного разговора.
Я вспомнила сон и кивнула на дверь, через которую только что вышла.
Фрол Прокофьевич схватил меня за руку и потащил в спальную. Там он внимательно
посмотрел на меня и оптимистично констатировал:
- Прекрасно выглядите!
- Надеюсь, вы шутите! - воскликнула я.
- Ни в коем случае, - торопливо заверил он. - Думал, все будет гораздо хуже.
Снимайте халат.
Я опешила, не ожидая такого напора. Господи, неужели сон в руку?!
- Что значит - снимайте халат? Мы с вами ещё не в таких отношениях!
Фрол Прокофьевич смутился и забормотал:
- Простите, Сонечка, совсем замотался, идиот. Понимаете, времени у меня в обрез,
приходится быть лаконичным запредельно. Умоляю, войдите в моё положение и не
сопротивляйтесь. Снимайте, снимайте халат, я отвернусь.
"Он отвернётся, очень мило, а как быть с моим Евгением? - возмущённо подумала я. -
Женя без пяти минут мой муж! Но и Фрол Прокофьевич уже не чужой, после этого сна.
Конечно, я знаю его много лет, правда встречаемся раз в году и в такой обстановке... В общем,
отношения у нас слишком официальные, но Евгений же в гостиной, между нами две комнаты.
Евгений, конечно, в гостиной и смотрит там телевизор, но вдруг он заинтересуется где мы? И
что он скажет обнаружив нас в спальной? У разобранной кровати... Да ещё я без халата...
Стоп! А почему это, собственно, я должна снимать этот чёртов халат? По первому же
требованию едва знакомого мужчины!"
- Фрол Прокофьевич, - воскликнула я, - может вы сначала объясните мне, что здесь
происходит, а уж потом я сниму свой халат, раз вам так этого хочется.
- Сонечка, умоляю, не спрашивайте ничего, - сказали он и побежал к моему платяному
шкафу.
- А почему мы должны разговаривать обязательно в спальне? - наконец-то озадачилась
я.
- Потому что я знаю: в спальне обязательно будет зеркало, туалетный столик, и
гардероб, - ответил он, распахивая сразу все створки моего шкафа.
"Боже, какой извращенец! - ужаснулась я. - Да все ли у него дома?"
- Приберите свою постель, - тем временем приказал Фрол Прокофьевич, усиленно
перебирая вешалки с моими нарядами.
"Как это - приберите?" - внутренне возмутилась я и с большим сожалением накинула
на кровать покрывало.
- О! Вот это нам подойдёт! - обрадовался Фрол Прокофьевич, вытаскивая из прочих
нарядов мой новый замшевый костюм леопардовой расцветки - по чёрному полю
жёлто-коричневые пятна и разводы.
У него хороший вкус, вынуждена признать. Костюм баснословной цены, я ещё ни разу его
не надевала, потому что он был сюрприз для моего Евгения, так сказать, подарок к нашей
свадьбе. В моем возрасте идти под венец в белом платье уже глупо. И расточительно. Хватит,
уже поумнела, у меня два чемодана забиты этими подвенечными платьями, хоть ателье проката
открывай. Костюм же я могу носить и после развода.
- Примерьте его, - приказал Фрол Прокофьевич.
Естественно, против этого я ничего не имела, потому что обожаю устраивать примерки и
готова мерять все подряд с утра до вечера. Жалко только, что мало для этого времени. Я, уже
без лишних вопросов, тут же натянула на себя пиджак, а Фрол Прокофьевич продолжал
копаться в моем гардеробе. Он ушёл в мой шкаф едва ли не с головой.
- Платок, платок, теперь нужен платок, - озабоченно бормотал он.
- Платки на верхней полке, - подсказала я, застёгивая пуговицы пиджака и гадая, на
чем это я успела так сильно раздобреть.
Пиджак на мне еле сходился. Точнее, только благодаря ему у меня ещё была талия.
- Если вы ищете платок к пиджаку, то там есть такой же, леопардовый, но, на мой
взгляд, сюда больше подошёл бы чёрный, - заметила я.
- Чёрный? Нет, - возразил Фрол Прокофьевич. - Чёрной будет шляпа.
- Но у меня нет чёрной шляпы. Я дала её поносить этой растяпе Марусе. Кто же мог
подумать, что в этой шляпе Маруся попрётся в рощу пугать ворон. Вороны так испугались, что
утащили мою шляпу прямо с париком Маруси, который она взяла у вашей Тамарки. Тамарка
тяжело пережила утрату своего парика. С тех пор они не разговаривают, не все же такие добрые
как я. Я-то шляпу Марусе простила. Теперь эта дурочка таскает в рощу всех претендентов на её
крепкую руку и огромное сердце. Там они смотрят на вороньё гнездо, которое расположилось в
моей шляпе. Думаю, строительным материалом для гнёзда послужил Тамаркин парик. И все же
жаль, что они поругались. Маруся, конечно, не подарок, ещё тот фрукт, но и Тамарка ей не
уступит. Уж вы-то знаете, раз были её первым мужем. Но с другой стороны в этой жизни...
- Простите, - смущённо перебил меня Фрол Прокофьевич, видимо отчаявшись
дождаться конца моего монолога. - Простите, Сонечка, но вы уже надели пиджак, забыв
надеть юбку.
- Ах, это, ерунда, - успокоила его я, нехотя прикрываясь халатом. - Юбка прекрасно
надевается через ноги. Я всегда так делаю.
- Не вы одна, - заметил Фрол Прокофьевич, - а и многие в нашей стране все делают
через... ноги. Пока вы будете надевать юбку, я на секунду отлучусь, - и он выскользнул из
спальни.
Я надела юбку, попривыкла к себе и крутилась перед зеркалом, уже поражаясь красоте
своей фигуры, когда Фрол Прокофьевич, что-то пряча за спиной, просочился в комнату.
- Вы не находите, что я чрезмерно располнела для этого костюма? - спросила я, явно
напрашиваясь на комплимент.
- Ну что вы, Сонечка, напротив, костюм так удачно вас облегает, - заверил Фрол
Прокофьевич и тут же очень искренне восхитился: - Такие формы! Такие роскошные формы!
Давайте теперь примеряем этот платок, - и он протянул мне леопардовый.
- Вы все же решили остановиться на нем? - удивилась я. - На костюме чёрная
отделка, поэтому платок должен быть тоже чёрным.
- Нет, нет, чёрной будет шляпа, - решительно возразил Фрол Прокофьевич.
Я вскипела и уже хотела повторить ему ту историю с моей чёрной шляпой, париком,
воронами и Марусей, историю, которая поссорила Марусю и Тамару, но в этот миг заметила в
руках у Фрола Прокофьевича огромную картонную коробку, в которых хранят только шляпы.
- Я захотел вам сделать подарок, - немного смущаясь, пояснил он и снял с коробки
крышку.
Давно я не испытывала подобного потрясения, а потому застыла как вкопанная, что
совсем нетрудно понять: элегантная чёрная шляпа из натуральной соломки лежала на дне
коробки.
Чудо! Прелесть!! Очарование!!!
Представляю сколько это стоит!
- Фантастика! - прошептала я, не отрывая глаз от шляпы. - Просто фантастика!
- Это вам, - скромно тупясь, произнёс Фрол Прокофьевич.
Я все ещё столбенела. А мой Евгений сидит в гостиной. Смотрит телевизор. А здесь
происходит такое! Боже, перед таким чудом у любой женщины померкнет разум! Таким
состоянием легко воспользоваться, как это часто и происходит. Да, да, я просто разум теряю,
глядя на шляпу. Евгений, правда, сидит в гостиной. Смотрит телевизор. Но он в любой момент
может заинтересоваться: чем же мы тут заняты?
А здесь происходит такое!
- Нет, я не могу принять ваш подарок! - воскликнула я, устремляясь на шляпу всею
собой и хищно простирая к ней руки. - Это не в моих правилах.
- Но, Сонечка, я же от всей души, - взмолился Фрол Прокофьевич.
- Нет, нет, об этом не может быть и речи, - возразила я, спешно накручивая на голову
леопардовый платок. - Даже не просите!
- Сонечка, не так, два раза вокруг шеи и побольше на щеки, - сказал Фрол
Прокофьевич и поправил на мне платок, сделав с ним что-то такое, после чего мой "фарш" на
щеках стал совсем не виден.
Если бы не фингалы, я была бы даже прелестна.
- Сонечка, я вас просто умоляю, вы должны мой подарок принять, - снова начал
упрашивать Фрол Прокофьевич.
- Нет, нет, это исключено, - ответила я, водружая шляпу на голову поверх платка.
Фрол Прокофьевич глянул на меня, я тоже глянула на себя и...
- Очаровательно, - произнёс он. - Просто очаровательно, но чего-то не хватает.
Очков!
- И туфель! - воскликнула я. - Чёрных туфель и очков в леопардовой оправе.
Возьмите в тумбочке туалетного столика.
Он полез в тумбочку, а я устремилась к шкафу и в два счета отыскала чёрные туфли на
высоченной золотой шпильке, все в тон моему "леопарду". Туфли просто шик! Ходить на них
невозможно, но как роскошно можно на них стоять!
Тут же к туфлям я подобрала сумочку и заткнула её под мышку. Фрол Прокофьевич
водрузил мне на нос леопардовые очки, и мы снова застыли перед зеркалом.
- Роскошно! - восхищённо выдохнула я.
- Просто классика, - констатировал он. - Кто теперь скажет, что вы упали с третьего
этажа?
- Да, теперь это даже трудно предположить. Щёк и фингалов не видно, а остальное
прекрасно сохранилось. Я довольна.
- Но опять чего-то не хватает, - озабоченно проворчал Фрол Прокофьевич. - А!
Понял! Локона на лбу!
- Точно! И губной помады.
Фрол Прокофьевич опешил:
- Зачем на лбу губная помада?
- Губная помада не на лбу, а на губах, - пояснила я. - И пудру на нос не помешает.
В одно мгновение я напудрила нос, подрисовала губы и плойкой сделала из чёлки локон.
И вновь застыла перед зеркалом, безмерно любуясь собой.
- Фантастика! - воскликнул Фрол Прокофьевич и рухнул на кровать, которая жалобно
под ним заскрипела. - Фантастика! Это должны увидеть все!
Я же, глядя на себя, дар речи вовсе потеряла и издавала одни лишь междометия, поахивая,
постанывая и даже повизгивая от удовольствия.
В какой-то миг мне показалось, что кто-то стоит за дверью, но разве мне было до этого?
- Все! Это решает все! Умоляю! Соглашайтесь! - с жаром воскликнул Фрол
Прокофьевич, нещадно скрипя кроватью. - Я больше не могу! Это так неподражаемо! Вы
должны! Вы должны...
- Нет, - прервала его я. - Не смогу решиться. Не просите, не смогу, к тому же у меня
муж. Как он на это посмотрит?
- Но при чем здесь муж? Соня, как же? Я так хочу вам сделать приятно! - окончательно
разволновался Фрол Прокофьевич, нервно ёрзая на кровати.
"Боже, как она скрипит! - подумала я. - Матрасы совсем разболтались."
- Ну что мне, на колени что ли стать? - в отчаянии вопросил Фрол Прокофьевич и
пригрозил: - Сейчас стану, если вы не согласитесь.
- Согласна, - ответила я и с визгом бросилась его целовать.
Он на кровати, конечно, сидел, но когда я на него прыгнула, он упал, и мы оба, ужасно
скрипя, покатились - кровать широкая, слава богу было куда. И в это время распахнулась
дверь, и на пороге вырос мой Евгений. Я испугалась, вскочила, одёргивая юбку и готовясь
буквально ко всему. Фрол Прокофьевич тоже изрядно струхнул и с бормотанием "простите,
простите" начал поправлять покрывало. Однако, произошло чудо: мой Евгений, смущаясь не
меньше нашего, пролепетал "извините" и закрыл дверь спальни с другой стороны.
"Он меня не узнал!" - обрадовалась я.
Словно в подтверждение моих слов, Евгений сквозь едва приоткрытую дверь заглянул в
спальню опять и спросил:
- Простите, а Соня где?
- Да вот же я! - с дуру завопила я.
Евгений тут же вошёл.
- Фрол Прокофьевич подарил мне вот эту шляпу, - принялась оправдываться я, не
подозревая, что все выглядит ещё более двусмысленно, чем мне представлялось, - надо же
было его поблагодарить, вот я и бросилась...
- Все ясно, - мрачнея сказал Евгений и, хлопнув дверью, вышел.
- Надеюсь, он не подумал ничего такого? - озабоченно спросил Фрол Прокофьевич,
делая игривое движение рукой.
- Я тоже надеюсь, - ответила я и случайно глянула на себя в зеркало.
Впрочем, "случайно" здесь не подходит. Мой взгляд притягивало туда, словно магнитом.
Я глянула и горе, как рукой сняло.
- Как меняет человека одежда, - восхитилась я. - Только что была жуткая образина,
сверзнувшаяся с третьего этажа, и вот уже вам красавица с обложки журнала. Просто блеск!
- Только скажите мне после этого, что не пойдёте на мой день рождения, - шутливо
пригрозил Фрол Прокофьевич.
Я посмотрела на него с тем подозрением, которое должно бы было возникнуть ещё тогда,
когда он попросил меня снять халат.
- А что это вы так суетитесь? - спросила я. - Притащили, вон, шляпу, наряжаете
меня...
Фрол Прокофьевич мгновенно посерьёзнел и заявил:
- Вы должны спасти мне жизнь!
- Жизнь? - изумилась я. - За шляпу?
- Соня, я всего лишь прошу вас решиться стать моей женой! - на одном дыхании
выпалил Фрол Прокофьевич и нервно хихикнул. - Спасайте меня!
"Сон в руку! - подумала я. - Но как же Евгений? Я уже дала ему такие надежды!"
- Женой? - усмехнулась я. - Если память мне не изменяет, таким образом вас спасали
уже пять человек, начиная с моей Тамарки.
- Да, но вас я прошу понарошку. Вам придётся всего лишь притвориться, что вы стали
моей женой. Понимаете? Не по-настоящему.
- Это обидно! - возмутилась я. - Чем я хуже Тамарки или этой, вашей второй...
Господи, как же её?
- Зинаиды, - вежливо подсказал Фрол Прокофьевич.
- Вот именно, Зинаиды! Зинки-пензючки! Чем я хуже? У неё на голове три волосины и
те пожеванные! Лысая! Лысая!
- Ну что вы, Сонечка, - с укором произнёс Фрол Прокофьевич. - У Зиночки
роскошная шевелюра, а лысый - это её парик. Она не любит тратить время на причёску.
- Ха! Хуже этого парика нет на свете причёски! Ха! Она не любит тратить время на
причёску! Что я слышу? Можно подумать, она это, высвобожденное с помощью лысого парика
время расходует с большой пользой! Тратит его на тараканов!
- Но она же энтомолог, - с благоговением напомнил Фрол Прокофьевич.
Я подбоченилась:
- Ха! Энтомолог! Разводит тараканов! У меня тоже есть такой энтомолог, за стенкой
живёт и регулярно снабжает меня тараканами. Старая дева, могу познакомить. Кстати, на ней
вы не хотите жениться?
Фрол Прокофьевич замахал на меня руками.
- Соня, Соня, вы напрасно обижаетесь. Я неравнодушен был к вам с ранней юности,
просто удивительно, что я на вас не женился.
Я воспряла:
- Да? Это правда? Вы были неравнодушны?
- Могу сказать, что немного и сейчас, - краснея, признался Фрол Прокофьевич.
- Почему же это не очень заметно?
- Тамара. Всегда мешала Тамара. Вы же так дружите, я не мог оскорбить её достоинства.
Сами понимаете, ухлёстывать за подругой, это так низко...
- Только не говорите этого больше никому, - посоветовала я. - Мужчины вас
поднимут на смех. Но зачем вам представлять меня своей женой?
Фрол Прокофьевич пригорюнился:
- Соня, признаюсь вам: я так больше не могу. Они жизни мне не дают, они лишают меня
личной жизни. Вы только представьте: у каждой есть ключ от моей квартиры. Как только на
горизонте появляется новая жена, они сразу же все тут как тут и давай меня отговаривать, а
если я упрусь, то давай дружить с моей женой ну и...
- И разведут обязательно, - продолжила его мысль я. - И все по-новой.
- Вы же сами знаете, - едва не плача подтвердил Фрол Прокофьевич.
Я знала, потому что после его развода с моей Тамарой неоднократно была свидетельницей
тому.
- Так не давайте им ключи, или поменяйте замок, - посоветовала я.
Он покачал головой:
- Пробовал - не помогает. Сам не знаю как, но у них появляются ключи: то даст новая
жена, то я сам дам, а потом забуду, то ещё какой хитростью выманят и заходят как к себе
домой. Больше так продолжаться не может. Возраст у меня критический, если сейчас не
вступлю в постоянный брак, потом это будет сделать невозможно. И я хочу детей! Я их ещё
успею воспитать!
- Желание законное, но глупое, - сказала я, вспоминая своего сынишку Саньку,
отправленного в санаторий на море с бабой Раей. - А почему вы остановили свой выбор на
мне?
- Ну как же? Вы самый активный человек, из всех моих знакомых, - вдохновенно
поведал Фрол Прокофьевич. - Порой мне кажется, что вам все по плечу.
Признаться, я не ожидала и даже не знала как относиться к подобному высказыванию -
на комплимент это было не слишком похоже.
- В качестве моей жены вы быстро отвадите всех моих бывших жён, и я смогу,
наконец-таки, жить спокойно, без этих советов и рекомендаций.
- Тогда вам лучше остановить свой выбор на Марусе, - сказала я, предвидя большие
затруднения.
- На Марусе? Почему на Марусе?
- Маруся огромная и сильная. Ей есть, что предъявить и противопоставить вашим
жёнами, а я, боюсь, не справлюсь. Все же пять человек...
- Но на Марусе я жениться не могу! - едва ли не взвыл Фрол Прокофьевич. - Маруся
уже двадцать лет не разговаривает с Тамарой!
- Боюсь, что больше, но какое это может иметь значение?
- Ну как же? Тамара, женись я на Марусе, расценит это как предательство.
- Вы слишком деликатны, - заявила я. - Женись вы на Марусе, Тамара и носа к вам не
покажет, а если покажет, то вмиг его лишится вместе с лицом. Маруся просто схватит её за
ноги и будет долго бить головой об пол. Не думаю, что после этого у Тамары появятся
возражения.
Бедного Фрола Прокофьевича от сказанного передёрнуло.
- Что вы говорите?! - объятый ужасом, закричал он. - Мою Тамару?! Об пол
головой?! И после этого вы советуете мне жениться на Марусе?
- Боюсь, в противном случае то же самое произойдёт со мной. Их пятеро! Пять
разъярённых баб, и все на меня! Храброй я не была никогда!
- Перестаньте, - успокоил он меня. - Вы разозлитесь, и они отступят.
- Я бы не стала на это надеяться.
- А на что бы вы стали? - заинтересовался Фрол Прокофьевич.
- На то, что останусь дома и не надо мне никаких ролей, и забирайте свою шляпу. Такой
ценой она мне не нужна. Зачем мне шляпа, если вы предлагает мне лишиться того, на чем её
носят? К тому же у меня Евгений. Вы думаете ему понравится, если он узнает, что я хоть
несколько часов была вашей женой?
- Ему мы не скажем.
- И не придётся. Нас опередят ваши жены. Взять хотя бы Тамарку.
- Значит вы отказываетесь? - мрачнея, спросил он. - И вы не хотите ради моего
счастья совершить гуманный поступок?
- Просьба слишком не гуманна. Почему бы вам не предложить мне ради вашего счастья
войти в клетку с разъярёнными тиграми? - нервно рассмеялась я.
Фрол Прокофьевич весь как-то съёжился и сказал:
- Это все. Конец. Дальше жить нет смысла.
И пошёл к двери. По непонятным причинам мне стало его жалко.
- Стойте. Так и быть, согласна, - сказала я.
Зачем я только это сделала? Он упал на колени и принялся лобызать мою руку, и в это
время опять вошёл мой Астров.
- Да что здесь, черт возьми, происходит! - закричал Евгений. - То я застаю вас
...Закладка в соц.сетях
