Жанр: Любовные романы
Пять рассерженных жён
...ай об этом узнает позже, когда я отсюда уйду.
- А что за укол? - спросила Зинка, забирая у меня шприц.
- Вот об этом хочу знать и я. В этом заключается моя просьба: ты сможешь отдать этот
шприц на анализ своим микробиологам?
- Запросто, - ответила Зинка, укладывая шприц в пластиковый контейнер и отправляя
контейнер в холодильник. - А ты уже ела, после того как в твои руки попал этот шприц? -
спросила она, подозрительно глядя на меня.
Я задумалась и ответила:
- Теми местами, которыми помню, не ела. Но стопроцентно не поручусь, ночь прошла
очень бурно.
- Ясно, - сказала Зинка и принялась рассматривать мои пальцы. - Порезов, царапин
нет? - деловито поинтересовалась она.
- Этого добра на мне сколько хочешь, - похвасталась я.
- Тогда, если в шприце зараза, тебе кранты, - безразлично сообщила мне Зинка, сняла
перчатки, выбросила их в какой-то контейнер, помыла руки и полезла опять за свой микроскоп.
- Как это - кранты? - заволновалась я.
- Не переживай, скоро все узнаем, - успокоила меня Зинка, подкладывая под линзу
новое стёклышко. - Так-так, оч-чень хорошо, - тут же обрадовалась она и снова записала
что-то в свой журнал.
Я, пользуясь её занятостью, ещё раз огляделась и содрогнулась вновь: "Боже, сколько же
здесь гадости!"
- И это все ты исследуешь? - из простого любопытства спросила я.
Зинка оживилась. Мгновенно бросила свой микроскоп и повела меня на экскурсию.
- Вообще-то это все здесь временно, - объяснила она, - и живёт здесь по нескольким
причинам. Во-первых, ушла в отпуск моя лаборантка, которая ухаживала за нашим зоопарком.
Кроме неё я доверить зверушек никому не могу, и теперь холю их сама.
"Надо же, - подумала я, - впервые вижу в Зинке признаки нежности, но к кому?!!"
- Во-вторых, - продолжила она, - в соседней комнате, то есть в нашем зоопарке,
ремонт и поэтому милые зверушки живут пока со мной. Кстати, вот это знаменитая Чёрная
вдова, - с гордостью Зинка показала на противное ужасное нечто, сидящее в подобии
аквариума, только с закрытым верхом, снабжённым сетчатым потолком.
Я с криком отшатнулась. Зинка, чрезвычайно довольная такой реакцией, успокоила меня:
- Чёрная вдова не так страшна, как это разрекламировано. Человек погибает не сразу и,
если будут приняты меры, вполне способен выжить.
Мне показалось, что в голосе её было сожаление.
- А это кто? - спросила я, тыча в огромную банку, разделённую на отдельные квартиры
с целым семейством пауков.
- На этой полке все птицееды, так называемые тарантулы, проживающие в Южной
Америке. Все экземпляры ядовиты, отдельные очень ядовиты, но не слишком опасны для
жизни, если, конечно, вовремя принять меры, - просветила меня Зинаида и с нежностью
добавила: - А вот это мои каракурты. Ах, вы лапочки мои! Правда прелесть?
Я поёжилась:
- Да, в них что-то есть. Они тоже ядовиты?
- О, да, - обрадовалась Зинаида, - укус такого паука, мягко говоря, радости не
доставляет, но тоже не слишком смертелен.
- Удивительно, а я слышала обратное.
- Ерунда, - махнула рукой Зинаида. - Вот если укусит этот каракурт, а их полно в
Средней Азии, у-тю-тю-тю, - с нежностью сделала она козу ужасной гадости, на которую
нормальный человек и смотреть-то не может без боли, - если вот это чудо угрызнет, тогда
через десять-пятнадцать минут появится резкая боль в области живота, поясницы и груди.
Онемеют ноги, да-а, ножки онемеют, появится удушье, судороги, рвота, посинение лица, страх
смерти...
Я мгновенно все это испытала и, держась за стол, спросила:
- А когда наступит смерть?
- Смерть наступит лишь через три дня или даже через пять дней, - оптимистично
сообщила Зинаида и, заметив, наконец, моё состояние, добавила: - Успокойся, против этого
яда есть сыворотка.
- Как далеко шагнула медицина, - обрадовалась я.
- Ну, здесь скорпионы, тоже ядовиты и тоже не так смертельны, как того бы хотелось,
там дальше тараканы, среди них тоже есть ядовитые, а вот это!
Зинаида вытянулась, от чего стала ещё более плоской. Что у неё за одежда? Ведь есть же
что-то под ней, не на палку же надет этот халат?
- А вот это сущее чудо! - захлёбываясь от нежности, воскликнула Зинаида.
На её бесцветном лице заиграла улыбка радости и умиления.
- А вот это наша гордость! - остановилась она возле банки с какими-то малюсенькими
невзрачными паучатами, ползающими по ветке и выглядевшими совершенно невинно,
безвредно и безопасно.
- Ой, какая прелесть! - восторженно взвизгнула я, чтобы доставить Зинаиде истинное
удовольствие.
- Скакун-паук, - важничая, сообщила Зинаида. - Тоже птицеед.
Я посмотрела на него с большим сомнением - какой же величины должна быть та птица,
которую он способен съесть?
- Dendryphantes uoxiosus, - с гордостью за паука изрекла Зинаида. - Из Боливии. Вот
эта кроха, величиной максимум четыре миллиметра, настоящая ползучая и прыгающая смерть.
Укус скакуна вызывает мгновенное воспаление и сильнейшую боль, как от раскалённого
железа. В моче сразу же появляется кровь, и смерть наступает уже через несколько часов.
Противоядия нет. Нервно-паралитический яд уничтожает нервную систему человека. Хочешь
попробовать?
Я отшатнулась, передать не могу, как мне стало дурно.
"Впрочем, в малой дозе невредно было бы предложить этот яд нашей Старой деве с её
излишними нервами. Пусть хоть половину этот паук уничтожит," - подумала я.
- А что это ты побледнела? - спросила Зинаида.
- Не знаю, видимо с непривычки.
Зинаида сжалилась и сказала:
- Так и быть, пойдём в мою келью, чудесным кофе тебя напою.
- Пойдём, - еле шевеля губами, прошептала я.
Зинаида прихватила лежащий на столе мобильник, вывела меня в коридор, закрыла на два
замка обитую жестью дверь и тут же открыла соседнюю. Мы прошли в прилично обставленный
кабинет с роскошным диваном, рабочим столом, холодильником и даже телевизором.
- Вот здесь я практически и живу в последнее время, - сказала Зинаида, кладя на стол
свой мобильник и включая электрочайник. - Работы ужас как много, а до дому далеко, жалко
тратить время на поездки, - пояснила она.
Я понемногу пришла в себя и стала проявлять интерес к жизни.
- Слушай, - спросила я, - а как ты общаешься с этими своими пауками? Вдруг они
вырвутся из своих банок и все разом набросятся на тебя?
Зинаида усмехнулась:
- Исключено. Банки из специального материала. Их даже разбить невозможно, правда,
раньше бывали случае, когда персонал позволял себе небрежность и плохо закрывал крышки,
но с тех пор, как я стала начальником лаборатории, такие случаи прекратились. Здесь идеальная
дисциплина.
- Да что ты? - изумилась я. - Кроме тёти Кати я ни одного человека не видела.
- Это потому, что каждый занят делом. Сидят по своим отсекам и работают. Видела
сколько здесь дверей?
- Видела, - подтвердила я.
- За каждой идёт напряжённая работа, - сообщила Зинаида, насыпая в мою чашку кофе
и включая телевизор. - Послушаем новости, - сказала она.
Но все, интересующие меня новости, я получала прямо от неё.
- А что же вы делали тогда, когда пауки все же вырывались наволю?
- Мгновенно травили их, - с огромным сожалением призналась Зинаида. - Но, работая
с этими зверушками, мы соблюдаем все предосторожности и, - она полезла в ящик стола и
достала какой-то тюбик, - и пользуемся вот этой мазью. Моё личное изобретение. От укусов
она не спасает, но если в помещении будет человек, намазанный этой мазью, есть большая
вероятность, что кусать его пауку не захочется. Скорей он отправится кусать того, кто этой
мазью не намазан.
- И часто вы это мазью мажетесь?
- Постоянно. Я и сейчас намазана.
В дверь кабинета постучали.
- Секундочку, - сказала мне Зинаида и вышла.
Я тут же бросила тюбик с мазью в свою сумку. "Пусть будет, - подумала я. - Мало ли
когда пригодится. Вдруг понадобится, а у меня уже есть."
Отсутствовала Зинаида несколько минут. За это время успел вскипеть чайник. Я его
отключила и заскучала. Уже хотела отправиться на поиски Зинаиды, но зазвонил её мобильник,
который она забыла на столе.
"Что ж, узнаем кто ей звонит," - подумала я и взяла трубку.
- Простите, - услышала я женский голос, - я по поводу объявления. Вам нужен
бухгалтер?
- Да, нужен, - на всякий случай ответила я.
- И менеджер? - оживился голос.
- Очень даже нужен, - допустила я, - но позвоните чуть позже.
"Не может же Зинка искать бухгалтера и менеджера для этой своей научной организации,
черт знает как она называется, - подумала я. - Здесь наверняка есть администратор, который
этим и занимается. Зинка больше по научной части. Следовательно она ищет менеджера и
бухгалтера для компании, управлять которой без чужой помощи, естественно, не может.
Следовательно это косвенное подтверждение того, что мы с Тамаркой этой ночью обсуждали
- Зинка грохнула Фрысика и собирается разделаться и с остальными, чтобы потом вплотную
заняться наукой на денежки компании."
Не успела я додумать свою думу до конца, как пришла Зинаида.
- Ладно, - сказала она, - по-быстрому пьём кофе и сворачиваемся. Работы много.
- А шприц? - спросила я.
- Как только получу результат, сразу тебе позвоню, - пообещала Зинаида.
Глава 22
Всю дорогу до Москвы я размышляла над поведением Зинаиды. Почему она так
спокойна? Почему не проявила должного интереса к моему шприцу и сообщению о покушении
на Тамарку?
Впрочем, Зинаида всегда была равнодушна к окружающим. Её вообще никогда ничего не
интересовало, кроме Фрысика и науки.
- Что сказала она? - тем временем допытывалась Полина. - Зачем ты к ней ездила?
Я решила на всякий случай не рассказывать о покушении на Тамаркиного кота.
- Мне была нужна информация о тараканах, - солгала я, и добродушная Полина эту
ложь проглотила.
- Лучше бы спросила у меня, - сказала она, - теперь и я не меньше знаю.
Уже подъезжая к моему дому, я вдруг вспомнила про её тормоза и поинтересовалась:
- А как твой Форд?
- В порядке, как видишь. Мы же на нем сейчас едем, - напомнила Полина.
- Да, да, но как же тебе удалось так быстро его починить?
Полина самодовольно усмехнулась:
- Нет проблем.
- Богата талантами земля русская, - порадовалась я.
Вскоре я с Полиной простилась, вышла из машины и точно в этот момент зазвонил мой
мобильный. Звонила Тамарка.
"Как вовремя, - подумала я. - Не хотелось бы разговаривать при Полине."
- Мама, какой кошмар! - восклицала Тамарка. - Моя домработница пропала!
Как тут не возликовать?
- Ну, что я тебе говорила? Она хотела угробить твоего кота!
Тамарка осерчала:
- Мама, хватит молоть ерунду! Ты невозможная! Нельзя же так! Домработница пропала
не одна. С ней пропали некоторые мои сбережения, хранившиеся дома в сейфе. Думаю, ночью
она за ними и приходила, потому что днём трудно украсть из-под носа у Дани. Знаешь же какой
он дотошный.
- Знаю, - заверила я, - из-под его носа только ленивый не тянет.
- Ах, Мама, какой же смысл тебе жаловаться, когда ты реагируешь, ну совершенно
неадекватно.
- Это ты, дорогая, реагируешь неадекватно. У тебя из дома воруют сбережения, а ты ещё
и защищаешь убийцу. Эта тварь хотела угробить твоего кота! Сейчас же вызывай милицию!
Тамарка задумалась.
- Нет, Мама, милицию не хочу. Разберёмся сами. Может она ещё объявится.
- Объявится, как же! - изумилась я такой наивности. - Сколько она взяла?
- Да крохи, Мама, тысяч десять или двенадцать, не стоит и шуму поднимать.
- Двенадцать тысяч чего? Рублей или долларов?
- Долларов конечно, я же не идиотка хранить в рублях, - обиделась Тамарка.
Я пришла в ужас и закричала:
- Только не говори этого больше никому! Двенадцать тысяч долларов! Крохи! Почему
бы тогда эти крохи не отдать мне? Почему они достались какой-то домработнице? Чем я хуже?
- Мама, ты алчная! - возмутилась Тамарка.
- Ха! Была на свете справедливость! - тут уж прямо взбеленилась от обиды я. -
Домработница украла твои крохи, и ты слова плохого о ней не сказала, а я, та, которая ради
тебя на все готова, получает одни оскорбления, крохи же достаются другим.
- Мама, если ты ради меня на все готова, то хоть секунду помолчи, - взмолилась
Тамарка, - я уж больше не прошу, за это время постараюсь изложить свою позицию по этому
вопросу.
- Изложить позицию? В компании своей будешь излагать позицию! А сейчас излагать
позицию буду я. Будь моя воля, издала бы закон, карающий каждого, кто двенадцать тысяч
долларов считает крохами. Кстати, кто тебе рекомендовал эту домработницу?
- Зинаида, - добродушно призналась Тамарка. - Это родственница какого-то её
приятеля.
Я обомлела.
- Зинаида?!
- Ну да, Мама, Зинаида, а чему ты так удивляешься?
- До чего обнаглела эта убийца! - возмутилась я. - Она уже совсем не скрывается.
Скоро будет прямо с ножом в открытую и ходить. А я ещё, глупая, пытаюсь её подловить на
каких-то анализах, когда все и без анализов ясно.
Тамарка рассердилась:
- Ты о чем, Мама? Какие анализы? Объяснишь ты мне наконец?
- Обычные анализы! - раздражаясь её бестолковостью, закричала я. - Экспертиза!
Должна же я знать, чем травили твоего кота! Сейчас только отнесла шприц Зинке, от неё
возвращаюсь.
- И что Зинка?
- Я ей шприц вручила, и она без всяких его взяла и обещала отдать на анализ. Теперь
понятно, зачем она это сделала, хотела выманить из моих рук улику.
Услышав это, Тамарка вышла из себя.
- Мама, ты невозможная! - завопила она. - Порой мне кажется, что ты безнадёжно
глупа!
- Насчёт тебя мне это кажется уже не порой, а систематически. Я не всю жидкость со
шприцем Зинке отдала, а несколько капель выдавила на настоящий анализ, который мне будут
делать надёжные люди. Я не такая дура, чтобы ждать от Зинки благодеяний. Вот сейчас она все
бросит и начнёт помогать мне ловить себя. Знаешь, зачем я ей шприц отдала?
- Зачем?
- Да с одной лишь целью: взглянуть на её реакцию. Зинка не разочаровала меня и повела
себя как неисправимая преступница. Она и глазом не моргнула, когда услышала, что
покушались на тебя и твоего кота, а будь она честным человеком, так забросала бы меня
вопросами. Что же делает она?
- Что?
- Берет спокойненько шприц и отправляет его в холодильник. Станет так вести себя
честный человек? Ведь шприц - улика.
- Мама, не будь наивной, - опять рассердилась Тамарка. - Никакая шприц не улика.
Завтра домработница, объявись она, скажет что и в глаза этот шприц не видела. И будет права.
- И пусть скажет. Я с ней судиться не собираюсь, потому что я честный человек и не
надеюсь на правосудие. На правосудие рассчитывают только преступники. У них всегда на это
находятся деньги. Мне же надо лишь знать, что в этом шприце, потому что шприц улика только
для меня.
- Чего же тогда бояться Зинке? - удивилась Тамарка.
- Того, что в шприце, а там, я уверена, бешенство!
- Да почему же именно бешенство? Мама!
- Потому, что это самый надёжный способ угрохать тебя, самый естественный. Ну
подумай сама, твой кот, после чрезмерно длительного общения с Даней, умирает от бешенства.
Кого это удивит?
- Никого, - уверенно ответила Тамарка.
- А уж если ты заразишься бешенством от своего кота, это и вовсе нормально, это само
собой разумеющееся. Кстати, у тебя уже есть некоторые признаки. Хорошо, что мы
разговариваем по телефону.
- Мама, не зли меня, - попросила Тамарка. - Сказала бы спасибо, что выслушиваю
твои глупости, так она ещё и издевается.
- Тома, не издеваюсь я, а настоятельно рекомендую сегодня же сделать и себе и коту
прививку от бешенства, может ещё и не поздно.
- Мама, это глупо. Вот сейчас все брошу и начну делать прививку коту. И, главное,
почему? Откуда взялась для этого причина?
- Тома, причина есть! - пылко заверила я.
- Во-от. Только потому я должна мучать уколами своего кота, что тебе втемяшилось в
голову, будто бешенством его заразили. Да ладно уколы коту, а то уже вопрос так стоит, что и
мне. А завтра ты начнёшь агитировать меня лечиться от СПИДа. Потому что тебе новая версия
в голову придёт.
- Тома, умереть мне на этом месте, от СПИДа не буду, - клятвенно заверила я. -
Только от бешенства.
- Да почему именно от бешенства?! - уже не на шутку распсиховалась Тамарка. - Как
ты себе это мыслишь? Прийду я к врачу и попрошу: "Сделайте мне прививку от бешенства." А
он: "Вас собака кусала?" А я: "Нет, никто меня не кусал, но вы все же сделайте." Сорок уколов
в живот! Мама!
- Тома, ты отстала от жизни, медицина со страшной силой рванула вперёд, уже не
делают сорок уколов в живот, это вчерашний день.
- А мне плевать! - гремела Тамарка. - Мне и одного укола не надо. Я не казённая. И,
главное, бешенство! Почему бешенство? Будто ты не знаешь других болезней, более приятных.
- Да, бешенство потому, что все остальное излечимо, - разозлилась уже и я. - Из
животных болезней человеку страшно только бешенство. От него вообще не лечат, а только
облегчают страдания. Если ты не забыла, тебя хотят убрать. Им не болезни твои нужны, а
смерть. Ясно?
- Ничего не ясно. И забудь, что я там пьяная тебе наплела. Все это вздор! Никто убивать
меня не будет.
Я была близка к отчаянию. Тамарка не верила мне, это было очевидно. Но как объяснить
этой дурочке, что и ей и её коту грозит мучительная смерть.
- Тома, ты только не сердись, - заискивающе начала я. - Ведь это же бесспорно,
согласись...
- Что бесспорно? - грозно перебила она меня, уже совершенно неспособная к диалогу.
- Да то, что Зинка подсунула тебе домработницу, которая должна была убить тебя и
твоего кота, а для отвода глаз почистить ваш сейф. Уверяю, это она сделала с громадным
удовольствием.
- Не сомневаюсь, - согласилась Тамарка. - Это единственное из сказанного тобой
похоже на правду. Все остальное ерунда. Мама, ты только не обижайся, я с удовольствием
читаю твои книги, но то, что ты сейчас говоришь, ни в какие ворота не лезет. Зинка не такая
дура, чтобы своими руками подсовывать мне домработницу, собирающуюся убить меня
посредством моего кота. Мама! - неожиданно взвилась Тамарка. - Тьфу! Это даже
произносить противно!
- Что?
- Да то, что ты нагородила. Тьфу! Тьфу-тьфу-тьфу! Стыд какой! И я ещё это слушаю.
Знали бы мои партнёры, руки бы мне не подали. С тобой, Мама, легко угодить в сумасшедший
дом.
О, как она оказалась права! Для некоторых именно так эта история и закончилась.
- Ну, как хочешь, - обиделась я. - Не делай прививки. И тебе и коту будет хуже. Что я
в самом деле для таких неблагодарных стараюсь?
Я обиделась на весь белый свет. Так всегда: самое невероятное люди с радостью за правду
принимают, а очевидного не хотят замечать.
В этом их беда.
А моя беда в том, что я слишком умна и добра, что безмерная проницательность,
помноженная на ум, талант, на мои уникальные аналитические способности...
Да, что-то я слишком. Скромности иногда не хватает, согласна...
Но как же помнить о скромности при моем-то уме, таланте, проницательности, красоте...
Да. Красота-то здесь причём?
Ну, ладно, дело не в этом.
В общем, обиделась я на Тамарку. Когда делаешь какое-то дело, всегда хочется признания
успехов, а тут такое пренебрежение.
"Ну и пусть живут как хотят, - подумала я. - Пускай их всех там хоть передавят,
перетравят и перережут - и пальцем не шевельну. Что мне, заняться нечем? Вот баба Рая с
Санькой не сегодня завтра вернуться, а у Саньки все ещё нет шведской стенки...
Черт! Стенку же должен делать Евгений, а у Саньки уже и Евгения нет, так я постаралась.
А все виноваты они, эти жены, во главе с Тамаркой! Я, можно сказать, усердствовала, не жалея
живота своего, семьёй рисковала и что же? Тамарка со своим Даней-уродом осталась, а я одна.
И ради чего? Ради того, чтобы этих дурочек не поубивали? Господи, да общество мне ещё и
порицание вынесет за то, что я их спасла. Нет, я убийце помогать не буду, конечно, но и мешать
не стоит."
В общем, я решила не вмешиваться, а зажить своей жизнью. Я легла на диван и несколько
дней с неослабевающим интересом читала подряд все свои книжки. Перерывы делала лишь на
обед и короткий сон...
Кстати, очень быстро выяснилось, что книжек я написала катастрофически мало.
Перечитала их за четыре дня. И что теперь прикажете делать? Куда убить время? Не читать же
чужие!
Я прошлась по квартире, не зная куда применить себя. Лишь тогда я заметила какой в
моем доме беспорядок. Чуть больше месяца отсутствовала баба Рая, но складывалось
впечатление, что здесь уже нарос приличный культурный слой, скоро раскопки можно будет
делать. И это при том, что главного сорильщика - моего сына Саньку - баба Рая увезла с
собой.
Я представила, сколько радости получит баба Рая, каким ценным человеком почувствует
себя и присущая мне вредность взбунтовалась.
"Не бывать этому!" - воскликнула я и схватилась за ведро и тряпку.
В моей жизни обычно на пути таких похвальных намерений всегда вырастают
непреодолимые препятствия. Выросли они и на этот раз. Позвонил Евгений.
- Ты куда пропал? - удивилась я, тут же вспомнив, что обычно он всегда был рядом.
- Только не подумай, что собираюсь мириться, - начал длинной преамбулой
Евгений, - Тамарка права, ты несносна...
- Если уж берёшься цитировать Тамарку, - грубо оборвала его я, - так делай это хотя
бы правильно. Она говорит, что я невозможная.
- Ты и несносная, и невозможная, - разозлился Евгений, - но через несколько дней
приезжает Санька, а я обещал ему шведскую стенку. Я не могу его обмануть, у него и без того
горе.
Мне стало дурно.
- Боже, что за горе? - страшно испугавшись, закричала я.
- А разве иметь такую беспутную мать, это не горе? Я с ужасом думаю, что с этим
мальчиком будет, если я от тебя уйду.
- А ты разве ещё не ушёл? - заволновалась я.
Евгений вдруг сделался чрезвычайно рассудителен и заговорил буквально по-мужски.
- Понимаю, что ты мечтаешь отделаться от меня, - спокойно сказал он, - но не
выйдет. Я не брошу пацана на произвол судьбы. Оставить его с тобой, это то же, что отдать
ребёнка на воспитание шайке шимпанзе. Завтра ты вляпаешься в новую историю, а потом в
другую и так до бесконечности, а воспитание вещь тонкая и требует каждодневного вложения
себя в другого человека.
Я пришла в восхищение.
- Что ты сказал? Повтори. Только медленно, и, желательно, по слогам.
Рассудительность мигом покинула Евгения, и он закричал:
- Иди ты к черту! Ты когда-нибудь будешь серьёзной?
- Более чем сейчас - никогда, - заверила я. - Ты сам не понял, что сказал. Это же
вещь! Это уже, как говорят итальянцы, мотто - остроумное изречение. Понимаешь? А ведь до
общения со мной ты был, прости, примитивен. До общения со мной тебе и в голову не пришло
бы сказать такое.
- Да что я сказал-то? - уже заинтересовался Евгений.
- Ты сказал, что воспитание - это каждодневное вкладывание себя в другого человека.
- Хм, - почему-то смутился Евгений. - Это я такое сказал? Звучит двусмысленно.
Действительно, до общения с тобой мне и в голову не пришла бы такая пошлость. Таким
воспитанием все мужики занимаются и с жёнами и с другими бабами, я только думал, что это
называется по-другому.
Может он изрёк что-то слишком тонкое, но я не поняла и постеснялась спрашивать, дабы
не прослыть бестолковой. Вместо этого я сказала:
- Если ты собираешься приехать, то знай: я делаю в квартире уборку.
- Это зря, - не одобрил Евгений, - еду же делать Саньке шведскую стенку, а
следовательно собираюсь пилить и строгать.
Не могу сказать, что это меня огорчило. Я охотно рассталась с тряпкой и ведром и тут же
позвонила Полине. Я, конечно, дала себе клятву не лезть в их дела, но надо же было узнать
живы ли они.
- Я жива, - сообщила Полина, - но лишь потому, что дома сижу.
- Сиди и дальше, - посоветовала я.
- Но мне надоело, - посетовала Полина. - Ты будешь меры принимать или не будешь?
"Ага, все же нуждаются во мне," - удовлетворённо подумала я и успокоила Полину:
- Буду-буду.
- Тогда скорей принимай.
В уже приподнятом настроении я позвонила Татьяне.
- Ты ещё не наехала на грузовик? - спросила я.
- Я пугаюсь даже детских машинок, - горестно пожаловалась она. - Где же твои
хвалёные способности? Скоро ты найдёшь убийцу? Долго ещё мне дома сидеть? Даже за
хлебом соседку посылаю.
Я сжалилась:
- Скоро найду.
Затем я позвонила Изабелле.
- Слава богу, объявилась, - обрадовалась она. - Мы уже разыскивать тебя собрались.
- А что меня разыскивать? Я дома сижу.
- Вот именно, дома сидишь. Я дома, ты дома, а кто убийцу искать будет? Ищи давай.
"Боже, какое мне доверие, - обрадовалась я. - Может не права я была? Может
погорячилась?"
Для большей ясности, я позвонила Тамарке, хотя известно же, что это дело пустое.
Вопреки ожиданиям, ответил-таки один телефон, но это была секретарша, которая один
черт никогда меня с Тамаркой не соединяла, каждый раз противно пища: "У неё совещание."
Я уже приготовилась, как обычно, услышать этот противный писк, но секретарша
репертуар неожиданно поменяла.
- Софья Адамовна, - как желанной гостье приветливо воскликнула мне она. - Вас
ждут, соединяю.
"Вот это да!" - только и восхитилась я. На дальнейшие переживания мне времени не
дали. Секретарша действительно меня соединила.
- Мама, ты невозможная! - сходу возмутилась Тамарка. - Ну куда ты пропала? То
путаешься под ногами, а то вдруг возьмёшь и пропадёшь!
- Что ты мелешь? - обиделась я. - Кто у тебя под ногами путается? Ты забыла? Я
выше тебя на десять сантиметров!
- Мама, не сердись, - пошла на мир Тамарка. - Я всего лишь соскучилась и даже
начала волноваться, куда ты пропала.
- Не верю. Если ты так волновалась, то могла бы мне позвонить.
- Мама, ты едва не довела меня до этого. Я сказала этим дурочкам - имею ввиду
Изабеллу и Полину - сказала им: "Завтра не позвонит, буду звонить сама." А ты позвонила
сегодня.
- Жаль, что не знала о твоих намерениях, - посетовала я. - Ты сделала коту прививку?
- Мама, перестань! Ты же знаешь - мне некогда.
Я возмутилась:
- Так о чем мы тогда разговариваем?
- Кстати, как твои фингалы? - мгновенно сменила тему Тамарка.
Ну совсем напрягаться не любит, только и говори с ней о приятном.
- За мои фингалы не волнуйся, - сказала я, - их почти уже нет. И Женька ко мне
возвращается. Так что у меня все в порядке.
...Закладка в соц.сетях
