Жанр: Любовные романы
Ржавый рыцарь и пистолетов
...Только я
никого не убивала. Вчера вечером старичок-моховичок, божий одуванчик, меня и еще
одну девку в сауну затащил. Деваха та совсем еще не обстрелянная. Деревня прямо.
Старичок игривый попался, только через час, то ли от жары, то ли от чего еще, запомирал.
Девка сразу деру дала, а я все-таки в медколледже училась, принялась ему первую помощь
оказывать. А банщик, видно, ту дуру полуголую заметил, что стреканула из сауны, и
ментов вызвал. Старичок сам по себе уже синий лежит, а я в его штанах шарюсь. Так меня
и застукали: в одной руке - мобильник, в другой - кошелек. Скрутили меня менты,
дескать, убийство с целью ограбления. А я просто хотела документы посмотреть, чтобы
знать, кому "Скорую" вызывать. Наверняка у него клапан сердечный закрылся. Мне
теперь шьют, что я его по злому умыслу до смерти затрахала. Да кто ж его знал, что он
таким слабаком окажется, игрун долбаный! Недаром говорят: смерть косу уже точит, а
мужик все на девку скочет!
- А ту, вторую, разве не поймали? - спросила Даша.
- Да кто ж ее поймает? - удивилась юная проститутка. - Она, верно, из деревни на
заработки приезжала. Такие сами по себе. По подворотням клиентов ловят. Дешевки
поганые! Небось смылась в свою деревню и притихла!
- И все же, Эля, это не дело! - вздохнула Наталья Сергеевна. - Если все обойдется, иди
учиться, работать. Нельзя собой торговать! Грязно это! Стыдно!
А мне только первый раз было стыдно! И мерзко! - выкрикнула Эля. - Когда под хачика
легла! Что он со мной сделал, что сделал! Всю ночь мучил! А после тысячу дал! Тысячу! Я
ведь тоже из деревни, для меня все, что больше тысячи, миллионом казалось. Я себе сразу
колготки купила, белье, противозачаточные... И в "Лакомку" пошла. Кафе у нас такое,
детское... Пирожные всякие, мороженое... Я, поймете вы или нет, первый раз за год
досыта наелась. А за следующую ночь уже две тысячи заработала, хотя руки кусала, чтобы
от боли не заорать, потому что от прежней "любови" еще не отошла. Меня в машине всю
ночь три пьяных мужика трахали, так что ничего не заметили, а я после этого неделю на
хазе отлеживалась, думала, помру. А потом ничего, привыкла. И даже думать о чем-то
другом научилась, когда меня, сами понимаете... А подруга, мы с ней вместе начинали, за
богатого вышла, он ее постоянным клиентом был. Теперь счастливо живут, за границу он
ее возил, шубу купил...
- Предел идиотских мечтаний! Комплекс девочки из подворотни! - усмехнулась
Галина. - Шуба, заграница, машина... Она-то вышла, а ты срок мотать будешь, и еще
неизвестно, кому больше повезло, тебе или твоей подружке!
- А ты, смотрю, шибко умная! - Эля подтянула колготки, отчего дыры на коленях
расползлись еще больше. - Что ж прошляпила, когда мужик на шлюх полез?
- Я не прошляпила, - сказала Галина тихо. - И не на шлюху он полез, а на секретаршу.
- Не все ли равно? - удивилась Эля. - Той же породы, только с трудовой книжкой. И
зачем ты их грохнула? Ты ж богатая, банкирша... Могла себе такого любовника отхватить!
- Да не грохала я! - вздохнула Галина. - Он эту девицу с собой прихватил, смылся и
записку оставил, дескать, если он исчезнет, то по вине жены, которая ему смертью
угрожала на почве своего беспробудного пьянства. А я в жизни зараз больше двух фужеров
вина не выпиваю. И никакой я не банкир! Я главным бухгалтером работала в его фирме.
Он, сволочь такая, набрал кредитов в банках под государственные заказы и рассчитался
лишь за пятую часть. А меня теперь на части рвут, как только не угрожают! Дочь, правда,
успела спрятать. Она в пятом классе, уже полгода не учится. Так что я здесь по
"экономическим" статьям, а не по "мокрым". А Радика, когда менты расчухались,
объявили в федеральный розыск. Но он наверняка в Ингушетии скрывается, там у него вся
родня.
- Так он у тебя ингуш, что ли? - поразилась Эля.
- Ингуш, - улыбнулась Галина, - красавец, богач, я тоже раньше думала, что в лотерею
счастье выиграла.
- Ну, если ингуш, то его век не найдут, - подала голос Чапайка. - Оне своих не выдают!
- Это я и без тебя знаю! - Галина опять вздохнула. - Я письмо его старшему брату
передала еще до ареста и родителям. Ни ответа, ни привета, а ведь мы с Радиком почти
двенадцать лет вместе прожили... - Она посмотрела на Дашу. - А ты чем занимаешься?
- Я? - Даша помедлила мгновение, не зная, как определить свой род занятий. Слово
"писатель" в этих стенах было чужеродным и напыщенным, "литератор" - и вовсе из
другого мира. Но к ней на помощь пришла Наталья Сергеевна.
- Вы, кажется, книги пишете? Дарья, по-моему, Княгичева? Я даже кое-что читала!
- Ой! Княгичева! - захлопала в ладоши Эля. - А я как раз все читала. Наши девчонки
ваши книги до дыр затрепали.
- Я тоже читала! - удивилась Галина. - И портрет ваш на обложке помню. Только вы на
него абсолютно не похожи, хотя, - она махнула с досадой рукой, - в этой морилке сами
себя через пару дней не узнаем.
- А вы в романах про свою жизнь пишете или выдумываете? Очень уж у вас про любовь
убедительно получается. - Эля подсела к Даше, обняла ее за плечи и, заглянув в глаза,
просительно улыбнулась: - Расскажите что-нибудь про любовь, а? Новый роман, который
еще никто-никто не читал.
Даша обвела взглядом своих новоявленных подружек. Они молча смотрели на нее, и
столько тоски и вместе с тем ожидания было в их глазах. И у Эльки, и у Галины, и у
воспитанной на классике Натальи Сергеевны... Даже Ульяна подползла к ним поближе и,
подняв вверх одутловатое лицо, открыла корявый рот, приготовившись слушать.
И Даша принялась рассказывать. О Пистолетове и об Оляле, о Паше и о Мире Львовне.
И, конечно же, о своем Ржавом Рыцаре. Она не называла имен, но слезы текли по ее
щекам не переставая, и вместе с ней рыдали все четыре ее сокамерницы. Рыдали над
горькой судьбой неизвестной им женщины, ведь Даша не призналась, что этот роман
пишется совсем другим романистом и никому не известно, какие строчки выйдут из-под
его пера сегодня, завтра или послезавтра. И сколь долго будет длиться это нелегкое
повествование, и как скоро прервется его почти кружевная вязь?
Женщины плакали, не стыдясь своих слез, каждая по-своему: Наталья Сергеевна
молча, Галина всхлипывала в кулак, Элька слегка подскуливала, как обиженный щенок, а
закоренелая рецидивистка Чапайка сморкалась, терла глаза и глухо материлась...
Даша подозревала, что каждая из них плачет не только над судьбой неизвестной им
женщины, но и над своей собственной. У всех четверых - свой повод, чтобы залиться
слезами. И, видно, было в ее рассказе нечто особенное, что породило этот повод.
Возможно, похожие обстоятельства, какие-то слова, настроение - все то, что изначально
привлекало внимание ее читателей, и то, что заставляло их перечитывать Дашины книги
снова и снова...
Камера рыдала, охваченная общим порывом сострадания, тоски и отчаяния. Женщины
не слышали даже, как лязгнула, открываясь, дверь и на пороге возник прапорщикконвойный.
- Богатырева! Выходи! - выкрикнул он строго. - Ничего в камере не оставлять!
Женщины поднялись на ноги, а прапорщик, узрев их зареванные лица, неподдельно
изумился:
- Что за вой, гражданки? Прекращ-щай! А то нужник отправлю драить!
И дверь снова захлопнулась за Дашиной спиной, возвращая ее в нормальный мир из
того, потустороннего, пропахшего страшными "трюмными" запахами.
Глава 20
- Проходите, Дарья Витальевна, проходите! - Генерал вышел из-за стола и направился к
ней, радушно улыбаясь и протягивая руку для пожатия. - Сколько лет сколько зим?
Даша тоже протянула руку, но генерал неожиданно обнял ее и расцеловал в обе щеки.
- Рад, очень рад, - полное круглощекое лицо начальника краевого УВД прямо лучилось
счастьем, и у Даши почти не было повода обвинить его в лицемерии. В прежние времена
у них были добрые, почти дружеские отношения. Но тогда между ними не стояли три
часа, проведенных ею в камере изолятора, и пара статей Уголовного кодекса. И все же он
был молодцом, новый начальник краевой милиции Василий Иванович Полевой, потому
что не стал тянуть кота за хвост, а сразу же перешел к делу.
- Присаживайтесь, Дарья Витальевна, - показал он на большое кожаное кресло в углу
кабинета. И, дождавшись, когда Даша опустилась в него, сел в соседнее.
Их разделял только низкий журнальный столик. Генерал некоторое время разглядывал
Дашу почти в упор. Она точно так же молчала, но не отводила глаз.
- Чай? Кофе? - спросил генерал.
- Кофе, - кивнула она головой. - Только покрепче, я умираю спать хочу.
- Да, да, понимаю, - кивнул головой Полевой, - сейчас подадут. - И извиняющимся
тоном добавил: - Я задержу вас ненадолго, а потом вас отвезут в гостиницу.
- В гостиницу? - изумилась Даша. - Вы не оговорились?
- Нет, конечно, - улыбнулся Василий Иванович, - не оговорился. - И пододвинул ей
бумаги. - Это постановление прокурора об отказе в возбуждении уголовного дела. Он
ознакомился с материалами предварительного расследования и посчитал, что в ваших
действиях не было состава преступления. Вот, прочитайте и подпишите.
Даша взяла в руки лист бумаги. "Посмотрим! Итак... Прокурор... классный чин...
фамилия... инициалы... рассмотрел постановление о возбуждении уголовного дела...
номер такой-то... по признакам преступления, предусмотренного... Та-ак! Перечень
статей... Мне они мало чего говорят... в отношении Богатыревой Дарьи Витальевны,
такого-то года рождения, проживающей там-то... а также материалы, послужившие
поводом и основанием для возбуждения уголовного дела... Ничего себе, сколько они
откопали за шестнадцать, - она посмотрела на часы, - нет, за семнадцать часов с момента
взрыва!"
Даша перевела взгляд на хозяина кабинета. Мурлыкая себе под нос что-то из "Любэ",
Полевой поливал цветы на подоконнике из детской лейки. И она снова принялась за
бумаги, благо читать осталось совсем немного: "...на основании вышеизложенного и
руководствуясь пунктом 4 части второй ст. 37 и частью четвертой статьи 146 УПК РФ,
постановил: отказать в возбуждении уголовного дела... и так далее... и так далее..."
Генерал вернулся в свое кресло, Даша подняла на него глаза.
- Получается, я свободна?
- Да, получается, - улыбнулся Полевой, - подписывайте, и с плеч долой!
Даша поставила подпись и подала постановление Полевому. Он положил его в
кожаную папку и отодвинул на край стола. Секретарь принес кофе в чайных чашках,
коробку конфет и печенье. В этом кабинете царили спартанские нравы, поэтому салфеток
не предлагали. Даша знала об этом еще из прежних визитов, равно как и о том, что в
здешних стенах чаше пьют коньяк или просто водку, чем кофе. Но не осмелилась
попросить выпить, хотя прежде это не составляло для нее особого труда. Однако теперь
их с Полевым разделяло еще и это постановление. И хотя генерал смотрел на нее,
дружелюбно улыбаясь, просил не стесняться, Даша по-прежнему чувствовала себя не в
своей тарелке.
Возможно, что-то недосказанное продолжало витать в воздухе. Она просто кожей
чувствовала, что постановление - это не причина, чтобы везти ее к генералу. Его вполне
можно было подписать и в другом, менее важном кабинете. Полевой явно решил
поговорить с ней один на один. Правда, Саша Ворохов, который привез ее в управление,
остался в приемной и, вернее всего, томился сейчас на казенном стуле в ожидании
результатов их беседы.
Значит, существуют какие-то обстоятельства, которые тревожат оперативников, и они
надеются, что она сумеет внести какую-то ясность. Но какую? Ведь она тоже хотела бы
знать кое о чем, и как можно скорее.
А пока они молча пили кофе. Генерал явно обдумывал, с чего начать разговор, Даша
же пыталась предугадать его вопросы и, чтобы не попасть впросак, заранее прокручивала
в голове варианты ответов. Нет, она никого не хотела вводить в заблуждение. И все же ей
было важно знать, в каком ключе пойдет беседа, выбросит ли генерал козыри или оставит
их при себе. От этого зависело, насколько искренней и откровенной ей предстояло быть.
И еще она хотела понять, в чьи ворота намерен генерал забивать голы. Это тоже решало
судьбу кассеты и Дашиного настроя давать или не давать показания против Макарова
именно в его кабинете. Она так и не определилась в своих подозрениях, но в одном была
уверена: Влад оказался возле банка неслучайно.
- Дарья Витальевна, - Полевой отставил в сторону пустую чашку, - ваши действия
признаны оправданными в подобной ситуации. Редко какой мужчина не растеряется,
когда все вокруг взрывается, горит, на асфальте кровь, раненые, убитые! Я не знаю таких
случаев в нашей отечественной практике, по крайней мере за последние десять лет, чтобы
женщина, никогда не имевшая дела с оружием, действовала столь умело при задержании
особо опасного преступника. От лица сотрудников милиции и от себя лично приношу вам
величайшую благодарность. Думаю, там, наверху, еще оценят ваш поступок по
достоинству.
- Простите, Василий Иванович, - Даша прервала поток официального славословия, - но
я не собиралась его задерживать, я хотела его пристрелить. Будь у меня в руках граната, я
бы, не раздумывая, запузырила ему вслед. У меня в голове было абсолютно пусто, я
ничего не видела и не слышала и ни о чем и ни о ком, кроме того, что Павла Аркадьевича
убили, не думала.
Я тоже ничего не слышал из того, что вы мне только что сообщили, - улыбнулся
Полевой. - Вас еще будут допрашивать в качестве свидетеля, поэтому, пожалуйста,
никакой самодеятельности, только факты, одни факты, без этих душераздирающих
подробностей и самоедства.
- Какие факты вы хотите узнать? - спросила Даша тихо. Кофе она выпила, но
продолжала вертеть чашку в руках. Так ей было легче скрыть дрожь пальцев. - Кажется, я
ничего не утаила при беседе с Вороховым и Корнеевым.
- Мне доложили, - сказал Полевой и посмотрел ей в глаза: - Насколько вы мне
доверяете, Дарья Витальевна?
- Я не знаю, в чьи ворота вы играете, - Даша опустила взгляд. - Поверьте, я никому не
хочу зла, но я должна вернуться домой живой и здоровой. У меня на руках мама и два
сына. Я не представляю, на что они будут жить, если со мной что-то случится.
- С вами ничего не случится, если мы сумеем взять преступников по горячим следам.
По оперативной информации, они уже приняли ряд мер, чтобы обезопасить себя, но у нас
нет веских доказательств, чтобы задержать их. Прокурор не дает санкции на арест, и пока
мы телимся, они могут парочку раз обогнуть земной шар в поисках убежища.
- По сути, я почти все сказала Корнееву и Ворохову, но... - Даша закусила губу и
посмотрела на Полевого. - Если вы повязаны с "крылатыми"... Впрочем, мне плевать! Я
всегда считала вас искренним и порядочным человеком, говорят, что вы не "крышуете"
местную мафию и поэтому недавно чуть было не лишились своего поста. Но даже если вы
стали умнее и подружились с Марьяшем...
Т-а-ак! - протянул Полевой и потер ладони. - Кажется, что-то выпало в осадок. Мы так
и думали! Значит, Марьяш? Наверняка косвенно, на таком уровне принято загребать жар
чужими руками. - Он улыбнулся. - Дарья Витальевна, успокойтесь! У нас есть уже
подтвержденная информация о том, что на Свиридовского оказывалось неприкрытое
давление, но вместе с тем никто не верил, что депутат Госдумы, светило отечественного
бизнеса, джентльмен и меценат решится на столь варварскую расправу с конкурентом. В
наше время есть множество достаточно законных способов решения проблем.
- Не могут быть законны способы отъема собственности у другого человека, -
произнесла Даша сквозь зубы. - Это гнусно в любом случае.
- Вы абсолютно правы, я не совсем точно выразился. Они более лояльны, потому что
не лишают человека жизни.
- Не лишают, согласна, но порой доводят человека до самоубийства, потому что в
одночасье отбирают у него все, на чем строилась его жизнь: счастье, благополучие,
мнение окружающих... - Даша покачала головой. - Это тот же грабеж, разбой,
примитивная кража, только путем хитроумных, большей частью мошеннических
операций.
- Свиридовский в этом плане тоже не ангел, и хотя он любил повторять, что действовал
только чистыми руками, за ним тоже водились грешки, и не малые.
- Паша умер, и я не хочу его обсуждать! - сказала Даша гневно. - Теперь уже не имеет
значения, каким образом он сколачивал свои капиталы. Теперь ему все равно, а за грехи
он ответит сполна там, - она подняла палец вверх, - но марьяши должны отвечать здесь, и
тоже сполна! Иначе нас окончательно поставят на колени и будут диктовать свои правила
и писать свои законы.
- Успокойтесь, - сказал Полевой мягко. - Сами видите, крыльями я не оброс! Вот он
весь перед вами! И прекрасно знаю, что Марьяшу я не удобен! Он уже звонил мне поутру,
наводил мосты, но разговор не состоялся. Я проводил оперативное совещание и попросил
перезвонить мне после обеда. Надеюсь, вам понятно, что я хочу побеседовать с вами до
его звонка.
- Утром звонил? - переспросила Даша. - В Москве в это время ночь.
- В том-то и дело! - усмехнулся генерал. - По оперативной информации, его
представитель срочно вылетел сегодня утром в Москву, вероятно, чтобы лично доложить
обстановку.
- Макаров? - быстро спросила Даша. - Это Макаров личный представитель Марьяша?
- Владислав Андреевич? - удивился Полевой. - С чего вы взяли? Это Семен Борисович
Райсман, известный юрист, а Макаров, что Макаров? Он заместитель директора
посреднической фирмы "Гелиос", которая сотрудничает с "РуК", но и только.
Экспортные операции... Мы проверили.
- Выходит, "Гелиос" не принадлежит Марьяшу? - Даша с изумлением уставилась на
Полевого. - Но Владислав Андреевич сам... Впрочем, что я говорю? Вы не можете
отрицать, что Макарова и Марьяша нередко видели вместе.
- По нашей информации, Макаров частенько выполнял поручения Марьяша и
Райсмана, но, как он сам говорил, из чисто дружеских побуждений. Сами знаете, дочка
Райсмана замужем за старшим сыном Макарова. Семен же Борисович помогал устроить
его младшего учиться в МГУ.
- Понятно! - Даша наконец поставила чашку на стол. - Вернее, совсем непонятно.
- Дарья Витальевна, кажется, наш разговор ушел в другое русло? - Полевой бросил
быстрый взгляд на часы. - И все-таки объясните, почему вдруг всплыла фамилия
Макарова?
Даша глянула на генерала исподлобья. Помедлила мгновение и решительно, словно
ступила с мостков в холодную воду, сказала:
- Я видела Макарова рядом с банком в момент покушения.
- Этого не может быть! - Полевой вмиг подтянулся. Лицо его помрачнело. - Этого
просто не может быть, Дарья Витальевна! За день до покушения на Павла Аркадьевича
Владислав Андреевич улетел в Москву. В аэропорт его, мне это доподлинно известно,
отвозил Михаил Гусев. Так получилось, что в тот же день мы с женой провожали дочь.
Она поехала отдыхать на Кипр. И Макаров пообещал присмотреть за ней. Она у нас
впервые летела одна. Владислав Андреевич и Наташа вместе прошли через виповский зал.
После Наташа звонила мне, Владислав Андреевич довез ее из Домодедова до гостиницы.
- Он мог вернуться. Из Москвы летит пропасть самолетов, и прямые, и транзитные
рейсы.
- Не понимаю, зачем вам это? - сказал Полевой и холодно посмотрел на нее. - Какие у
вас мотивы?
- Вы хотите сказать, что я наговариваю на Макарова? - сказала Даша тихо, с трудом
скрывая бешенство. - Вы подозреваете какие-то личные мотивы? Вы считаете, что я
решила свести счеты? Отомстить? Простите, но я не настолько низко пала, чтобы
подводить Владислава Андреевича под монастырь подобными способами. Я себя уважаю,
генерал! И если вы мне не верите, то увольте меня от вопросов! Больше я вам ничего не
скажу!
- Хорошо, - Полевой поднялся с кресла и подошел к столу. Нажал кнопку внутренней
связи и приказал: - Ворохова ко мне!
Ворохов незамедлительно вырос на пороге.
- Немедленно проверь, вернулся ли Макаров в Краснокаменск в день покушения на
Свиридовского? Каким рейсом, где остановился, находится ли сейчас в городе? Если
успел улететь, то когда и куда именно! Повторяю, узнать и доложить мне немедленно! -
рыкнул Полевой на начальника убойного отдела, и тот вылетел из кабинета.
Генерал снова вернулся в свое кресло и строго посмотрел на Дашу.
- Рассказывайте, мы и так слишком долго толчем воду в ступе!
- Видите ли, Василий Иванович, я не сразу поняла, в чем дело. Его джип мчался прямо
на меня в тот момент, когда я расстреляла все патроны. Он чуть не сбил меня и буквально
в последний момент свернул в сторону и ушел в боковой переулок. Еще тогда меня
поразило, что он не погнался за "Жигулями". Догнать их на его джипе было плевым
делом, но он рванул в противоположную сторону.
- Так вы его видели в джипе? Как вы сумели его разглядеть в такой суматохе? Может,
вам показалось?
Нет, - сказала Даша упрямо, - не показалось! Я его видела почти так же близко, как
сейчас вижу вас. Он едва не сбил меня и, говорю, только в последний момент свернул в
сторону. Мы можем выехать с вами к банку, и я покажу, где он сбил ограждение и проехал
по газону. Ограждение вряд ли привели в порядок, следы должны остаться.
- И все-таки, что вас более всего насторожило? То, что он оказался на месте
покушения, или то, что чуть не сбил вас, или что поспешил скрыться?
- Первая мысль, которая пришла мне в голову: он же милиционер! А потом уже все
остальное.
- Да, вполне резонно, ведь он явно был свидетелем покушения. И его показания, как
профессионала, оказались бы очень кстати. Но он поспешил скрыться с места
происшествия, и поэтому его поведение даже неискушенного человека наталкивает на
мысль, что он не хотел, чтобы его заметили. Однако я не думаю, что он думал
расправиться с вами. Вы оказались на его пути случайно.
- Дай-то бог, - вздохнула Даша, - но что-то мне подсказывает, Макаров в последнюю
секунду просто узнал меня и вывернул руль. Или рука не поднялась прихлопнуть меня. -
Она подняла на Полевого взгляд. - Да, иногда мне хотелось отомстить ему, мелко, поженски,
но я так и не смогла позволить себе стать по-бабьи мелочной.
- Дарья Витальевна, - Полевой задумчиво посмотрел на нее, - еще один вопрос.
Конечно, Павел Аркадьевич мог вам не сказать... Но все же... - генерал замялся на
мгновение. - Есть определенная информация, и у нас имеются все основания доверять ей.
Незадолго до гибели Свиридовский встречался с Райсманом и велел своему человеку из
службы безопасности негласно записать этот разговор. Его поручение выполнили.
Микрокассету вручили Павлу Аркадьевичу, но в его сейфе ее не оказалось Никто не знает,
что это был за разговор, однако Райсман вылетел из кабинета, как камень из рогатки.
Этому есть несколько свидетелей.
- Василий Иванович, суток не прошло! Когда вы успели столько накопать? - изумилась
Даша. - Такое впечатление, что вы не первый день работаете по связям Свиридовского?
- Как сказать, как сказать... - генерал усмехнулся. - Служба такая! - И снова жестко
посмотрел на Дашу. - Рассказывал он вам что-то подобное? Вы же были, наверно, самым
близким ему человеком? Он мог сообщить вам какие-то детали.
- Вы считаете, что именно ссора с Райсманом послужила поводом для покушения?
- Даша, - неожиданно ласково сказал Полевой, - не уходи от ответа. Ни у тебя, ни у
меня нет времени для раздумий. Говори, что знаешь!
- Хорошо, - она приняла решение, хотя не думала, что оно было лучшим в ее жизни. -
Паша действительно отдал мне микрокассету с записью разговора, как он выразился, с
"засланцем Марьяша", но фамилию не назвал. И он мне жаловался, что люди Марьяша
очень жестко давят на него. Еще сказал о том, что вызов в банк - это сигнал, что Марьяш
пошел в атаку. Это все, клянусь детьми, больше я ничего не знаю.
- Где кассета?
- Я успела передать сумочку Алексею, который был рядом со мной сразу после
покушения, и просила сохранить ее. Я не знаю ничего о нем, кроме того, что он
полковник и служит в МЧС.
- Это Щеглов, заместитель начальника управления. Его уже нашли и допросили, но он
ничего не сказал о сумочке.
- Василий Иванович, помимо кассеты, там есть еще дискета с адресами зарубежных
банков и номерами счетов. Они открыты на имя Пашиной жены и его дочерей. А один из
них, по его словам, на мое имя. Вы понимаете? Мне понадобятся деньги на музей
Арефьева. К тому же я успела сказать Лиле о том, что есть такая дискета.
- Мне не нужна ваша дискета, но мы ее тоже посмотрим, нет ли там другой
информации. Согласитесь, это необходимо. После дискету вам вернут, даю слово, в
материалах дела она фигурировать не будет.
- Спасибо, - сказала Даша, - только я не знаю номер телефона Щеглова. Назовите его, и
я попрошу Алексея отдать мою сумочку вашим оперативникам.
- Вот это совсем другое дело! - Генерал вскочил на ноги. - С этого и надо было
начинать!
- Это и надо было сразу спрашивать, - пробурчала Даша и откинулась головой на
спинку кресла. С нее словно свалился многопудовый груз, который гнул ее к земле, лежал
неподъемной тяжестью на душе. Ей стало легче дышать, и в глазах прояснилось.
Возможно, так всегда бывает, когда осмелишься переступить через собственный страх и
опасения, пускай и обоснованные. Но она уже перешла Рубикон и вернуться назад не
посмеет.
- Щеглов, - протянул ей трубку Полевой.
- Алексей, это я, Дарья Витальевна! Вы меня узнали?
- Да, да, узнал! - закричал он в трубку. - Я знаю, вас задержали, но Василий Иванович...
- Я у него в кабинете, - прервала Даша Алексея, - простите, у меня сейчас нет времени,
но я вам позвоню, обязательно позвоню.
- Я буду очень ждать, очень, - Алексей слегка понизил голос, - в любое время дня и
ночи.
- Спасибо, - сказала Даша тоже тихо и мягко, - но сейчас я звоню вам по поводу
сумочки. Нужно, чтобы вы отдали ее оперативникам. Это срочно, очень срочно!
- Понимаю, - сказал Алексей глухо, - кто подъедет? Я должен знать фамилию.
- Кто подъедет к Щеглову за сумочкой? - Даша посмотрела на генерала.
- Корнеев, - быстро ответил тот, - начальник уголовного розыска. Они знакомы.
- Подъедет полковник Корнеев, - сообщила Даша в трубку. - Это очень важно, Алексей.
И если сумочка у вас не с собой...
- Ваша сумочка у меня в сейфе. С момента покушения на Павла Аркадьевича я еще
...Закладка в соц.сетях
