Жанр: Любовные романы
Ржавый рыцарь и пистолетов
...й...
Даша перевернулась на живот и взбила подушку. Сынишка спал в соседней комнате,
его унесла к себе бабушка. Неизвестно, что думала Марфа Артемьевна, не чаявшая души в
единственном внуке, но Павлик ни единой черточкой не походил ни на Дашу, ни тем
более на Алексея, хотя с самого рождения носил его фамилию.
Он был круглощеким, подвижным мальчиком с широкими густыми и очень черными
бровками и курчавой головкой. Когда Даша смотрела на него, то всегда весьма живо
представляла себе его отца. Вероятно, Павел точно так же выглядел в детстве, правда, она
не подозревала, что у него были кудрявые волосы. Короткая стрижка и много седины -
таким она помнила Лайнера все недолгие годы их знакомства.
Даша прижала ладонь к горлу. - Господи! Слезы накатывали всякий раз, когда она
вспоминала Павла. Поначалу ее ругали все кому не лень, за то, что она дала сыну имя
погибшего отца. Нельзя, плохая примета! Но она понимала, осознавала каким-то шестым
чувством, что не имеет права поступить иначе. Ушел один Паша Лайнер, а на смену ему
пришел второй, пришел сын, и тоже Павел. Даша надеялась, что малыш - точное подобие
своего отца, но, возможно, с небольшими поправками, которые внесли гены матери, ее
гены...
Внезапно запищал сотовый, и Даша чертыхнулась про себя: опять забыла отключить
телефон. Похоже, ее достали даже здесь, в Краснокаменске. Она поднесла трубку к уху и
крайне удивилась, заслышав голос Корнеева.
- Даша, - сказал он виноватым голосом, - прости, что звоню! Разбудил, наверно?
- Прощаю, - отозвалась она подчеркнуто сердито, - учти, в Питере еще ночь, поэтому
ночная смена дороже стоит! - И справилась: - Первым решил почтение
засвидетельствовать?
- Естественно, - тотчас подыграл ей начальник угрозыска, - хотя, каюсь, хотели прямо у
трапа самолета перехватить, но пожалели. Подумали, дамочка поспит, сговорчивее будет.
- Что там еще? - встревожилась Даша. - Открылись новые обстоятельства?
- Открылись, - вздохнул борец с уголовным элементом. - Интерпол по нашей наводке
кое-что раскопал... Если б ты за неделю до отъезда не ушла в подполье, они бы
выцыганили тебя в Питере, но теперь придется иметь дело с нами.
- Ты, Леонид, словно упрекаешь меня за то, что я иногда ложусь на дно. На это есть
объективные причины: до отъезда, кровь из носу, требовалось сдать в издательство новую
книгу.
- Ага, - обрадовался милиционер, - значит, совесть нечиста, если оправдываешься.
- Леонид! - прервала его Даша. - Не ходи кругами! Говори, зачем я тебе понадобилась?
- Дарья, с тобой желает встретиться один товарищ из нашего российского отделения
Интерпола. Сейчас у нас начнется оперативное совещание, но генерал тебя ждет к
двенадцати. Успеешь собраться?
- Да что случилось, объясни. Я уже не верю, что вы разобрались с гибелью Паши и
Оляли. Прошло почти три года, а воз и ныне там. Киллер скончался от желудочного
кровотечения, потому что наглотался вдруг стекла, его сообщник отдал концы на
операционном столе, Макаров скрылся, Хенде Хох процветает... Вы оказались бессильны,
монсеньор! Говори, что там стряслось, не томи душу!
- Мне твой сарказм вполне понятен, - Корнеев, кажется, рассердился, но постарался не
подать виду, - ты думаешь, мы это дело спустили в глубокий-глубокий сортир? Нет,
голубушка, тут ты еще глубже ошибаешься! И все поймешь, когда в двенадцать ноль-ноль
явишься на рандеву к генералу и гостю из Москвы. Они много чего интересного
расскажут и покажут!
- Что именно?
- А вот тайны сии я не уполномочен разглашать, - проворчал Корнеев. - Одно скажу,
будь ты девица попроще, известили бы тебя повесткой, вызвали б к следаку, и вся недолга.
А то заставили антимонии разводить, словно у меня других дел нет, как тебя на беседу к
начальству приглашать! Тоже церемониймейстера нашли!
- Леонид, не гоношись, скажи только, в каком качестве меня приглашают на допрос?
- Не на допрос, а на беседу, дуреха!
- Но зачем? Если нельзя говорить, то намекни хотя бы!
- Оляля и его картины! - быстро сказал Корнеев. - И все! Больше ни слова!
- Неужели Лялькины картины всплыли? Ленечка, признайся, правда всплыли? Через
два с половиной года?
- Ничего не знаю, - буркнул Корнеев, - детали тебе генерал изложит. И не голоси до
поры до времени, а то своего благоверного разбудишь!
- Он уже не спит, на кухне с матерью разговаривает.
- Наш человек! - констатировал полковник и добавил: - За тобой генеральский лимузин
пришлют. Водитель позвонит, когда подъедет.
- И на том спасибо! - съязвила Даша. - С почетом повезут... Все менты навытяжку
стоять будут.
- Естественно! По заслугам и почет! - отозвался весело Корнеев. - Впрочем, тебе не
привыкать в шикарных лимузинах раскатывать. Слышал, Алексею в Питере генерала
присвоили?
- Присвоили, но на что ты намекаешь? - теперь обиделась Даша. - К твоему сведению, у
него нет шикарного лимузина, и он не великий любитель возить жен на служебных
машинах.
- А я что говорю? Наш человек, хотя и сел в важное кресло! Скажи, Сергей
Кужугетович не собирается земляка в Москву перетащить?
- Ему и в Питере хорошо, при том что переезд Алексея в Петербург не связан с
землячеством. Будто не знаешь, что он перевелся по семейным обстоятельствам.
- Да уж, как нитка за иголкой. Такого мужика из края увела! В этом плане у тебя
уникальные способности, Дарья Витальевна!
- Ты на что намекаешь? - насторожилась Даша.
- На то и намекаю, - вздохнул Корнеев, но уточнять не стал, лишь вздохнул тяжело: -
Ладно, закругляюсь, а то у меня люди под дверью... Но смотри не проспи и запомни, в
двенадцать ноль-ноль...
- На рандеву к Полевому, - закончила фразу Даша. - Запомню и не просплю. Все равно
сон перебил!
Она надела халат и вышла из спальни. Алексей и впрямь пил чай на кухне. Но в
одиночку. Правда, рядом стояла чашка с недопитым чаем.
- Где Марфа Артемьевна? - спросила Даша, усаживаясь напротив.
- Павлик заплакал, и она ринулась к нему, - улыбнулся Алексей. - Баюкала его, баюкала
и сама заснула. Тоже ведь ночь не спала. Спрашивала, когда в Сафьяновскую собираемся?
Не хочет она нам сына отдавать! Говорит, замучаем ребенка в суете. Не дай бог, сглазит
кто!
- Так она не поедет с нами на открытие музея? - удивилась Даша. - Мира Львовна ее
ждет, потом хор ветеранов... Она же поет в нем...
- Сказала, что внук дороже. А церемонию посмотрит по телевизору. И Мире Львовне
уже успела позвонить, извинилась.
- Я до сих пор поражаюсь их дружбе с Мирой. Та по характеру волчица, одинокая
старая волчица. Как ее Марфа Артемьевна укротила, понятия не имею?
- Ты плохо знаешь матушку. Она с кем угодно общий язык найдет. Любого
интеллектуала заговорит и на лопатки положит, не смотри, что образования кот наплакал.
Ты попросила ее Мире Львовне помочь, вот она и выполнила твой заказ. И надо сказать,
обе старушки поработали на славу. Матушка пускай музейным делом сроду не
занималась, но, как большой спец по крупнорогатому скоту, всех местных чинодралов в
бараний рог скрутила. Она тут успела кое-что поведать из этой эпопеи. И как дом
Арефьева пытались отобрать под нелепым предлогом, и как коммерсанты подкатывали...
- Алеша, ты забываешь, что я в курсе этих проблем. В Краснокаменске я бывала гораздо
чаще, чем ты обедал дома. - Даша с обидой посмотрела на него. - Мира держала меня в
курсе, и воевать приходилось не только в крае, но и в столице...
- Ладно, оставим этот разговор, - сказал Алексей миролюбиво. - Я знаю, музей -
больная тема для тебя. Но все хорошо, что хорошо кончается. Завтра открытие, первые
Арефьевские чтения и, дай бог, не последние. Ты созванивалась с оргкомитетом?
- С Татьяной, что ли? - вздохнула Даша. - Она еще вчера передо мной отчиталась. И
хотя мероприятия проходят в рамках губернаторской программы, она знает, я не терплю
халтуры и равнодушия. Конечно, если за дело берется Танька, все будет достойно, но душа
волнуется: накладок, понятное дело, не избежать.
- Оставь волнения на долю оргкомитета. Ты только гость праздника! Не переживай,
отдыхай и наслаждайся! Павлик останется с бабушкой, ни хлопот тебе, ни забот!
- Я так не могу, - сказала Даша упрямо. - Обязательно найдутся те, кто постарается
испортить праздник: напьются или драку начнут.
- Не паникуй раньше времени. Тебе ведь атаман обещал, что порядок вместе с
милицией будут обеспечивать конные казаки.
- Обещал, но где гарантия, что казаки не напьются первыми? - вздохнула Даша и
посмотрела на часы. - Да, только что звонил Корнеев. Через час за мной пришлют
машину. Зачем-то я понадобилась Полевому и представителю Интерпола. Леонид сквозь
зубы, но сказал, что за рубежом нашлись какие-то Гришины картины. Хотят со мной
побеседовать.
- Почему именно с тобой, а не с Гусевым? С Олялей работал Михаил, а не ты!
Этого я не знаю, - Даша поднялась из-за стола. - Вероятно, с Манькой они тоже
встретятся. Если не встретились уже. Сколько его таскали-мытарили по поводу Гришиной
смерти и в прокуратуру, и в милицию, и в налоговую. Ежели б ты его увидел сейчас, не
узнал. За эти годы Гусев похудел на полцентнера. Мне его жалко, только он со мной до
сих пор не разговаривает, словно я виновата в его проблемах. Пусть скажет спасибо, что
за решетку не угодил со своими махинациями. Вовремя раскаялся и все долги и штрафы
по налогам заплатил. - Даша усмехнулась. - Танька тоже вовремя с ним разошлась! И
весьма удачно прибрала к своим рукам издательство и прочую недвижимость. Михаилу
оставила галерею. А он все дела запустил, за собой не следит, вечно небритый, желчный,
обрюзг...
- Но ведь он женился на своей любовнице? Говорят, очень красивая молодая женщина.
- Которая по счету? - весьма ядовито справилась Даша. - Третья, четвертая или пятая?
Они от него гуляют налево и направо, а Мишка пьет запоем да поколачивает их. Поэтому
дамы сердца надолго под его крылом не задерживаются. А Танька, представь себе, сейчас
не страдает. Похорошела, помолодела, любовник у нее недавно объявился, лет так на
пятнадцать ее младше. И что удивительно, души в ней не чает.
- Ох, смотрю, не любишь ты Михаила! - засмеялся Алексей.
- А за что мне его любить? - удивилась Даша. - Я ведь не скрывала и в глаза ему
сказала, что гибель Гриши на его совести. Прямо или косвенно, он в этом деле
определенно замешан! Не мне судить, в какой степени, но замешан, без всякого сомнения!
Как бы он ни крутил хвостом, я стопроцентно уверена: он оттого и пьет, что совесть
нечиста. И дела у него наперекосяк пошли, потому что без Лялькиных картин его галерее
полнейшая труба!
- Ладно, не злись! - улыбнулся Алексей. - Давай я тебя до управления подброшу.
- Не надо. Оставайся дома и хорошенько отдохни. После обеда поедем в Сафьяновскую.
Я все-таки хочу заранее все посмотреть, поговорить с Мирой, с Татьяной. Завтра вряд ли
получится.
- Слушаюсь, товарищ главнокомандующий! - Алексей обнял ее и поцеловал в губы. -
Только не задерживайся! А то я знаю этих ментов, на радостях банкет закатят!
- Господи, Щеглов, да ты никак ревнуешь? - Даша с веселым удивлением уставилась на
мужа. - С чего бы это?
Алексей отвернулся к окну, и голос его прозвучал подчеркнуто оживленно:
- А скажи-ка, хорошо я поступил, что не продал квартиру? Теперь тебе есть где
остановиться, когда приезжаешь в Краснокаменск.
- Щеглов, не переводи стрелки! - сказала Даша строго. И, обняв мужа за плечи,
заставила его посмотреть ей в глаза. - Говори, что тебя мучает?
- Даша, я знаю, что ты обязательно съездишь на кладбище к Павлу и к Оляле. Но
почему ты не хочешь, чтобы я поехал с тобой?
Даша отстранилась. Взгляд ее помрачнел, и она отвела его от Алексея.
- Прости, ты давал мне слово, ты обещал, что никогда и никоим образом не будешь
стремиться изменить меня. Паша и Гриша - самое дорогое, что у меня было в прошлом.
Любовь и дружба! Они лежат на кладбище бок о бок, придет черед, и я лягу рядом с ними.
Обижайся не обижайся, но я тебе честно об этом сказала, когда ты предложил мне стать
твоей женой.
- Ты так и не сумела меня полюбить, - Алексей покачал головой. - Я стараюсь, ты
знаешь! Но вижу, как ты смотришь на Павлика, и мне хочется всякий раз прыгнуть в омут.
И кольцо Лайнера продолжаешь носить. Ведь Свиридовский ушел из твоей жизни, он
никогда не вернется. Зачем ты себя мучаешь? Нелепо страдать о мертвых, Даша! Надо
думать о живых...
- Я думаю, Алеша, постоянно об этом думаю, - Даша виновато улыбнулась и, обняв
Алексея, потерлась носом о щеку мужа. - Я люблю тебя, правда люблю. И очень
благодарна за все, что ты сделал для меня и для Павлика. Вспомни, какое слово он
произнес первым? Не "мама", не "баба", а "папа". И очень чисто, чтобы сомнения не
было, кого он выделил из всего семейства.
- Скажешь тоже, - Алексей польщенно улыбнулся, - он меня видит лишь по выходным
да редко по праздникам. - И погрозил ей пальцем: - Признайся наконец, кто из нас
лучший мастер стрелки переводить? Знаешь ведь, на что меня легко поймать.
Прости, - Даша поцеловала его в щеку, - я исправлюсь! - И, взглянув на часы, испуганно
ойкнула. - Двенадцатый час, а я еще не умывалась. - Она заспешила из кухни, но на пороге
остановилась и серьезно посмотрела на мужа. - Мне с тобой хорошо, Алеша. Я тебя ни на
кого не променяю, но не заставляй меня забыть Пашу. Он тебе не соперник, даже если я
признаюсь, что продолжаю безумно его любить. - И вышла, плотно прикрыв за собой
дверь.
Глава 29
- Мы просто не в состоянии с вами расстаться, - Полевой вышел навстречу Даше в
приемную и весьма галантно распахнул перед ней дверь в кабинет. - Проходите, Дарья
Витальевна, надеюсь, дорога вам знакома?
- Конечно, обхожусь без путеводителя. Дежурные и те прекратили документы
спрашивать. Так что ваше УВД для меня что дом родной! Если у вас не побываю, то потом
места от горя не нахожу!
- Все шутите, - улыбнулся генерал, - но мы и впрямь рады видеть вас. Даже стол
накрыли. Немного коньячка не помешает?
Даша с удивлением уставилась на генерала, давно уже ей не предлагали выпить в
стенах этого кабинета, но сказать ничего не успела, потому что Василий Иванович
представил ей невысокого крепкого человека лет пятидесяти с тяжелой нижней челюстью
и тонкими, сжатыми в полоску губами. Крупный нос и серые глаза на почти квадратном
лице неплохо сочетались с заработанным явно не под сибирским солнцем загаром. Даша
мгновенно отметила и этот загар, и профессионально быстрый и пристальный взгляд,
который прошелся по ней с ног до головы и замер на лице.
- Полковник Савельев, российское отделение Интерпола...
Вежливый кивок головой и едва заметная улыбка на губах тоже многое ей сказали.
Радушие Полевого и настороженность гостя из Москвы подтверждали ее подозрения:
случилось что-то из ряда вон выходящее. И вряд ли обнаруженные на Западе Гришины
картины стали той причиной, по которой важный сотрудник Интерпола приехал в
Сибирь. Скорее всего, картины предлог, а с ней хотят поговорить совсем по другому
поводу. Возможно, они добыли новые доказательства против заказчиков Пашиного
убийства? Или отыскались следы Макарова? Но как она ни ломала голову по поводу
истинных интересов сыщиков, все же не смогла понять, при чем тут она? Ведь все, что
она знала и о чем догадывалась, выложила сразу, в первые дни после возбуждения
уголовного дела.
- Присаживайтесь, Дарья Витальевна, - Полевой подвел ее к креслу. И когда она
опустилась в него, спросил: - Вина? Коньячку?
- Нет, сначала дело! - сказала она твердо. - У меня мало времени и много забот. К
вечеру я должна быть в Сафьяновской. Коньяк выпьем после того, как поговорим.
- Уважаю конкретных женщин, - усмехнулся Савельев и с интересом посмотрел на нее.
- Я всегда причислял писателей к богеме: вольные нравы, свобода отношений, пьянство,
наркотики, словом, цыганщина.
- Спасибо за комплимент, - улыбнулась Даша, - только, чур, это не про меня! - Она
перевела взгляд на хозяина кабинета и попросила: - Давайте начнем! Вы узнали что-то
новое о заказчиках убийства?
- Как сказать, как сказать! - Полевой задумчиво посмотрел на Дашу и выбил пальцами
дробь на столешнице. - Эти два с половиной года не прошли даром, хотя по шее нам
стучали много раз и очень больно. Но мы не прекращали розыскные мероприятия по
факту гибели Павла Аркадьевича от руки наемного убийцы. Вы, бесспорно, в курсе:
киллера и его сообщника очень берегли и охраняли с особой тщательностью, но в силу
ряда досадных обстоятельств мы их потеряли. И даже этот провал нас не остановил.
Макарова и Бескудникова объявили в федеральный розыск. Правда, по оперативной
информации Главного управления уголовного розыска МВД России и Интерпола, им
удалось покинуть пределы России. - Генерал сделал паузу и посмотрел на Савельева. -
Владимир Сергеевич, вам слово.
Полковник нахмурился и потянулся к кожаной папке, лежавшей рядом с ним на
столике. Открыв ее, достал стопочку скрепленных степлером бумаг и большой пакет, явно
с фотографиями.
- Дарья Витальевна, - он смерил ее абсолютно непроницаемым взглядом, - коллеги из
Франции поделились с нами конфиденциальной информацией. Из нее следует, что
полгода назад владелец одной из картинных галерей Монако выставил на аукцион в
Лондоне несколько картин известного русского художника Григория Оляли. Картины
ушли по баснословной цене - от пятидесяти до ста тысяч евро каждая. Признайтесь, это
прецедент для российских художников, тем более Оляли нет в живых. Словом, мы
заинтересовались, что это за картины и как они появились в коллекции владельца
галереи. Его вызвали в местную полицию и вежливо осведомились, каким образом эти
полотна попали к нему в руки и есть ли у него документы, подтверждающие факт их
законного вывоза из России. Владелец галереи, мосье Жер-Беньяр, - человек в области
искусства известный, с хорошей репутацией и в официальных бумагах, конечно,
разбирается, но в данной ситуации повел себя, как нашкодивший подросток. Долго
запирался, потом все-таки признался, что картины он купил у некоего гражданина
Украины г по фамилии Сидоренко. И хотя документы изначально навели его на мысль о
контрабанде, однако соблазн приобрести их по дешевке оказался гораздо выше
законопослушания и прочих моральных установок. В общей сложности за десять полотен
он заплатил чуть больше тридцати тысяч евро, а выручил более семисот тысяч.
- Это те картины, которые Гусев продавал за границу? Но в чем здесь криминал? -
спросила Даша. - И при чем тут Сидоренко? Он их что, незаконно перепродавал?
- Похоже, это совсем не те картины, которые продавал Гусев, - Владимир Сергеевич
достал из конверта несколько фотографий. - Посмотрите на снимки. Вы узнаете эти
полотна?
Даша взяла в руки фотографии. И первое, что ей бросилось в глаза: все картины на них
были из той серии, которую она так неудачно пыталась критиковать. Последние Гришины
работы: "Девушка с собакой НЛО", "Встреча НЛО с Россией", "Контакт третьей
степени", "Контакт четвертой степени". Но последняя фотография и вовсе привела ее в
состояние ступора. Господи! Некоторое время Даша молча, с самым потрясенным видом
разглядывала ее, боясь поверить, что это не сон. Наконец подняла ошеломленный взгляд
на Савельева.
- Смотрите! Это "Эдельвейс. Глаза Неба". У меня просто нет слов! Я не верю глазам!
Вы
понимаете, это тот самый портрет, который Гриша нарисовал мне в подарок. Я думала, он
сгорел.
- Мы догадались, что это ваш портрет, - неожиданно тепло улыбнулся Савельев, -
потому и искали вас в Питере, но настигли только в Краснокаменске. Надо сказать, ваш
портрет приобрели за баснословную по европейским меркам сумму - сто пятьдесят тысяч
евро.
- А я смогу его вернуть? - спросила Даша.
- Это сложная и долгая процедура, Дарья Витальевна. Нынешний владелец портрета
вряд ли пожелает потерять такую сумму денег. Если только попытаться через суд... У вас
есть свидетели, что Оляля подарил вам картину? Ведь сходство еще не доказательство,
что портрет был подарен вам.
- Теперь я абсолютно уверена, что Гришу ограбили и убили, - сказала Даша сквозь
зубы. - Я оставила у него портрет на время. И Гриша не посмел бы его продать даже за
очень приличные деньги. Свидетелей, конечно, у меня нет, кроме... - Она перевернула
фотографию, словно хотела обнаружить подпись, которую сделал Оляля на обратной
стороне картины.
Савельев странным образом догадался, о чем она только что подумала.
- Подпись пытались убрать, однако нам все-таки удалось ее прочитать. Вы помните,
что было написано на задней стороне холста?
Помню. Гриша достал из кармана маркер и подписал: "Дашке - моей неуловимой и
любимой подружке - от Ляльки", затем поставил число, год и пририсовал маленькую
матрешку, свой талисман.
- Вы правы, - кивнул головой Савельев, - именно эти слова мы прочитали, и если судьи
примут их во внимание, портрет по праву вернется к вам.
- Спасибо, - сказала Даша и посмотрела на Полевого: - Вы по этой причине пригласили
меня?
- Не только, - ответил вместо генерала Савельев. - Скажу вам больше: мы очень плотно
поработали, чтобы узнать, каким образом на зарубежном рынке появились картины
погибшего художника. И выяснилась одна весьма любопытная деталь. Оказывается,
Сидоренко вовсе не Сидоренко, а тщетно нами разыскиваемый Дмитрий Бескудников -
водитель Павла Свиридовского.
- Митя? Не может быть! - вскрикнула Даша. - Зачем ему картины? Он никогда ими не
интересовался!
- А он, Дарья Витальевна, интересовался как раз не картинами, а суммами, которые за
них можно выручить.
Даша пожала плечами.
- Странно все как-то получается. Митя исчезает на следующий день после гибели
Павла Аркадьевича. Его подозревают в пособничестве убийцам, а он всего-навсего
примитивный грабитель, воришка, который решил заработать большие деньги на
картинах, абсолютно ничего в них не соображая. Я в такие вещи не верю. Наверняка ктото
навел его на картины, или он выполнял чей-то заказ. Иначе как ему удалось вывезти
полотна за рубеж, а после найти того, кому можно сбыть их относительно быстро и за
неплохие по нашим меркам деньги? Не может быть, чтобы он действовал спонтанно.
Такие вещи долго и тщательно готовятся, и в одиночку здесь не справиться. И потом, не
странное ли это совпадение: сначала убивают Пашу, затем мгновенно исчезает Митя, а
буквально через день погибает Гриша. Конечно, меня никто не послушал, - она с
осуждением посмотрела на Полевого, - сочли, что Гриша сгорел по собственной
неосторожности. Но видите, я оказалась права, Василий Иванович?
Генерал развел руками.
- И на старуху бывает проруха! Мы скрупулезно проверили все версии, прежде чем
отправить дело в архив. Корыстные мотивы отрабатывали в первую очередь. Вашего
приятеля Гусева трясли как грушу, ведь он единственный знал, что дома у Оляли
хранилась приличная сумма денег в валюте, гонорар за проданные раньше картины... И
знаете кому? Супруге Вадима Марьяша. Она, насколько известно, приобрела их на
аукционе.
- Об этом знал Макаров, - сказала Даша угрюмо. - Он сам мне говорил. Но я не верю,
что он полез грабить Олялю. Может, навел кого?
- Эту версию мы проверили, однако она не подтвердилась. Бескудников тоже нигде не
засветился. А единственный свидетель, сосед-наркоман, замерз через два дня под
забором. В этой среде подобная смерть вполне обычное явление. На моей памяти был
случай: наркоман засмолил "косячок" на улице в большой мороз и отморозил себе руку, в
которой этот "косячок" зажимал. Врачам пришлось ее отнять. Вторая рука не пострадала,
он ее за пазухой прятал...
- Скажите, вы задержали Дмитрия? - Даша посмотрела на Савельева.
- К сожалению, нет, - вздохнул полковник. - Он оказался очень ловким жуликом и,
почуяв опасность, некоторое время довольно успешно переезжал из одной страны в
другую, скрывался под фальшивыми документами. Но бог шельму метит. Два месяца
назад тело Бескудникова обнаружили в заброшенном карьере недалеко от итальянского
городка Риволло, что на севере страны. Местным полицейским удалось установить его
квартирную хозяйку. Бескудников проживал в недорогом частном пансионе под
фамилией Глазукова, опять же гражданина Украины. По словам хозяйки, в расходах он
себя не ограничивал, жил на широкую, насколько это возможно в условиях маленького
городка, ногу, особо близких знакомых не имел, женщин к себе не приводил, однако один
из жильцов пансиона видел его как-то в ресторане соседнего городка с женщиной, как
ему показалось, легкого поведения.
- Значит, Митя погиб, и концы в воду? Наверняка с ним расправились, но по какой
причине? Боялись, что полиция его все-таки достанет и он выдаст, каким образом
картины Оляли попали в Монако?..
- Мы не думаем, что картины были единственным источником доходов Бескудникова.
Скорее попутным источником. И полотна из России наверняка вывезли другие люди,
которые обладают дипломатической или депутатской неприкосновенностью. - Савельев
снова окинул ее внимательным взглядом и, помолчав мгновение, достал из конверта еще
несколько фотографий. Но не показал их, а продолжал говорить дальше медленно,
бесстрастным голосом.
Даша его прекрасно понимала. Для полковника дело о смерти художника и его
пропавших картинах было обычным в череде преступлений, которыми ему приходилось
заниматься не первый год. Суть преступления всегда одна, что в России, что за границей,
гнусная, подлая суть. И нет таких оправданий, которые смогли бы смягчить вину
преступника, найти объяснение его поступку. Месть и корысть - две стороны одной
медали. Зачастую они идут рука об руку и умело друг друга прикрывают...
- Выстраивается интересная цепочка, Дарья Витальевна, - продолжал Савельев, -
Бескудников не слишком спешил заводить знакомства в Риволло. Но однажды, по словам
хозяйки, его посетил некий солидный господин. После его визита Бескудников исчез, а
через неделю его труп случайно нашли местные скауты в том самом известковом карьере,
о котором я упомянул выше. Падая, он сломал себе шею. Кроме множественных ушибов и
ссадин, а также разрывов внутренних органов, которые характерны при падении с
большой высоты, других повреждений на его теле не обнаружено
...Закладка в соц.сетях
