Жанр: Любовные романы
Ржавый рыцарь и пистолетов
...ыла дверь на задвижку, чтобы ночью не распахнулась от сквозняка.
Светлый проем окна стоял у нее перед глазами и почему-то напомнил ей своими
очертаниями виселицу из того недавнего сна. Господи! Возможно, ей шло какое-то
предупреждение, а она не поняла? Даша перекрестилась. Нет! Никаких снов, никаких
виселиц! И вздохнула. Какое предупреждение? Во сне взрыву помешали, а наяву... Да, она
могла выстрелить раньше. Раньше, чем киллер пальнул из гранатомета. Но не догадалась,
не выстрелила... Даша застонала и прихватила ладонь зубами, сильно, до боли, чтобы
остановить новый поток слез...
Над дальними горами темнота слегка расступилась, и на фоне этого едва заметного
светлого пятна бледнели, потухая, мелкие, как песок, звезды. Накопленная за последние
дни усталость давала о себе знать, и Даша не заметила, как задремала. Ей казалось, что
она слышит каждый звук и каждый шорох, и все-таки она спала, потому что странные
видения, ирреальные, как Гришины картины, будоражили ее мозг. Она металась и
стонала, понимала, что нужно немедленно проснуться, но веки точно налились свинцом,
и она ничего не могла с этим поделать...
Вдруг что-то щелкнуло в ее мозгу. Ей почудилось, что кто-то взвел предохранитель
пистолета. Даша мгновенно открыла глаза. В комнате не стало светлее, может, еще и
потому, что половину оконного проема загораживала темная фигура человека. Он стоял с
обратной стороны стекла на узком карнизе и, просунув руку в форточку, пытался
дотянуться до шпингалета на балконной двери. Одна из створок внутренней оконной
рамы была уже распахнута.
Даша оцепенела. Но человеку не хватило руки, чтобы добраться до шпингалета, и
теперь он принялся осторожно давить на наружную раму, но та не поддавалась. Человек
пошарил рукой вверху, затем у основания рамы, вероятно, проверил, открыты ли защелки.
И Даша поняла, что мешает ему распахнуть окно. Гвоздь! Огромный, чуть ли не в мизинец
толщиной гвоздь!
Тогда она протянула руку к тумбочке. Дашина кровать стояла в тени, и вряд ли
злоумышленник разглядел, что она проснулась и достала из сумочки газовый пистолет.
Он-то и придал ей необходимой смелости.
Даша вскочила. До подоконника три шага, не больше! В долю секунды она очутилась
возле окна и наставила пистолет прямо в лоб грабителю. В этот момент он пытался
протиснуться плечом сквозь узкий проем форточки.
- Стой, скотина! - заорала она не своим голосом. - Запалю прямо в рожу!
Человек, Даша только сейчас заметила, что он в черной маске, рванулся назад. Ноги
его соскользнули с карниза, и он, нелепо взмахнув руками, качнулся, как маятник, к
перилам балкона. Но тотчас ловко и сильно оттолкнулся от решетки ногами и,
ухватившись за веревку, которая была привязана к его поясу, стал быстро-быстро
подниматься вверх и в мгновение ока исчез из поля зрения. Над Дашей были еще два
гостиничных этажа и только потом крыша. Она вывернула голову, пытаясь разглядеть, что
происходит выше и куда исчез злоумышленник, но ничего не разглядела. Для этого надо
было выйти на балкон, а на такой подвиг Даша не отважилась.
Она с досадой посмотрела на ненужный теперь пистолет. Преступник, верно, принял
его за боевой, потому так поспешно ретировался. Зря все-таки она заорала, надо было
сразу нажимать на спусковой крючок! Налицо явная угроза: под утро, да еще через окно в
номер, просто так не проникают. Даша оперлась ладонями о подоконник, поднялась на
цыпочки и заглянула на балкон. Поверх ее уже присыпанных снегом следов виднелись
четкие отпечатки мужских ботинок с рифленой подошвой. Рядом с ними чернело что-то,
похожее на сумку или пакет.
Даша прислушалась. Было тихо, как в могиле. Ни единого звука со стороны улицы... И
если бы не эти следы и темный прямоугольный предмет на балконе, она могла бы
подумать, что человек в окне просто ей привиделся. Она огляделась по сторонам и
наткнулась взглядом на будильник. Начало пятого. До рассвета около четырех часов. И
всякое еще может случиться за эти четыре часа! Она подошла к телефону и несколько раз
подряд набрала номер Оляли. Результат ее стал уже раздражать. По-прежнему длинные
гудки - так бывало, когда Гриша отключал телефон на ночь. Но как он посмел его
отключить, если знал, что она, как никогда, нуждается в его помощи?
Не слишком надеясь на удачу и в этом случае, Даша пять раз подряд набрала 02. В
ответ раздались тоже гудки, но только частые. Она повторила попытку еще три раза, но до
милиции не дозвонилась. Там или специально сняли трубку, или просто не успевали
положить ее на место.
Испуг у Даши прошел, только ноги до сих пор оставались ватными. Она продолжала
гадать, что могло заинтересовать грабителя? Скорее всего, он заметил открытую
форточку и решил воспользоваться случаем. И все-таки в версии примитивного грабежа
были явные нестыковки. Рисковать жизнью, спускаясь с крыши на третий этаж в
снегопад, не зная точно, есть ли чем поживиться в номере, - на это мог осмелиться только
сумасшедший или совсем уж отчаявшийся человек. Кроме того, экипировка грабителя
наводила на мысль, что он преследовал иные цели, и тоже не слишком для Даши
приятные. Будь это какой-нибудь пропащий наркоман или форточник, разве поднялся бы
он столь резво по веревке? Нет, это был неплохо подготовленный и снаряженный субъект,
судя по всему, спортсмен или верхолаз. И целью его посягательств были не ее кошелек
или сережки, а она сама, Даша.
Ей снова стало жутко! Значит, ее не оставили в покое? За ней охотятся? Но что им
нужно? Разве что кассета? Но она у Полевого. Дискета? Но там нет никакой
убийственной информации...Возможно, кто-то боится ее? Опасается, что ей известно
нечто такое, что способно помочь розыску в поимке преступников?
Даша подошла к выключателю, но свет включать не стала. Тогда она будет видна как
на ладони. Хотя чего она всполошилась? Если попытка проникнуть в комнату не удалась,
вряд ли ее предпримут во второй раз. Наверняка преступники уже смылись и будут искать
другие способы достать ее.
Она снова набрала номер дежурной части и чертыхнулась. Те же короткие гудки, вот и
надейся на быструю помощь милиции. Даша вернулась к балконной двери, помедлила
секунду и, не выпуская из рук "беретты", открыла задвижку и потянула дверь на себя.
Пахнуло запахом свежего снега. Темный предмет оказался пластиковым пакетом.
Вероятно, преступник отставил его в тот момент, когда пытался протиснуться в форточку,
а после, удирая, впопыхах забыл про него.
Осторожно протянув к пакету руку, Даша бросила быстрый взгляд вверх, но, кроме
серой плиты, основания балкона четвертого этажа, ничего нового над своей головой не
заметила. Она схватила пакет за ручки и втянула его в комнату. В нем что-то глухо
звякнуло. Сердце ушло в пятки. Дура! Там же может оказаться все, что угодно! Связка
гранат! Или даже бомба! Бомба с часовым механизмом! Даша замерла, прислушиваясь. Но
тиканье доносилось только с тумбочки, сам же пакет хранил тишину.
Даша внимательно осмотрела его края, никаких проволочек, дернув за которые можно
привести в действие адскую машинку. Тогда она с еще большим тщанием раздвинула края
пакета и обнаружила пять (!) бутылок с пластмассовыми пробками. Она склонилась к
ним, принюхалась и в удивлении отпрянула. Ацетон? Но зачем? И через мгновение
поняла зачем! Проникни человек в номер и плесни на нее или даже на постель из
бутылок, чиркни зажигалкой, и мгновенно - столб огня! Хотя, скорее всего, сначала ее
пристрелили бы из пистолета с глушителем или через подушку. Такое она видела не раз в
кино. Выстрела никто, конечно, не услышал бы, а до появления пожарных и милиции
номер уже полыхал бы вовсю, а от нее осталась бы только горстка горелых костей. И ищисвищи
потом, отчего случился пожар - от короткого замыкания или от неосторожного
обращения с огнем в пьяном виде. Ведь она успела сделать несколько глотков из заветной
фляжки.
Ее трясло, как в лихорадке, когда она опять набрала номер дежурной части и тотчас в
сердцах бросила трубку на рычаг. Номер снова был занят. В дневное время Даша могла
напрямую позвонить Корнееву или даже генералу, но она не знала номеров их домашних
телефонов и понимала, что никто ей подобной информации не сообщит, даже если ей
удастся дозвониться до милиции.
Что же делать? Даша посмотрела на окно. До рассвета по-прежнему как до луны
пешком... Еще только пять часов. Самое мерзкое время суток. Самые темные и глухие
часы перед рассветом. На улицах совсем мало машин, и даже дворники еще не выползли
расчищать тротуары. После всего случившегося она уже не хотела рисковать и выходить
на улицу в одиночку. И раздумывала, как ей сейчас поступить? Вызвать такси и
попробовать доехать до Оляли? Даже если его не окажется дома, она вернется назад в
гостиницу в седьмом часу. Гусевы, несомненно, уже проснутся, и тогда можно будет им
позвонить. В соседях у них живет заместитель Полевого по тылу, и Мишка должен знать
его телефон...
Или все-таки стоит вызвать охранника? И рассказать ему об инциденте? Но сегодня
ночью дежурил самый неприятный из них, пожилой, рыхлый отставник с хитрым бабьим
лицом, ленивый и жадный на деньги. Даша понимала, что оказалась в положении вороны,
которая, как известно, и куста боится. Все же она не потеряла способности рассуждать
трезво, поэтому сразу отказалась от мысли позвать на помощь охранника. Кто знает, не в
сговоре ли он с теми, кто вздумал непременно с ней расправиться? С него станется, за
крутые бабки, разумеется! В этой ситуации надо действовать осторожно и исключать
любые, даже мало-мальски сомнительные моменты. С этой целью она осторожно
перенесла пакет в ванную комнату и поместила его в ванну. Затем подумала секунду,
вырвала листок из записной книжки и написала: "Для горничной! Пакет ни в коем случае
не трогать. Опасно! Важные вещественные доказательства!" - и прилепила записку зубной
пастой к зеркалу.
Только предприняв целый ряд превентивных мер, она решилась покинуть номер, но
уйти не через парадный вход, а, если получится, через ресторан. Сверху она разглядела
два автомобиля такси. Она не слишком верила, что преступники просчитали все варианты
и специально подставили свои машины. Такие явные ловушки возможны лишь в дешевых
детективах...
Для очистки совести Даша еще раз набрала 02, затем номер Оляли, удостоверилась, что
и эти попытки дозвониться столь же бесполезны, как и все предыдущие, и принялась
одеваться.
Она не стала пользоваться лифтом, кажется, на ночь его отключали, и спустилась вниз
по лестнице, которой пользовался только обслуживающий персонал гостиницы. Затем,
крадучись, миновала темный коридор первого этажа и остановилась у входа в ресторан. За
дверью было тихо, и Даша только теперь подумала, что та может быть заперта. И все-таки
осторожно нажала на ручку. Дверь, к счастью, открылась.
Даша быстро пошла по направлению к банкетному залу. Она видела, что там горел свет
и мелькали люди. Но не дошла до него десятка метров и, свернув к выходу из ресторана,
чуть не столкнулась лоб в лоб с молодым человеком, который вышел из гардероба с
картонной коробкой в руках. Он отшатнулся в сторону и выронил коробку. Из нее
посыпались какие-то свертки и выпала буханка хлеба.
- Простите! Я нечаянно! - Даша бросилась на по мощь и стала собирать свертки с пола.
- Что ж вы... - начал было молодой человек, вдруг осекся и спросил с изумлением в
голосе: - Дарья Витальевна? Откуда вы в такую рань?
Она с не меньшим удивлением посмотрела на него и тотчас узнала. Это был тот самый
официант, который подавал ей завтрак в номер в день смерти Дмитрия Олеговича.
- Сева, кажется? - спросила она неуверенно, вспоминая, что было написано у него на
бэджике. - Ну да. Сева! Точно, Сева!
- Вы меня запомнили? - Сева явно обрадовался. - Я хотел сегодня к вам подойти, но
после того, что случилось... - Он махнул рукой. - Вам теперь не до автографов.
- Не до автографов, - вздохнула в ответ Даша. И огляделась по сторонам. - Мне надо
срочно уехать, но незаметно. Вы бы не могли взять для меня такси и попросить водителя
подъехать ближе к крыльцу? Или к черному ходу, если возможно.
- Не надо такси, - ответил быстро Сева, - я вас отвезу, куда скажете. И выведу через то
крыльцо, к которому в ресторан подвозят продукты. Оно выходит во двор на
параллельной улице. Я там свою машину оставляю.
- Сева, мне очень далеко ехать, на правый берег, в Запруднево. Притом я не знаю, во
что выльется эта поездка...
- Вам угрожает опасность? - Глаза у Севы сверкнули. - Не бойтесь, я занимаюсь
восточными единоборствами. Смогу за вас постоять.
- В некоторых случаях, Сева, единоборства бессильны, - Даша улыбнулась, - но не
думаю, что нам понадобятся ваши кулаки. У меня есть газовый пистолет.
Сева улыбнулся в ответ и взял ее под руку.
- Пойдемте, Дарья Витальевна, и учтите - в некоторых случаях не ультиматумы, а
только газы помогают.
Глава 24
До Запруднева они доехали довольно быстро, за сорок минут, если учесть, что
дорожники еще не успели присыпать сложные участки дороги песком. Машин, по
причине раннего времени и снегопада, в городе попадалось мало, а за городом и вовсе ни
одной, если не считать двух красных пожарных и автомобиля "Скорой помощи" с
проблесковыми маячками на крышах. Они выскочили навстречу с сиренами, когда Севина
"Тойота" миновала первые дома Запруднева, и пронеслись мимо, заставив их прижаться к
обочине.
Всю дорогу Сева деликатно молчал, а Даша дремала. И только пропустив пожарные
машины, молодой человек заговорил:
- Сгорел кто-то! В поселке или на дачах. Здесь много бомжей отирается. Ночуют и по
пьяни горят. У нас в прошлом году на даче какого-то доходягу забили, а отца с матерью
два месяца в прокуратуру таскали, мол, не замочил ли его батяня по ревности. Мама
плакала даже, она у меня молодая, красивая, обижалась на следователя, нашел кого ей в
хахали записать, ханыгу вшивого...
- Сверни налево, - попросила Даша, - тут ближе. Они выехали на узкую, выгнувшуюся
горбом улицу, в конце которой находился дом Оляли. Он стоял на пригорке, выше
остальных домов, а за ним начиналась сплошная стена молодого березняка, богатого по
осени опятами и подберезовиками, а летом - земляникой и костяникой.
Но сейчас на пригорке ничего не было! Ничего, что светилось бы окнами, хлопало на
ветру ставнями и трещало на крыше жестяным флюгером. Даша вытянула голову вперед.
Непривычно раздольно белела стена березняка, и дом Оляли уже не мешал созерцать его в
полной красе. Потому что сам дом исчез, испарился, словно в одночасье раскатали его по
бревнышкам и перенесли в другое место, а вместо него стелились под низким небом
клубы тяжелого черного дыма, подсвеченного снизу рыжими сполохами огня.
Дашино сердце почти выпрыгивало из груди, она ничего не понимала. Но слезы уже
текли по щекам, словно торили дорожку новому горю, которое все эти дни ходило за ней
по пятам.
- Гони, Сева, гони! - прошептала она, махнув рукой в конец улицы, и в изнеможении
откинулась головой на спинку сиденья. Теперь понятно, откуда мчались пожарные
машины и "Скорая помощь". Трудно не догадаться, если видишь столб дыма вместо
добротного дома, а через двести метров дорогу тебе преграждают еще одна красная и две
милицейские машины, "рафик" с багровыми крестами по бокам и жидкая толпа людей,
часть из которых медленно растекается в разные стороны. Несомненно. Даша и Сева
поспели уже к финалу трагедии, когда зрители, насытившись зрелищем, начинали
потихоньку разбегаться по домам.
Даша тупым отстраненным взглядом наблюдала, как пожарные поливают из шлангов
крышу и стены какого-то сарая, и не сразу поняла, что это гараж, где Оляля держал свой
"москвичонок". Сквозь дощатые стены, обитые крест-накрест железными полосами, как
из-под крышки кипящего чайника, вырывались тугие черные струи. Этот дым они и
заметили, когда подъезжали. В отблесках пламени мелькали темные фигуры. Кажется,
кто-то из соседей пытался плескать на сарай водой из ведра. Но горело внутри, а не
снаружи.
- Отходи! Рванет! - закричал кто-то истошно, и толпа отшатнулась в сторону. И впрямь
крышу гаража приподняло вдруг мощным выбросом пламени, и глухо, словно в пустую
бочку ударили, грохнул взрыв. Скорее всего, взорвался бензин. А дым повалил уже
беспрерывным столбом.
Дарья Витальевна, что с вами? - Сева едва успел схватить ее за руку, когда она на ходу
открыла дверцу машины. - Что случи... - Но тут в салон ворвались страшные запахи
свежей, еще не остывшей гари, едкого дыма, и молодой человек осекся на полуслове.
- Оляля! - выдохнула Даша. - Художник! Его сожгли...
- Постойте, - Сева обогнул пожарище по дуге и, остановив машину, заглушил мотор, - с
чего вы взяли? Если сгорел дом, это не значит, что сгорел его хозяин.
- Я знаю, я чувствую, - Даша захлебнулась слезами, а Сева сжал и слегка потряс ее
ладонь.
- Не сходите с ума, - сказал он строго. - Еще ничего не известно.
- Надо подъехать ближе, туда, где толпа, - Даша, казалось, ничего не слышала из того,
что говорил ей Сева. - Пожар уже почти потушили, но милиция не уезжает и "Скорая",
значит, ищут кого-то!
- Нас ближе не подпустят, - пояснил Сева с угрюмым видом. - Вон идет милиционер,
сейчас спросим, что к чему.
К ним и вправду приближался человек в черной короткой дубленке, норковой ушанке и
с профессионально цепким взглядом.
- Кто такие? Документы... Даша вышла из машины.
- Товарищ милиционер, товарищ... - Она захлебывалась слезами. - Скажите, Оляля
погиб? - Она протянула ему паспорт. - Смотрите, я ехала к нему... Он не отвечал...
- Спокойно, гражданочка... - Милиционер заглянул в паспорт: - Богатырева! А теперь
спокойно, без нервов объясните, кто вы, откуда, с какой целью приехали к гражданину
Оляле? И что значит "не отвечал"?
Даша вытерла лицо шарфом и попросила:
- Представьтесь, пожалуйста!
Майор милиции Негуляев. - Милиционер достал из кармана и показал ей
удостоверение. - Начальник здешнего отделения милиции. Руковожу работой оперативноследственной
группы, которая выехала на место происшествия сразу по поступлении
звонка в дежурную часть.
- Я звонила в дежурную часть почти всю ночь и не могла дозвониться.
- Знамо дело, - усмехнулся майор, - ночью самый разгул криминального элемента. Но
вы уходите от ответа, гражданочка. Не тяните время, расскажите все, что знаете.
- Да, да, - Даша кивнула головой, - только... только... Гриша жив?
- Оляля, что ли? - Милиционер достал из кармана пачку сигарет, но не закурил, лишь
щелкнул несколько раз зажигалкой и решительно произнес: - Нет, не жив. Погиб ваш
Оляля. По собственной глупости погиб!
- По глупости? - поразилась Даша. - Какой еще глупости, черт возьми?
- Да мы его приятеля задержали, наркомана. Хотите, вместе подойдем, он вам
расскажет по порядку...
- Наркомана? При чем тут наркоман? - вскипела Даша. - Гриша давно уже не колется.
Я сама видела. И потом, мы разговаривали часов в семь вечера. Он обещал приехать ко
мне. Сказал, только картины отправит - и сразу ко мне. Но не позвонил, не приехал... Я
всю ночь ждала, звонила, сначала шли частые гудки, затем длинные...
- Подождите, какие картины? Объясните точнее! - перебил ее майор Негуляев.
- Оляля собирался отправить картины на выставку, спешил их упаковать. Я поняла, что
он ждал кого-то, кто должен был за ними приехать. По крайней мере, он так мне
объяснил. Я думаю, можно позвонить владельцу картинной галереи Гусеву. Он всегда в
курсе. Гриша постоянно работал с ним...
- И Гусеву позвоним, и всем, кому надо, позвоним! Непременно! - Милиционер, не
выпуская из рук ее паспорт, обвел взглядом заплаканное женское лицо, грязный пуховик...
- Сдается мне, где-то я вас видел?
- На стенде "Их разыскивает милиция", - вылез из-за Дашиной спины Сева. - Вы что,
не поняли? Это Дарья Витальевна Княгичева, известная писательница.
- Дарья? Княгичева? - Майор оторопело уставился в паспорт, затем снова на Дашу. -
Постойте, так это вы, того... ранили киллера? Вас по телевизору... - Он сунул ей в руки
паспорт. - Это меняет дело. Пройдемте к машине, - он взял Дашу под руку, - нужно
проехать в отделение.
- Я проеду, мне не привыкать, и все объясню как следует, но скажите, что случилось?
Честно!
- Пожар вспыхнул под утро, - пояснил сухо милиционер. - Дом, сами видите, стоял на
отшибе. Пока соседи заметили пламя и вызвали пожарных, огонь уже охватил крышу. Мы
приехали, когда рухнула кровля. Задержали соседа-наркомана, который крутился
поблизости. Оказывается, они на пару с Олялей варили кукнар, кустарный наркотик из
маковой соломки. В процессе его изготовления используется ацетон, который вспыхнул в
результате небрежного обращения с огнем. На гражданине Оляле, сорока лет от роду,
художнике по профессии, занялась одежда. Как показали соседи, в его мастерской и в
подсобных помещениях хранилось много горючих веществ: краски, олифа, масла,
растворители, бензин... Словом, изба вспыхнула, как порох...
- Нет, здесь что-то не так, - Даша покачала головой, - я достоверно знаю, Гриша
прекратил
колоться. Я неделю назад сама его вены проверяла, ни синяков, ни струпьев.
- За неделю всякое может случиться. Ведь они, кажется, дружили со Свиридовскйм? А
вдруг он сильно переживал, что тот погиб?
- Я вечером с ним разговаривала. Гриша отвечал бодрым и веселым голосом и очень
обрадовался, что меня отпустили. Нет, не мог он варить этот чертов кукнар, незачем ему
было! Он к выставке готовился, к поездке за рубеж...
- Но у нас есть свидетель...
- Невменяемый наркоман?
Пока это единственные показания очевидца, и у нас нет оснований не доверять ему.
Григорий Оляля состоял на учете в наркологии. Вы, как образованный человек, должны
знать, известна масса случаев, когда у наркоманов наступал внезапный рецидив, обычно
по причине сильного потрясения.
- Скажите, а как вы смотрите на тот факт, что час тому назад, или чуть больше, то есть
когда дом Оляли полыхал вовсю, ко мне в номер пытался проникнуть некий гражданин в
маске, который второпях оставил у меня на балконе пакет с пятью (!) бутылками ацетона.
Они до сих пор стоят у меня в ванне. Похоже, мне тоже готовили аутодафе! Вам так не
кажется, товарищ майор? И этот молодой человек, - кивнула она на Севу, который ни на
шаг не отходил от нее, - подтвердит вам, с какими предосторожностями я покинула
гостиницу.
- Но почему вы не обратились в дежурную часть? Прислали бы оперативную группу,
они бы этого типа по горячим следам...
- Да я же вам битый час объясняю, не дозвонилась я до 02, не дозвонилась! -
разозлилась на его бестолковость Даша. - Вымерли они там, что ли?
- Такого просто не может быть, - майор, похоже, обиделся, - я проверю, почему вы не
могли дозвониться.
- Проверяйте, - сказала Даша устало, - но я буду разговаривать с вашим генералом.
Этой ночью я чуть не поседела.
- И все-таки, гражданка Богатырева, вам следует проехать с нами в отделение, - майор
произнес это не в приказном тоне, а более мягко, с просительными интонациями,
вероятно, подействовало имя генерала. - Здесь неудобно разговаривать.
- Скажите, что-то удалось спасти?
- Не хотелось бы вас пугать, но от Григория мало что осталось, - сказал глухо майор и
отвел глаза. - Визуально его невозможно опознать, потребуется судебно-медицинская
экспертиза, чтобы доказать, что останки принадлежат хозяину дома. - Он кивнул на
пепелище. - Лучше вам туда не ходить. Олялю уже увезли. Все, что было в доме, сгорело.
Неприятное, ужасное зрелище!
Даша подняла на него глаза.
- Позавчера было не менее страшно...
- Я понимаю, и все-таки не стоит...
- Дарья Витальевна, не надо! - Сева тронул ее за плечо. - Вы не выдержите, я вас
умоляю!
Она с удивлением посмотрела на него.
- Я все выдержу, Сева! Я должна видеть, где погиб Гриша.
Майор не стал перечить, только молча отправился следом. И когда навстречу им вышел
высокий, крепкий мужчина в перепачканной пеплом и копотью куртке, один из тех, кто
обследовал еще горячее пепелище, Негуляев остановил его движением руки.
- Не мешай! Пусть пройдут!
Сева поддерживал ее под локоть. Даша подумала, что этого мальчика ей послал сам
господь бог. В одиночку она не пережила бы нового, столь циничного и жестокого удара
судьбы. Она способна была представить все, что угодно, кроме того, что Лялька мог
погибнуть вот так, по нелепой, слепой случайности. До сих пор это не укладывалось у нее
в голове. Скорее всего, потому, что она не видела его мертвым и все надеялась, что
оперативники ошиблись. Ведь Лялька, в силу своей беспечности, мог просто задержаться
где-то и вскоре появиться. Вернее всего, с рассветом.
Даша представила, каково ему будет, когда он увидит вместо дома пепелище:
развалившийся сруб с торчащими во все стороны обгоревшими балками и стропилами,
порушенные и обугленные надворные постройки, гараж, остов бедного, изуродованного
огнем "москвичонка". При виде того, что осталось от Гришиного автомобиля, у Даши
сжалось сердце. Он был для нее почти живым существом. Ведь они вместе выживали во
время пурги и выжили!
Она прижала ладонь к груди. Сильнее, чем прежде, заныло сердце. Давали о себе знать
тревожные и бессонные ночи. Гарь продолжала дымить, синие огоньки отплясывали на
углях, легкие и глаза разъедало дымом, резко воняло горелой резиной, копотью,
расплавленной пластмассой.
Даша покачала головой Да, гибель дома еще можно пережить, но каково будет Грише,
когда он узнает, что все его картины погибли, погибло все, что составляло смысл его
жизни? И захочется ли ему жить после этого? Даша сжала виски ладонями и застонала от
бессилия.
Господи, ее портрет тоже сгорел! Как она могла забыть про него? Она еще сильнее
обхватила голову руками. Ляля, Лялька, Лялечка! Что теперь будет? Как мы переживем
еще и эти потери?
Милиционер за ее спиной тихо сказал:
- Я только что беседовал с Гусевым. Он сказал, что ничего не знает о том, что Оляля
готовил какие-то картины на выставку. Дескать, к этому он не имеет никакого
отношения.
Даша повернулась к нему.
- Знаете, сгорел мой портрет, который я оставила Грише на время. Он написал его
со
...Закладка в соц.сетях
