Жанр: Любовные романы
Ржавый рыцарь и пистолетов
....
- Получается, он сам прыгнул в этот карьер?
Возможно, но не исключено, что его столкнули. Итальянская полиция отрабатывает
все версии и мотивы преступления. Однако нас заинтересовало не это. Дело в том... -
Савельев опять сделал паузу, многозначительно посмотрел на Дашу и повторил: - дело в
том, что солидным господином, который посетил Бескудникова в Риволло, оказался не
кто иной, как хорошо вам известный гражданин Макаров. Хозяйка пансиона узнала его по
фотографии.
- Макаров? - побледнела Даша. - Он тоже в Италии?
- Сначала он скрывался в Польше, затем перебрался в Швейцарию. Мы это выяснили,
равно как и то, под какими фамилиями он там проживал.
- Вы арестовали его? - Сердце у нее сжалось от боли. Нет, ничего не забыто, ничего...
- Печально, но мы опоздали всего на два дня. Макарова тоже убрали. Мы подозреваем,
что его хозяева получили информацию о том, что Интерпол и российская милиция сели
на хвост Макарову, и поспешили от него избавиться. По нашим сведениям, он пытался
скрыться, но безуспешно. Месяц назад изуродованный труп Макарова нашли в лесу
недалеко от горнолыжного курорта в Альпах...
- Он любил горные лыжи, - сказала Даша устало, - хотя теперь это не имеет значения.
- Да, не имеет, - как эхо, повторил Савельев и пододвинул ей фотографии. - Это только
проформа. Посмотрите... Жена Макарова уже опознала труп... Официально его смерть
подтверждена...
У Даши пересохло во рту, колени дрожали, но она собралась с духом и, протянув руку,
взяла фотографию, едва сдержавшись, чтобы не вскрикнуть. Увиденное было не просто
страшно, оно было ужасно. Хотя смерть в любом проявлении ужасна. А Влад умер жуткой
смертью. Вместо лица - бесформенная уродливая маска, руки обожжены, на ногах рваные
раны.
- Его пытали? - прошептала она потрясенно. - Что-то хотели узнать?
- Вероятно, - скривился Савельев, - но иногда таким способом пытаются затруднить
опознание погибшего и ликвидировать папиллярные узоры на подушечках пальцев, чтобы
запутать следствие.
- Тогда каким образом вы узнали, что погиб Макаров, а не кто-то другой?
- Это уже из области оперативных тайн, - усмехнулся Савельев. - К тому же Маргарита
Борисовна, супруга Макарова, однозначно засвидетельствовала, что это труп ее мужа.
Дама она опытная, двадцать с лишним лет в следствии отслужила. Не думаю, что
схитрила. Тем более она назвала ряд примет, которые совпали с теми, которые
обнаружили на трупе. Шрамы, родинки...
- Об этом можно предварительно договориться, тем более что оба - менты, - сказала
Даша сухо. - Есть ведь еще медицинские карты, врачи-стоматологи, хирурги, у которых
Владислав лечился после ранения. Вы проверили, шрамы совпадают?
- Тело сильно изуродовано, поэтому пришлось поверить жене. Но вы в чем-то
сомневаетесь, я по вашим глазам вижу, что-то не так? Вы ведь тоже очень хорошо знали
Макарова? Честно сказать, это главная причина, почему мы вас пригласили.
- По фотографиям трудно судить, Макаров это или другой человек, внешне на него
смахивающий. Но наручные часы определенно его. Очень редкие и дорогие! Я заметила
их, когда мы встречались с ним во время похорон Дмитрия Олеговича Арефьева. Больше
ничего сказать по этому поводу не могу...
Даша окинула быстрым взглядом фотографии. Савельев был прав, когда заметил
смятение на ее лице. Определенно, что-то на снимках было не так, и она чувствовала это
на уровне подсознания. Или просто до сих пор не могла поверить, что Влад мертв?
Странно, вот уже месяц или чуть больше его нет в живых, а у нее ни одна жилочка не
дрогнула, сердце ни разу не встрепенулось. А ведь она всегда чувствовала, кожей
ощущала, когда ему было плохо. Или наконец-то исчезла та хрупкая связь, причинявшая
ей страдания, которая столь тяготила ее?
Даша на мгновение закрыла и быстро открыла глаза, едва сдержавшись, чтобы не
застонать и не выдать дикий страх, который сковал ее сердце. Она вдруг представила, как
изувеченное, со страшными ранами тело Влада лежит на траве, а Маргарита, сухая, с
желтым отечным лицом, подходит и склоняется над ним... В глазах поплыло, и Даша
резко отодвинула снимки от себя.
- Нет, это все-таки Макаров, - сказала она решительно. - Не думаю, что Маргарита
намеренно ввела вас в заблуждение. Ей не нужны осложнения. Она - татарка по
национальности, жесткая, властная женщина. И не будет играть в подобные вонючие
игры с законом, потому что никогда не позволит себе рисковать жизнью и карьерой
детей. Но... - Даша посмотрела на Полевого, затем перевела взгляд на Савельева, - есть
еще один человек, женщина, которая тоже могла бы освидетельствовать труп Макарова.
- Вы имеете в виду его любовницу Светлану Джебраилову? Все эти годы с момента
исчезновения Макарова она жила в Москве, но недавно вернулась в Краснокаменск к
родителям. Она на седьмом месяце беременности, однако никто не знает, кто на самом
деле отец ребенка. Существует версия, что она каким-то образом умудрялась встречаться
с Макаровым. Вероятно, он периодически появлялся в Москве. К слову, семья его отнюдь
не бедствовала, младший сын дважды побывал на отдыхе в Испании, а дочери сыграли
богатые свадьбы. Про старшего сына вы знаете - он женат на дочери Райсмана.
- В этом весь Макаров, - вздохнула Даша, - семья для него превыше всего, одного
понять не могу: как эта дуреха решилась забеременеть? Надо ж быть такой безголовой,
чтобы прижить ребенка от преступника, объявленного в розыск.
- Джебраилова категорически отрицает, что встречалась с Макаровым. И нет такого
закона, чтобы требовать от нее имя отца ребенка! - сказал Полевой. - Но родители тем не
менее увезли ее из города и прячут в деревне у родственников.
- Она что, кому-то интересна? - усмехнулась Даша.
- Разве только журналистам, - пожал плечами Савельев. - Макаров, похоже, спал с ней,
но в число его доверенных людей она не входила. Девчонка она и есть девчонка. Генерал,
видимо, боялся, что она проболтается.
- На то у него были основания, - усмехнулась Даша и поднялась с кресла. - Теперь я
почти уверена, что Бескудников работал на Макарова. Очевидно, Владислав Андреевич
поймал его на какой-то гадости. Ведь Бескудников сидел в свое время. А у вас, ментов, в
порядке вещей вербовать себе осведомителей из бывших зэков. И я теперь достоверно
знаю: это именно Митя сдал Павла Аркадьевича! Я в этом не сомневаюсь точно так же,
как и в том, что Макаров должен был убить меня, но не смог. И получил от того кучу
неприятностей. Теперь же, когда и убийц, и посредников нет в живых, до заказчиков вы
определенно не доберетесь! Так было в России и так будет! - Она невесело усмехнулась. -
Простите, но если у вас больше нет вопросов, позвольте мне уйти. Мне надо успеть до
вечера добраться до Сафьяновской. - Она протянула руку Полевому, затем Савельеву. -
Надеюсь увидеть вас на открытии музея.
- Спасибо, - Савельев слегка задержал ее ладонь в своей. - Жаль, не выпили с нами
коньячка. Но дела превыше всего, я вас понимаю! - Он уставился на нее немигающим
взглядом. - Хочу предупредить, Дарья Витальевна. Неприятность заключается в том, что
эта женщина, Джебраилова, крайне агрессивно настроена. Когда ей показали фотографии,
- он кивнул в сторону снимков, - она впала в форменную истерику. Кричала, что это вы
сдали Макарова, и прочие, не слишком приличные слова. Она в состоянии аффекта и,
похоже, готова на все. Притом горячая южная кровь... Отец у нее, кажется,
азербайджанец?
- Нет, это отчим. На самом деле она русская. Так мне сказали.
- А я грешным делом подумал, что она из тех краев. Черненькая, и нос с горбинкой... -
Владимир Сергеевич наконец улыбнулся и пожал Дашину ладонь. - Приятно было
познакомиться. Каюсь, книг ваших не читал, но теперь прочту обязательно. Вот и генерал
советовал, - он бросил взгляд на Полевого, - оказывается, он ваш поклонник...
Даша вежливо улыбнулась, однако от дальнейших расшаркиваний с ними ее избавил
звонок по сотовому. Звонила Лилия Свиридовская, которая узнала от Алексея, что Даша в
УВД, и дожидалась ее в машине неподалеку. Клятвенно заверив Савельева и Полевого,
что сегодняшний разговор всенепременно сохранит в тайне и в любом случае будет вести
себя крайне осторожно, Даша с великим облегчением покинула управление.
На улице накрапывал дождь, а она забыла зонтик. Даша огляделась по сторонам,
стараясь вычислить Лилькину машину. Свиридовская, видимо, заметила ее издалека, и
Даша не успела сойти с крыльца, как сверкающая "БМВ" последней модели подкатила к
стоянке, где разрешалось парковаться только транспорту МВД. Но запрещающие знаки
были Лильке не указ. Притормозив прямо на полосе ограничения, она открыла дверцу и
радостно прокричала:
- Эй, подруга! Давай сюда, пока менты не расчухались!
И Даша благополучно приземлилась на переднее сиденье автомобиля.
Но ни та, ни другая обрадованные встречей женщины не заметили, как снялась со
стоянки напротив УВД и направилась вслед за ними еще одна автомашина - серая
иномарка с тонированными стеклами.
Глава 30
- Ну, мать, рассказывай! - Лилька сделала несколько глотков вина из бокала и,
откинувшись на спинку стула, закурила. - С какими вестями из Северной столицы
прилетела? С хорошими или так себе?
Стол им накрыли в небольшом зале ресторана, рассчитанном на особо важных
посетителей, поэтому можно было не опасаться чужих ушей. Правда, Даша подозревала,
что именно такие уютные и уединенные зальчики - излюбленные пастбища для
спецслужб. Но тешила себя надеждой, что в провинции пока недостаточно средств для
тотального контроля за пьяными нуворишами, хотя Лильку на всякий случай
предупредила еще в машине, чтобы не болтала лишнего.
- Всего помаленьку, - отозвалась она на Лилькин вопрос. - Алексея и Павлика с собой
привезла.
- Твой Щеглов мне по телефону успел доложиться. Хвастался, что Павлик уже две
буквы знает и в штанишки больше не писает.
- Ну, Лешка, - засмеялась Даша, - все семейные тайны раскрыл.
- А ты чего хотела? - удивилась Лилька. - Сразу видно, что он от Павлика без ума.
- Знаю, - вздохнула Даша, - но я, наверно, ненормальная. Мне радоваться надо, а меня
все что-то гложет, покоя не дает. Алексей действительно Павлика как родного сына
любит. Усыновил его, нянчился, пеленки стирал, в сквере гулял. Если Алексей дома, то
Павлик от него ни на шаг не отходит. На пару машинки по полу катают, крепости какието
строят, что-то рисуют, лепят... По правде, я столько времени Павлику не уделяю, а
Алеша с ним в любую свободную минуту готов возиться.
- Ты сама другая стала. Резче или суше, я пока не разобралась! Словно на взводе
живешь, подруга! - Лилька перегнулась к ней через стол и заглянула в глаза: - Лайнер?
- Да, он! Я смотрю на Павлика и Алексея, когда они вместе возятся, и все время
представляю, а Паша так бы себя повел, так бы сказал, так засмеялся? Сердце кровью
обливается, и Алексей это замечает. Он ласковый, нежный, предупредительный... О таком
мужчине каждая женщина мечтает... Но прошло почти три года, а я вижу перед собой
Пашу и только его. Я понимаю, что страшно виновата перед Алексеем. Наверно, мне не
стоило выходить за него замуж. Но, с другой стороны, я уже не мыслю, как бы жила без
него. И Павлику нужен отец, именно такой, как Алеша, любящий и заботливый.
Дарья, ты с жиру бесишься, - протянула Лилька тоскливо. - Такой мужик по ней с ума
сходит, а ты... - Она покрутила пальцем у виска. - Я к тебе потому не заезжаю, что
влюбиться в Щеглова боюсь. Тогда хана всем, я ведь не ты, я драться за него буду!
- Шутки продлевают жизнь, - улыбнулась Даша. - Сама недавно говорила, что
побаиваешься его!
- Это точно! - Лилька понизила голос и огляделась по сторонам. - Знаешь, он
единственный человек, при котором я не ругаюсь матом. Ты заметила? Он сегодня
предложил тебя дома дождаться, но я отказалась! Я его стесняюсь!
Даша рассмеялась и окинула Лильку веселым взглядом.
- По-моему, с недавних пор мы поменялись ролями. Я сама замечаю, что стала более
нетерпимой к чужому мнению, к окружающим. Отчитываю, воспитываю, ругаю! Сыновья
уже не раз делали замечания, дескать, кто у нас в доме генерал, ты или Алексей
Федорович? И не только они, даже мама на его сторону переметнулась. Пилит меня
потихоньку, дескать, собственного счастья не понимаешь, сбежит он от тебя в конце
концов. Но я знаю, не сбежит, знаю, что любит, возможно, потому и распоясалась.
- Вы часто ругаетесь?
- Вообще не ругаемся. Я разойдусь, а он смотрит на меня молча, покорно, ждет, пока
выговорюсь, а потом пошутит или просто обнимет, и все - опять помирились.
- Значит, и вправду не разбежитесь! - Лилька повелительно махнула рукой официанту
и, когда тот приблизился к столику, сердито выговорила: - Ты почему не следишь, что у
дам бокалы пустые? Чаевые получать все горазды!
Молодой человек покраснел и наполнил бокалы вином.
Лилька подняла бокал, посмотрела сквозь вино на свет и дурашливо пропела:
- Давай за нас, давай за вас, за самых клевых супер-баб-с!
- Давай! - откликнулась Даша и выпила вино до дна. - Учти, сегодня я должна быть в
Сафьяновской.
Знаю, - сказала Лилька мрачно и тоже выпила, - но будь добра, посиди с часок. Я ведь
не зря тебя выиепила. Поговорить-посоветоваться надо.
- Говори, - сказала Даша, - я поняла, что у тебя на душе кошки скребут.
Лилька отвела взгляд и принялась молча катать пустой бокал между ладоней, затем
поставила его на стол и сказала упавшим голосом:
- Я выхожу замуж за дядьку Марьяша.
- Господи! - Даша перекрестилась. - Все-таки дожали?
- Дожали! - вздохнула Лилька. - Помнишь, я тебе как-то про подружку рассказывала?
Вышла, дескать, замуж за богатого, только старого и плешивого. Но не это было самое
страшное. Ее Петро пол-Иркутска "крышевал", пока его не пристрелили. К Наташке
тотчас его дружки подкатили: даем тебе, дорогуша, три машины, коттедж за городом, чтото
там еще и приличные деньги ежемесячно, но про дела своего супружника навеки
забудь. А она заартачилась: хочу Петину долю. Через неделю нашли ее за городом в
собственной машине, в норковой шубе, с брюликами в ушах и с пулей в голове. - Лилька,
забыв про официанта, плеснула в бокал вина и залпом его выпила. - А я не хочу пули в
затылок. Я жить хочу, и девчонок своих сама воспитывать хочу, и учить их, и свадьбы
сыграть. Да и Пашину компанию я не имею права банкротить. Но все к тому идет, что
раздавят они меня, как муху, если не приму их условия. Поэтому отхватить себе в мужья
Льва Романовича Марьяша не самый худший вариант. Конечно, он далеко не твой
Алексей: и ростом ниже, и шевелюрой жиже, но хочешь жить, спи, с кем тебе велят.
- Неужели все так плохо? - осторожно осведомилась Даша.
Плохо то, что меня, как последнюю дуру, обвели вокруг пальца. После гибели Паши
акции "САПС'ана" стали резко падать в цене. И эта стервятина скупила их по дешевке. -
Лилька затянулась сигаретой и наклонилась к Даше. - Теперь у них тридцать восемь
процентов акций уставного капитала против наших пятидесяти шести. Я, конечно, дура
дурой, но и то понимаю, что сейчас трепыхаюсь на грани. И если не приму их условия,
они нас сожрут в одночасье. Все к тому идет. Так что мне все равно, Лев Романович или
Глеб Сократович. Оба - дядьки Марьяша. И тому и другому под шестьдесят. Женаты сроду
не были. Из вредных привычек только непомерная тяга к накопительству. Дядюшки
Скруджи долбаные! Одна надежда, что загнутся раньше меня. Но мне плевать, лишь бы
меня и девчонок оставили в покое.
- Так ты за которого из них выходишь?
- А не знаю еще! Возможно, выберу супруга методом тыка. Закрою глаза и, в кого
пальцем попаду, за того и замуж пойду. - Лилька прижала ладонь к глазам. - Но не это
самое подлое. У них уже планы на девчонок имеются. - Она неприлично выругалась. - Как
мне не хватает Паши, Дарья! Как не хватает! Пусть бы он ушел к тебе, пусть бы женился!
Дай вам бог! Но я знаю, нас бы он не оставил и не позволил бы, чтобы эта погань меня и
детей в рулетку разыгрывала. Я не удивлюсь, если они девчонкам женихов тоже
подыскали. На перспективу. Скажи, это и есть честный передел собственности?
- А никто не придерется, Лиля! Ты ведь по доброй воле замуж идешь? И девочки твои
тоже против слова не посмеют сказать. - Даша вздохнула. - Хенде хохи законы знают и
скрупулезно их соблюдают. И очень виртуозно уходят от наказания.
- Ты уже слышала про Митяя и Макарова? - посмотрела на нее Лилька. - Тебя за этим в
ментовку вызывали?
- Тебя что, тоже вызывали? - Даша растерялась от неожиданности. Ведь ее только что
предупредили лишний раз языком не болтать.
- Нет, меня один из женихов уведомил. Я уже в церковь ездила. За упокой Митькиной
души свечку поставила. Он хотя и поганец был, но я его по-настоящему любила. - Она
вновь налила вина в бокалы. - Давай помянем мужиков. Ты ведь тоже любила Макарова, я
знаю.
- Я не буду пить за него, - сказала тихо Даша, - не буду. Не знаю почему, но у меня рука
не поднимается.
- Ты знаешь, что Светка от него беременна? Мне ее тетка по секрету сообщила.
- Знаю, в милиции тоже подозревают, что все эти годы она продолжала встречаться с
Макаровым. Говорят, родители ее прячут?
- Да, у нее токсикоз страшный и вроде крыша слегка по этой причине поехала. Костер
из твоих книг устроила, а потом увидела газету с твоей фотографией и ножом исколола.
Это тоже тетка рассказала.
- Обычный предродовой психоз, следствие стрессов. У нее не наша с тобой железная
психика. Девочка не готова к подобным потрясениям и, кажется, сломалась. В милиции
предупредили, что она не в себе и винит меня в смерти Влада. Возможно, он рассказал ей,
что я его видела в машине в момент Пашиной гибели. Но я тогда и подумать не могла, что
он замешан в этом деле. - Даша посмотрела на Лильку и осторожно спросила: - Скажи, ты
не боишься, что тебя и девочек уберут, как только ты выйдешь замуж за дядьку Марьяша?
Я понимаю, твоя доля наследства не слишком велика, но есть много способов избавиться
от нежелательных наследников.
- Птичка в клетке, Даша, - Лилька печально улыбнулась. - Влетела, а вылететь не
может. Вся моя жизнь, как тот огонек, то потухнет, то погаснет... - Она махнула рукой. -
Хватит обо мне. Покажи лучше фотографию Павлика.
Несколько минут она перебирала фотографии малыша, умильно улыбалась, чисто поженски
сюсюкала и промокала носовым платочком слезы в уголках глаз. Затем разложила
на столе снимки веером и тяжело вздохнула.
- Нет, малец и вправду вылитый Лайнер. Один в один. Я тебе завидую, Дашка! Я
сколько ему пыталась пацана родить, да все не получалось. Может, тогда бы любил понастоящему.
Но бог тебя выбрал. - Лилька затушила окурок о дно пепельницы и
решительно произнесла: - Все! Не хочу больше молчать. Стыдно сказать, но я тебе
завидую и к Паше до сих пор ревную. Не потому, что он тебя выбрал, и не потому, что ты
ему сына родила. Ты для него была единственной бабой в мире, светом в окне, княгиней...
- Она достала из сумочки толстую тетрадь с клеенчатой обложкой. - Смотри, что я среди
его бумаг нашла. Дневник. Я соплями изошла, когда читала. Ведь он со мной жил, а думал
только о тебе. Он на тебя молился, Дашка! Возьми! - Она подтолкнула тетрадь через стол.
- Забирай! Я хотела его выбросить. Сама посуди, как можно жить с таким? - Она кивнула
на дневник. - Прости, порой я ненавижу тебя, а потом думаю, она-то здесь при чем? Ведь
он честно писал, что не сумел к тебе подступиться. - Она протянула руку и открыла
тетрадь на странице, заложенной карманным календариком. - Читай! Это стихи. Ты знала
о том, что Лайнер писал стихи?
- Стихи? - поразилась Даша. - Он, наоборот, всегда говорил, что стихи не понимает и
не любит.
- Так прочти, как он их не любит, - Лилька смерила Дашу мрачным взглядом и
отвернулась.
Да0ша вчиталась в неуклюжие строки, написанные, несомненно, Пашиной, больше
привыкшей к отбойному молотку рукой.
Гляжу без устали и вас княгиней вижу
У зеркала, в парче и в жемчугах.
А то, проснувшись вдруг, ваш голос слышу,
Он нежен, как свирель, у пастуха в руках... -
читала она безыскусные, наивные строки и поражалась тому, что как наяву слышит
Пашин голос, слегка хрипловатый и подчеркнуто сердитый. Так он разговаривал, когда
пытался скрыть свою растерянность...
Стихотворение было длинным, но она почти каждую строчку перечитывала дважды,
потому что мешали слезы, застилали глаза. Она смахивала их ладонью и продолжала
читать Пашины признания, которые он скрывал от нее долгие годы. И сердце ее ныло от
горя, почему она была такой бестолковой, почему отталкивала любовь, которая сама шла
к ней в руки?
Закончив читать, Даша взглянула на дату. Стихи были написаны почти одиннадцать
лет назад, когда они только-только познакомились и еще были на "вы". Отсюда и некий
пафос, и пиетет, и излишнее благоговение... Даша подняла взгляд на Лильку. Та смотрела
на нее с болезненным напряжением в глазах.
- Понравилось? - скривилась она. - Прямо курский соловей, Паша Лайнер. На музыку
положи, песня получится.
- Это единственное стихотворение или есть другие?
- Много захотела, подруга! Хватит с тебя одного! Как там у вас: поэт одного
стихотворения, художник одной картины. Автор одного романа! Слышь-ка, а ты написала
тот роман о Чингисхане? Про его последнюю любовь?
Нет, так и не собралась, - покачала головой Даша. - Много работала над этой темой,
готовилась, но написать не решилась. Не поверишь, какой-то мистический страх
появлялся, когда садилась за компьютер. В принципе, это одна из легенд о смерти
Чингисхана. Ему было шестьдесят с лишним лет, когда он увидел и с первого взгляда
полюбил жену правителя Тангутского государства, красавицу Гурбэлджин Гоа-хатун.
Столицу этого государства город Чжунсин его воины не могли захватить много лет. И всетаки
нашелся предатель, который отравил правителя, а нукеры Чингисхана ворвались в
город. Царицу привезли к Чингисхану, но она отомстила ему за смерть мужа. В одной из
монгольских летописей рассказывается об этом. "Гурбэлджин Гоа-хатун, к потаенному
месту своему прижав щипцы, тайному месту Эдзена (то есть Чингисхана) вред причинила.
Убежав в Хара-Мурэн, прыгнув, утопилась". Трагическая, страшная история. Правда,
другие версии его смерти более благородны, но я верю в эту. Чингисхан погиб лютой и.
по сути, бесчестной для мужчины смертью, изошел кровью, возможно, в искупление
своих грехов... - Даша вздохнула. - Только эта история и Пашины стихи напомнили мне
другие строчки. Их написала моя подруга в десятом классе. Они без всяких выкрутас, я
запомнила только пару строчек, но на всю жизнь. - Даша помолчала мгновение и тихо,
нараспев, прочитала: - Любовь всегда единственной бывает, и неважна ей череда побед...
Я поняла, - сказала она устало, взглянув на часы, - любовь не бывает ни первой, ни
последней. Она бывает единственной, а остальное всего лишь предчувствие любви или
прощание с ней. И если любовь ушла, то никогда не вернется, как ни умоляй об этом.
- Любовь всегда единственной бывает, и неважна ей череда побед... - повторила за ней
Лилька и криво усмехнулась. - Скажи, а оно у всех бывает, это предчувствие? И любовь,
единственная, как ты говоришь, всех находит или только по выбору? Мне бы капельку от
нее отхватить, кусочек махонький! Я почувствовать хочу, каково это, если тебя мужик
любит? Как это по-настоящему бывает, а? Чтобы и стихи, и песни? Чтобы прижал, и дух
из тебя вон? Чтобы поцеловал, а у тебя слезы из глаз от счастья?
- Я тоже хочу, чтобы дух вон и слезы из глаз, - сказала Даша, - и не я одна. Но твоя
единственная любовь, вполне возможно, еще впереди, а от меня уже ушла. - Она
поднялась из-за стола. - Поехали, Лиля, а то меня заждались.
- А меня никто не ждет, девчонки в Греции на каникулах, а я сама по себе... Пока! -
Лилька подхватила Дашу под руку. - Пошли, а то Алексей вот-вот спасотряд вызовет.
Они вышли на крыльцо. Распогодилось. Солнце уже перевалило на вторую половину
небосклона. После прохладного зала ресторана на улице было нестерпимо жарко.
Опустили головки цветы на клумбах. Такси на стоянке распахнули дверцы, словно
раскрыли объятия для нечаянного пассажира. Водители же возлежали на сиденьях в
расслабленных позах, в мокрых от пота рубахах и дышали открытым ртом, как рыбы,
выброшенные приливом на песок.
До Лилькиной машины оставалось шагов пять, не больше, когда дорогу им преградила
пыльная иномарка. Они попытались обойти ее стороной. Но открылась дверца, и
навстречу им выбралась молодая женщина в черном вдовьем платье и такой же
надвинутой на лоб косынке. Платье топорщилось на животе. Женщина была беременна.
Глаза ее сверкнули ненавистью, а рот перекосился в почти диком оскале. Даша так ничего
и не успела понять. Лилька вдруг пронзительно завизжала, выругалась и что было сил
толкнула ее в спину, отчего Даша пролетела пару метров в сторону и едва сумела
сохранить равновесие.
Остальное уложилось в пару мгновений, не больше. Яростный крик незнакомки,
взметнувшаяся вверх рука с пистолетом и острая боль в плече. Даша почувствовала что
падает. Красный туман поплыл перед глазами, и она упала на асфальт, задыхаясь от
пронзительной жгучей боли...
Огонь, страшный жар и огонь... Ненасытное пламя иожирало сухую траву. В клубах
огня и дыма терялся горизонт... Кажется, полыхала вся земля. А небо так же, как все тело,
корчило и корежило болью в жадных объятиях огня. Но, превозмогая из последних сил
адскую боль, Даша стремглав мчалась по острым камням туда, где за низким кустарником
угадывалась река. Она не слышала шума воды, потому что его заглушал стук копыт,
громкие вопли всадников и ржание лошадей. Она оглянулась. Ее настигали узкоглазые
нукеры на низкорослых лошадях. На головах у них мохнатые шапки, в руках - круглые
монгольские щиты. Вынуты из сайдаков луки и стрелы, нацелены в ее спину острые пики,
готовы к броску арканы...
Даша напряглась, прибавила шагу и вдруг увидела реку. А на берегу - рыжего коня с
застывшим на нем всадником. Он сидел к ней спиной, длинные седые волосы струились
по плечам и по белым, похожим на греческий хитон одеждам.
- Ры-ы-ц
Закладка в соц.сетях
