Жанр: Любовные романы
Ржавый рыцарь и пистолетов
...рочем напрасные, попытки привести себя в порядок.
- Мы слушаем, - напомнил о себе Корнеев.
- Да, да, - сказала она, - я пытаюсь собраться с мыслями. - Даша помолчала мгновение,
потом подняла взгляд на сыщика. - Павла Аркадьевича неожиданно вызвали в город по
сотовой связи. Звонил секретарь, сообщил, что какие-то проблемы в банке, которые
требуют немедленного присутствия Свиридовского.
- Именно так он сказал: немедленного присутствия? - уточнил Ворохов.
- Я не слышала их разговор, - пояснила Даша, - Павел был в другой комнате, но после
он в общих словах передал его мне.
- Он не объяснил, какие именно проблемы возникли?
- Нет, не объяснил. Я, правда, спросила, неужели они столь велики, что не могут
подождать до завтра? Ведь в банке находились в то время его первый зам Зайцев и
главный бухгалтер.
- Вполне резонный вопрос, - вздохнул Корнеев, - и что же Павел Аркадьевич ответил?
Мы с ним поспорили, - сказала Даша и отвернулась, - но я чувствовала, что ему очень
не хочется возвращаться.
- Скажи, он делился с тобой опасениями, говорил, что ему угрожают? Он боялся чегонибудь?
- Ничего он не боялся! Ничего и никого! - Даша в упор посмотрела на Корнеева. - Если
бы боялся, не поехал бы за город без охраны. Да он и по городу частенько ездил в
одиночку, при том, что его номера знали все кому не лень.
- Вы считаете, что вызов в банк Свиридовского вполне оправдан, а преступники просто
воспользовались ситуацией?
- Простите, но это не мое дело - выстраивать версии, - сказала Даша сухо и отвернулась
к окну. И только теперь заметила, что машина стоит на берегу реки. Сыщики вывезли ее
за город, вероятно, чтобы побеседовать без лишних свидетелей. И тут абсолютно некстати
она вспомнила анекдот, который любил рассказывать вечно пьяненький сосед по даче, к
слову, бывший полковник милиции, но уволенный из органов за превышение. "Армянское
радио спрашивает: "Сколько нужно ментов, чтобы спустить зэка в наручниках с
десятиметровой лестницы?" Даша пожала плечами, откуда ей было знать? А сосед,
закинув назад голову, отчего на шее выступал похожий на клюв острый, заросший
щетиной кадык, громко хохотал: "Нисколько! Он сам упал!" Даша отвернулась от окна.
Нет, совсем не к месту вспомнила она этот дурацкий прикол...
Корнеев заметил ее взгляд и усмехнулся:
- Дарья, это не способ давления, мы вывезли тебя за город, чтобы поговорить без
ненужных осложнений. Нам на самом деле необходимо знать все до малейших деталей о
том, что произошло вчера вечером возле банка. Да, мы понимаем, тебя с Павлом
Аркадьевичем связывали близкие отношения, это повод для сплетен и пересудов, но,
чтобы прояснить картину, ты должна быть с нами предельно откровенной. Мы хотим тебе
помочь, твоя судьба нам не безразлична. Ты одна из немногих, кто не позволил в свое
время топтать милицию, твои статьи были без гнили, ты не лила на нас помои, ты была
честна и объективна. Мы любим твои книги, Даша. Мы действительно хотим тебе помочь,
но и ты помоги нам!
- Вы мне хотите помочь? - поразилась Даша. - Вы идете на должностное преступление,
ребята! Не стоит мне помогать! А вдруг полетите с постов? Звезды посыплются...
- Они так и так посыплются, если не найдем тех, кто заказал Свиридовского. - Корнеев
достал сигарету, но не закурил, а принялся мять ее пальцами, пока не истер в порошок. -
Ты подарила нам киллера, Даша. Это несказанная удача. Конечно, он ранен и вряд ли
сможет теперь бегать, ты ему прострелила оба колена. Весьма, тебе скажу,
профессиональный выстрел.
- Кто он?
- Киллер-то? - переспросил Корнеев. - Очень занятный мерзавец, очень! Бывший
военный, но отморозок, каких поискать. На его счету уже несколько заказных убийств.
Два года, как объявлен в федеральный розыск. Это человек вне закона, Даша! Но как лихо
ты его обездвижила и уложила! За одно это мы тебе руки должны целовать!
- А что с "Жигулями", на которых он пытался скрыться?
- Владелец - школьный учитель. Машину у него угнали за два часа до покушения. Он
даже не успел хватиться. На это и было рассчитано. Операция хорошо продумана. Павла
Аркадьевича у банка явно ждали.
- Из чего он стрелял? - спросила Даша. - Похоже на гранатомет...
- Да, гранатомет. "Муха". Противотанковый.
- Господи! Противотанковый... - Даша уткнулась лицом в ладони и застонала: - На
человека... противотанковый...
Успокойся, - Корнеев сжал ее плечо. - Они фугасы закладывают, мины... Это нелюди,
Даша, нежить! Ты еще не знаешь, при взрыве пострадали восемнадцать человек, пятеро,
помимо Павла Аркадьевича, погибли на месте, остальные или в ожоговом центре, или в
реанимации. Все - совершенно случайные люди. Среди погибших молодая женщина и ее
грудной ребенок, которого она везла мимо банка в коляске. Малышу только-только
исполнилось пять месяцев, а ей - двадцать два... Скажи, кто-то должен ответить за эти
смерти или нет?
- Да, да, я понимаю, - поспешно сказала Даша и вытерла глаза платком Корнеева. -
Спрашивайте, что вас интересует?
- Как у тебя оказался в руках пистолет? Чей он? Мы проверили, у тебя есть разрешение
на газовый, и только!
- Это пистолет Павла. Накануне вечером он учил меня стрелять из него, а возле банка
сунул мне в руки, велел взять. Он сказал, что так ему будет спокойнее.
- Выходит, на самом деле он боялся? И за себя, и за тебя?
- Наверно, но он скрывал это от меня.
Даша прижала руки к груди. Что-то мешало ей рассказать о притязаниях Марьяша и о
том пакете, который Паша передал ей незадолго до своей гибели. Что-то мешало: или
неясные пока подозрения, или теперь она просто боялась доверять кому-либо, даже тем,
кого она до поры до времени считала честными и неподкупными. Кто знает, зачем они
вывезли ее за город? Какие цели преследуют, допрашивая ее без протокола? На самом ли
деле хотят помочь? Или это оперативный прием, очередная хитрая ловушка? Поэтому она
решила молчать, надеясь, что ей удастся понять, чего от нее хотят на самом деле?
- Ты выбросила пистолет?
- А вы его нашли? - поинтересовалась Даша. Корнеев замялся, но ответил, без всякого
сомнения, честно:
- Пока не нашли. Скажи, что это был за пистолет?
- Павел называл его "ПМ". Вероятно, пистолет Макарова.
- У Свиридовского в сейфе не оказалось именно "ПМ", - пояснил Ворохов, - и его
водитель Бескудников сообщил, что Павел Аркадьевич взял с собой его.
У него было разрешение на ношение боевого оружия. И все-таки скажите, куда вы
подевали пистолет?
- Не помню, - Даша пожала плечами. - Честно скажу, не помню.
- Свидетели покушения показали, что с вами был какой-то мужчина. Он оказал
Свиридовскому первую помощь. Кто это был? Высокий, крепкий, в кожаной куртке? -
снова спросил Ворохов.
- Я знаю, что его зовут Алексей и он служит в МЧС. Он спас меня во время пурги,
когда я ехала на похороны Арефьева. Но я не знаю его фамилии.
- Как он очутился на месте преступления?
- Понятия не имею. Я почти ничего не помню. Так, отдельные эпизоды. Все
перепуталось! Огонь, крики, кровь... Простите. - Она сжала зубы и покачала головой. -
Все, что знала, я сказала...
- И все-таки, почему это случилось после неожиданного вызова Павла Свиридовского в
банк? У вас железная логика, Дарья Витальевна, скажите, что вы думаете по этому
поводу? Ведь вас ждали, и только по счастливой случайности вы тоже не оказались
жертвой. - Ворохов пытался узнать то, на что она сама хотела бы получить
вразумительное объяснение.
- Да, Паша предлагал мне подождать его в машине, - ответила она тихо, - но. я решила
вернуться в гостиницу. - Она подняла глаза на Корнеева. - Леня, я полагаю, какой-то
очень близкий к Павлу Аркадьевичу человек вольно или невольно сообщил бандитам, что
он подъедет к банку. Не думаю, что об этом знали многие, человека два-три, не больше.
Митя, Зайцев, Виктория Николаевна...
- Вероятно, ты права! Мы их проверяем! Скажи, жена Свиридовского знала о твоих
отношениях с Павлом Аркадьевичем?
- Это совсем не то! - сквозь зубы быстро сказала Даша. - Ей сообщили, что Павел
улетел на северные прииски. Митя, то есть Бескудников, очень боялся Павла и вряд ли
посмел бы сдать его Лильке. Хотя кто их знает? Я уже ничему не удивлюсь!
- Бескудников - любовник Лилии Свиридовской?
- Этот вопрос задайте ей. - Даша посмотрела на Корнеева: - Леня, дай сигаретку.
- Даша, - Леонид взял ее за руку, - прежде мы тебя накормим. Заедем в кафешку. Ты ж
ничего не ела со вчерашнего дня?
- Я не хочу есть, - помотала она головой, - но выпить чего-нибудь выпила бы! И много!
Дайте слово, что отпустите меня на Пашины похороны. Обещаете?
- Обещаю, - сказал Леонид, - я тебе обещаю, что мы сделаем все возможное, чтобы
вычислить этих сволочей!
- Не надо, - Даша едва заметно улыбнулась, - такого не обещай. Думаю, это будет не
просто трудно, это будет невозможно!
- И все-таки ты что-то знаешь, - Корнеев покачал головой. - Подумай, пожалуйста,
кому ты делаешь хуже. Пока эти сволочи на свободе, твоя жизнь будет в опасности. Не
стану больше давить на тебя. Но если ты вдруг вспомнишь что-то: людей, факты, детали -
немедленно вызывай меня или Ворохова. Даша, поверь, это важно для тебя в первую
очередь!
- Я понимаю, - Даша снова посмотрела в окно. Над городом поднималось солнце,
необычайно красное, багровое, словно в эту ночь побывало в пекле. - Я вызову, -
пообещала она.
- Дарья Витальевна, - Ворохов очень внимательно посмотрел ей в глаза. - Можно
попросить вас об одолжении? Это - не в наших, это - в ваших интересах. Мы хотим вам
помочь...
Даша молча уставилась на него, ожидая продолжения. Ворохов замялся, на мгновение
перевел взгляд на Корнеева, потом снова на Дашу.
- Не рассказывайте следователю, что Павел Аркадьевич передал вам пистолет. Это еще
одна статья. Незаконное хранение оружия. Скажите, что в момент взрыва пистолет
подкатился к вашим ногам. А чей он, вы не знаете. Тогда ваши действия попадают под
статью 113 УК. Вы стреляли в состоянии сильнейшего душевного потрясения, аффекта,
так сказать.
- Меня будут судить за то, что я чуть не прикончила киллера?
- Не думаю, что дело дойдет до суда, - отозвался Ворохов, - вы помогли задержать
особо опасного преступника. В Уголовном кодексе есть статья 38, которая определяет,
что причинение вреда лицу, совершившему преступление, при его задержании и
пресечении возможности совершения им новых преступлений не является преступлением.
Но стрельба из незаконного оружия при большом скоплении народа... Тут как посмотрит
прокурор. Слава богу, все обошлось, никто, кроме киллера и, возможно, одного из его
сообщников, от вашей стрельбы не пострадал.
- Так я еще и сообщника подстрелила? - изумилась Даша.
- Да, на полу брошенных "Жигулей" мы обнаружили приличную лужу крови.
- Я рада, что оказалась вам полезной, - сухо сказала Даша, - и, вероятно, воспользуюсь
вашим советом. Ведь пистолет и впрямь мог подкатиться мне под ноги. Но поверит ли
следователь столь удачному стечению обстоятельств?
- А это уже его проблемы, Дарья Витальевна, - улыбнулся Ворохов, - главное, что мы
схватили этого чудилу! Благодаря вам схватили!
Глава 19
Тяжелые железные двери захлопнулись за ее спиной. Лязгнул замок. Весь мир остался
там, за порогом мрачного здания с зарешеченными окнами и крепкими дверями с
несколькими запорами, глазком и окошечком, в которое подают миски с тем, что не зря
прозвали баландой, такой у этого пойла вид, запах и вкус.
В этих стенах, окрашенных в серо-зеленые грязные тона, перестаешь чувствовать себя
человеком. Каждый здесь выживает по-своему, каждый, будь то мужчина или женщина,
кто ждет своей участи на деревянных нарах в переполненных камерах. Здесь витают
запахи немытого тела, грязной одежды и параши, хлорки и испражнений и свет едва
проникает в узкое оконце, забранное несколькими решетками изнутри и снаружи и
расположенное под самым потолком.
Перед тем как она перешагнула порог камеры, у Даши изъяли какую-то оставшуюся в
карманах мелочь, серьги и кольцо, то самое, которое ей подарил Паша, а также часы и
цепочку с крестиком, составили опись, сложили все это в пакет, опечатали и спрятали в
сейф.
Следователем прокуратуры была высокая женщина лет пятидесяти, усталая и
раздраженная. Она курила "Приму" и старалась не смотреть Даше в глаза, когда задавала
ей свои вопросы. Ничего нового в них не оказалось. Даша подтвердила то, что успела
сообщить Корнееву и Ворохову. С пистолетом тоже обошлось. Она объяснила все, как
посоветовали оперативники, и, похоже, следователя это удовлетворило. По крайней мере,
никаких уточняющих вопросов больше не последовало.
Конечно, ей очень не хотелось проводить двое суток в ИВС. Но следователь вслед за
Корнеевым убедила Дашу, что ей придется пробыть сорок восемь часов в этих, не
слишком приятных условиях в целях собственной безопасности. К тому же по ходу
следствия могли возникнуть новые вопросы, требовавшие немедленного ответа, и Даша
должна быть под рукой. Правда, она поинтересовалась, как же будут обстоять дела с ее
безопасностью по истечении отведенных законом суток и не возникнет ли новая
необходимость перевести ее теперь уже в СИЗО.
Следователь хмыкнула и прикурила сигарету от окурка предыдущей. И после этого
сердито заявила:
- Не язвите, гражданка! Потребуется, переведем в следственный изолятор. И молите
бога, чтобы не открылись новые обстоятельства. - Она очень выразительно постучала
пальцем по листкам только что подписанного Дашей протокола.
И Даша смирилась. Действительно, осталось уповать только на бога и непредвзятое
следствие. А ИВС? Что ж, как писателю, ей надо на собственной шкуре испытать то, что
порой испытывали герои ее книг, а значит, пройти через изолятор временного
содержания, кажется, именно так расшифровывалась эта аббревиатура, хотя она узнала и
другое его название. Милиционеры между собой процедуру водворения в камеру
изолятора называли "спуском в трюм". И это определение гораздо больше соответствует
действительности.
Глаза медленно привыкали к царившему в камере сумраку. Кроме нее, в "трюме"
пребывали еще четыре женщины, которые молча опустились на низкие нары, стоило
конвойному захлопнуть за новенькой двери.
Даша продолжала стоять, не зная, как себя вести в подобной ситуации. У женщин
поблескивали глаза, Даша поняла, что ее очень пристально изучают, но не могла
разобрать, старые они или молодые, так как лица ее новоявленных соседок скрывались в
тени: другого освещения, кроме жидкого света из грязного окна, в камере не было.
- Здравствуйте, - наконец сказала Даша. - Меня зовут Дарья Витальевна.
- Мы тута без отчества, - раздался со стороны нар хрипловатый, словно простуженный,
голос. - Тута, милочка, без пардонов... Я вот по ксиве Ульяна, а кто меня Улькой кличет?
Следаки да вертухаи! Менты и те все больше погонялу вспоминают: Чапайка я по-нашему,
по-блатному, значится.
Невысокая плотная женщина с несоразмерно широкими плечами поднялась с нар,
приблизилась к Даше и обошла вокруг нее, оглядывая с ног до головы.
- А ты ниче, шкварочка, справная! - Она потянула ее за рукав пуховика. - Скидавай! У
нас тута, как в коммунизме, че твое, то мое, а че мое, тоже мое!
- Не снимайте куртку! - раздался чей-то тихий голос со стороны нар. - Здесь прохладно,
а эта тварь живо ее под себя приспособит!
- Хто тварь? Хто тварь? - Чапайка, раскинув руки, пошла на нары. - Я ж тебе, лосиха,
пасть порву!
- Отвяжись, дура! - отозвался другой, более молодой и звонкий голос. - Достала уже!
Сейчас в дверь постучу!
- А ты, Галька, не рыпайся! - Чапайка остановилась. - Я тя ночью придушу, и
ничегошеньки мне не будет. Бабам вышку не дают, и бессрочник тож не светит! А мне че?
Где пять, там и шесть... Велико дело!
- Попробуй! - Из мрака выступила высокая молодая женщина в дорогом, но
замызганном брючном костюме. - Подойди! Я тебе так врежу, что мало не покажется!
- Оставьте ее, Галя! - раздался опять тот же голос, судя по всему, принадлежавший
пожилой женщине. - Эту мерзавку ничем не проймешь! - И обратился уже к Даше: -
Присаживайтесь на нары, к нам поближе!
- Ага! Забрось-ка косточки на нары! - дурашливо выкрикнула Чапайка и, уткнув руки в
бока, вдруг пронзительно заголосила:
Воровать завяжу я на время,
Чтоб с тобой, дорогая, пожить,
Любоваться твоей красотою
И колымскую жизнь позабыть...
Тут же открылся дверной глазок, и сердитый мужской голос приказал:
- Заткни фонтан, Чапаенко! Еще раз заорешь, пойдешь на хрен нужник драить.
Баба петь прекратила и, что-то пробурчав себе под нос, устроилась в противоположном
углу деревянного настила. Она долго там ворочалась, тихо и грязно ругалась, но, кажется,
утратила к новенькой всяческий интерес. Даша же очутилась в странной компании.
Кроме той, что в дорогом костюме, ее соседками по камере оказались: хрупкая женщина в
длинной юбке и вязаной кофте, она куталась в старенькую пуховую шаль, и молоденькая,
лет восемнадцати, девица в короткой лисьей шубке и в коротких же, не по сезону
шортиках. Колготки на коленях у нее были изорваны, на пятках тоже светились дырки,
потому что девица сидела на нарах по-турецки и без обуви. На полу валялись высокие
сапоги-ботфорты. Один - с отлетевшим каблуком.
- Присаживайтесь, - повторила женщина с шалью на плечах.
Даша вгляделась в ее лицо. Никак ровесница - если и старше, то ненамного. Но по
голосу не скажешь. По голосу - лет шестьдесят, не меньше.
Даша подчинилась ей и опустилась на доски.
- Ты пуховик сымай! - посоветовала ей девица в рваных колготках. - Дальше "трюма"
его не скрадут. А на Чапайку ты внимания не обращай! Это она так, куражится над
новенькими! Только Галька ей рога обломала, живо фонарь подвесила.
- Шо там балабонишь, сикалка! - отозвалась из своего угла Чапайка. - Эта хто кому
фонарь?
- Тебе, тебе подвесила, - отозвалась весело девица и добавила: - Заткни хлебало, чтобы
не воняло!
- Эля, - сказала женщина в шали укоризненно, - что за язык?
- Простите, Наталья Сергеевна, - виновато произнесла девица и шмыгнула носом. - Эта
лярва, простите, сука то есть... - она тихонько засмеялась, - нормальный язык забыла,
правда забыла...
Женщина покачала головой и протянула Даше ладонь:
- Наталья Сергеевна. Бывшая учительница словесности. Учила таких молодых дурочек
русскому языку и литературе, а теперь вот сама учусь... Новой жизни учусь, за решеткой.
- Что случилось? - спросила Даша. Странное удушье, не дававшее ей покоя с утра,
самым удивительным образом исчезло в этой вонючей и сырой камере. И она снова
обрела способность говорить и сочувствовать чужому горю.
- Сто пятая, - ответила тихо учительница. - Убийство...
- Она мужика своего порешила, топором по кумполу, - радостно сообщила из своего
угла мерзкая баба. - Учительша, как теперя деток учить будешь?
- Заткнись! - произнесла угрожающе Галина и сжала кулаки. - Заткнись, сука! Язык
вырву, погань такая!
- Успокойся, Галя! - Наталья Сергеевна даже улыбнулась краешком рта. - Я уже
привыкла. А поначалу, когда это... случилось, в петлю полезла, да свекровь не позволила...
От стыда полезла, перед родителями, учениками, перед детьми своими... И только здесь
поняла, что ничего не боюсь. И людской молвы не боюсь, и за детей не боюсь, потому что
этого выродка прикончила, который всю жизнь нас ломал, издевался... - Она закрыла
лицо ладонями и покачала головой: - Что это я? Простите! У каждого свое горе!
Простите!
- Вежливая, без "пардоньте" слова не скажет! - захихикала опять Чапайка. - Ниче, на
зону вместе пошкандыляем. Лет этак десять подкинут за то, что с умыслом...
- Что значит - с умыслом? - спросила Даша.
- Специально готовилась, топор за дверью держала, - пояснила Галина и погладила
учительницу по руке. - Муж у нее сильно пил, избивал, дочку ее от первого брака
преследовал, сама понимаешь... А в селе все на виду. Девчонку стали дразнить, вот
Наташа и не выдержала... Только на следствии надо хитрее быть, страдания свои на
первый план выпячивать, слезами горькими уливаться, а она все как есть вылепила. "Да,
хотела убить! Готовилась! Убила и не жалею об этом!" Впрочем, следакам на наши
страдания... - Она махнула рукой и отвернулась.
Чапайка встала на колени и подползла к ним.
- Вы, бабы, шибко не балабоньте, тута всяко могет быть! А вдруг менты свою биксу
подсадили? Подвесит бороду, такая, дескать, сякая...
- Я - не бикса, - сказала Даша сухо, - никто меня не подсаживал. Я сама за себя.
- Тоже сто пятая? - деловито справилась Чапайка и подползла еще ближе. - Кого
замочила?
- Я киллера подстрелила, - ответила Даша, не глядя в ее сторону. - Убийцу наемного...
- Постой! - Чапайка скатилась на пол и встала перед Дашей на колени. - Так то ж про
тебя судачат, что ты Паши Лайнера шмара?
- Заткнись! - заорала неожиданно девица в колготках. - Какая она шмара? Выбирай
слова, сука!
- Ой, прости, з-за-ради Христа прости! - Мелко крестясь, Чапайка подползла вплотную
к нарам. - Не знала я, что ты этого м... кокнула! - И вдруг схватила Дашу за руки и
попыталась их поцеловать.
- С ума сошла! - Даша оттолкнула ее от себя и забралась с ногами на нары. - С чего тебя
разобрало? И не кокнула я, как ты говоришь, эту сволочь, а только ранила.
- Так ему ж точно не жить, если менты в одиночку его не запендюрят! Братва его ж на
куски порвет! - Чапайка преданно уставилась на Дашу. - А тебя, девка, на руках носить
будут, на зоне с ворами кушать станешь, за то, что Пашиного убивца замочила!
- Откуда ты про Пашу знаешь? - спросила Даша сквозь зубы.
- Так то ж телефон! - изумилась ее непонятливости Чапайка. - Наш, зэковский! Ешшо с
утра
все знали, что Пашу взорвали.
- Взорвали, - вздохнула Даша и посмотрела на Чапайку. - Выходит, это не
криминальные, не бандитские разборки?
- Нет, - с готовностью помотала та головой, - наши Пашу чтили, и он блатных уважал.
Он хоть сам срок не мотал, но кумекал по понятиям. И помогал кое-кому, хорошо
помогал! Паша многих наших знал еще по северам, но в дела их не лез. Зуб даю, не лез!
- Спасибо, - Даша положила руку Чапайке на плечо. - А ты, Ульяна, за что сидишь?
- Спроси, какую статью шьют? - Баба обвела гордым взглядом своих сокамерниц. -
Тоже стопяточка, только пункты "н", "а" части второй . Примочила я, залетки, двух
фраеров вонючих, притом третья ходка у меня. Так что чистая двадцаточка светит! Мне
следачка объяснила!
- Как? В третий раз? - поразилась Даша. - Ты убила трех человек и так спокойно об
этом говоришь?
- Она пятерых убила, пятерых! - с ненавистью в голосе произнесла Галина. - Причем
первой хлопнула свою бабулю в нежном детском возрасте, в двенадцать лет, кажется. За
то, что та денег на кино не давала...
- И хлопнула! - визгливо заорала Чапайка и вскочила на ноги. - Ты вон тоже хлопнула
муженька свово! Хлопнула ведь, хлопнула! За то, что на малолетку позарился! И его, и
малолетку! Бац, и нету! И концы в воду!
Галина молча ринулась на Чапайку. Девица в колготках и Даша повисли на ней с двух
сторон, а Наталья Сергеевна прикрикнула на бабу:
- Уймись, Ульяна! Сколько в тебе злобы накопилось! Неужто нельзя подобру, неужто
надо горло рвать? У всех у нас горе, а ты...
- А ну вас на... - проворчала Чапайка и вновь полезла в свой угол. - Сплелись, как
гадюки, а то б я вас живо под нары затолкала, чтоб понятие имели, кого почитать, а кого у
параши держать.
Она прислонилась спиной к скользкой от сырости стене и заголосила, но гораздо тише,
чем прежде:
Не хочу я чаю пить
С голубого чайника.
Заподло мне полюбить
Ментовского начальника!
Ментовского начальника! Дашу точно пронзило током. Господи, как она могла забыть?
Влад! На месте взрыва был Влад. Он мог что-то видеть... Почему она не спросила
Корнеева, давал ли Макаров какие-то показания? Ведь он просто не мог не заметить ее!
Почему ж тогда не остановился? В такие минуты забываются все обиды... Но он не
пришел на помощь, не выскочил из машины, не поддержал ее, как тот, практически
незнакомый мужчина, Алексей из МЧС. Или не узнал? Но это так же невероятно, как
невозможно было ошибиться, что именно Владислав Макаров был за рулем того
автомобиля, который едва не размазал ее по асфальту...
Даша вскочила на ноги, затем снова села, прижала пальцы к вискам. Как вспышки
светового телеграфа рванулись из темноты видения: казнь товарищей-боевиков, карета,
лицо жандармского ротмистра.... Провокация? Предательство? Нет! Не может быть! Это
всего лишь ее ночные фантазии! И все эти сны, как очень популярно объяснил Оляля, -
абсолютная чепуха, бред, полнейшая нелепица! Нет! Влад оказался там случайно!
Безусловно, случайно! Может, он потому не остановился, что в машине рядом с ним была
его девка?
Даша замычала, глухо, с надрывом, и уткнулась лицом в колени. Лучше бы киллер убил
и ее! Лучше бы ей умереть вместе с Пашей! Она пыталась внушить себе обратное, но
сердце подсказывало, убеждало, что Пистолетов не зря отирался возле банка. Если бы
Паша не сказал ей про наезд Марьяша, тогда она могла бы поверить в совпадение. Ведь
Влад с некоторых пор - тень Марьяша, хотя официально какой-то маленький начальник в
дочерней фирме. Господи! Неужели Пистолетов оказался поблизости, чтобы лично
наблюдать, как будут убивать Пашу? А если бы она осталась в машине, значит, не
пожалели бы и ее? Зачем он отвернул этот проклятый джип? Ведь наверняка, мерзавец,
получил приказ расправиться с ней, как со свидетельницей, наверняка! Но сам ли он
отдает приказы или только их исполняет?
Даша почувствовала, что кто-то трясет ее за плечи. Она подняла голову. Девица в
рваных колготках протягивала ей крохотный пакетик сока.
- Возьмите, - сказала она тихо. - И не плачьте! Здесь слезы что вода, только сырости
добавляют.
- Спасибо, - Даша благодарно улыбнулась и взяла пакет. - Правда твоя, бабьи слезы, что
вода! - И, сделав пару глотков, вернула его девице. - А ты почему здесь?
А что, не видно? - ухмыльнулась та в ответ и дурашливо пропела: - Путана, путана,
путана, ночная бабочка из ресторана... - И махнула рукой. - Сначала, чтобы за учебу
заплатить, подрабатывала, а после втянулась... - Она опять махнула рукой. -
...Закладка в соц.сетях
