Жанр: Любовные романы
Ставка на темную лошадку
...овал себя совсем иначе. Саманта была
значительно ниже своей подруги, и ее фигура не отличалась волнующей
пышностью форм. Но пластичность и грация Саманты поразили Каллена — раньше
он замечал в ней эти черты, только когда видел верхом. Но более того, во
всем ее облике чувствовалось что-то новое... казалось, она наконец вернулась
домой после долгого отсутствия.
Каллен улыбнулся, глядя на нее сверху вниз, и она чуть заметно поежилась. Ее
лицо было таким знакомым и в то же время каким-то иным.
— Ты сегодня не перестаешь меня удивлять.
— Я решила действовать, как призывал герой бессмертного Вальтера Скотта
Мармион:
Вперед, и только вперед!
— Она решительно тряхнула головой, ее
медные волосы плавно колыхнулись, и Каллену вдруг захотелось прикоснуться к
этому пылающему шелку. — Мне кажется, это самая сумасшедшая затея из
всех, в которых мне когда-либо приходилось участвовать.
— Ты говорила то же самое перед тем, как мы забрались ночью в сад
миссис Баррисфорд и выкопали лучший куст роз, чтобы приз достался маме. И
еще раньше, когда мы вкрутили красную лампочку в фонарь у дома Бартонов.
Саманта рассмеялась.
— Посмотреть на тебя сейчас: такой франт с прекрасными манерами. И
никогда не догадаться, что ты был способен на такие штучки. Ты в высшей
степени непредсказуемый человек. Может быть, в этом кроется причина твоего
оглушительного успеха в бизнесе? Твои конкуренты не в состоянии предугадать
твой следующий шаг.
— Ноэлю Бомону раз или два это удалось, — заметил Каллен.
— Серьезно? Должна сказать, он начинает мне нравится все больше и
больше.
— Ну, раз он тебе так по душе, предлагаю продумать запасной вариант.
Если Грандиозный План не сработает, ты можешь переключиться на Ноэля,
соблазнить его и тем самым расчистить мне путь к Уитни.
— Знаешь, как называют мужчин, которые предлагают такие варианты?
— Наверное, изобретательными?
— Ошибаешься! Их называют сутенерами.
Каллен смущенно пожал плечами и поспешил сменить тему:
— Ну хорошо, а как продвигаются дела с подготовкой к
соревнованиям? — живо поинтересовался он. — Думаю, у тебя есть
кого выставить на наших соревнованиях осенью?
— У меня четыре перспективных шестилетки, и еще восемь тоже неплохо
себя показывают.
— Четыре лошади? Ты серьезно собираешься заявить на соревнованиях
четырех лошадей?
— А почему бы и нет? Число
четыре
совсем неплохое.
— Ты в своем уме? Собираешься на серьезных соревнованиях по полной
программе выступать на четырех неопытных молодых лошадях? Это безумие.
Самоубийство. Добром это не кончится, мисс Ларк.
— Нет, зачем же так мрачно? Я на многое не претендую. Мне будет
достаточно, если они войдут в тридцатку, — беззаботно улыбнулась
Саманта.
— Знаешь, как называют таких женщин, как ты?
— Отчаянными?
— Нет, подумай еще.
— Самоуверенными? Может быть, легкомысленными?
— Нет, чокнутыми.
— А, — усмехнулась Саманта, — я думаю, ты скажешь что-нибудь
новое. Впрочем, второе определение мне, пожалуй, тоже подходит.
— Сэм, ты сегодня уже и так разрушила почти все мои представления о
тебе. Оставь хоть что-нибудь!
— Извини. — Саманта улыбнулась еще шире. — И не пугайся: не
такая уж я легкомысленная. Разве что в Европе моя жизнь была немножко
беспорядочной.
— Ты что, совсем добить меня хочешь? — взмолился Каллен.
— Хотя, — покусывая губу, продолжала она, — три любовника за
четыре года — это не слишком беспорядочная жизнь.
— Любовники? Что это значит?..
— Ну, как бы тебе объяснить... Это мужчины, с которыми я спала, —
услужливо подсказала Саманта. — Для чего, по-твоему, я покорила
Филлиппе Валентайна?
— Это еще кто такой? — с дрожью в голосе спросил Каллен.
— Филлиппе Валентайн? Это была моя первая попытка соблазнить мужчину.
И, надо сказать, она оказалась очень удачной.
— Послушай, кто ты такая? И куда ты девала Саманту Ларк? — Каллен
с изумлением смотрел на стоявшую перед ним женщину. Он с трудом верил своим
ушам.
Саманта рассмеялась, и он сразу понял, как ей удалось покорить Валентайна.
— Что, похожа я на девчонку-сорванца?
— Сейчас — ничуть. Но ведь это я сказал, что ты сможешь соперничать с
Уитни!
— Однако, когда я вошла в зал, у тебя была такая физиономия, как будто
тебя как следует лягнула лошадь.
В этот момент танец закончился, Саманта приподнялась на цыпочки и поцеловала
Каллена в щеку. Мягкое тепло ее поцелуя проникло в него, как капли дождя в
рыхлую землю.
— Вызволяй свое сокровище, — сказала она. — А мне еще
предстоит потрудиться: надо убедить половину штата, что нас с тобой
связывает нечто большее, чем детская привязанность.
Каллен ошеломленно смотрел ей вслед. Тонкий шифон достаточно четко обозначил
линии ее тела, и ему стало не по себе, когда он вдруг осознал, что невольно
мысленно раздевает подругу своего детства. Возможно, Грандиозный План был не
такой уж блестящей затеей?
Каллен смотрел, как Сэм легко двигается по залу, переходя от одной группы
гостей к другой, непринужденно вступая в разговор. Он не сводил с нее глаз,
когда она два раза танцевала с Ноэлем, потом с наследником нефтяного магната
Эриком Лэнгтоном и, наконец, с Донованом Страйком, архитектором с мировым
именем. Ему и в голову не могло прийти, что она способна так великолепно
сыграть роль царицы бала! Мало того, Саманта играла эту роль по-своему.
Соревнуясь с Уитни, она не стремилась ей подражать ни в манерах, ни в
одежде. Казалось, она наконец сняла маску, под которой долгое время скрывала
свое настоящее лицо. Теперь она стала самой собой, и это явилось ключом к ее
успеху. А в том, что успех был необыкновенный, Каллен не сомневался: об этом
говорили особые взгляды, которые бросали на нее гости, внимание, с которым
все прислушивались к ее словам. А лучшим подтверждением успеха Саманты было
растущее беспокойство Уитни.
Задолго до полуночи поражение Уитни стало очевидным. Куда только делся ее
царственный вид! Когда Ноэль пригласил ее на танец, Каллен буркнул себе под
нос:
— Кажется, лед тронулся.
— Мужчинам не к лицу самодовольство, — услышал он за своей спиной
и, обернувшись, увидел Саманту. Как же она была хороша!
— Это не самодовольство, а гордость за отличную работу, —
усмехнулся Каллен. — Грандиозный План уже приносит свои плоды: Уитни
явно задета за живое.
Саманта не сдержалась и громко фыркнула от смеха.
— Нам и правда кое-что удалось, если Уитни повесила нос, когда вокруг
полным-полно восторженных поклонников. А теперь, — она взяла его под
руку так естественно и свободно, как будто проделывала это тысячу
раз, — теперь надо показать, что наш роман бурно развивается. Идем,
плеснем маслица в огонь.
Они направились к центру зала. Оркестр играл медленную румбу. Каллен не
замечал ничего вокруг — он видел только Саманту, ее обаятельную улыбку,
пламя ее шелковистых волос, лучистые глаза.
— Публику я подогрела, так что начинаем спектакль! — тихо
скомандовала она и спокойно положила руку ему на плечо.
Они поплыли под звуки румбы. Теперь Саманта говорила достаточно громко,
давая возможность соседним парам слышать, как она пустилась в воспоминания о
городах Европы и модных курортах, которые они якобы вместе посетили. Но
Каллен слушал плохо. Его занимало другое. Саманта отлично знала, как держать
себя в обществе. Она двигалась удивительно естественно и свободно. И когда
Сэм научилась всем этим премудростям? Откуда у нее эта способность так
обольстительно улыбаться, очаровывать и пленять? Как случилось, что подруга
его детских игр вдруг предстала перед ним такой женственной, желанной и
милой?
— Каллен, проснись! — донесся до него горячий шепот Саманты.
— Что? — Он словно очнулся и поспешно взял себя в руки. — Извини, Сэм, о чем это мы?
— Я только что сказала, что ты отличный танцор. Теперь твой ход.
Каллен широко улыбнулся, решив, что напрасно беспокоился: Грандиозный План
оказался не так уж сложно выполнить.
— Берегитесь, мисс Ларк! Если вы и дальше будете продолжать так
танцевать, можете свободно угодить в тюрьму, — сказал он несколько
громче, чем следовало, чтобы его могло услышать побольше народу.
— И за что же?
— Видите ли, глядя на вас, можно с уверенностью сказать:
Эта женщина
знает, что делать, оставшись с мужчиной наедине
.
— За это не сажают в тюрьму. Я больше не девочка из вашего золотого
детства, мистер Маккензи, я успела вырасти.
— И, надо отдать вам должное, вы отлично с этим справились.
— Мистер Маккензи, вы мне льстите!
— Ни в коем случае, я говорю истинную правду.
— Вы стали похожи на Ноэля.
— Зачем же меня обижать таким сравнением?
Саманта заразительно рассмеялась, смешинки плясали в ее сияющих глазах, и у
Каллена почему-то вдруг замерло сердце.
— Знаешь, Каллен, тебе пора перестать думать, что Ноэль может в чем-то
сравниться с тобой. Я всегда утверждала, что ты — самый лучший человек в
Виргинии.
— А ты в этом платье вполне можешь считать себя непобедимой.
Саманта так призывно улыбнулась, что у него даже захватило дух.
— Ну, тебя-то мне победить вряд ли удастся. Помню, я однажды уже
пыталась это сделать, засунув тебе за шиворот лягушку...
— О, мисс Ларк, если бы вы опять принялись за старое, вас бы ждал
сюрприз. Так что лучше скажите сразу, где лягушка?
— Не надо беспокоиться, — рассмеялась Саманта. — Я научилась
выказывать свое расположение более надежным способом. — Внезапно она
остановилась и сделала неожиданный выпад вперед, заставив его отклониться
назад. — Шевелись! Ведь мы же танцуем румбу!
— Ты с ума сошла! Моя спина вот-вот сломается, — задыхаясь,
выдавил из себя Каллен.
Танцующие вокруг пары весело смеялись, искренне дивясь их чудачествам. И
Каллен тоже смеялся. Он почувствовал в эту минуту, что ему по-настоящему
хорошо и весело, и не мог вспомнить, когда был так же доволен.
Танец закончился, и оркестр сразу же заиграл мелодию в стиле танго. Саманта
положила руку на плечо Каллену и заскользила вокруг него, чувственно
изгибаясь. Движения ее завораживали. Что и говорить, она превосходно
исполняла свою роль, просто превосходно. Мир снова как будто сжался, и
Каллен опять видел перед собой только ее одну.
— Итак? — Теперь она стояла перед ним, положив руки ему на плечи.
Время остановилось. Каллен не сводит глаз с ее лица. Он взял ладонь Саманты
в свою, а другой рукой провел по обнаженной спине, с удовольствием ощущая
тепло ее тела, его чуть заметную дрожь. Они танцевали, соприкасаясь бедрами,
и Каллен восхищался ее гибкостью. В ней соединялись огненная живость и
изящество, легкомыслие и сила духа. Ему доставляло удовольствие смотреть в
ее темные глаза, и она не отводила взгляд.
Внезапно Саманта протянула руку и развязала шнурок, который стягивал его
волосы.
— Мне всегда хотелось это сделать, — чуть слышно призналась она.
Каллен не знал, играет она или на этот раз говорит правду. Но окружавшее их
пространство показалось ему каким-то магическим кругом. Он живо ощущал рядом
с собой ее тело, видел манящую улыбку, с особой остротой чувствовал ее
прикосновение. Почему-то эти ощущения казались ему странно знакомыми, словно
они танцевали вместе тысячу раз. На самом деле до этого вечера им никогда
вместе танцевать не приходилось, хотя они были знакомы всю жизнь.
На торжественных приемах и вечерах, которые устраивали его родители, Каллен
обычно танцевал с Уитни или, в знак любезности, с дочерями знакомых своих
родителей. С Самантой же они болтали, смеялись, пили шампанское, но не
танцевали. Никогда. Новые ощущения доставляли ему радость — пожалуй, слишком
большую радость...
Каллен закончил танец, заставив Сэм эффектно прогнуться. Когда она со смехом
выпрямилась, он тоже весело рассмеялся, чувствуя, что давно не был так
счастлив. Вечер оказался просто великолепным.
— Надеюсь, вы наконец закончили корчить из себя клоунов? —
ворвался в их смех ледяной голос. Рядом с Самантой стояла Уитни, обжигая
Каллена гневным взглядом. — И сделай одолжение, Сэм, прекрати болтаться
по залу и изображать неизвестно что. Ты ведешь себя как шлюха!
Каллен вздрогнул, но Саманта и бровью не повела. Она не возмутилась, а
улыбнулась.
— Я просто танцевала и не пыталась ничего изображать. И потом, разве я
интересовалась твоим мнением? — Она коснулась кончиками пальцев щеки
Каллена. — Мистер Маккензи, а вам танец понравился?
— Сэм, это уже слишком! — зашипела Уитни. Ее слова отвлекли
Каллена, и он уже не так сильно чувствовал, как горит щека. —
Порядочная женщина не станет посягать на чужого мужчину.
— Уитни, на твоем пальце нет кольца, и что-то мне не попадались на
глаза сообщения о твоей помолвке, — подчеркнуто вежливо произнесла
Саманта. — Поэтому Каллен пока ничей. Верно, Каллен?
— Я всегда стою за справедливость. — Он искоса взглянул на Уитни,
опасаясь, как бы она не лопнула от злости.
— Сейчас же прекрати притворяться, что тебя интересует Каллен! Слышишь?
Сейчас же!
— А я и не притворяюсь, — спокойно возразила Саманта. — Я же
тебя предупреждала, Уитни: если ты не перестанешь мучить Каллена, я сама им
займусь. Вот и сдержала слово.
— За что я ей невероятно благодарен, — решительно заявил Каллен.
— Кажется, тебе придется искать другую жертву, Уитни. — Саманта
взяла Каллена под руку и тесно прижалась к нему.
— Прекрати! — прошипела Уитни; казалось, от ее золотистого платья
сейчас посыплются искры. — Это какая-то глупая игра. Ты ее сочинила, а
Каллен, как мальчишка, тебе подыгрывает. Может быть, потому, что ревнует
меня к Ноэлю?
— Уитни, Саманта права, — вмешался Каллен. — На твоем пальце
нет обручального кольца. У тебя полная свобода выбора: можешь проводить
время с тем мужчиной, который тебе нравится. Так же и я могу выбирать
общество той женщины, с которой мне приятно находиться рядом. И я выбираю
Саманту.
— Где же твой хваленый вкус и высокие требования? — В голосе Уитни
звучала насмешка.
Каллен услышал прерывистый вздох Саманты, и ему стало жаль ее. Ведь это из-
за него она вынуждена была терпеть оскорбления.
— Мои требования остались высокими, и вкус хуже не стал. В Саманте
больше доброты, участия и преданности, чем в ком-либо другом. И уж во всяком
случае — в тебе.
Уитни тихо ахнула от потрясения, но потом гневно вспыхнула:
— Если это твоя благодарность за те шесть лет, что я тебя прождала,
тогда развлекайся на здоровье с этим гермафродитом!
Она круто повернулась и, гордо подняв голову, двинулась навстречу Ноэлю
Бомону, который уже спешил к ней.
— Обмен любезностями состоялся, — бодро заметила Саманта. —
Конечно, приятного мало, но необходимый эффект достигнут. Только ты, по-
моему, перепутал текст. Как вышло, что ты заступился за меня, а не принял
сторону Уитни?
— Я уже говорил, что для меня важна справедливость, — жестко
ответил Каллен.
У него не укладывалось в голове, как могла Уитни быть такой жестокой к своей
лучшей подруге? А ведь это он во всем виноват. Вот что происходит, когда
человек чересчур погружен в собственные дела! Когда он уговаривал Сэм
участвовать в Грандиозном Плане, мысли его были заняты только Уитни. Он и не
подумал, что этим превращает Саманту в объект нападок. И теперь Уитни своими
резкостями наверняка испортила ей все удовольствие от вечера...
— Эй! — Саманта настойчиво дергала его за рукав. — Эй, —
повторила она, и на этот раз ей удалось привлечь его внимание. Взглянув на
нее, Каллен с удивлением увидел в ее глазах участие вперемешку с лукавой
насмешкой. — Ты хоть сознаешь, что только что одержал внушительную
победу? Уитни рвет и мечет. Я не видела ее такой разъяренной уже очень
давно. Она у тебя на крючке. Теперь тебе надо постараться не замечать ее до
конца вечера — и скоро все мы будем веселиться на вашей свадьбе.
— Сэм, мне страшно неловко. Я не ожидал, что она так набросится на
тебя...
— Обо мне не беспокойся. Я прекрасно понимала, на что шла. Тебе ведь не
приходилось видеть, как она выходит из себя, если не считать того вишневого
пирога? Ну а я была готова к чему-то подобному.
— А тебе знакомы такие ее вспышки? — Он смотрел на Саманту с
удивлением и любопытством.
— Время от времени бывали случаи. Мы же подруги, в конце концов, а
подруги иногда ссорятся. Но Уитни давным-давно взяла за правило не
показывать свой характер перспективным женихам. Сегодня она это правило
нарушила. Я считаю это признаком того, что мне пора подыскивать платье, как
подружке невесты. Пожалуй, что-нибудь из розового атласа — юбка
колокольчиком и везде уйма бантиков...
— Ты — настоящий друг, Саманта! — с чувством произнес Каллен.
— Не сомневаюсь. А теперь давай побродим среди гостей: нужно развивать
наш успех.
Каллен последовал ее совету. Он разговаривал с приятелями, но мысли его были
заняты Самантой, за ней же неотступно следовали его глаза, когда она
перемещалась по залу, то весело болтая, то кружась в танце. Она была милой,
обаятельной и в то же время невероятно сексуальной. Пожалуй, никогда в жизни
Каллен так не удивлялся, как теперь, видя волшебное превращение Саманты.
Неожиданно он заметил рядом вальсирующих родителей.
— Привет, сын, — улыбнулся Кинан.
Каллен улыбнулся в ответ и помахал ему рукой.
— Какой замечательный вечер! Мне никогда не было так хорошо, —
объявила Лорел. — А ты доволен, Каллен?
— Чрезвычайно.
— Я очень рада за тебя, — ответила Лорел, и Кинан увлек ее дальше.
Каллен смотрел на танцующих родителей, и на него вдруг нахлынули
воспоминания. Он видел себя восьмилетнего и родителей, весело подтрунивающих
друг над другом. Еще ему вспомнилось, как мать с отцом обнимались на диване,
когда ему было одиннадцать. В четырнадцать он уже прислушивался к их
разговорам о политике, а однажды, когда ему исполнилось семнадцать, он
видел, как они танцевали вдвоем во дворе под звездами. А еще он не мог
забыть, как скорбели родители о гибели Тига, ему в то время было
восемнадцать...
И вот он снова видит их, как они танцуют, а любовь и нежность переполняет их
даже после тридцати трех прожитых вместе лет. Глядя на них, можно было
понять, что такое счастливый брак. Это союз, который заключался для того,
чтобы любить неустанно, трудиться и вместе переживать радости и печали. Вот
его родители сумели выстоять в тяжелые времена, они прошли через все
испытания и сохранили способность любить и быть счастливыми.
Может быть, и ему посчастливилось унаследовать такую способность? Каллен
оглянулся, ища глазами Уитни, но увидел Саманту: живой огонь в обрамлении
зеленого шифона. Очевидно, собеседница сказала ей что-то приятное, потому
что она весело рассмеялась. Перед ним была женщина, которую он знал всю
жизнь, и все же такой, как в этот вечер, он не видел ее никогда.
Небольшой оркестр на балконе снова заиграл. Большинство гостей осталось
танцевать, но кое-кто решил заглянуть в столовую, некоторые вернулись в
гостиную, а иным захотелось прогуляться по саду. Уитни потянула Ноэля в круг
танцующих, сверкнув глазами в сторону Каллена. Их взгляды на мгновение
встретились, и он понял, что Саманта оказалась права: Уитни действительно
была готова рвать и метать.
— А теперь выясним, как продвигается наш план, — с улыбкой
пробормотал Каллен.
Он подошел к родителям, которые разговаривали с Самантой, потягивая
шампанское. Каллен поздравил мать и отца с юбилеем, поцеловал и пожелал им
всего хорошего.
— Мы должны поблагодарить вас с Самантой, — сказал Кинан и весело
подмигнул сыну. — Благодаря вам этот вечер запомнится надолго.
— Мне кажется, Уитни скоро сдастся, — лукаво поблескивая глазами,
заговорила Лорел. — Если же нет, ты, мой дорогой, можешь объявить о
своей помолвке с Самантой Фей Ларк. Думаю, никто не удивится — особенно
после того спектакля, что вы здесь сегодня разыграли.
— У нас неплохо получилось, правда? — радостно спросила Саманта.
— Просто замечательно. Все только о вас и говорят, — ответила
Лорел.
— Весь округ затаил дыхание и ждет, как Сэм и Уитни бросятся в драку
из-за тебя, сынок! — добавил Кинан.
— Ах, женщины! — с шутливым пафосом воскликнул Каллен, прижимая
руку к сердцу. — Как же они меня любят!
— Не обольщайся особенно и не воображай о себе слишком много, —
охладила его восторги Саманта. — Любят они больше твои денежки, можешь
не сомневаться.
— Я убит! Врача! — трагически простонал Каллен, делая вид, что
вытаскивает пронзившую грудь стрелу.
Саманта расхохоталась.
— Слава нашему Грандиозному Плану! Давно мне не приходилось так
веселиться. — Она с трудом перевела дух.
— А почему, кстати?
— Ну, ты же меня знаешь, — неопределенно пожала плечами
Саманта, — я не люблю давать себе расслабляться...
— Это я знаю. — Каллен с удивлением уловил незримую перемену в
настроении Саманты. — Вот мне бы и хотелось понять — почему?
6
Саманта растерялась, не зная, что ответить. В голову не приходило ни одной
удачной мысли. Не могла же она просто сказать, что им с Эрин пришлось бы
распрощаться с ранчо, если бы она не работала день и ночь. Но и солгать было
невозможно: никакая ложь не смогла бы укрыться от проницательных глаз
Каллена. Что же ей делать? Положение казалось безвыходным.
И в этот момент ей на помощь пришел рыцарь в сверкающих доспехах в образе
Ноэля Бомона.
— Вот вы где, моя маленькая фея! — Француз подоспел как нельзя
вовремя. — Вы обещали мне вальс — и я у ваших ног.
— Ах, да, конечно! Как же я могла забыть, — затараторила Саманта,
не веря своему счастливому избавлению. — Я всегда считала, что обещания
надо выполнять. — Она схватила за руку несколько удивленного такой
спешкой Ноэля и потащила к танцующим. — Вы меня так выручили! Я буду
благодарна вам за это всю жизнь, — пояснила она, когда они закружились
по залу.
— Я очень польщен, — озадаченно пожал плечами Ноэль. — Но что
сделал я такого особенного?
Саманта украдкой оглядела зал и с видом заговорщика призналась:
— Вы спасли меня от разглашения секретных сведений! Но о том, что это
за сведения, я не могу сообщить даже вам.
— Ах, мисс Ларк, таинственная и загадочная! Надо отдать вам должное: вы
никогда не раскрываете карты. Впрочем, сегодня вы слегка приоткрыли завесу
таинственности и позволили увидеть часть ваших неоспоримых достоинств. Ваше
платье просто великолепно.
— Спасибо, — поблагодарила Саманта, чувствуя себя под его взглядом
раздетой. Ноэлю тоже нужно было отдать должное: он умел смотреть на женщин.
— Я же говорил, что женские хитрости принесут вам успех, —
напомнил Ноэль и продолжил по-французски: — Ваша новая стратегия скорее
поможет вам покорить сердце Каллена Маккензи, чем прежние попытки сделать
это с помощью побед в игре в покер. Он весь вечер ходит с ошеломленным
видом.
Саманта радостно рассмеялась.
— Я, кажется, перевернула его устоявшееся представление обо мне и очень
этому рада. — Саманта тоже перешла на французский.
— Я давно подозревал, что за вашей внешней сдержанностью скрывается
огонь. И мне было приятно в этом сегодня убедиться.
