Жанр: Любовные романы
Ставка на темную лошадку
...е того, я надеюсь, что для меня еще не все
потеряно, — добавил он, и в его черных глазах зажглись огоньки.
Саманту с Ноэлем усадили против Каллена и Уитни, а Лорел с Кинаном сели по
краям стола. Его небольшие размеры позволяли поддерживать общий разговор,
так что Ноэль мог свободно переговариваться с Уитни, а Каллену оставалось
только терпеть и бессильно скрипеть зубами.
Несмотря на восседавшую напротив неотразимую Уитни, Бомон не забывал и о
Саманте — он умело говорил комплименты и развлекал ее очень успешно. Саманте
не приходилось раньше встречать мужчину с такими безукоризненными манерами.
Ей очень нравилась непринужденность Ноэля, а его мужское обаяние и
обходительность не давали забыть, что она женщина.
И все же в этот вечер ей было гораздо интереснее наблюдать за турниром, в
котором участвовали общепризнанные мастера. Все они были отлично знакомы с
правилами игры, так что Саманта надеялась, что обойдется без жертв.
За столом говорили о многом: о ранчо, на которых побывал Ноэль, о жеребце
Гордом, на которого Кинан возлагал большие надежды. На этого коня он делал
основную ставку в предстоящих осенью конных соревнованиях, проводившихся на
их ранчо. Речь шла также о делах Каллена в Гонконге, об успехах Лорел в
цветоводстве и, конечно, об очередном триумфе Уитни на ежегодном
благотворительном балу, который организовывал Красный Крест. Но главное — на
протяжении всего ужина соперники состязались в умении привлечь внимание
Уитни.
В ход пускались разные средства. Каллен умело использовал свое преимущество
многолетнего знакомства с любимой женщиной, но ему противостояла мощь
традиционного французского обаяния, которое в прошлом неизменно приносило
Ноэлю успех. Да и как могла не произвести впечатление такая необыкновенная
галантность? Что касается Уитни, она играла с обоими, как кошка с мышью. По
всему было видно, что она не собиралась давать ни одному из мужчин повод
обольщаться на свой счет.
Когда Уитни не говорила с Калленом, она кокетничала с сидевшим напротив
Ноэлем. Тот, естественно, не оставался безучастным, но при этом успевал
поинтересоваться мнением Саманты о ранчо, на которых ему удалось побывать.
Был момент, когда Уитни демонстративно вырвала руку у Каллена, но вслед за
этим уже угощала его со своей вилки спаржей.
Игра продолжалась, и глаза Каллена все больше напоминали небо перед грозой.
Такой поворот событий его явно не устраивал. Совсем не так рисовал он в
своем воображении встречу с любимой женщиной!
— И все-таки я не понимаю, почему тебе захотелось купить ранчо в
Штатах, — заметил он, обращаясь в Бомону. — К чему нарушать покой
наших мирных краев?
— Дело в том, что дела вынуждают меня подолгу жить в Америке, и я лишен
возможности полноценно тренироваться, — любезно пояснил француз. —
А имея здесь свое ранчо, я смогу чувствовать себя как дома.
— Жаль, что за две недели вам ничего не приглянулось в нашем
округе, — сказал Кинан.
— Позволю себе не согласиться с хозяином этого гостеприимного дома. Кое-
что меня здесь заинтересовало, и, надо признаться, очень сильно. —
Ноэль многозначительно взглянул на Уитни, которая благосклонно улыбнулась
ему. — А что касается ранчо, в этом вы правы: я действительно ничего
для себя не подобрал. Меня может устроить только самое лучшее. Но вы же не
согласитесь продать свою ферму!
— Ну уж нет, — самодовольно усмехнулся Кинан. — Я скорее
соглашусь посмотреть один из этих дурацких сериалов.
— Ноэль, через две недели будет бал по случаю юбилея нашей
свадьбы. — Лорел коснулась руки француза. — Надеюсь, вы
останетесь?
— Мадам, как это любезно с вашей стороны! Так приятно встретить доброе
отношение к себе и иметь возможность лицезреть такую красоту. — Ноэль
повернулся к Уитни. — Я готов остаться здесь навсегда, если вы того
пожелаете.
— Ну, на это можешь не рассчитывать, — поспешил вставить Каллен.
Бомон бросил быстрый взгляд на Каллена, но ничего не сказал, хотя глаза его
весело поблескивали. Ситуация определенно забавляла француза.
— Уитни, могу я надеяться, что вы окажете мне честь и первый танец на
балу отдадите мне?
— Уитни! — с нажимом произнес Каллен.
— Конечно, Ноэль, с радостью, — заявила Уитни: предостерегающий
тон Каллена не произвел на нее никакого впечатления.
— Как быстро летит время, Лорел, — задумчиво заметил Кинан. —
Мы с тобой женаты больше тридцати лет, а до сих пор не дожили до внуков.
Признаться, мне бы очень хотелось в ближайшем будущем стать дедушкой.
— Я как раз собираюсь заняться этим вопросом, отец, — откликнулся
Каллен.
— Но твоя ошибка в том, — вставила Саманта, — что ты сделал ставку не на ту женщину.
— Как вы можете говорить такое о своей лучшей подруге? — удивился
Ноэль.
— Что же делать, если это правда, — усмехнулась Саманта. —
Если бы Каллен женился на мне, как обещал, мистер и мисс Маккензи давно уже
стали бы дедушкой и бабушкой.
— Сэм! — раздраженно протянул Каллен.
— Это несколько неожиданно. — Черные глаза Ноэля загорелись
любопытством.
— Не такая уж это неожиданность, если со времени нашей помолвки прошел
двадцать один год, — отрезала Саманта.
— А, детская влюбленность! Как мило и трогательно. Прошу, поведайте мне
эту историю, — попросил Ноэль.
Саманта лучезарно улыбнулась ему и начала рассказ, не обращая внимания на сердитые взгляды Каллена.
— История, надо сказать, очень романтическая, — начала она. —
Мне было тогда восемь лет, а Каллену десять. Я смотрела на него
восторженными глазами, он мне казался просто божеством. Как-то летом он с
друзьями прыгал в речку Бренди-Крик с Эссекского моста. Я, естественно, не
хотела отставать, тоже прыгнула и стала тонуть. Так представьте, Каллен
бросился в воду, вытащил меня и откачал!
— Очень впечатляет, — пробормотал Ноэль.
— Не правда ли? — улыбнулась Саманта. — Я тогда сразу решила
раз и навсегда, что выйду замуж именно за Каллена. И немедленно сообщила ему
об этом. Надо сказать, он отнесся к моему предложению весьма благосклонно,
но уже через пару лет сделал вид, будто обо всем забыл. Конечно, чего еще
можно ожидать от десятилетнего мальчишки? Однако с тех пор он продолжает
относиться ко мне совершенно несерьезно, — добавила она, сурово
взглянув на Каллена.
— Глупец, — подытожил Ноэль.
— Я тоже так считаю, но уверена, что скоро он образумится. Это откроет
вам путь к Уитни, и мы все останемся друзьями.
— Перспектива заманчивая, — заметил Бомон. — Но как вы
собираетесь наставить на путь истинный вашего героя?
— Я пробовала разные средства: обыгрывала его в покер, пыталась обойти
во всех соревнованиях, в которых мы вместе участвовали...
— Ничего не вышло, — вставил Каллен.
— Пока что нет, — подтвердила Саманта. — Я уже начала
подумывать, не нанять ли мне несколько крутых парней, чтобы они доходчиво
объяснили ему, что нехорошо отказываться от своих обещаний.
— План неплохой, — одобрил Ноэль. — Но почему бы вам сначала
не пустить в ход свои женские чары?
— Вы считаете, у меня получится? — заинтересовалась Саманта.
— Ни минуты в этом не сомневаюсь, — галантно заявил Бомон, касаясь
губами ее руки.
— А ты, Бомон, я смотрю, разбрасываешься, — не мог не съязвить
Каллен.
— Вот видите! — торжествовал Ноэль. — Он уже ревнует. Не
волнуйтесь, совместными усилиями нам удастся образумить мистера Маккензи.
Уитни легонько погладила Каллена по подбородку своим тонким пальчиком и
повернула его лицо к себе.
— Но захочет ли мистер Маккензи, чтобы его образумили, вот в чем
вопрос, — томно прикрыв глаза, проворковала она. — Мне кажется, он
уже сделал выбор много лет назад.
— Раунд и матч в целом закончился убедительной победой мисс
Шеридан! — торжественно объявила Саманта, отметив про себя, что улыбка
Каллена, адресованная Уитни, вполне могла бы растопить глыбу льда. Впрочем,
ничего другого ожидать и не приходилось: не родился еще мужчина, способный
устоять перед чарами Уитни.
Воздав должное торту с кокосовым кремом, все перешли в комнату с камином,
чтобы там продолжить разговор за чашкой кофе. Кинан уселся рядом с Самантой
и принялся расспрашивать ее о новом рационе кормления для жеребят, который
она вводила на своем ранчо. Он собирался использовать ту же систему и у
себя. В середине разговора Саманта поймала на себе взгляд Каллена. Он
поспешно отвел глаза, но она успела заметить в них удивление и легкое
замешательство.
Саманта отлично поняла значение этого взгляда. Она в этот момент выступала в
той роли, которую когда-то намечал для себя Каллен. Мальчишкой он мечтал,
что, когда вырастет, станет помощником отца, может быть — даже его
консультантом. Он видел себя человеком, под руководством которого ранчо
Маккензи, окрепшее и обновленное, вступит в двадцать первый век. Но он так и
не осуществил эту мечту: не стал консультантом, не занимался развитием
фермы, не искал новых подходов к тренировкам, не экспериментировал с
кормами. В восемнадцать лет он покинул родительский дом, бежал от чувства
вины, стараясь заглушить боль утраты. Каллен сделал себе карьеру на
совершенно ином поприще, и жизнь его сложилась так, как могла бы сложиться у
его брата, останься тот в живых. Каллен добился многого, пытаясь заменить
собой Тига, даже невесту брата считал своей...
Саманта очень удивилась, когда Уитни вдруг оставила обоих поклонников и
подошла к ней.
— Привет, пропащая душа, — с прохладцей обратилась к подруге
гордая красавица, картинно прислонясь к камину.
— Перестань, Уитни, — поморщилась Саманта. — Мы виделись две
недели назад.
— Дорогая моя, это было в прошлом месяце.
— Да что ты? — удивилась Саманта.
— Мне казалось, — Уитни с подчеркнутым вниманием принялась
рассматривать свои длинные ногти, — что я заслуживаю больше внимания,
чем какая-то лошадь.
— Во-первых, не лошадь, а лошади, почувствуй разницу. У меня их много,
и внимание нужно всем, поэтому мне и приходится так перегружаться.
— А мне внимание не обязательно? — не отступала Уитни.
— Господи, ты просто бессовестная! — рассмеялась Саманта.
— Знаю, — усмехнулась Уитни, — потому и пользуюсь успехом.
Сэм, я соскучилась по тебе.
— Извини, Уитни, но мне действительно было некогда повидаться с тобой.
Совсем закрутилась с делами.
— Но неужели так трудно позвонить вечером? Мы бы с тобой посплетничали,
как раньше. Или сходили бы в кино на какой-нибудь вестерн.
— Все, Уитни, обещаю скоро исправиться, — улыбнулась
Саманта. — Конечно, подготовка к осенним соревнованиям потребует много
сил и времени, но потом...
— Сэм, до них еще целых три месяца! — возмутилась Уитни. —
Неужели за все это время ты и не вспомнишь о лучшей подруге?
— Ну что ты, Уитни! В ближайшие дни я тебе непременно позвоню. —
Саманта сжала руку подруги. — Впрочем, я думаю, тебе самой будет не до
меня, если этим летом ты намерена вскружить голову сразу двум влюбленным
мужчинам.
— Пожалуй, ты права, — не смогла сдержать улыбки Уитни.
— Ну а если серьезно? Каллен вернулся, что ты решила?
— Конечно, я выйду за него замуж, — повела плечами Уитни, словно
удивляясь вопросу. — Но ему придется потрудиться. Мужчина больше ценит
жену, если добиться ее было нелегко.
Саманта недоуменно посмотрела на нее и вздохнула. Уитни всю жизнь оттачивала
свое умение покорять мужчин. Она знала массу хитростей и уловок, это
помогало ей одерживать победу за победой. В той азартной игре, которую вела
Уитни, любые средства были хороши. Саманта в душе не позавидовала Каллену.
— А как же Ноэль Бомон? — поинтересовалась она. — Что ты
собираешься делать с ним?
— С Бомоном приятно проводить время, он умеет ухаживать, но обольстить
меня ему не удастся. Его интересуют только приключения, а вот у Каллена
серьезные намерения.
Саманта не переставала удивляться, что Уитни при таком обилии поклонников
никогда не теряла голову и всегда была способна трезво оценить, что ей сулят
те или иные отношения.
— Значит, ты дашь Ноэлю отставку?
— Вовсе нет. Мне очень любопытно, как он будет пытаться меня
соблазнить. Но единственное, чего он добьется, — это заставит Каллена
ревновать.
— Ясно, — кивнула Саманта, — думаю, тебе всегда хотелось,
чтобы из-за тебя дрались на дуэли.
— О, это было бы прекрасно! По-моему, большинство женщин мечтает именно
об этом, — усмехнулась Уитни.
Саманта улыбнулась в ответ, хотя сама подобных взглядов абсолютно не
разделяла. Ей вообще чужды были всякие хитрости и уловки, да и к любви она
никогда не относилась, как к игре. А вот Уитни довела игру в любовь до
уровня настоящего искусства... Саманта даже подумала, не стоит ли
посоветовать Кинану спрятать подальше дуэльные пистолеты и шпаги из его
коллекции старинного оружия. Пусть полежат в безопасном месте, пока Каллен
не наденет наконец на палец Уитни обручальное кольцо.
— Ты знаешь, я очень рада, что Каллен вернулся, — призналась
Уитни, задумчиво глядя в окно на мокрый сад. — Я бы точно сошла с ума,
если бы пришлось прожить еще хоть год в этом царстве лошадей.
— Но согласись, здесь так красиво, — заметила Саманта.
— По-моему, настоящая красота — в больших городах. В Нью-Йорке, в
Париже... А от этой зелени вокруг вполне можно самой позеленеть.
— Не могу с тобой согласиться. А тебе, наверное, действительно
следовало бы родиться в другом месте. Послушай, может быть, тебя в детстве
подменили?
— Глупости. Кстати, вспомни, как ты сама расписывала мне красоты
Парижа, когда училась в Сорбонне.
— Это правда, но здесь все равно лучше.
— Не для всех.
— Вижу, что нынешний стиль жизни Каллена как раз в твоем вкусе. Ведь
именно об этом ты всю жизнь мечтала? — улыбнулась Саманта.
— Да, Сэм, я много хочу! — взволновано заговорила Уитни. —
Мне хочется общаться с интересными людьми, посещать театры и светские рауты,
вообще быть в гуще жизни. Я знаю, моего отца уважают за высокие нравственные
принципы, что при его положении достаточная редкость. Но наш счет в банке от
этого не увеличивается.
— Уитни, но у него и так немаленькое состояние.
— Верно, и все-таки он не входит даже в десятку самых богатых людей
Америки.
— А Каллен, ты считаешь, входит? — удивилась Саманта.
— Ты в своих конюшнях совсем отстала от жизни, — с сочувственным
видом проговорила Уитни. — Да Каллен последние два года из пятерки не
выходит! Вот так.
— Вот это да...
Саманта ошеломленно уставилась на своего друга детства, который оказался
таким сказочно богатым. Семейство Ларк никогда не располагало большими
деньгами, хотя их вполне хватало, чтобы жить не нуждаясь и занимать
достойное положение в обществе. Однако если бы Саманта не получила права на
полную стипендию, она бы не смогла учиться в Сорбонне. А ее путешествие по
Европе после окончания университета стало возможным только потому, что она
подрабатывала в каждой стране.
Каллен же, судя по всему, с лихвой воплотил в жизнь мечту своего брата Тига
о богатстве и власти. И все-таки, глядя на него, Саманта не могла
представить, что перед ней один из самых состоятельных людей Америки,
который знаком не только с влиятельными бизнесменами и политиками, но и с
президентами, и даже с королевскими особами. Он выглядел, как... как Каллен,
которого она знала всю жизнь. Только вид у него был сейчас какой-то
обеспокоенный.
— Так что же ты со мной время тратишь? Иди зааркань скорее этот
симпатичный денежный мешок и тащи его к алтарю!
— Всему свое время, — хитро улыбнулась Уитни и направилась к
Каллену и Ноэлю, чтобы дать старт новому этапу турнира.
Саманта со вздохом отвернулась, и взгляд ее упал на висевший над камином
портрет двух братьев. Тигу на нем было четырнадцать лет, а Каллену —
шестнадцать. Оба пошли в отца: светловолосые, голубоглазые, от матери же
братья унаследовали заразительную улыбку. А еще им передалась
жизнерадостность обоих родителей. От портрета так и веяло счастьем и
радостью.
Но душу Саманты не грело это тепло. Она знала, что Каллен никогда не смотрел
на этот портрет и старался избегать фотографий, где был изображен Тиг. А
Лорел, как назло, расставила их по всему дому: все знакомые и близкие
считали, что Каллен полностью оправился после потери младшего брата,
которого обожал. Но все они заблуждались. Саманта слишком хорошо знала
своего друга и чувствовала, что в его душе осталась незаживающая рана. Годы
не смогли смягчить горечь утраты, и отголосок этой боли до сих пор она
замечала в его серых глазах, которые казались всегда спокойными. Каллен
считал себя виновным в гибели брата, и это чувство вины продолжало угнетать
его, налагая отпечаток на все дела и мысли.
Саманта не сомневалась, что тень прошлого постоянно висит над ним. Да и как
мог он уйти от воспоминаний, если каждое утро видел в зеркале серп шрама на
своей щеке, как вечное клеймо? Оно не давало Каллену забыть тот страшный
вечер двенадцатилетней давности, когда пьяный водитель протаранил машину, в
которой ехали они с братом. Тиг погиб, а Каллен чудом остался жив, хотя и
был ранен.
— Он изменился, — неожиданно прервал ее мысли Ноэль Бомон. Он
подошел незаметно и теперь тоже смотрел на портрет над камином.
— Внешне — безусловно. Но по сути своей, надеюсь, он все же остался
верен себе, — ответила Саманта.
— Если я не ошибаюсь, ваши семейства многое связывает, — помолчав,
заметил Бомон.
— Вы правы. Мне всегда казалось, что все мы — одна большая
семья. — Саманта оторвала взгляд от портрета и посмотрела на Кинана с
Лорел, оживленно беседовавших о чем-то у вазы с лилиями. — Каллен, Тиг
и я, как три мушкетера, носились верхом из конца в конец владений Ларков и
Маккензи. Мы представляли себе, что преследуем жалких и трусливых негодяев,
осмелившихся проникнуть на наши земли. И моя младшая сестра Эрин
присоединялась к нам, когда нам удавалось оттащить ее от виолончели. Для нас
не существовало никаких преград.
— А что Уитни?
— Что вы, Ноэль, как вы могли предположить, что мисс Шеридан могла
носиться с нами по холмам как угорелая! Она чаще всего проводила время с
Мисси Баррисфорд, залистывая до дыр журналы мод. Впрочем, иногда и она
составляла нам компанию — когда мы отправлялись купаться на озеро Маккензи
или устраивали пикник в дивном лесу, где росли вековые деревья. Маккензи
владели им на протяжении нескольких поколений. А когда Тига не стало, —
Саманта снова перевела взгляд на портрет, — я чувствовала себя так, как
будто потеряла брата.
— А в него вы не были влюблены?
— Нет, — грустно улыбнулась Саманта, — я же говорила, что еще
в детстве отдала свое сердце Каллену. Кроме того, Уитни сделала ставку на
Тига, а мне, сами понимаете, соперничать с ней смысла не было. Ей всегда
хотелось иметь только самое лучшее. Вот ее выбор и пал на Тига.
— Что и говорить, младший брат был очень хорош собой, — признал
Ноэль.
— Не то слово, он был просто великолепен! — с чувством произнесла
Саманта. — И, надо сказать, прекрасно это знал. К счастью, у родителей
было достаточно здравого смысла, и они не позволяли ему слишком уж возомнить
о себе.
— Очень милая семья. — Ноэль с улыбкой наблюдал, как Кинан что-то
прошептал на ухо жене и Лорел весело засмеялась в ответ.
— Маккензи всегда стремятся к красоте.
— Не они одни, Саманта. Вот мне, например, очень приятно беседовать с
вами.
— Месье, мне кажется, вы переусердствовали с вином, — проговорила
Саманта на отличном французском, чем сильно удивила Ноэля. — Но где же
моя неотразимая подруга?
— Каллен решил прогуляться с ней по саду и наконец побыть наедине: ему
весь вечер не дают это сделать, — также по-французски ответил Ноэль.
— А вы переключились на меня вместо того, чтобы продолжить борьбу с
Калленом за благосклонность Уитни? Как благородно с вашей стороны!
Ноэль рассмеялся:
— Каллен так давно не был дома, ради такого случая я позволил себе
уступить. Но только сегодня! Кроме того, мне приятно ваше общество, так что
с моей стороны здесь нет никакой жертвы. Должен вам заметить, вы себя
недооцениваете.
— Скажите, вы расточаете комплименты любой женщине, с которой случается
познакомиться? — изумленно спросила Саманта.
— Я вовсе не стараюсь вам польстить, у меня и в мыслях нет ничего
подобного. Я говорю чистую правду. Знаете, меня даже радует, что не удалось
пока найти подходящее ранчо, потому что у меня будет время поближе
познакомиться с вами и открыть для себя, какие сокровища вы скрываете.
— Тешу себя мыслью, что вы шутите.
— Саманта, достаточно одного вашего слова! — Бомон с французским
изяществом поднес ее руку к губам.
— Думаю, мне лучше сразу сдаться на милость Уитни, иначе нам с вами
несдобровать.
Бомон удивленно поднял брови:
— А мне казалось, что я пока еще вольный стрелок.
— Неужели за эти две недели вы не раскусили Уитни? — поразилась, в свою очередь, Саманта.
3
— Привет, Энди! — Саманта легко спрыгнула с седла. — Когда
Чародей немного остынет, дай ему несколько морковок: мы с ним хорошо
отработали кросс.
— Ты мой хороший. — Энди ласково похлопал по шее Чародея.
Конюх Саманты Энди Брим являл собой нечто среднее между панком и рокером и
вид имел весьма причудливый. Однако дело свое он знал прекрасно, и под
присмотром у него находилось целых шесть лошадей, хотя на любом другом ранчо
каждый конюх ухаживал за тремя. Энди пристегнул повод к уздечке Чародея и
передал Саманте поводья чалой кобылы Флоры.
— Флора разогрелась, — объявил он, — но немного нервничает.
Сегодня ей работать не хочется, все вытанцовывает.
— Как не стыдно! Так нельзя, — строго сказала лошади Саманта.
Кобыла высокомерно взглянула на нее и презрительно фыркнула.
— Здесь, кажется, я командую, — вздохнула Саманта и подошла к
лошади, чтобы проверить подпругу.
— А на меня, конечно, ноль внимания? Хорошенькое дело! Стоило ради этого лететь за тысячу миль!
Саманта вздрогнула от неожиданности и резко повернулась: на изгороди из
бревен лихо восседала ее младшая сестра. Загорелая, смеющаяся, она очень
эффектно смотрелась в белых облегающих брюках и открытой кофточке, ее
длинные темные волосы были откинуты на спину.
— Эрин! — пронзительно закричала Саманта, забыв, что может
испугать лучших своих лошадей. Она сдернула сестру вниз и чуть не задушила в
объятиях, приговаривая:
Господи, я не верю своим глазам! Когда ты приехала?
Нет, я не могу поверить, что ты здесь!
Эрин довольно рассмеялась и, в свою очередь, крепко обняла сестру.
— Ну вот, это настоящая встреча!
— Как ты здесь оказалась? — снова спросила Саманта, слегка
отстраняя от себя сестру. — Тебе, кажется, полагается быть в Риме. Я
считала, что ты там веселишься на полную катушку и между делом поигрываешь
на виолончели.
— Сэмми, это был только первый этап моего грандиозного плана, а теперь
настало время перейти
...Закладка в соц.сетях
