Жанр: Любовные романы
Иллюзии
... Фонтана, добавив краткое
примечание: "Расплатилась сполна". И, пока она с радостью выводила эти
слова, в ее голове возник вопрос — неужели так просто могут закончиться их
отношения?
С Бетти Локвуд Вилли встретилась в кафе на Лексингтон-авеню. В своем
репетиционном костюме и спортивном жакете, с длинным шерстяным шарфом,
повязанным поверх него, Бетти была похожа на бездомную.
Вилли сообщила ей, что полностью изучила ее вопрос и не нашла никаких
прецедентов в судебной практике, которые могли бы поддержать ее дело.
— Мы должны быть первыми, — сказала она. — Пришло время, когда суд
должен признать альтернативный стиль жизни. Но это еще не значит, что он
сразу признает его. Мы должны убедить суд в существовании экономической
ответственности в случае распада такого союза, какой был у вас с Марго. Но я
хочу предупредить вас, Бетти, что борьба будет тяжелой...
— Не знаю, смогу ли я позволить это себе, — сказала Бетти, нервно
покусывая губы.
— Я смогу, — сказала Вилли. — Если вы имеете желание бороться, я
использую ваш случай как аргумент. Кто-то когда-то должен начинать. И, если
мы выиграем, о нас напишут в книгах по юриспруденции.
Расставшись с Бетти, Вилли думала о том, что несчастные, такие, как эта
женщина, с которой она только что беседовала, абсолютно бесправны. И
несправедливо обращаться с ними, как с ненужной перчаткой, которую всегда
можно выкинуть.
Впервые в жизни Вилли имела ясное представление о том, кем она является. Она
была женщиной, призванной защищать тех, кого искалечила, ранила и обидела
любовь. Скептически относясь к любви, она, тем ни менее, убедилась в ее
необыкновенной способности причинять боль. Вилли была похожа на
профессионального солдата, так много знавшего об ужасах войны и так мало — о
радостях мирной жизни.
ГЛАВА 10
— Простите, пожалуйста, — извинился мужчина, задевший локоть Вилли,
забирая свой кожаный чемодан с багажной карусели. — Я, когда спешу, всегда
бываю неуклюжим.
— Ничего страшного, — улыбнулась Вилли. Она приметила его еще во время
полета из Лос-Анджелеса в Палм-Спрингс. Это был достаточно симпатичный шатен
с пышной шевелюрой, одетый в темный костюм, что свидетельствовало о том, что
он, как и Вилли, начинал свое путешествие в более холодном климате.
Он задержался около нее, дожидаясь, пока ее багаж не приблизился к ним.
— Позвольте мне, — сказал он, подхватывая ее сумку. Она поблагодарила
его. — Могу ли я проводить вас до лифта? На улице меня ждет машина.
Вилли заколебалась, но потом решила, что нет ничего плохого в том, что она
примет его предложение.
— Меня зовут Грэг Тэмпл, — он с улыбкой протянул ей руку.
— Вилли Делайе.
Их встретил шофер в униформе, и, усевшись в лимузин, они помчались в город.
Во время поездки Вилли рассказала Тэмплу, что она — адвокат из Нью-Йорка,
собирается пробыть в Палм-Спрингс все рождественские праздники.
— Значит, мы принадлежим к одному и тому же кругу, адвокат, — засмеялся
он. — Я практикую в Чикаго... Здесь я по делу, но также надеюсь немного
поразвлечься.
Тэмпл стал перечислять юристов, которых Вилли могла знать, но она только
качала головой.
— Минутку, — перебила она его. — Возможно, вы знакомы с главой фирмы,
где я раньше работала, — Гарриганом. Его все знают.
— Френсиса Алоисиса? — засмеялся он. — Я не только знаю его, но однажды
даже наши пути пересеклись, и очень жестко.
— И кто победил?
— Это была ничья. Мой клиент не удовлетворился бы меньшим.
Они вспомнили несколько историй, связанных с Гарриганом, и, когда лимузин
подъехал к дому Джинни, Тэмпл спросил, могут ли они пообедать как-нибудь
вечером. В Нью-Йорке Она бы, возможно, и согласилась, но здесь, как она
объяснила ему, все ее время посвящено матери.
— Я останавливаюсь в "Ройсе", — сказал он, протягивая ей свою визитную
карточку. — Просто на случай, если вы измените свое решение.
В следующий момент Вилли поспешила в объятия своей матери. Встреча была
сентиментальной, со слезами. Вилли увидела, сколько же потеряла Джинни и как
бесцельна стала ее жизнь. Ее по-детски хрупкая красота померкла с возрастом
и от разочарований, а ее янтарные глаза, которые некогда искрились огнем и
надеждой, сейчас были померкшими и тусклыми.
Дом, который Джинни сняла после развода, имел запущенный вид. Он был
довольно большой, с плавательным бассейном, удобно и хорошо обставленный
хозяевами, которые перебрались в Европу. Сейчас на мебели лежала пыль, полы
и ковры чистила домработница, мексиканка, которая жила тут же, в коттедже
для гостей, выглядевшим, впрочем, как и все вокруг, заброшенным и
необитаемым. В кухне было чисто и прибрано, но холодильник и шкафы оказались
почти пусты, на полках лежали лишь самые необходимые продукты.
Здесь ничто не напоминало о приближении праздника, тем более такого, как
Рождество. Все комнаты, в которых обитала Джинни, имели такой вид, будто
хозяйка не жила здесь, а временно задержалась, обдумывая, что ей делать, —
двигаться вперед или возвращаться назад.
Вилли твердо решила изменить здесь все. Она быстро приготовила салат и
консервированный суп и накрыла столик в гостиной. Потом растопила камин и
достала для матери мексиканский плед. О чем бы они ни начинали говорить, все
каким-то образом сводилось к бедам и несчастьям Джинни.
Наконец уставшая с дороги Вилли ушла в спальню и улеглась в кровать,
обдумывая завтрашний день. Она была уверена, что сможет подобрать к Джинни
ключик и освободить ее от безразличия и апатии, вселить надежду и энергию.
Засыпая, она представляла Джинни такой же холеной, полной планов на будущее,
какой она видела в последний раз Мэрион.
Из-за шестичасового различия во времени Вилли проснулась рано. Она
приготовила себе кофе, и его аромат словно наполнил дом жизнью. Взболтав
несколько яиц и поджарив яичницу, она разрезала ее на треугольники и
выложила на тарелки из прессованного стекла. В саду она нарвала букетик
полевых цветов и поставила их в маленькую серебряную вазочку. Собрав все на
поднос, она понесла его в темную спальню Джинни.
— Доброе утро, соня, — весело сказала Вилли, целуя мать в лоб и
отодвигая штору. — Время завтракать.
Джинни растерянно зажмурилась от света, потом улыбнулась, увидев Вилли.
— Доброе утро, детка. Какой чудесный завтрак.
— Яичница как раз такая, как ты любишь. И ароматный крепкий кофе.
Джинни принялась за еду.
— Ты когда идешь в магазин? — спросила Вилли. Может быть, если я пойду
с тобой и немного помогу, у тебя будет удачный день? Потом мы вместе
пообедаем и сделаем кое-какие покупки...
— Дорогая моя, это так мило с твоей стороны. — Лицо Джинни просияло. —
Но давай не будем сегодня связываться с "Серебряным экраном". Моя
продавщица, Мэг, позаботится о нем. А я хочу насладиться обществом моей
маленькой девочки.
Когда Вилли остановила машину на Палм Каньон Драйв, на улицах только
разворачивалась праздничная торговля, из музыкальных магазинов доносились
рождественские песенки. Все это на какой-то миг разбудило в Вилли ностальгию
по тем далеким временам, когда еще жизнь казалась ей безоблачной и мир
прекрасным. Теперь она должна сделать счастливой Джинни.
— Пойдем, мама, — сказала она, беря ее под руку. — Окунемся в великое
Рождество.
В течение нескольких часов они, словно дети, бродили по Драйв,
останавливаясь то у одной празднично убранной витрины, то у другой. Они
купили маленькую рождественскую елку и веночки, украшенные красными лентами,
немного блестящих елочных игрушек, свечи в форме Санта-Клауса, конфеты и
пластинки с веселыми рождественскими песнями.
Погода была чудесной, и, когда они проголодались, Вилли остановила свой
выбор на маленьком открытом кафе. Помня совет Мэрион делать жизнь
праздничной, она заказала бутылку шампанского. Маме нужно это, подумала она,
даже больше, чем мне. Только она подняла бокал, чтобы выпить в честь мамы,
как сзади ее кто-то толкнул, и вино пролилось.
— Ради Бога, простите, — произнес низкий голос. — Позвольте, я помогу
вам...
Оглянувшись, Вилли узнала Грэга Тэмпла, своего спутника из аэропорта.
— Вот мы и встретились, — улыбнулся он.
— Я догадываюсь, что вы опять спешите, правда? — улыбнулась в ответ
Вилли.
— Правда. Но сейчас, когда я встретил вас, мои планы... Грэг стоял у
стола и не торопился уходить. Вилли ничего не оставалось делать, как
представить его матери.
— Она не может быть вашей мамой, — сказал он. — Она, скорее, похожа на вашу прелестную сестру.
Заметив, как просияла Джинни от этих слов, а ее лицо приняло выражение,
какое у нее всегда появлялось в клубе, когда с ней заигрывал симпатичный
мужчина, Вилли пригласила Грэга сесть.
— Я бы с удовольствием, — сказал он, — но у меня важная встреча с
клиентом. Но сегодня вечером я собираюсь на рождественскую вечеринку. Вот
если бы вы согласились пойти со мной... Я уверен, мне бы там каждый
завидовал.
Джинни была похожа на ребенка, которому предложили редкое развлечение,
поэтому Вилли не колебалась долго.
— Нам нравится ваше предложение, — сказала она и оставила Грэгу адрес.
Трудно было сказать, чем это вызвано — присутствием ли Грэга и его
приглашением на вечеринку или второй бутылкой шампанского, которую он,
уходя, заказал для них, — но ленч обернулся настоящим праздником.
Когда они рука об руку покинули кафе, чувствуя себя частицей царящего вокруг
праздника, Вилли отметила про себя, что походка Джинни стала более
пружинистой, а лицо — жизнерадостным.
В дорогом ювелирном магазине Вилли понравились золотые серьги с топазом. Она
приблизила зеленые камешки к ушам Джинни.
— Они как раз под твои глаза, — нежно сказала она. — Давай я куплю тебе
эти серьги в подарок заранее, и ты сможешь надеть их сегодня на вечеринку. С
Рождеством тебя, мама! — Она поцеловала ее прямо в магазине, и на какое-то
мгновение они почувствовали себя, как много лет назад, крепко любящими друг
друга.
— Теперь моя очередь, — сказала Джинни, смеясь и увлекая Вилли по улице
в другой магазин. Там она попросила продавщицу показать белый замшевый
комбинезон, красовавшийся на витрине.
— Это для моей дочери, — пояснила она. — Она адвокат... Приехала из Нью-Йорка навестить меня...
В ее словах, согревших Вилли, чувствовалась нескрываемая гордость.
— Мы совсем забыли о "Серебряном экране", — сказала Вилли, когда они
вышли из магазина. — Давай поговорим сейчас. Вдруг я подкину тебе идеи для
нового бизнеса. Помни, мы должны быть хорошей, спаянной командой.
— Я помню, дорогая. Ты всегда так много помогала мне...
Когда они перешагнули порог "Серебряного экрана", Вилли пришла в ужас —
неужели мечта Джинни так и осталась мечтой? Магазин, так же, как и дом
Джинни, выглядел заброшенным. Товар потерял свою свежесть и новизну, а
витрины, которые раньше казались оригинальными и привлекательными, сейчас
выглядели померкшими и тусклыми. Продавщица, читавшая журнал, казалось,
удивилась появлению Джинни, как будто ее присутствие в магазине было редким
и неожиданным. Вилли больно укололо то, что необычайная фантазия Джинни
угасла. Развод с Нилом словно разбил ее мечту, которую она лелеяла так много
лет. Оглядывая унылую обстановку магазина, Вилли соображала, удастся ли
восстановить здесь былое великолепие или предприятие погибло окончательно. А
если так, то сможет ли она помочь Джинни обрести другую мечту.
Под пристальным взглядом продавщицы Вилли задумчиво бродила по магазину.
Джинни тихо сидела на атласном стуле, будто в ожидании приговора, который
вынесет Вилли, констатировав, что она так и осталась неудачницей, несмотря
на все свои старания.
Вилли, наконец села рядом с ней и обняла ее за плечи.
— Может, нам лучше обратиться к помощи консультанта? — спросила она. —
Он посоветует, как делу двигаться дальше. Я встречалась с одним из них,
когда работала у Гарригана. У него потрясающая репутация. Позволь мне завтра
позвонить ему. Пусть это будет рождественским подарком... Держу пари, он
поможет нам...
Джинни покачала головой.
— Какой смысл в том, чтобы зря выбрасывать деньги, дорогая? Это было
моей прихотью... игрой... а сейчас все кончилось.
— Это не закончится, если ты не захочешь, — возразила Вилли. —
Возможно, "Серебряный экран" и начинался как прихоть, но, если мы как
следует подумаем, я уверена, мы сможем вдохнуть в него новую жизнь... для
твоего же удовольствия.
Но лицо Джинни оставалось безучастным.
— Не трать напрасно свое время и деньги, детка. Дело не стоит того.
— Мама, почему ты так говоришь? — в отчаянии воскликнула Вилли. —
Почему ты не хочешь даже попытаться?
Джинни была похожа на провинившегося ребенка.
— Извини, дорогая. Я понимаю... Я так долго была в унынии...
Вилли вспомнила слова Мэрион о том, что ее несчастье превратилось со
временем в привычку. Она остро почувствовала свою вину перед Джинни за то,
что уделяла ей так мало внимания в последнее время.
— Это ты извини меня, мама, — сказала она. — Я так редко говорила с
тобой. Если тебе не нравится заниматься "Серебряным экраном", мы подумаем,
как быть с ним в дальнейшем.
Они вышли из полумрака магазина на солнечный свет. Вилли вспомнила, что
впереди их ожидала хорошая возможность повеселиться, поэтому она решила
сделать все возможное, чтобы у Джинни исчезло печальное выражение лица, и
оно снова стало таким, каким уже было сегодня один раз. В супермаркете она
накупила фруктов, овощей и мяса, чтобы заполнить пустой холодильник Джинни.
Когда они вернулись домой, Вилли пыталась поддержать праздничную атмосферу,
которая внезапно исчезла. Мать оказалась в гораздо худшем положении, чем
Вилли предполагала, но, если она сейчас вмешается и поддержит ее, они смогли
бы жить как раньше.
Она поставила на проигрыватель новую пластинку, потом повесила
рождественские веночки и, по совету Джинни, соединила их гирляндами.
— Как чудесно, — весело сказала она, любуясь на свою работу. — Давай
пригласим в конце недели несколько человек? Можно позвать соседей... и
Лауру. Как хорошо будет снова увидеть ее.
— Лаура больше не работает в клубе, — ровным голосом сказала Джинни. —
Я слышала, что она вышла замуж и уехала в Сакраменто. Хорошо, что я
вспомнила об этом... У меня больше не осталось друзей...
— У тебя есть я, — сказала Вилли, взяв руки Джинни в свои и всем
сердцем желая освободить ее от депрессий. — И я буду с тобой столько
времени, сколько будет необходимо.
Джинни посмотрела на свою дочь полным отчаяния взглядом и заплакала.
— Это невозможно, родная, — рыдала она. — Я все время старалась и
старалась, но ничего хорошего из этого не вышло.
Вилли обнимала мать, как она это делала много лет назад, утешая ее, пытаясь
вселить надежду на счастливое будущее...
— Все у тебя получится, мама, — говорила она. — Все получится, если ты
сама дашь себе шанс. Ты молода, и у тебя еще так много всего впереди. Кто
знает, может быть, ты даже встретишь еще хорошего доброго мужчину...
Эти слова вызвали новую волну рыданий.
— О! Моя деточка! Именно об этом я и пыталась тебе сказать. Я никому больше не нужна, никому...
— Это неправда. Я не верю этому, — успокаивала ее Вилли, гладя по
голове. — Я знаю, какая ты необыкновенная женщина. Любой достойный тебя
мужчина поймет это.
Джинни покачала головой.
— Мне приятно это слышать, детка, но дело обстоит совсем по-другому.
С минуту она молчала, потом, изредка всхлипывая и сбиваясь, стала
рассказывать о своих отчаянных поисках любви, о светлой полосе своей жизни и
моментах одиночества, о мужчинах, которые входили в ее жизнь, а потом
уходили, обманывая и предавая ее, растрачивая ее доверие и надежды.
Вилли спокойно слушала, пытаясь глубоко понять жизнь своей матери.
— Мама, послушай меня, — сказала она, когда Джинни закончила. —
Возможно, мужчины так обходились с тобой потому, что ты сама принижала себя
и свои достоинства. Ведь те мужчины, которые тебе встречались, ногтя твоего
не стоят. Разве ты этого не видишь? Поедем со мной в Нью-Йорк. Продай свой
магазин... Мы снова будем вместе, как в старые добрые времена. Соглашайся,
мама. Я все для тебя сделаю, чтобы тебе было хорошо...
Джинни внимательно посмотрела на дочь.
— Как ты себе представляешь нашу жизнь, если я даже решусь на это, моя
радость?
— Мы снимем большую квартиру, — быстро ответила Вилли. — Я буду
заботиться о тебе. Ты познакомишься с новыми людьми. Иногда мы будем
устраивать небольшой отпуск, путешествовать... Разве это не чудесно?
На какое-то время лицо Джинни просветлело, и, казалось, она готова
согласиться. Потом вдруг выражение ее лица изменилось, словно резко
захлопнули чуть приоткрывшуюся дверь. Она замотала головой.
— Нет, Вилли, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Ты всегда
заботилась обо мне так, будто ты была моей матерью, а не наоборот. Настало
время прекратить это и жить своей собственной жизнью.
— Но мне необходимо заботиться о тебе, мама, — возразила Вилли. — Я
хочу, чтобы у тебя было все в порядке.
— Я могу позаботиться о себе сама, родная. Это время уже давно пришло.
Вилли задумалась. Она не совсем ясно понимала, что имеет в виду Джинни, но
тем не менее сказала:
— Это хорошо, что у тебя есть идеи насчет того, как обустроить свою
жизнь. Но если у тебя что-то не получится, помни — я всегда буду рядом с
тобой.
Джинни кивнула, и, хотя она ничего не сказала, Вилли увидела в ее глазах,
еще мокрых от слез, огромную любовь.
Хотя Джинни объявила о своем стремлении самой решать собственные проблемы,
Вилли не стала чувствовать себя менее ответственной за нее. Приближался
вечер, а вместе с ним и встреча с Тэмплом. Вилли приготовила для мамы ванну,
а потом сидела на кровати и, как в прежние времена, наблюдала за маминым
ритуалом приготовления. Джинни меняла один наряд за другим, спрашивая ее
совета, пока Вилли не остановила свой выбор на платье изумрудно-зеленого
цвета с бисером. Оно очень подходило к светлой коже и цвету волос Джинни.
Потом Вилли сама приняла душ и оделась так, будто специально хотела
подчеркнуть эффектность Джинни на своем фоне. Она надела длинное белое
платье простого фасона и пошла сказать маме, что уже готова. Она застала
Джинни со странным выражением на лице. Мать держала в руках ее новые часы и
рассматривала надпись на них.
— Это рождественский подарок от клиента, — пояснила Вилли. — Очень
необычного клиента. Джинни кивнула.
— Похоже, у тебя в Нью-Йорке есть все, в чем ты нуждаешься, — сказала
она. — Даже есть леди, которая хочет быть твоей матерью.
— О, мама! — воскликнула Вилли. — Тебя никто мне не заменит. В Нью-
Йорке у меня работа, и только работа. Ты — самая хорошая мама, о какой можно
только мечтать. Мы с тобой — одно целое. Так было, и так будет всегда.
Она нежно обняла свою мать и взмолилась про себя — дай, Бог, ей счастья,
которое так долго избегало ее!
Шофер Тэмпла вежливо придерживал дверь лимузина, пока Вилли и Джинни
садились в него. Грэг осыпал их комплиментами и, словно читая мысли Вилли,
был особенно внимателен к ее маме.
— Вы часто бываете в Палм-Спрингс, Грэг? — спросила Джинни и взяла из
автомобильного бара бокал охлажденного вина.
— В зависимости от обстоятельств, — ответил Грэг. — Но я всегда
приезжаю сюда на Рождественские праздники. Мой клиент каждый год устраивает
празднование Рождества для своих коллег по бизнесу — с большим оркестром и
реками шампанского. Но этот год, по всей видимости, будет особенным, потому
что я встретил двух самых красивых в этом городе женщин.
Вилли смотрела в окно, едва прислушиваясь к беседе. Но когда она увидела,
что автомобиль свернул в сторону от основной дороги, она спросила:
— Куда мы едем, Грэг?
— На рождественскую вечеринку... к Сэму Фонтана. — Он в недоумении
посмотрел на нее.
Вилли побледнела.
— Я не думаю, что смогу пойти туда, Грэг.
— Не понимаю, — сказал он. — Почему вы не можете?
— Не говори так, милая, — вмешалась Джинни. Ее лицо выражало полное
непонимание. — Мы уже собрались... и Грэг... он не хочет идти один...
Вилли ничего не сказала. Она решила не портить Джинни вечер, а свои проблемы
с Фонтана она решит сама.
Лимузин подкатил к большим железным воротам, которые сразу же открылись, как
только Грэг назвал свою фамилию. Огромный особняк ярко вырисовывался на фоне
темно-синего неба благодаря свету, который лился изо всех его окон. На
газоне стояла огромная рождественская елка. Ярко сверкая, она словно
приглашала гостей на праздник. Все тот же стиль, подумала Вилли, вспоминая,
какое впечатление произвело на нее великолепие образа жизни Фонтана, когда
она впервые столкнулась с ними. Тогда она еще не знала, что их богатство и
сила приобретены незаконным путем, и все секреты бизнеса передаются из
поколения в поколение.
Гости все прибывали, и особняк заполнялся людьми. Сновали официанты с
серебряными подносами, уставленными бокалами шампанского, играл оркестр.
Мужчины и женщины: знаменитости, политики, бизнесмены — все танцевали под
разноцветными гирляндами и воздушными шарами, закрывавшими весь потолок. В
каждой комнате, примыкающей к этому залу, были накрыты большие столы, стояли
стулья — все было готово к праздничному ужину.
Вилли внимательно рассматривала это море людей в шикарных вечерних туалетах.
Возможно, она искала Сэма Фонтана и его сына, надеясь увидеть их прежде, чем
закончится вечер.
Джинни тоже смотрела на толпу разодетых гостей широко открытыми глазами.
Наконец она попала на легендарную вечеринку к Фонтана, где никогда не
бывала, будучи замужем за Нилом. Она была возбуждена и, когда Грэг танцевал
с ней, вся трепетала, как подросток.
Странно, подумала Вилли, какой взрослой и даже старой она себя чувствует по
сравнению с юношески непосредственной Джинни. Как часто ей хотелось
поделиться с ней своей броней, умением защищать свои слабые и уязвимые
места.
Когда танец закончился, Грэг вернулся без Джинни.
— А где мама? — спросила Вилли.
— Какой-то молодой человек увел ее у меня из-под носа, — улыбнулся он.
— И я не могу винить его. Она так красива и так хорошо танцует, что в этом
нет ничего удивительного. — После некоторого колебания он спросил: —
Скажите, а почему вы не хотели идти сюда?
— Нет, — ответила Вилли. — Это слишком сложное и сугубо личное дело,
чтобы рассказывать об этом сейчас. А вы? Не скажете ли, что вы делаете для
Сэма Фонтана?
Грэг рассмеялся.
— Это также сложно и конфиденциально. Лучше просто сказать, что я слежу
за его делами на Среднем Западе.
Вилли кивнула. Она и не ждала от него больше, чем он сказал. После
десятилетий произвола Сэма в бизнесе многие его "вольности" в этой сфере
стали предметом интереса различных ведомств. Например, налоговая инспекция
проверила его корпорации в Бостоне, проводились федеральные расследования
деятельности банка в Майами, с помощью которого, как было сказано в
анонимном заявлении, Фонтана отмывал деньги. Но пока Сэм оставался тем, кем
был, шикарный прием свидетельствовал о его процветании.
— Если вы чувствуете себя здесь не совсем уютно, — сказал Грэг,
наклоняясь к ней, — то через часик мы можем пойти еще куда-нибудь... Сэм не
будет возражать против моего ухода.
— Я пока не знаю, Грэг. Давайте посмотрим, как будут развиваться
события дальше, — осторожно сказала Вилли, не желая портить Джинни вечер.
— Неужели это неуловимая Вилли Делайе? — Бархатный голос был до боли
знакомый. Она обернулась и увидела перед собой Джедда Фонтана. Такого же
точно, каким она его не раз мысленно представляла. Загорелый и красивый, с
гладко зачесанными назад волосами, в темно-красном галстуке и такого же
цвета поясе под свободным шелковым смокингом он больше походил на принца с
картины Веласкеса, чем на наследника великой
...Закладка в соц.сетях
