Жанр: Любовные романы
Иллюзии
...есколько сильных и энергичных движений, и они кончили почти одновременно,
их голоса слились в одном крике острого наслаждения.
— Это было замечательно, — сказала Вилли позже. Мне трудно описать
словами, как было хорошо.
— Видишь, что могут сделать несколько несложных приемов, — сказал Ник,
обнимая ее. Несколько минут спустя они спали.
Часов через пять Вилли проснулась и прошлась по квартире, думая о том, была
ли когда-нибудь у Мэрион с Харви ночь, подобная этой. Было ли что-то, ради
чего она так долго держалась за него и сохраняла их брак.
Вилли трогала вещи Ника, желая побольше узнать о нем. Ее все еще мучил
вопрос: хорошо ли это — заниматься любовью с человеком, которого едва
знаешь.
Она достала из шкафа одну из книг Макдоуэла, раскрыла ее наугад и прочла: "Я
прижал его спиной к стене и приставил свой пистолет к его подбородку". Что
представляет из себя человек, который пишет такие слова и может быть таким
чувственным в любви.
Размышляя о Нике, Вилли снова вернулась в спальню и устроилась, прижавшись к
его теплому телу, прикрыв глаза в ожидании сна. Она думала о Мэрион,
несчастной и плачущей. Она увидела себя, старавшуюся утешить и ободрить ее,
и когда она коснулась щеки Мэрион, то вдруг узнала лицо матери.
Она проснулась от солнечного света, который заливал комнату сквозь огромное,
от пола до потолка, окно. Увидев Ника рядом с собой, она пришла в ужас. Секс
с замечательным незнакомцем был хорош в темноте. Но при дневном свете все
стало выглядеть иначе. Факт оставался фактом — она совсем его не знала.
Часы на ночном столике показывали шесть. Не желая будить Ника, она тихо
выскользнула из кровати, собрала свою одежду и на цыпочках пошла в ванную.
Вилли быстро умылась и причесалась. Чувствовала она себя жутко, а времени
оставалось мало. Дома она быстренько примет душ, переоденется и помчится в
офис, чтобы успеть к звонку Харви. Она с ужасом представила себе лицо
Френсиса, но тут же прогнала его образ. Она надела нижнее белье и платье,
которые еще раз напомнили ей, что она провела ночь в чужой кровати. Вилли
подавила искушение настрочить записку Нику. Это займет время. Тогда она
вернулась в спальню и осторожно тронула Ника за плечо. Он открыл глаза и
спросонья улыбнулся, но, увидев, что она уже одета, поспешно сел.
— Извини, что разбудила тебя, но мне нужно пораньше попасть в офис.
— Ну вот, видишь, — уныло сказал он. — Опять покидает первой женщина.
— Будем считать, что это очко в вашу пользу, — сказала она и перешла на
серьезный тон. — Ник... большое спасибо за то, что пошел со мной на вечер...
— Это тебе спасибо, что пришла на мой вечер...
— Эй, стань хоть на минутку серьезным.
— Почему? Разве шутки...
— Я хочу, чтобы ты знал, что твое присутствие там многое изменило для
меня.
Морщинки вокруг его глаз разгладились, когда лицо стало серьезным.
— Означает ли это, что мы можем быть друзьями?
— Мне бы хотелось... Он снова улыбнулся.
— Ты совершила исключительно не дружественный поступок, украдкой
выскользнув из моей постели в это раннее утро.
Вилли рассмеялась. Неловкость, которую она с утра ощущала, исчезла.
— Точно, — сказала она. — Но в тех обстоятельствах, я думаю... мистер
Макдоуэл-Росситер... у нас была прекрасная дружба.
Она наклонилась и быстро поцеловала его.
ГЛАВА 6
Вилли не могла представить себе, что этот факт так выбьет ее из колеи,
поселит сумятицу и сомнение. Она была уверена, что уход из "Гарриган и Пил"
назрел, но сказать о своем решении "Его Высочеству" оказалось для Вилли
тяжелым испытанием. Хотя Гарриган часто приводил ее в бешенство, она уважала
его способности и даже чувствовала к нему своеобразную любовь соперника. Он
был полон лести, хитрости, но его заслуга заключалась в том, что он никогда
не претендовал на что-то большее, чем был на самом деле.
Вскоре после звонка секретарши Гарригана, известившей о его прибытии, Вилли
отправилась к нему в кабинет.
— Мне необходимо поговорить с вами, — объявила она ему.
— Конечно, Вилли, дорогая, садитесь.
Вилли села. Она чувствовала, что ее нервы на пределе.
— Френсис... — начала было она, но он перебил ее.
— Нет, дайте сначала сказать мне. Я с удовольствием хочу сообщить вам о
трехтысячной премии, которую вы получите от "Марко Интерпрайзиз" в знак их
признательности. И, хотя мое самолюбие немного ранено, я тем не менее
надеюсь, что вы достойно замените меня как адвокат Харви Сильверстена. Между
прочим, я сейчас имел с ним довольно странный разговор. Он сказал мне, что
вы совсем не прыгали от радости, когда он вам сообщил о дальнейшей работе...
— Именно об этом я и хотела поговорить с вами, — вставила Вилли. — Я не
желала бы больше иметь никаких дел с Харви Сильверстеном.
— Но, если вы собираетесь остаться в этой фирме, вы не должны
отказываться, — по-прежнему любезным тоном сказал Френсис.
— Хорошо. На этом поставим точку, Френсис. Вы многому научили меня. Я
хочу уйти отсюда, чтобы применить свои знания...
— Пожалуйста... — недоуменно проговорил он. На его лице появилось
выражение нескрываемого удивления. — Но о чем вы говорите, Вилли! —
спохватился он, понизив голос так, как будто говорил о чем-то сугубо
конфиденциальном. — Дорогая моя, это непростительная глупость — уходить от
меня. Я не хотел так рано сообщать вам, но в самый короткий срок вы станете
моим партнером. Знаете ли вы, что это значит? Даже сто пятьдесят тысяч в год
не отражают всю полноту престижа и влиятельности этого офиса.
— У меня было достаточно времени оценить все это, — сказала Вилли, и ее
подбородок упрямо выдвинулся вперед. — Тем не менее я решила подать в
отставку. Я хочу практиковать то право, которое что-то значит для меня.
Уже произнеся эти слова, она поняла, что делает правильный выбор.
Гарриган некоторое время молчал, оценивая ответ своей молодой коллеги. Его
молчание было тяжело для Вилли.
— Вы, конечно, понимаете, что это создаст ряд проблем в отношениях с
Сильверстеном, хотя у меня нет ни малейшего сомнения, что, несмотря на ваш
уход, мы будем вести его дела. Учитывая свое ирландское происхождение, я
даже готов допустить, что отчасти виноват в том, что жизнь у вас здесь была
не из легких. Вы знаете, я мог бы...
— О, я знаю, Френсис. Но не стоит применять против меня всю вашу силу и
умение. Я надеюсь, вы не станете делать этого, тем более, что я хочу
испробовать шанс применить все, чему вы меня научили, совсем в другой
области, отличной от той, где вы практикуете. Я хотела, чтобы вы это знали.
И учтите, никакие ваши угрозы, и даже ваше самое грозное оружие — лукавый
ирландский шарм — не заставят меня изменить решение.
Гарриган некоторое время молчал, потом вдруг его лицо озарила широкая
улыбка.
— Ах, какой толк в больших переживаниях! Их и так достаточно в нашем
жестоком мире. Печально, что я теряю вас, но я желаю вам всего хорошего,
дорогая. — Он сделал паузу. — Можно мне спросить? Можно ли ту область
закона, которую вы хотите практиковать, поставить в противовес всем моим
усилиям?
— Нет, — ответила она. — Возможно, вы и правы, Френсис, но, по правде
говоря, я чувствую, что нашла свое дело. Я пока ничего большего сказать вам
не могу... по причине конфиденциальности. Спасибо, — сказала она, протягивая
ему руку. — Спасибо за все, что вы для меня сделали. Будем считать, что я
перед вами в долгу.
Гарриган сильнее обычного сжал ей руку, словно напоминая на прощание, что он
больше и сильнее ее.
— Я рад, что вы сказали это, — улыбнулся он. — Ваши слова
свидетельствуют о том, что вы все-таки чему-то научились.
Покинув офис, Вилли думала о том, как отреагирует Гарриган, когда узнает,
что ее первым клиентом станет Мэрион Сильверстен, интересы которой она будет
защищать от ее мужа — одного из крупных клиентов Гарригана.
В квартире Мэрион Сильверстен на Парк-авеню Вилли смогла проследить историю
ее замужества с Харви. Квартира была огромная и пышно обставленная, дом
окружен садом. Присущий Мэрион хороший вкус чувствовался и здесь:
современная мебель, картины модных художников — как будто это были ее личные
вещи, избежавшие властного контроля Харви.
Чем дальше Вилли разговаривала с Мэрион, тем больше та напоминала ей ее
мать. Да, она была богата и хорошо образована, но, подобно Джинни, она
полностью посвятила себя мужчине. Мэрион была достаточно интеллигентной,
чтобы принимать активное участие в деятельности компании Натана Роузена,
однако только потому, что Харви не хотел этого, она отошла в сторону.
Сейчас, подобно Джинни, Мэрион балансировала на грани эмоционального срыва,
потому что ее брак потерпел неудачу.
Сидя в гостиной Мэрион за чашкой чая, Вилли старалась сконцентрировать
диалог на документах, разложенных на кофейном столике: налоговых
обязательствах, банковских счетах и ежегодных отчетах "Марко Интерпрайзиз".
Но Мэрион постоянно возвращалась к разговору о своем замужестве, устремляясь
в прошлое и не поддаваясь на мягкие попытки Вилли двигаться вперед.
— Вначале у нас все было по-другому, — говорила Мэрион. — Харви и я
были очень близки. Он проявлял внимание и всегда спрашивал моего совета...
Вилли терпеливо слушала ее, понимая, что ей необходимо выговориться.
— Мне трудно сказать, когда все начало меняться, — продолжала она. —
После смерти папы, казалось, Харви стал больше нуждаться во мне. Потом он
стал президентом "Марко". Он так всегда беспокоился по поводу того, что о
нем думают люди. Он просил меня выбирать ему костюмы, галстуки, точно так
же, как я подбирала ему книги для чтения. А потом... — голос ее упал, — он
перестал просить меня об этом.
— Это не ваша вина. — Вилли взяла Мэрион за руку.
В глазах женщины застыли боль и сомнение.
— Я не уверена в этом. Мои родители были так счастливы, так близки. Я
всегда старалась быть такой женой, какой была моя мать. Но, может быть,
Харви нуждался еще в чем-то...
— Он мог бы сказать об этом, — резко заметила Вилли, стараясь пробудить
в Мэрион обиду и злость, что придало бы ей силы для борьбы. — Он взял все,
что ему предложили. Без вас он никто, он останется голодным, оборванцем с
гнилыми зубами! — Ее слова звучали жестко и резко. Она вспомнила его
блестевшие коронки, вероятно, купленные на деньги Мэрион.
— Может, вы и правы, Вилли, — сказала Мэрион, досадуя на свои
переживания. — Наверное, я была глупой, сделав свой выбор...
— Нет! Просто вы ошиблись, и сейчас мы постараемся исправить это...
— Но буду ли я после этого жить счастливо? Думаю, что нет.
Вилли почувствовала в ней тот же упрямый пессимизм, который был свойственен
ее матери. Почему Мэрион не хочет видеть, что жизнь еще впереди, и она
сможет ее устроить по своему желанию. Почему она всегда связывает свою жизнь
с мужчиной?
— Несмотря на ваши слова, я думаю, вы сумеете остаться в выигрыше. Я
знаю, как вам плохо сейчас. Это естественно. Ваше замужество закончилось.
Да, вы пытались сохранить его на всю жизнь, но сейчас у вас появилась
возможность заняться еще чем-нибудь. Вы образованны, привлекательны и
богаты. У вас есть все, что необходимо человеку.
Мэрион снова попыталась улыбнуться.
— О, Вилли, когда вы так говорите, я начинаю верить...
— Верьте в себя, — горячо сказала Вилли. — А я постараюсь добиться
развода на таких условиях, как вы заслуживаете. У вас будет шанс для
хорошего начала. Только, Мэрион, пожалуйста, больше уверенности в себе!
Вилли вложила в свою просьбу ту же страсть, с которой она просила об этом
свою мать. Но, в отличие от Джинни, Мэрион сохранила каплю надежды.
— Я постараюсь. Я обещаю постараться, — сказала она, пытаясь преодолеть
свои сомнения. — А сейчас скажите, что вам еще необходимо узнать?
В течение следующих трех часов обе женщины корпели над документами, которые
адвокат Харви, Стивен Джессан, руководитель отделения, занимавшегося
брачными делами в фирме "Гарриган и Пил", представил на запрос Вилли. Кроме
этого, они изучали документы, которые накопились у Мэрион за время ее
замужества. Картина, которая складывалась, оказалась неполной, и Вилли
знала, что отсутствующая часть важнее, чем та, которая была у них в руках.
Вилли была уверена, что Харви женился по расчету, и поэтому в его намерения
входило освободиться от Мэрион и при этом отхватить как можно больше от
"Марко Интерпрайзиз".
Уверенность в этом поддерживалась и другим материалом. Натан Роузен оставил
своей дочери пятьдесят один процент акций компании, остальное зятю. Мэрион
поступила очень легкомысленно и опрометчиво, передав Харви, который
обманывал и продолжает обманывать ее, право распоряжаться наследством.
Просматривая последний годовой отчет компании, Вилли мысленно поблагодарила
контору "Гарригана и Пила" за опыт, который она приобрела там. Только с его
помощью она могла теперь свободно ориентироваться в разветвленной и
запутанной сети бизнеса корпорации.
Пользуясь только фактическим материалом и некоторой помощью Мэрион, Вилли
могла опираться только на свой собственный опыт.
Она просмотрела подшивку "Нью-Йорк таймс" в поисках рекламы, касающейся
скрытой информации, и вскоре нашла то, на что рассчитывала, — страховую
контору, находившуюся на Пятой авеню.
После короткой беседы с Гарольдом и Джеком Джиннерами, которые основали
контору, Вилли согласилась на сделку. За триста долларов в месяц ее имя
будет красоваться на дверной дощечке под именами братьев Джиннеров, она
получит стол у окна и телефон, а также иногда помощь секретаря конторы.
Самым лучшим из всего было то, что Вилли вышла на Ларри Кьюсака, бывшего
сотрудника полиции, получавшего пенсию по нетрудоспособности из-за пулевого
ранения в ногу и занимавшегося расследованием жалоб и претензий. Он был
спокойным, уравновешенным сорокалетним мужчиной. Он обладал огромной
информацией, добытой за годы работы в полиции, и был неукротимым тружеником.
Кьюсак был прекрасно информирован о бюрократии городов и штатов и знал
множество людей, которые за деньги продавали ему информацию.
У него была неприметная внешность, незапоминающееся лицо, что помогало ему
быть блестящим наблюдателем. Его безошибочный взгляд легко определял, где
ложь, а где правда. Все это делало его незаменимым для юриста, ведущего
расследование.
Из их первой беседы Вилли узнала, что он живет в районе Бруклинского парка,
состоит в разводе и имеет двоих детей.
— Развод был идеей моей жены, адвокат, — добавил он. — И мне трудно
обвинять ее в этом. Быть женой полицейского нелегко. Но я все еще забочусь о
Салли и люблю своих детей. Развод, может быть, и отвратительная вещь, но,
когда два хороших человека не могут жить вместе, это единственный выход из
положения, чтобы сохранить мир.
Кьюсак выглядел искренним и правдивым, но, по ее мнению, несколько цинично
относился к любви и браку.
— Как вы можете любить кого-то, от кого вы сами ушли? — спросила она. —
Разве можно крутить любовь, подобно водопроводному крану?
— Никто не уходил, мисс Делайе. — Кьюсак вздохнул так, словно его давно
мучил этот вопрос. — Каждый поступает так, как считает нужным. Я живу в двух
кварталах от Салли и детишек. Мы видимся каждое воскресенье и все еще
обращаемся друг к другу, когда нам скучно или одиноко. Конечно, жаль, что мы
уже не настоящая семья, но, как я уже сказал, каждый поступает, как может.
Хотя слова Кьюсака не дали Вилли ответа на вопросы, которые мучили ее всю
жизнь, тем не менее они были честными, как и сам Кьюсак.
Она выписала и протянула ему чек на небольшую сумму в качестве гонорара.
— Это немного, — сказала она извиняющимся тоном. — Но я надеюсь скоро
иметь побольше клиентов, тогда и у вас будет больше работы.
— Я тоже надеюсь, — улыбнулся Кьюсак. — Вы для меня настоящая находка,
мисс Делайе, я могу сказать это каждому. А сейчас давайте поговорим о нашей
первой работе. Чем я могу помочь?
— Мой клиент, леди, возбуждает дело о разводе, который, я думаю, будет
упреждающим ударом, потому что у меня есть все основания предполагать, что
ее муж давно собирается бросить ее. Ставка — корпорация и целая куча денег.
Я подозреваю, что со стороны ее мужа имеет место злоупотребление доверием и
мошенничество. — Вилли показала копию прошлогоднего годового отчета "Марко
Интерпрайзиз". — Это ряд привилегированных сделок, которые могли легко
укрываться от налогов. У меня есть подозрения, что Харви Сельверстен утаивал
эти сделки от своей жены. Если это так, тогда мне необходимо подтвердить эти
факты и знать вырученную сумму. Без этих доказательств единственное, что я
смогу сказать, это то, что ее муж — нехороший человек. И все. Вы согласны?
— Вполне, — сказала Кьюсак. — Если здесь имели место нарушения, я
обязательно найду их.
Вилли рассталась с ним со спокойным чувством. Если он так сказал, он
действительно сделает все, что может. Во всяком случае, у нее сложилось
такое впечатление.
Вилли твердо решила выиграть процесс. Это значило для нее несколько больше,
чем просто успешно завершить свое первое самостоятельное дело, и Мэрион была
для нее более близким человеком, чем обычный клиент. Все, чего хотела Вилли,
о чем она мечтала, — это повернуть дело так, чтобы судья увидел
несправедливость теми же глазами, какими она видела ее еще много лет назад.
И, кроме того, она хотела заработать достаточно денег, чтобы вернуть свой
долг Джедду Фонтана.
Этот день принес удачу и огорчения одновременно. Ларри Кьюсак напал на след
мелких измен Харви и обнаружил одну серьезную. В квартире с видом на Чарлз-
ривер в Бостоне уютно жила некая леди. Оказалось, что квартира принадлежит
"Марко Интерпрайзиз", а счета этой женщины проходят в отчетности корпорации.
Кьюсак раздобыл также ее телефон.
— Отлично, — сказала Вилли. — Это станет причиной развода. А что вы
узнали о мошенничестве Харви? Я хочу представить его не только как неверного
супруга, но и как жулика.
— Терпение, адвокат. Этот человек, может быть, и жулик, но не дурак.
— Найдите улики, Ларри. Поезжайте, если необходимо, на Бермуды, но добудьте то, что мне нужно.
— Расслабьтесь, адвокат, — спокойно сказал Кьюсак. — Даже самые умные
делают иногда ошибки. А находить их — это как раз то, что я умею делать
лучше всего.
Вилли верила, что Кьюсак выполнит свое обещание.
Когда она сообщила Мэрион, что развод обеспечен, та казалась больше
пораженной и озадаченной, чем обрадованной.
— Женщина? — повторила она, когда Вилли сообщила ей причину развода. —
У моего Харви есть женщина?
— Извините, — сказала Вилли. — Я знаю, как тяжело слышать подобное. Но
все уже в прошлом. Мы собираемся выиграть процесс, Мэрион. И он заплатит за
все...
Вилли говорила долго, стараясь поднять настроение Мэрион, заставить поверить
в собственное будущее, но все равно, когда они прощались, Мэрион едва
сдерживала слезы.
Вспоминая, как Харви запросто положил руку ей на колено, Вилли трудно было
поверить в то, что его жена ни о чем не подозревала. Вот точно так же Джинни
не хотела верить в дурные качества Нила даже после того, как он сделал ее
своим партнером в грязных извращенных сексуальных играх.
"Я никогда не допущу, чтобы такое случилось со мной, — думала Вилли. — Если
я никогда не встречу доброго и скромного мужчину, лучше пусть их не будет у
меня вовсе".
Пора было одеваться, ей предстояло свидание с Ником, но Вилли с трудом
старалась поднять себе настроение. В общении с Росситером она принимала
спокойный и легкий тон. Это не значило, что она относилась к нему как-то
легкомысленно и несерьезно. Просто он сам принадлежал к категории мужчин,
которые охотно одолжат сотню долларов, помогут найти приятелю работу, но
терпеть не могут эмоциональной суматохи и всячески ограждают себя от нее, не
желая никого впутывать в свою личную жизнь.
Все это как нельзя лучше подходило Вилли. Она чувствовала себя свободной и
получала удовольствие от такой легкой, ни к чему не обязывающей связи.
Принимая душ после напряженного дня, Вилли старалась сбросить с себя
усталость и плохое настроение, которое испортилось у нее после разговора с
Мэрион. Она не могла жить жизнью Мэрион, но чувствовала себя врачом, который
мог бы избавить пациента от симптомов болезни, хотя тот и настаивал на их
сохранении.
После душа она растирала себя толстым белым полотенцем до тех пор, пока кожу
не стало пощипывать. Потом она мазала лицо кремом — любимое мамино занятие,
и наносила макияж. Вилли заметила, что, вопреки своей воинствующей
независимости, когда в ее жизни появился мужчина, она начала проводить
больше времени перед зеркалом.
Закончив с косметикой, она одела шелковый комбинезон синего цвета, который
казался почти электрик на фоне ее загорелой кожи и медных волос. Вилли
вполне удовлетворил ее внешний вид, и она решила, что выглядит вполне
подходяще для вечера, посвященного годовщине газеты "Виллидж крайе". Она
сбежала вниз, чтобы поймать такси. Конечно, выходить с Ником гораздо
приятнее, но это уже внесло бы в их отношения некую обязательность и
точность — каждый раз он должен был бы заезжать за ней в определенное время.
Вечеринка была в "Миранде", одном из новых ночных клубов, появившихся в
Сохо. Когда такси свернуло на Грин-стрит, Вилли заметила группу ребятишек,
толпившихся у клуба в надежде увидеть какую-нибудь знаменитость.
Вилли показала швейцару свой пригласительный билет, и один из подростков
крикнул ей:
— Эй, вы кто? Вы занимаете высокий пост?
— Я стараюсь, — с улыбкой ответила она. Освещения в клубе почти не
было, зато оглушающе гремела музыка. Вернувшись из Италии, Вилли старалась
более спокойно относиться к уровню децибелл, следуя велениям времени. Одежда
присутствующих вызывала у нее улыбку. Недавно оперившиеся юнцы щеголяли в
узких джинсах, кроссовках и кожаных шнурках вместо галстуков.
Внутри клуб напоминал лабиринт, и Вилли пришлось дважды спросить, прежде чем
ей удалось обнаружить, где расположилась "Крайе". Этот зал был похож на
освещенную розовым светом музейную комнату с фотографиями и произведениями
поп-искусства, выставленными под стеклом.
Ник о чем-то увлеченно беседовал с молодой девицей в гофрированном платье,
явно проявляя к ней интерес, но, как только он увидел Вилли, сразу пошел ей
навстречу.
— Я не оторвала вас от чего-нибудь важного? — с иронией спросила она,
удовлетворенно отметив про себя, что не испытывает в отношении его никакого
чувства собственника.
— О, это довольно оригинальный цыпленок. Мы, литераторы, имеем свои
слабости. Потанцуем?
Музыка играла супермодная. Ник танцевал с той же легкостью, с какой
занимался любовью. Вилли заметила, что девушка в гофрированном платье с
завистью смотрит на них, и что несколько женщин, стоящих в стороне, также с
интересом поглядывают на Ника и с пренебрежением — на нее.
— Вы пользуетесь здесь успехом, — заметила Вилли. — Если бы взгляды
могли убивать, я уже лежала бы на полу.
Явно ободренный комплиментом, Ник сделал несколько сногсшибательных движений
и закончил танец под всплеск аплодисментов.
— Это входит в мои планы — показать вам, как я популярен, — сказал он,
подводя ее к накрытому столу.
— Что ж, впечатляет, — заметила Вилли, беря со стола крекеры с сыром.
— Кто это великолепное творение, Ник? Представь нас, или я вычеркну
тебя из своего списка, — голос принадлежал стройной молодой женщине с
прекрасным лицом.
— Привет, Бетти. Дай же мне отдохнуть, — засмеялся Ник. — Найди себе
другое развлечение. Вилли со мной.
— Ни в коем случае. — Женщина весело хлопнула Ника по плечу и
улыбнулась Вилли. — Вот плата за внимание. Я никогда не лезу в чужой огород,
даже если этот огород принадлежит такому пройдохе, как Ник. Я — Бетти
Локвуд, а ваше лицо мне знакомо. Вы не из кино?
— Меня зовут Вилли Делайе. Я не из кино, я — адвокат.
— Адвокат, — с интересом повторила Бетти. — Да, теперь вспомнила, я
видела ваше фото в газете, на первой полосе. Мои астрологи были правы —
сегодня удачный день. Ник, будь другом, испарись па некоторое время. Дай мне
мин
...Закладка в соц.сетях
