Жанр: Любовные романы
Ангел в эфире
...ии, что мне выпадет-
таки счастье отловить директора, когда он вопреки своей привычке не свалит
играть в гольф, а решит заглянуть на работу. Тогда-то и подкину ему пару
деловых предложений.
Так уж повелось, что первой на передачу дозванивается Глэдис, и сегодня — не
исключение. Старушке за шестьдесят, и она живет в пригороде Мазеруэлла.
Подозреваю, что наш номер на ее телефоне запрограммирован и, едва раздается
мое
Наше вам здрасте
, ей остается только нажать кнопку автодозвона. Порой
я даже не успеваю объявить тему дня. Причем это совершенно ничего не меняет:
такое чувство, что у Глэдис есть вполне устоявшееся мнение по любому вопросу
— от ущемления прав темнокожего населения до обязанностей пассажиров,
пользующихся общественным транспортом. Мне кажется, с такой женщиной шутки
плохи. В чем-то она даже смахивает на мою мамулю, хоть и представляет собой
более одомашненный вариант — Дельфина, к примеру, никогда не опустится до
того, чтобы драить туалет или взять в руки пылесос. А еще наша Глэдис —
настоящая заводила.
— Энджел? — Чувствуется, говорит она с одышкой.
— Здравствуйте, Глэдис. Рада вас слышать. Как провели выходные?
— Ох, малютка моя, вроде ничего. Дочурка, Лесли, заскочила со своими
малышками, Джеком и Джоди — мои внуки-близняшки. Они такие малютки,
очаровательные дети. Привезли мне в подарок шоколадные розочки —
посчастливилось взять с тридцатипроцентной скидкой — и новый заварочный
чайник, так что я сегодня вся задаренная. Вот и решила позвонить,
перекинуться парой словечек.
— Да, верно, так о чем мы говорили?
Глэдис тяжело вздыхает и заходится душераздирающим кашлем курильщицы со
стажем, хотя сама не раз заверяла, что сигареты в зубах не держит с
шестьдесят четвертого года.
— Так вот, Лесли, моя девочка... понимаешь... — Тут Глэдис
прочищает горло и следующее слово произносит почти шепотом: — Разведенка.
— Да, припоминаю. Нелегко ей пришлось.
— Да уж, хлебнула бедняжка на своем веку. Вот и не хочу я, чтобы мою
дочурку снова кто-нибудь обидел, — как бы старую ошибку не повторила.
Сколько времени на него извела, а парень-то оказался барахло. Сорвался, да и
след простыл, как только мокрыми пеленками запахло. А по мне, так еще легко
отделалась малютка моя: рожа у него была, как у верблюда, который шербет
почуял. Да-а, никчемный фрукт. Пошлешь его, бывало, купить банку краски
нового ухажера нашла. Хорош собой, ничего не имею возразить, и лицом вышел,
и обходительный, слова грубого не скажет, только работает всю неделю в
Манчестере. Как уедет в воскресенье — и до пятницы его нет. Только на
выходных и видятся. Вот вам и любовь на расстоянии, не по нутру мне все это,
ой, не по нутру. А я дружу с Мэгги, — продолжает она на одном
дыхании, — так вот, у ее дочки Сэди есть подруга. Пола ее зовут, живет
в Эдинбурге, и у нее парень, милый такой, заботливый — так сначала все
думали. Он все в разъездах был: две недели там — две здесь. И однажды —
Ангелочек, ты слушаешь? — однажды я столкнулась с ним лицом к лицу на
Аргайл-стрит: а он с этакой цацей гоголем выхаживает. И выясняется: у него
жена есть; ведет этот подлец двойную жизнь: чередует женщин, как трусики на
веревке. Знаешь, хотела я ему прямо тут же, на месте, башку оторвать, да
удержалась: не лезь куда не просят — так я считаю.
Молча улыбаюсь — жду, когда Глэдис завершит свой монолог.
— Только я Мэгги-то рассказала все как на духу; а Мэгги — Сэди, а Сэди
— Поле все выложила, а та, конечно, совсем спятила, бедняжка. Приятелю
своему от ворот поворот дала, а потом нашла себе хорошего человека, и стали
жить. Видишь, Ангелочек, вот так оно, по-хорошему когда. Мужчина должен при
доме находиться, чтобы жена присматривала за ним, кормила бы его — от заботы-
то, от нее крепче семья становится. А когда порознь — это все новомодные
штучки: не знаю, что и за любовь такая.
Вот она, наша Глэдис: сама гордость и независимость.
— Так вы опасаетесь, что Лесли может оказаться в сходной ситуации,
Глэдис?
— У меня, конечно, доказательств-то нету; но только риск-то, он всегда
присутствует — в такое время живем. Мужичье нынче не то пошло: все им мало.
И дома им подавай, и на стороне не прочь. Да уж, девочка моя, вот так.
— Хм, н-да...
— Ну, при мне-то не забалуешь: чуть что узнаю — сразу в полицейский
участок отправится; таких на воле держать — только девчонок портить. Но
разве уследишь за ними, кобелями-то? Глаз да глаз нужен, а как тут
проверить, если он в Манчестере все время обретается. Верно говорю,
Ангелочек?
Хмыкаю в знак согласия, не решаясь вызывать собеседницу на откровенный спор.
— Но с другой стороны, мы ничего и не знаем наверняка, — осторожно
возражаю я. — Все держится на доверии.
— Ну и до чего Пола досиделась со своим доверием? В наши дни от доверия
проку мало. Ну все, милочка, бежать мне надо: пирог горит. Главное, сказала
я тебе, как отношусь к этим выкрутасам: хочет — приехал, хочет — уехал. Не
больно-то и разберешься.
— Мы, женщины, всегда пребываем в неведении, — говорит вторая
собеседница, которая представилась
Кейси родом из Калифорнии, но теперь
истинная шотландка
(она произносит это слово с забавным акцентом —
шатланка
).
Кейси у нас новенькая — так и вижу, как руководство довольно потирает руки.
Аудитория постепенно растет.
— У меня была такая история: мой мужчина остался в Штатах, когда я
впервые сюда приехала по работе, — я юрист. Шесть месяцев жили порознь,
а между нами — Атлантический океан.
Черт, не нравятся мне эти аналогии. Лучше бы ей принести добрые вести, а то
придется отключить мерзавку, будь она хоть сто раз новой слушательницей.
— В общем, я-то любила его по-прежнему, когда вернулась, —
поверяет свои тайны новоиспеченная
шатланка
, — только смотрю: глазки
бегают. Как это ни горько, а загулял он, пока я была в отъезде, да не с кем-
нибудь, а с моей подругой. Я сначала даже не поверила! Вы представьте, она
же блондинка с огромными силиконовыми сиськами, и к тому же спасатель — ну
просто Пэмми Андерсон, и все тут. А я адвокат, у меня уровень интеллекта —
вам и не снилось: да я умнее многих умников, и сто-о-олько денег загребаю!
Как он вообще с ней оказался? Чего ему не хватало?
Член по ветру, и вперед
, — кисло отвечаю про себя.
— Отхватил райскую птичку, — стонет в наушниках Дэн — как видно,
за стеклянной перегородкой уровень тестостерона уже зашкаливает, даже
переборка запотела.
— Бывает, что поделать. — Во мне медленно закипает злоба.
Я хоть и пытаюсь пробудить в себе хоть каплю сострадания к Кейси, только
вместо этого еще больше ненавижу ее за то, что она озвучила мои страхи
относительно Коннора и его красоток-моделей... и за то, что она такой
даровитый адвокат, зашибает ну столько денег и еще чем-то недовольна!
— Да, несчастье так несчастье, — говорю я, корча из себя
сочувствие.
Дэн же тем временем очерчивает руками круг —
круглая
и пишет в воздухе букву
Д
—
дура
, значит.
— А как давно это с тобой произошло?
— Месяца четыре назад, но я уже оправилась. Почти о нем и не вспоминаю.
Ему, конечно, плохо без меня — нисколько не сомневаюсь; все равно рано или
поздно, а наскучат силиконовые буфера.
Дэн изо всех сил трясет головой.
— И кроме того, — продолжает слушательница, — я больше не
одна.
— Правда? Я так за тебя рада, Кейси. Значит, у истории все-таки
счастливый конец?
— Конечно. Я не одна больше в этом городе, со мной удивительные
глазховцы. Просыпаясь по утрам, я благодарю Бога, что направил меня в эту
прекрасную страну, где люди говорят с таким очаровательным акцентом; я
слушаю компакт-диск с волынками — и тогда понимаю, что нашла свой дом.
Спасибо, милая, у нас здесь не шоу Опры. А сама так и слышу, как несколько
тысяч
удивительных глазховцев
подавились своими любимыми пудингами по-
шотландски — а именно это блюдо они бы и ели, если бы все обстояло так, как
рассказала нам Кейси.
— Итак, спасибо, что поделилась с нами, Кейси, — улыбаюсь я,
поглядывая на Дэна, который отчаянно полосует ладонью по горлу — мол,
отключай ее. — Обязательно звони еще.
— Конечно, Энджел, я ваша постоянная слушательница и без ума от этого
шоу. Тебе каждый день звонят замечательные глазховцы, и всем становится
теплее от того, что есть такие прекрасные...
— С нами была Кейси из Калифорнии, друзья мои. — Закашливаюсь и
отключаю линию, пока девица не разогнала мне всю аудиторию. — А теперь
насладимся чудным голосом Шарлоты Черч. Передаем наилучшие пожелания Норе из
Пейсли, которой недавно удалили катаракту: поправляйся и не унывай, Нора. Мы
ждем ваших звонков по нашему обычному номеру. А это для Норы.
— Мне очень хочется, чтобы моя благоверная жила где-нибудь
подальше, — ворчит Эдди, таксист из Говэна.
Передача близится к завершению, а интерес к сегодняшней теме по-прежнему не
ослабевает.
Я узнала кое-что новое о ситуациях, когда влюбленные поддерживают отношения
на расстоянии, и, должна признать, не только плохое. Фрэн и Джули не видели
друг друга два года и целыми днями писали любовные письма, в которых можно
сказать куда больше, чем в рядовом телефонном разговоре; Кэролин и Кел
поженились после пяти лет таких отношений, когда их разделяло десять тысяч
миль; немаловажна история Хэтти и Брюса, которые живут вдали друг от друга
вот уже пятнадцать лет, встречаясь только по выходным, и даже боготворят
время, проведенное по отдельности.
Ценишь возможность побыть самим
собой, — говорит Брюс, — зато в выходные мы наверстываем
упущенное, если вы меня понимаете
. Спасибо, Брюс, намек понят. И все-таки я
по-прежнему в замешательстве: в конце недели мой парень отбывает в Америку в
сопровождении... ну, вы в курсе — и кто знает, возможно, на этом наш роман
завершится. Отсчет пошел.
— Джанет, моя жена, продохнуть не дает, — продолжает Эдди. —
Все пилит и пилит с утра до вечера. Сделай то, почини это, отвези ее туда,
подкинь сюда. Я на работе баранку кручу целыми днями, так еще и дома
извозчиком служить — увольте! Вот хотя бы футболист — тот весь день на поле
бегает, и глупо от него ожидать, чтобы он и после игры по парку с мячом
гонялся. Или возьмите Пош и Беке. Наш Бекхэм со своей цыпочкой, они
постоянно в разъездах — то один, то другая, — так ничего, живут как-то,
я про них читал — у жены журнал позаимствовал. Он улетает со спокойной
душой, капитанствует над английской сборной, оттачивает штрафные удары. Ох,
кем бы я стал, если бы моя не полоскала мне мозги всю мою жизнь, —
страшно подумать.
— Хватит болтать, скотина. Кому сказано?! — Женский вопль
прерывает тираду Эдди, не дав мне возможности прокомментировать его
выступление.
Похоже, Джанет добралась до параллельного телефона.
— Эй, у меня здесь личный разговор, Джан, обожди.
— А меня не волнует! Будь там хоть принц Чарлз, так его рас так. Забыл,
что у меня дел по горло?! Воск через час — так что давай пошевеливайся! Ишь,
разговорчики у него.
— Спасибо за звонок, Эдди, — с улыбкой говорю я, когда связь
прерывается, хотя так и подмывает расхохотаться. — Благодарю всех, кто
нам сегодня позвонил и высказался по теме дня. Беседа завершена, но, как
водится, еще о многом предстоит подумать. Завтра будет новый день и новый
разговор. Хорошего вам понедельника, несмотря на дождь за окном;
настраивайте приемники на нашу волну завтра в полдень, и я, Энджел Найтс,
прощаюсь с вами до следующего трехчасового шоу
Энджел в эфире
. А
напоследок — рок-группа
Европа
со своим незабываемым
Последним отсчетом
,
слушайте гитарное соло и отрывайтесь.
—
Последний отсчет
? Гос-с-поди, Энджел, несчастные слушатели. За что
ты их так? — фыркает Мег.
— А разве тебе не кажется, что это в самую точку получилось. Ну, вроде
знака...
— Не выдумывай. Это говорит лишь о том, что ты работаешь на
второсортной радиостанции, где слабо разбираются в музыке, — упрекает
Кери, аккуратно поднося к губам чашку. — Не удивлюсь, если у вас и
Битлз
считают модной группой для тинейджеров.
— Ну ты и преувеличиваешь, подружка.
— Знаешь, поразительно — втиснуть под конец передачи такое
старье, — хихикает Мег и тянется за очередным шоколадным
пирожным. — Надо будет провести у себя ревизию — может, подберу тебе
что-нибудь свеженькое. Я слышала, тут новая звезда на подходе. Клими Фишер
зовут, подойдет?
Подруги заливаются веселым смехом — Мег широко разевает рот, выставляя на
всеобщее обозрение пережеванную вязкую массу, когда-то бывшую шоколадным
пирожным. Мне же не остается ничего другого, как прикусить язычок и хмуро
уставиться в чашку. Слишком многое меня сейчас беспокоит, чтобы ввязываться
в пустую перебранку. Совсем не до шуток.
Сидим в
Старбаксе
на углу Уэст-Найл-стрит и Сочи-холл-стрит, в северной
части города, недалеко от медиа-центра, где Кери работает помощницей
ассистентки редактора отдела еженедельного журнала в глянцевой обложке,
носящего громкое название
Звезда
. Кери далеко не самая первая скрипка в
оркестре, но умудряется держаться так, словно именно она тут всем
заправляет; высоко вздернув подбородок, она пролезет на любую шикарную
вечеринку и даже получит представительский подарок. Да что говорить — у нас
на глазах официант из
Старбакса
делает для нее умопомрачительную скидку:
парень буквально готов слизывать кофе недельной давности с подошв ее туфель,
если это сулит ему свидание с божественной Кери Дивайн. Итак, благодаря
нашей несравненной у нас на столе дымятся чашечки зеленого чая с двумя
пакетиками в каждой с очаровательными пирожными, которых даже не коснутся
ухоженные ручки Кери, не говоря уже о ее блестящих губках, — и все по
сверхнизкой цене. Согласитесь, это стоило пяти минут ходьбы от магазина Мег,
где я присоединилась к подружкам после работы.
— А нельзя ли получить здесь капуччино? — ворчливо просит Мег и,
отхлебнув немного из чашки, воротит нос. — Такого даже в передвижных
кухнях для бедных не подают. Трава.
— Тебе полезно, — обрывает ее подруга. — В зеленом чае полно
антиоксидантов, которые вымывают из организма свободные радикалы.
— Я подкрепиться сюда пришла, Кери, а не выслушивать трактат о пользе и
вреде кофеина.
— Это очистка, — ровно продолжает та. — Тебе, дорогуша, она
не помешает.
Наша красавица с отвращением воротит нос, видя, как подруга засовывает в рот
песочное пирожное с карамельной начинкой и начинает смачно жевать.
— Да нет, девчонки, я ведь серьезно, — говорю я с явным
разочарованием, беспокойно ерзая на пунцовом бархатном кресле. — Я как
раз думала, что на этой поездке в Штаты у нас может все закончиться, а тут
еще позвонила та янки, у которой парня спасательница увела, и мне стало
совсем невмоготу. Сижу и ужасаюсь: уедет в пятницу моя половина, — как
вдруг смотрю, следующий по списку
Последний отсчет
. Это знак.
— В пятницу! — взвизгивает Мег. — Ты ничего не говорила про
пятницу. То есть как на этой неделе? В пятницу, которая наступит через
четыре дня? На следующий день после вашей годовщины?
Грустно киваю, и подруги обмениваются понимающими взглядами.
— Да, крошка, — продолжает толстушка. — Шутки кончились. В
эту пятницу твой Коннор будет уже черт знает за сколько миль отсюда, на
другой стороне земного шара, и ты останешься здесь в одиночестве, как я. Ну,
не совсем как я, потому что у меня парня нет, а у тебя есть, только он где-
то там, за тысячу миль, и ты понятия не имеешь, чем он занят...
— Спасибо, Мег, — хрипло вскрикиваю я, — а то мне без тебя не
было тошно!
— Не за что, подружка, — улыбается та, радостно возвращаясь к
деликатесам на пирожковой тарелочке.
— А ты, Кери, что скажешь? — спрашиваю я, нервно прикусив губу.
Кери скрещивает длинные ноги и отводит волосы с плеч.
— Что я скажу? — неторопливо говорит она и проводит языком по
своим полным губам (положа руку на сердце, если бы у меня были такие губы, я
бы тоже их без конца облизывала). — Тебя интересует мое мнение о том,
почему Коннор так внезапно сорвался в Америку на полгода?
— Да, — нетерпеливо подтверждаю я.
Блондинка приглаживает рукава своего кашемирового джемпера карамельного
цвета и пожимает плечами:
— Я думаю, что Коннору просто стало тесно. Он согласился на эту
должность, даже не потрудившись посоветоваться сначала с тобой, —
подруга делает особое ударение на последних словах, — чтобы показать
тебе, что ему нужно какое-то время пожить для себя, посмотреть мир, сменить
круг общения и все такое. Не знаю, может, он просто устал и хочет порвать с
тобой.
— Боже, Кери, ты что говоришь? В
Самаритяне
записалась? Тренируешься
спасать самоубийц? Не очень-то у тебя здорово получается, смею уверить. Ты
же меня так до белого каления доведешь.
— Я просто откровенна с тобой, Энджел, — отвечает Кери, снова
тряхнув волосами. — А иначе какой смысл в друзьях? К сожалению, правда
не всегда приятна.
— Ну а я уверена, что у вас с Коннором все будет прекрасно, —
своевременно вклинивается Мег — секундой позже, и мое сердце разбилось бы
вдребезги. — Вы отличная пара, и сколько бы лет ни прошло, а вам по-
прежнему хорошо друг с другом. Вот она, романтика.
Глаза ее заволакивает мечтательная дрема. Взгляд Кери устремляется к
потолку.
— Ну и подумаешь, каких-то шесть месяцев, — продолжает Мег. —
Это ничто по сравнению с тринадцатью годами.
— Спасибо, милая. — На моем лице появляется улыбка, я тянусь к подруге и касаюсь ее руки.
— А я тебе говорила, — продолжает Кери, встряхивая гривой, —
чертова дюжина добра не принесет. Сначала та девица в ювелирном, а теперь он
куда-то намылился.
Она вскидывает бровь, словно в ее словах подразумевался скрытый смысл.
Тяжело вздыхаю, и мой полный безысходности взгляд застывает на тарелочке с
жалкими остатками пирожных, большая часть которых нашла последний приют в
желудке Мег.
— Та женщина — жена его босса, Кери.
— По словам Коннора.
— К тому же он не говорил, что хочет со мной порвать. Ему всего лишь
предложили интересную работу. — Подруги смотрят на меня, не скрывая
жалости, пока я распинаюсь, пытаясь их в чем-то убедить. — Думаю, Мег,
ты права: все образуется. А пока придется привыкнуть к тому, что некоторое
время его не будет рядом.
— Ну и какой смысл? — хмыкает Кери. — Масса обременительных
обязательств и ноль физического удовлетворения. По мне, так пустая трата
времени.
— Поживем — увидим, — с дрожью в голосе отвечаю я, уткнувшись
взглядом в свои красные, надраенные до блеска кроссовки и стирая с них какое-
то невидимое пятнышко.
— Вот и чудненько, — сияет Мег, — а теперь давай поищем тебе
какие-нибудь туфельки в честь предстоящего праздника. До смерти охота
поразмяться.
— Что-то у меня и настроения нет, — горестно вздыхаю я, когда
толстушка вскакивает с кресла и натягивает пушистую зеленую куртку. —
Праздника-то как такового не будет. Подарком моим он воспользоваться не
сможет, — взгляд останавливается на билетах на концерт
Джеймсов
и
сумке с сувенирами, которые отхватила на работе заботливая подруга, — а
на следующее утро уедет в Америку, ни много ни мало — на полгода.
Веселенький праздничек.
— Да ну, перестань, подружка. Все от настроя зависит, — отвечает
Мег, хватая меня за руку, и ненавязчиво тянет за собой. — Вручишь
Коннору футболку, он будет ее носить в Штатах, а на концерт сами сходим,
отметим вашу годовщину — вот только Кери билет достану...
— Э-э, прошу не беспокоиться, — поспешно вставляет та. — Не
люблю шум и потное дерганье.
— ... и еще сильно удивлюсь, если моя Ангелочек, — продолжает
Мег, — моя Обувная Волшебница, соберется на какое-нибудь важное
мероприятие, не порадовав себя какими-нибудь новенькими туфельками. Давай
поднимайся — что это за кислая физиономия? Натянули улыбочку и вперед!
Ну как тут не улыбнуться, когда тебя треплют за щеку, словно любимую
внученьку.
— Отлично, прошвырнемся до закрытия, — говорю я и хватаю куртку с
порывистой решимостью молодой модницы, которой срочно необходима новая пара
туфель, — давно мечтала купить себе потрясные шпильки.
Поход за покупками — испытанное средство от депрессии, и оно практически
никогда не подводит.
— Так-то лучше, милая моя, — бросает Кери через плечо, цокая вслед
за Мег.
Я радостно семеню позади.
— Купи что-нибудь новенькое, приведи себя в порядок, стань девушкой на
миллион. Пусть подумает хорошенько, прежде чем тебя бросить, словно какую-то
дешевку.
— Премного благодарна, — бормочу я, лишившись последних крупиц
самообладания, едва мы успели покинуть злосчастное кафе. — Знаешь,
может, тебе стоит попробовать себя в психоанализе? Отбоя от клиентов не
будет. Все, девчонки, в четверг гуляем! Жду не дождусь.
Глава 4
БРИЛЛИАНТЫ — ЛУЧШИЕ ДРУЗЬЯ ДЕВУШКИ Мы даже не дошли до десерта, как вдруг он задал мне коронный вопрос:
согласна ли я стать его женой. Честно говоря, не вовремя. Во-первых, тот
чудный кусочек запеканки с малиной целый час истекал соком, лежа на подносе
со сладостями и умоляя его съесть, — как-то неловко обманывать ожидания
блюда. А во-вторых (что по идее должно бы возглавлять список), последние три
дня я пыталась свыкнуться с мыслью, что следующие полгода — а если Кери не
ошибается, то и до конца дней своих — мне придется прожить без Коннора. И
тут вдруг меня огорошили прямо противоположным предложением — быть с ним.
Навсегда. Как говорится, пока смерть не разлучит два любящих сердца, за
исключением следующих шести месяцев, когда пять пар силиконовых буферов и
все услады Калифорнии нас действительно разлучат. В болезни и в здравии, в
нужде и в радости, и вся эта брехня. Разумеется, в том случае, если я
соглашусь.
Пристально смотрю на блестящую серебряную коробочку, которая горделиво
восседает на столе, и на сверкающее в ней кольцо — большой лучистый перстень
с бирюзой, изумрудом и бриллиантом. Я бы сама, конечно, такое не выбрала —
только он же парень, ему простительно: все мужчины верят, что больше значит
лучше, в смысле драгоценностей. Покажи им редкий коллекционный бриллиант, а
рядом положи кусок циркониевого ангидрида размером с кулак в обрамлении бордельно-
красных рубинов из каталога
Бытовые товары почтой
и попроси показать,
какой дороже, — гарантирую: девять из десяти парней с ходу западут на
последний. Утонченность в расчет не берется. Мужчины любят заметные кольца,
показушные, которые так и кричат:
Руки прочь! Это моя женщина. Я сходил в
ювелирный магазин сам, — в нашем случае, как известно, прихватив с
собой дамочку с объемной гривой и подкладными плечами, — и выбрал этот
инкрустированный лучистым колчеданом кошмар в знак своей любви, который
теперь она как миленькая будет носить до конца своей семейной жизни. Ну
разве я не умник?
Хотя у меня, конечно, не лучистый колчедан, а самый что
ни на есть настоящий алмаз. И еще надо признать, что, несмотря на
вычурность, в эту вещицу вложен очень трогательный подтекст. Видите ли,
б
...Закладка в соц.сетях
