Жанр: Любовные романы
Танцуй, пока можешь
...л какой-то человек, и Эдвард, вынув ключ зажигания, вышел
из машины. Они поговорили несколько минут, активно жестикулируя, показывая
то на самолет, который смутно виднелся в слабом свете луны, то на машину.
После этого они направились к самолету, и их постепенно поглотила темнота. Я
осталась одна.
Я тревожно прислушивалась, ожидая услышать все, что угодно, — крик,
топот шагов, выстрелы... Оглянувшись по сторонам, я попыталась подавить
очередной острый приступ страха. Растущие чуть поодаль кусты казались
бесформенными глыбами мрака, и мне чудилось, будто в темноте что-то
движется. Мои нервы были натянуты до предела, а сердце билось уже не в
груди, а в горле. Краем глаза уловив какое-то движение на заднем сиденье, я
резко обернулась, готовая истерически закричать.
Но это оказался Эдвард. Он вернулся за пакетом, лежавшим сзади, и тотчас же
передал его человеку, который нас встречал. Человек молча взял пакет и
подождал, пока Эдвард откроет багажник. Я ничего не видела, лишь слышала,
как туда положили что-то тяжелое, после чего багажник закрыли снова. Затем
тот человек ушел, а Эдвард снова сел в машину. По-прежнему не говоря ни
слова, он протянул мне ключи, и я завела двигатель. Наконец Эдвард нарушил
молчание.
— Езжай помедленнее. И не зажигай фар до тех пор, пока мы не выедем на
основную дорогу.
За весь обратный путь я не проронила ни слова, постаравшись полностью
сосредоточиться на дороге. Я не спрашивала, что мы везем в багажнике. Я не
хотела этого знать.
В Вестмур мы приехали почти в полночь. Кристина ждала нас у входной двери.
Эдвард тотчас же выпрыгнул из машины, снова забрав ключ зажигания. Я вышла
вслед за ним и стояла в стороне, наблюдая, как они с Кристиной открывают
багажник и достают оттуда какой-то ящик. Я невольно посмотрела на ноги
сестры Эдварда, но не обнаружила ни малейших признаков травмы.
— Элизабет, отгони машину. — Голос Эдварда был резким и совершенно
незнакомым.
Возвращаясь из гаража, я посмотрела на темную громаду дома. В Египетской
комнате горел свет. Я поняла: то, чего я так боялась последнее время, сейчас
находится там.
Когда я вошла в прихожую, Эдвард как раз спускался по лестнице. Его била
дрожь. На щеках горел лихорадочный румянец.
— Элизабет, — выдохнул он так, словно один из нас только что
вернулся из длительного путешествия, и заключил меня в объятия. — Ах,
Элизабет, сегодня величайший день в моей жизни!
Он положил руки мне на плечи, но смотрел куда-то вдаль, мимо меня.
— Сегодня мне удалось достигнуть того, чего не удавалось еще ни одному
человеку.
Его взгляд стал наконец осмысленным и смягчился. Теперь я вновь смотрела в
такие знакомые, добрые голубые глаза моего мужа, в которых стояли слезы.
Слезы счастья.
Услыхав шаги Кристины, он обернулся и посмотрел на сестру. Она кивнула и
прошла мимо нас в гостиную. Я пыталась вырвать руку, когда Эдвард повел меня
вслед за собой наверх, но он лишь улыбнулся и сжал ее еще крепче. Сейчас он
напоминал мне любящего отца, который хочет доставить ребенку удовольствие и
забавляется его ничем не оправданным испугом.
В Египетской комнате было темно, но Эдвард не. стал сразу зажигать свет.
Лишь когда я переступила порог и оказалась внутри, он нажал на выключатель и
комната озарилась.
У меня перехватило дыхание. Здесь не было больше ни древних камней, ни
мумий, ни жутких лиц, высеченных из камня. Вместо них, глядя прямо на меня
раскосыми эбеновыми глазами, сверкая золотом и бирюзой, отбрасывая слепящие
блики на стены и потолок, выкрашенные в те же цвета, висело одно из
бесценнейших сокровищ Египта да и всего мира — посмертная маска Тутанхамона.
Глава 26
Я дрожала. Казалось, вея комната наполнилась леденящим дыханием воплощенного
зла. С трудом оторвав взгляд от маски, я посмотрела на Эдварда. На его лице
застыло такое благоговейное выражение, что, казалось, он сейчас упадет на
колени и начнет молиться своему идолу.
— О Господи, — только и смогла произнести я. — Эдвард, что ты
наделал?!
— Тише, тише, — попытался успокоить он меня.
— Но ради всего святого...
Эдвард схватил меня за руку и буквально выволок из комнаты.
— Молчи. Мы обо всем поговорим внизу.
Отпустив меня, он выключил свет и запер дверь. Конечно, Эдвард был
совершенно прав. Никто никогда не заподозрит, что посмертная маска
Тутанхамона хранится в частном особняке в Вестмуре. Тем более, что вместо
нее в Каирском музее уже находится ее точная копия — великолепная подделка.
Да и кому даже в самом страшном бреду может прийти в голову, что в течение
последних пяти лет, благодаря отвратительной системе сигнализации, небольшая
группа профессионалов чуть ли не ежедневно посещала музей днем под видом
туристов, пряталась в подсобных помещениях до закрытия, выходила с
наступлением темноты и приступала к работе? Судя по всему, единственная
проблема, с которой они столкнулись, — как вынести маску из музея. Но
на поверку и эта проблема оказалась вполне разрешимой. Они отправили ящик с
маской вместе с партией экспонатов, предназначенных для Луксора, а потом
просто угнали этот грузовик где-то на окраине Каира. Грузовик обнаружили в
тот же день в целости и сохранности вместе с грузом. Недоставало одного-
единственного ящика. Но так как никто не подозревал о его существовании, то
никто и не заметил его отсутствия. Выслушав доводы Эдварда, я встала и
налила себе бренди. Обычно я почти не пила, но в ту ночь мне это было просто
необходимо. Ситуация казалась столь невероятной, что ее невозможно было даже
осознать до конца. Подумать только: мы совершенно спокойно сидели в
гостиной, как любая другая семейная пара, попивали бренди, а в это время мой
муж рассказывал мне, как он продумал и осуществил преступление, равного
которому не знала история мирового искусства!
В ту ночь я спала в комнате Шарлотты. Эдвард пугал меня. Все эти годы мне
казалось, что я знаю и понимаю своего мужа, а теперь рядом со мной оказался
совершеннейший незнакомец.
Когда на следующий день Канарейка и Джеффри привезли детей, я больше всего
на свете боялась, что Эдвард и их поведет в Египетскую комнату. К счастью,
он не сделал этого и не пошел туда сам. Он отвез Шарлотту в деревню, на
репетицию
Ромео и Джульетты
, а потом поехал с Джонатаном к одному из своих
клиентов в Танбридж-Уэллс. Все шло своим чередом, словно ничего не
произошло.
Когда все разъехались, я зашла в кабинет Кристины и спросила, зачем нужна
была эта дурацкая выдумка с ногой.
— Эдвард хотел распаковать маску сразу после того, как она прибудет.
Поэтому нам с Джеффри пришлось отвезти все оставшиеся экспонаты на склад и
закончить приготовления в Египетской комнате. Кроме тебя, некому было
отвезти Эдварда.
— Но почему он сам не сел за руль?..
— Элизабет, ты же видела, в каком он состоянии! Разве он мог вести
машину?
Мне так хотелось, чтобы рядом оказался Дэвид! Мне было просто необходимо
выговориться. Сначала я даже собиралась позвонить в Гштаад, но вовремя
передумала. Ведь основной причиной, по которой он туда уехал, как раз и
стало нежелание иметь что-то общее с этой историей...
Зная, как Александр волнуется за меня, я позвонила ему на работу. К счастью,
он оказался на месте, и я сочинила какую-то байку насчет болезни Эдварда.
Всю предыдущую ночья ворочалась с боку на бок, думая только о том, как
попрошу Александра о помощи. Но в холодном свете дня поняла: я не имею права
вовлекать его в эту историю. Он же адвокат. И если вдруг обнаружится, что он
знает о происходящем в Вестмуре, на его карьере можно ставить крест.
Выходные прошли так же ненормально нормально, как и предыдущие дни. Несмотря
на то, что Эдвард находился в состоянии постоянной эйфории и осыпал нас всех
подарками, никто, казалось, не замечал, что дома неладно. Но самое странное
заключалось в том, что Эдвард даже близко не подходил к Египетской комнате.
День, когда Эдвард умер, начался точно так же, как и любой другой, — с
детского смеха, завтрака в столовой, бесконечных телефонных разговоров
Кристины с Лондоном й чтения Эдвардом газеты в Голубой гостиной. Там я его и
нашла. Я понимала, что у меня нет ни малейшего шанса убедить его отдать
маску, но не могла не предпринять хотя бы попытку, прежде чем решить, как
поступить дальше.
Я предложила выйти в сад, с тем чтобы нас никто не мог услышать. Мы под руку
прогуливались по аллее, и на лице Эдварда; блуждала все та же
полусумасшедшая улыбка, которая появилась в тот день, когда прибыла маска. И
уже в который раз меня поразила совершеннейшая нелепость и нереальность
ситуации. Муж с женой спокойно прогуливаются по саду, а в их доме тем
временем находится одно из величайших сокровищ мира.
— Это всего лишь глупые предрассудки, — рассмеялся Эдвард, когда я
рассказала ему о своем первом впечатлении от маски, об окружающей ее
атмосфере зла. — Выкинь из головы всю эту чушь! Ты только подумай: мы
наконец обладаем вещью, о которой я мечтал всю жизнь! Кроме того, она здесь
в гораздо большей безопасности, чем в Каирском музее, с его почти полным
отсутствием сигнализации. Да они просто не заслуживают...
Чувствуя, что увлекся, Эдвард прервал себя и попытался успокоиться.
— Извини, — снова заговорил он через некоторое время. —
Просто во мне все закипает при мысли о том, что туда может проникнуть первый
попавшийся вор и преспокойно забрать любую ценность. У них нет ни
видеокамер, ни сигналов тревоги, ни...
— Но, Эдвард, разве ты не понимаешь, что сам являешься одним из
воров
, о которых говоришь? Ведь именно ты заплатил этим людям, чтобы они
проникли в музей и похитили самый ценный экспонат! Нельзя ли как-нибудь
вернуть маску обратно, дорогой? Ее место в Каирском музее, и ты сам это
прекрасно понимаешь.
— Ты ошибаешься, Элизабет. Ее место здесь, рядом со мной.
— Эдвард, как ты можешь так говорить? Ты даже не египтянин!
— Еще неизвестно, кем я был в прошлой жизни, — улыбнулся
Эдвард. — Ты знаешь, я всегда испытывал непреодолимое влечение к...
— Эдвард, прошу тебя, замолчи! Я не желаю этого слушать. Это самое
настоящее безумие! Что с тобой случилось? Ты же всегда был честным
человеком! Зачем ты это сделал? Ты хоть отдаешь себе отчет в том, что будет,
если кто-нибудь об этом узнает?!
— Но, дорогая, я ведь уже говорил тебе, что никто ничего не узнает. Без
особых на то причин никто не станет проверять подлинность маски, находящейся
в Каирском музее. А определить разницу между подлинником и подделкой может
только эксперт.
— Но почему теперь, когда она у тебя, ты даже не заходишь посмотреть на
нее? Ты же ни разу не был в Египетской комнате с той самой ночи! Эдвард,
умоляю, увези ее куда-нибудь из дома! Для меня невыносима сама мысль, что
она находится под одной крышей с Шарлоттой и Джонатаном.
— Мы можем поинтересоваться их собственным мнением по этому поводу. А
вот как раз и Шарлотта! Спросим?
— Нет!
— Дорогая, я же просто пошутил, — прошептал Эдвард.
Он нежно поцеловал меня в лоб и повернулся к Шарлотте, которая направлялась
к нам через лужайку вместе с Кристиной.
— И чему мы обязаны таким счастьем? — весело воскликнул он. —
А я-то полагал, что ты уже отправилась на репетицию.
— Мы как раз туда собираемся. Но сначала я хотела спросить тебя кое о
чем. — Шарлотта явно стеснялась, и я поняла, что вопрос, который она
собиралась задать, каким-то образом связан с ее новым приятелем. —
Просто Колин и еще несколько наших общих знакомых собираются на следующие
выходные поехать в Девон. Они приглашают меня с собой.
— Извини, дорогая, — вмешалась я, — но об этом не может быть
и речи. Ведь твоим знакомым уже как минимум по шестнадцать лет, а тебе всего
лишь четырнадцать с половиной. Ты слишком юна, чтобы уезжать на уик-энд с
ночевкой. Кроме того, мне кажется, что Колин не совсем тот парень, с которым
тебе следовало бы общаться. Или ты со мной не согласна?
— Ты хочешь сказать, что он не принадлежит к нашему кругу? Что его отец
всего лишь булочник? Мама, уж кому-кому, но не тебе так говорить!
— Шарлотта, я совсем не это имела в виду. Я только хотела сказать...
— Я прекрасно поняла, что именно ты хотела сказать! Мама, это же самый
настоящий снобизм! Да, отец Колина булочник, а кем был твой? Ты же выросла
на ярмарке! Ты была всего лишь цыганкой, до того как...
— Шарлотта! — резко оборвал ее Эдвард. — Немедленно прекрати!
Чтобы я никогда больше ничего подобного не слышал! Не смей так разговаривать
с матерью! А теперь иди. Ты уже получила ответ на свой вопрос. Другого не
будет.
— А тебя вообще никто не спрашивал!
— Шарлотта! — попыталась вмешаться я.
— Может быть, меня никто и не спрашивал, — огрызнулся
Эдвард. — Но я тем не менее тебе во же кое-что скажу. За последние
несколько недель сыт по горло твоей грубостью. По-моему, давно пора
преподать тебе небольшой урок. Отправляйся в свою комнату! Я поговорю с
тобой позже.
— Ты не имеешь права указывать мне, что делать! Ты мне не отец!
Эдвард замер и побледнел:
— Что ты сказала?
— Я сказала, что ты мне не отец!
— Шарлотта, пошли! — Я судорожно схватила дочь за руку.
Мой голос срывался на крик. Шарлотта отчаянно вырывалась. Неожиданно
Кристина схватила ее за плечо и наотмашь ударила по лицу.
— Ах ты, маленькая сучка! — прорычала она. — Как ты смеешь
так разговаривать со своим отцом?
— Он мне не отец! — продолжала кричать Шарлотта. — Не отец! Не отец! Я ненавижу его!
— Кристина, уведи ее, — приказал Эдвард.
Шарлотта попыталась было сопротивляться, но силы оказались слишком
неравными. Я смотрела им вслед, пока они не зашли в дом.
— Наверное, нам давно следовало быть готовыми к тому, что это когда-
нибудь произойдет, — сказал Эдвард через некоторое время. — Хотя я
не ожидал, что это произойдет подобным образом.
Неожиданно он повернулся ко мне и быстро спросил:
— Она знакома с ним?
Я отрицательно покачала головой.
— Но зато ты снова встречаешься с ним, да? Только не надо мне лгать,
Элизабет, я же все вижу по твоему лицу! И как долго это продолжается?
— Четыре года. Может быть, чуть больше.
Мои слова поразили Эдварда. Он вдруг весь съежился и резко постарел.
— Господи, — прошептал он. — Все эти годы! Я же говорил тебе,
что ты свободна, я же не держал тебя силой! А ты все эти годы...
Я ничего не ответила. В отчаянии Эдвард закрыл лицо руками.
— Я так старался понять тебя! Я делал все, чтобы тебе было легко, а ты
все равно каждый раз возвращалась к нему. Элизабет, чем он тебя так
приворожил? Почему ты никогда не могла найти в себе силы бросить его?
Начни я сейчас рассказывать ему о своей любви к Александру, стало бы только
хуже. А потому мне ничего не оставалось, как только продолжать молчать.
— И все эти годы ты скрывала от меня свою любовь. Шарлотта это
чувствовала. Вот почему она разлюбила меня!
— Эдвард, я никогда не настраивала против тебя Шарлотту. Я не знаю и не
понимаю, почему она повела себя подобным образом. Клянусь тебе, она ничего
не знает о своем настоящем отце!
Эдвард попытался улыбнуться сквозь слезы:
— Ну да, о ее настоящем отце...
С этими словами он повернулся и, ссутулившись, медленно побрел к дому.
Я последовала за ним. Сначала я думала, что он собирается зайти к Шарлотте,
но, поднявшись наверх, он повернул в противоположную сторону, к Египетской
комнате. Я не отставала от него ни на шаг. Мне казалось, он хотел, чтобы я
была рядом.
Когда дверь открылась, я невольно вскрикнула. Стены и потолок были покрашены
бирюзовой и золотой краской, а потому при дневном свете, льющемся сквозь
прорези в жалюзи, создавалось впечатление, что маска заполнила собой всю
комнату. Эдвард повернулся ко мне:
— Правда красиво?!
И это действительно было красиво. Мы стояли на пороге, освещаемые солнечным
светом, пропущенным через бирюзово-золотую призму. Но встретившись взглядом
с раскосыми эбеновыми глазами, я снова вздрогнула.
Эдвард подошел к маске и стал рядом. Лицо фараона было очень юным, невинным
и безмятежным. Снизу его обрамляла заплетенная в косички борода. Она
упиралась в потрясающей красоты воротник, инкрустированный лазуритом,
кварцем и амазонитом.
Внезапно кровь застыла у меня в жилах. Эдвард касался пальцами маски, и они
дрожали так сильно, что выбивали дробь на золотой поверхности.
Я вовремя успела подхватить его, когда он начал оседать на пол, но не смогла
удержать и тоже опустилась на колени.
— Душа! — В горле у него что-то булькало, слова выходили с трудом.
Он напрягся и повторил еще раз: — Душа.
— Душа? — Я силилась понять. — Что ты имеешь в виду, Эдвард?
Что ты хочешь этим сказать? Эдвард, умоляю тебя, ну пожалуйста!..
Рыдая, я стала звать на помощь, но было уже слишком поздно.
В последующие несколько дней самым сложным оказалось успокоить Шарлотту.
Никто не мог убедить ее, что Эдвард умер от удара. Девочка была уверена, что
именно она стала причиной его смерти. Поэтому я даже не пыталась задать ей
вопрос, почему она вдруг решила заговорить о своем настоящем отце. Шарлотта
и без того достаточно страдала. Кристина практически не выходила из своей
комнаты.
После похорон я рассказала Дэвиду, как именно умер Эдвард. Дэвид был поражен
происшедшим в Египетской комнате не меньше меня. Он тоже никак не мог
понять, почему в последние мгновения своей жизни его брат вдруг заговорил о
какой-то
душе
. Мы усиленно старались избегать разговоров о маске и о том,
что с ней делать дальше. Но несмотря на это все ощущали ее гнетущее
присутствие.
Александр позвонил на следующий день после похорон. Он знал о смерти
Эдварда. По его интонации я поняла, что он действительно мне искренне
сочувствует. Мне так хотелось поговорить с человеком, не впутанным в эту
жуткую историю с маской, я была так рада услышать его голос, что не
выдержала и разрыдалась. Это были первые слезы после того жуткого утра в
Египетской комнате.
Александр молча слушал, а я, рыдая, говорила, что никогда не прощу себе
своего отношения к Эдварду. Мы уже достаточно долго лгали, а теперь пришло
время расстаться, прежде чем пострадает кто-нибудь еще из близких нам людей.
Мы должны это сделать хотя бы ради безопасности наших детей!
Его прощальные слова прозвучали, как эхо моих собственных мыслей, и в то же
время каждое из них причинило мне невыносимую боль.
— Элизабет, я не понимаю, почему судьба так ужасна к нам. Действительно
не понимаю. Ведь наша единственная вина — это то, что мы любим друг друга. И
все же, Элизабет, несмотря на горе, ты сейчас что-то от меня скрываешь. Я
это чувствую. А пoтомy хочу, чтобы ты знала: ты всегда можешь на меня
положиться. Как только я тебе понадоблюсь, я сразу же окажусь рядом. И
пожалуйста, помни о том, что я люблю тебя всем сердцем!
Вскоре меня ждало еще одно потрясение. После вскрытия завещания оказалось,
что Эдвард все оставил мне. Нет, конечно, Кристине тоже досталась приличная
сумма, но по каким-то, ведомым только ему причинам, все ее деньги были
связаны трастовыми обязательствами. Кроме того, к завещанию было сделано
специальное дополнение, в котором оговаривалось: если я умру раньше
Кристины, она должна будет сохранить доставшуюся мне часть наследства для
Шарлотты и Джонатана. Когда мы выходили от адвоката, я посмотрела на
Кристину и по выражению ее лица сразу поняла: это отнюдь не то завещание,
которого она ожидала. Я чувствовала, что в ближайшем будущем мне еще
предстоят нелегкие испытания...
Начались они даже скорее, чем я предполагала. Уже через неделю Кристина
пришла и попросила у меня денег. Я была шокирована. Не самим фактом, а
размером суммы и тем, для чего, по ее словам, эти деньги ей были нужны.
— Ты хочешь, чтобы я заплатила за подделывание маски? Извини, Кристина,
но я не желаю иметь с этим ничего общего. Тебе придется как-то улаживать это
самой.
— Послушай; Элизабет, не строй из себя маленькую девочку! Ты замешана в
этом деле не меньше меня. Ведь ты знала, что маска в доме, и тем не менее
никому об этом не сообщила. Ты даже ездила с Эдвардом той ночью, когда он
забирал ее. Ты летала с ним в Египет и ходила в музей. И вообще, если бы не
ты, этого всего могло бы и не быть!
— Если бы не я? Но при чем здесь я?
— А при том! До твоего появления маска была для него не более чем
красивой и очень ценной вещью, которой он восхищался. Навязчивая идея
появилась после того, как ты его совершенно измучила. Ведь он обожал тебя,
Элизабет. А ты неоднократно унижала его любовь, ты надругалась над ней!
Чтобы выжить, ему просто необходимо было хоть за что-то уцепиться, получить
нечто, чем бы он дорожил и в то же время не боялся потерять. Эдвард выбрал
для этой цели маску Тутанхамона. И как бы ты теперь ни трепыхалась,
Элизабет, ты увязла в этой истории по самые уши. — Кристина перевела
дыхание и продолжала: — Так вот, эти люди требуют свои пятьдесят тысяч
фунтов. И это лишь первый взнос в счет той суммы, которую им обещал Эдвард.
Сама понимаешь, и для тебя, и для меня будет лучше, если ты дашь мне эти
деньги. В противном случае они в любую минуту могут засадить нас в тюрьму.
— Но я абсолютно ничего не знала о делах Эдварда! Господи, Кристина, ну
это же нелепо в конце концов! Почему он никогда мне ничего не рассказывал?
Ведь я любила его, действительно любила, и он не мог этого не чувствовать! А
вот тебе было известно все с самого начала. Почему же ты не остановила его?
— Почему я не остановила его?! Да с тем же успехом я бы могла
попытаться подделать эту чертову маску сама! Он вбил себе в голову, что она
обязательно должна принадлежать ему. Что он единственный человек в мире,
который сможет ее достойно охранять. Эдварду было просто необходимо о ком-то
заботиться! Он чувствовал, что теряет тебя, вот и выбрал для этой цели маску
в качестве своеобразного суррогата. — Ее губы искривились в жестокой
усмешке. — И ты еще спрашиваешь, почему он никогда не говорил с тобой
об этом! Да потому, что ты сама не хотела ничего знать. Ты не интересовалась
никем и ничем, кроме своего любовника. От Эдварда же тебе всегда нужны были
только его деньги и социальный статус. Ну что ж, ты получила то, что хотела.
А теперь пришла пора расплачиваться.
— Но я не собираюсь ни с кем расплачиваться, Кристина. Слышишь? Не
собираюсь! Я возвращаю маску!
Кристина всплеснула руками и с силой хлопнула себя по бедрам:
— Да ты хоть понимаешь, о чем речь?! Это посмертная маска Тутанхамона,
а не какая-нибудь очередная безделушка от Хэрродса! Не будь наивной! Этим
людям нужны деньги! Ясно тебе? Деньги! Они дали нам пять дней срока, а после
этого начнется постепенная утечка информации. А там есть очень много.
интересного! В том числе и убийство одного из сторожей музея, чье тело по
сей день спрятано в саркофаге.
— Что?! — Я не могла поверить собственным ушам.
— То, что ты слышала... — Теперь Кристина говорила совершенно
спокойно, и тем не менее в ее голосе звучало нечто такое, от чего у меня по
спине пробегала дрожь. — Он был убит, Элизабет, потому что застал их за
работой. Ты ведь слышала, как я кричала в ту ночь. Помнишь? Так вот, я
кричала именно потому, что узнала об этом. Правда, тогда я подумала, что
убили совсем другого человека, но сейчас это не важно. Ну как, постепенно
начинаешь понимать, с кем мы имеем дело? С такими людьми не стоит шутить.
Лучше заплати. Иначе тебе придется крупно пожалеть о своем решении. И твоим
двоим ублюдкам тоже.
Когда Кристина вошла в кабинет, я сидела за столом Эдварда. Теперь же я
стояла рядом с диваном, судорожно вцепившись руками в его спинку.
— Мне нужно время подумать, — наконец сказала я. — Завтра я
должна ехать в Лондон: детям пора в школу.
— Ты можешь думать сколько угодно, Элизабет. Но эту проблему можно
разрешить только одним способом. И чем скорее ты смиришься с этой мыслью,
тем лучше. Я позвоню тебе завтра вечером. Когда ты обычно встречаешься со
своим любовником? Я хочу застать тебя до ухода. Или, может быть, ты дашь мне
номер телефона вашей квартиры в Челси?
Попросив К
...Закладка в соц.сетях
