Жанр: Любовные романы
Танцуй, пока можешь
...шут?
— Все то же. О детской проституции. Да, и еще цитируют твоего отца.
Якобы он собирается обратиться в Рентокил.
Александр расхохотался, я же озадаченно спросила:
— Ренте... что?
— Рентокил. Общество по борьбе с бродяжничеством, — просветила
меня мисс Энгрид.
— Это вполне в духе моего отца. Он, наверное, уже из штанов выпрыгивает
от нетерпения в предвкушении скорой битвы.
— Александр!
— Прошу прощения, мисс Энгрид, я немного забылся.
Он послал ей воздушный поцелуй, и я с трудом удержалась от смеха.
— Кстати, — сменила я тему, когда мисс Энгрид ушла, — что вы
двое здесь делаете? Я полагала, сегодня днем вы собирались в театр.
— Мистер Лир заболел, — ответил Генри, допивая смесь имбирного
пива с лимонадом.
Александр протянул мне свою банку.
— Какое счастье, что я сейчас не дома. Близость этой компании
действовала бы мне на нервы.
Встав, он обнял меня сзади и слегка поцеловал в шею. Я испуганно отпрянула в
сторону.
— Александр, опомнись! Нас могут увидеть!
Он весело рассмеялся, не обращая внимания на мой сердитый взгляд, и уже
через полминуты я слышала собственный голос, приглашающий его заглянуть
после ужина ко мне в кабинет.
— А знаешь, Элизабет, о чем я думал? — Генри потянулся и
зевнул. — Как бы так устроить, чтобы ты смогла поехать в Оксфорд вместе
с нами.
Глядя на Александра, который снова сел и взял газету, я с трудом заставила
себя улыбнуться. Генри коснулся больной темы. Мысли о разлуке я усиленно
гнала прочь, хотя и понимала, что скоро наступит день, когда Александр
покинет Фокстон навсегда.
— Надеюсь, что студентки Оксфорда несколько более соблазнительны, чем
девицы из школы Святой Винифред, — продолжал размышлять вслух
Генри. — Представляю, какие оргии мы будем там закатывать! Наверное,
имеет смысл слегка попрактиковаться. Не могу же я допустить, чтобы все
женщины доставались только тебе.
Уходя, я слышала, как Александр сердито произнес:
— Генри, друг мой, что случилось с твоей головой?
Последовала пауза, после которой снова заговорил Генри:
— Извини! Не знаю, что на меня нашло. Просто говорил, не подумав.
Несколько минут спустя, сидя в кабинете, я услышала звук открывающейся
двери.
— Не надо ничего говорить! — опередила я его. — Нам следует
примириться с неизбежным. И когда наступит время уезжать, то...
— Это будет еще нескоро. Кроме того, мой отъезд в Оксфорд ничего не
изменит в наших с тобой отношениях. Мы будем видеться все время.
Он поцеловал меня, и в который раз я почувствовала, что моя воля как бы
распадается на части. Я потеряю его, очень скоро я его потеряю! Отпустив
меня, Александр широко улыбнулся.
— Не понимаю, что тебя так развеселило, — сказала я. — Ты. —
Я? Почему?
— Сам не знаю. — Александр беззаботно пожал плечами и снял с меня
шапочку. Он стал вытаскивать шпильки, и мои волосы рассыпались по
плечам. — Волосы и глаза цвета черного дерева. Подними юбку, я хочу
видеть твои ноги.
— Можешь прийти ко мне в коттедж сегодня вечером попозже, где-то после
десяти? — спросила я, когда он запустил пальцы под мои чулки. — Я
хочу заняться с тобой любовью.
Александр перестал улыбаться и очень серьезно ответил:
— Я буду у тебя после десяти.
Я купила немного вина, достала арахис с хрустящим картофелем, но пришел
Александр, и все это было забыто. Позднее, когда мы сидели у камина, среди
разбросанной повсюду одежды, Александр начал говорить о том, что произошло
между нами. В тот вечер мы впервые попробовали оральный секс. И вдруг, сама
не знаю почему — может быть, потому, что целый день меня не оставляло какое-
то смутное беспокойство, — я расплакалась.
Александр осекся на полуслове и подсел поближе ко мне.
— Что с тобой? Мне казалось, что тебе понравилось. Извини, мы больше не будем этим заниматься.
— Конечно, понравилось! — рассмеялась я сквозь слезы. —
Поэтому и плачу.
Вздохнув, я склонила голову ему на плечо. Александр поднес бокал к моим
губам, потом сам сделал глоток.
— О чем ты думаешь? — спросил он, придвигая стул и облокачиваясь
на него.
— О том, что однажды ты оглянешься назад и вспомнишь, как все это было
у нас. Как сильно мы любили друг друга, как многому друг друга научили...
— Мне не нравится, как ты это говоришь. Мы будем оглядываться назад
вместе, разве не так?
— Я только хотела сказать, что если по какой-то причине мы все-таки не
сможем быть вместе, то все равно всегда будем помнить друг друга. По крайней
мере, я на это надеюсь.
— Перестань, Элизабет. Не смей говорить таких вещей. Тебя расстроили
слова Генри, там, у кортов, да? Ну что ж, тогда послушай, что я тебе скажу:
я не поеду в Оксфорд! Я решил, что так для нас будет лучше.
Я улыбнулась:
— Конечно же, ты поедешь в Оксфорд. Если ты этого не сделаешь, мне
действительно придется оставить тебя. И вообще не обращай на меня внимания:
я просто хандрю. Где наше вино?
Александр поднялся и принес бутылку. Я наблюдала, как он разливает вино по
бокалам.
— Улыбнись, пожалуйста. Хочу еще раз увидеть твой искривленный зуб.
Он рассмеялся и поцеловал меня. И сразу тревога, не оставлявшая меня весь
день, куда-то ушла, потому что каждый раз, когда мы были вместе, мы
становились одним целым.
Утром, несколько дней спустя, мы с мисс Энгрид паковали аптечки первой
помощи и лениво обсуждали недавнее посещение Фокстона девочками из школы
Святой Винифред. Высказав категоричное мнение о том, что во время подготовки
к выпускным экзаменам мальчикам нужно думать об учебе, а не о девочках, мисс
Энгрид вышла, чтобы заварить себе чаю. Вернувшись с полной чашкой, она не
стала сразу пить, а села: на стул й посмотрела ни меня долгим, тяжелым
взглядом.
Я почувствовала себя неловко и попыталась рассмеяться:
— Мисс Энгрид, это я, Элизабет. Вы смотрите на меня так, словно видите
впервые.
Мисс Энгрид, однако, была серьезна.
— О нет, моя дорогая. Я видела вас множество раз.
— Боюсь, что я вас не совсем понимаю, мисс Энгрид.
В ответ она тяжело вздохнула и принялась за чай. Похолодев от страха, я
ждала продолжения.
— Понимаете, Элизабет, вся эта болтовня насчет девочек из Святой
Винифред... — снова начала мисс Энгрид. — А впрочем, давайте не
будем ходить вокруг да около! Вы же прекрасно знаете, о чем я хотела
поговорить с вами. — Мисс Энгрид немного подождала, но, поняв, что я не
собираюсь отвечать, без всяких обиняков спросила: — Вы знаете, что вы
делаете, Элизабет?
— Собираю аптечки первой помощи, — попыталась отшутиться я.
— Элизабет!
Я покраснела и отвела взгляд.
— Прошлой ночью я видела, как он выходил из коттеджа.
Решившись наконец поднять глаза, я прочитала па лице мисс Энгрид молчаливую
просьбу не лгать и не изворачиваться. И хотя мне очень хотелось сказать, что
это неправда, что ей показалось, я почувствовала, что не могу этого сделать.
Поднявшись со стула, я прошла в другой конец комнаты и встала у окна, спиной
к мисс Энгрид.
— Я не знаю, что сказать.
— А говорить ничего и не надо. Сейчас надо подумать о том, что вам
делать.
Я сглотнула застрявший в горле ком. Мне хотелось плакать, кричать, что она,
сующая нос не в свои дела старая дева, не имеет права вмешиваться в мою
жизнь. Но в глубине души я понимала: она права.
— За последнее время он очень сильно отстал в учебе. Он даже провалился
на последнем экзамене по латыни. Вам известно об этом? Наверняка нет. А
сегодня, кажется, он сдает английский? — Я кивнула. — Мистер Лир
уверен, что его постигнет та же участь.
— Мистер Лир знает? — испуганно выдохнула я.
— Нет. Но у него, как и у всех, начинают возникать вопросы. Ведь
Александр всегда учился лучше других. Значительно лучше. А теперь... Вы
знаете, что его вызывал к себе мистер Лоример? Мальчик одержим вами,
Элизабет. Он утратил способность мыслить и трезво оценивать происходящее. И
не мне говорить вам, что произойдет, если в следующем году он тоже завалит
экзамены.
Конечно, я ее прекрасно понимала. Как можно более тактично мисс Энгрид
сообщала мне, что я разрушаю жизнь Александра.
— Вы думаете, я должна уехать из Фокстона?
— Нет. — Мисс Энгрид была категорична. Она считала, что, если я
уеду, это еще хуже подействует на Александра и он вообще забросит учебу. Мне
нужно было просто поговорить с ним и попытаться заставить его здраво:
оценить сложившуюся ситуацию.
— Вы собираетесь рассказать о нас всем? — спросила я.
Мисс Энгрид улыбнулась, и я впервые увидела, что эта сдержанная, пожилая
женщина готова вот-вот расплакаться.
— Нет, — сказала она. — Думаю, Элизабет, я понимаю ваши
чувства к Александру. Остальные будут считать, что вы сознательно завлекли
его, играли с ним, как кошка с мышью. Но я знаю — это не так. Я знала это с
самого начала. Сердце перевернулось у меня в груди.
— Я пыталась бороться с собой. Я честно пыталась.
— И это я знаю. Но теперь уже слишком поздно: то произошло, то
произошло. Все, о чем я вас прошу, — это повлиять на него в плане
учебы. А после того как он уедет в Оксфорд, проблема разрешится сама собой.
Александр еще слишком молод, и то же касается вас, Элизабет: Вам следует
общаться со своими ровесниками.
— Говорят, что правда всегда неприятна, — улыбнулась я.
Мисс Энгрид взяла меня за руку:
— Вы мне очень нравитесь, Элизабет. И мне со всем не хочется, чтобы у
вас были неприятности. Кроме того, я уверена: в глубине души вы уже сами
приняли решение.
В тот вечер я попросила Генри присоединиться к нам во время прогулки. Причем
мы постоянно держались у всех на виду, стараясь не давать ни малейшего
повода для подозрений.
Александр рвал и метал, узнав от меня о разговоре с мисс Энгрид. Первым его
побуждением было отправиться в ее кабинет и высказать все, что он о ней
думает, но нам с Генри удалось удержать его от этого безрассудства. Наконец,
когда буря миновала, мы с Александром заключили сделку: если я соглашусь
поехать на Пасху вместе с ним, он в следующем триместре вплотную засядет за
учебу.
Так как родители Александра отправлялись во Францию навестить семью его
сестры, они очень спокойно отнеслись к сообщению, что он в качестве старшего
собирается в поход с младшими мальчиками. Разными поездами мы добрались до
Пензанса, где я взяла машину и поехала в заранее снятый коттедж на окраине
Зеннора.
В течение двух с половиной недель я тысячу раз порывалась ему сказать, что
между нами все должно быть кончено, но так и не смогла этого сделать.
Казалось, Александр поставил себе одну-единственную цель — во что бы то ни
стало сделать меня счастливой. И сам он был настолько счастлив, что меня
страшила даже мысль о том, чтобы все испортить. Я видела, какое удовольствие
ему доставляет делать вид, что мы женаты. Он постоянно помогал мне на кухне,
возился с чисткой ковра или отправлялся в местный паб и заказывал мне
выпить, даже не спросив, чего именно я хочу. Впервые за все время знакомства
мы были полностью предоставлены самим себе. Не приходилось поминутно
оглядываться, опасаясь, что нас кто-то увидит. И Александр в эти дни просто
преобразился: стал более взрослым, более уверенным в себе. Нам обоим
открылась возможность узнать, какой могла бы стать наша совместная жизнь. Но
чем восхитительнее все 1 складывалось, тем с большим страхом я ждала конца
каникул и того дня, когда придется сказать: между нами все кончено... Я
пришла к выводу, что единственный способ заставить Александра отпустить меня
— сказать, что я его не люблю.
Я отложила объяснение на самый последний день. У нас закончилось молоко, и я
отправилась в деревню. Александр остался в коттедже. Это немного удивило
меня, ведь все каникулы мы были практически неразлучны, но, с другой
стороны, было и к лучшему, гак как давало мне время обдумать все, что я
собиралась ему сказать. Я отсутствовала довольно долго бродила по кладбищу,
глядя на простирающиеся вокруг унылые пустоши, и пыталась убедить себя, что
мною руководит только любовь к Александру. Мысль о том, какую боль я причиню
ему своими словами, я упрямо гнала прочь.
Когда я наконец вернулась, Александр высматривал меня из окна. Он был явно
встревожен моим долгим отсутствием.
Сделав глубокий вдох, я вошла в дом. Александр по-прежнему стоял у окна с
каким-то особенным, напряженным выражением на лице. Оглянувшись, я увидела
полотнище, свисавшее с одной из дубовых балок. На нем было написано:
Пожалуйста, будь моей женой
.
Он явно нервничал, и тем не менее я еще никогда не видела в его глазах
столько любви.
— Я сначала хотел написать:
Выходи за меня чамуж
, но потом подумал,
что слово
жена
тебе поправится больше. А если нет, могу придумать еще что-
нибудь, лишь бы...
Не дав ему договорить, я расплакалась и прильнула к нему, умоляя любить меня
и никогда не покидать... Наконец Александру удалось меня. успокоить, и он
отправился на кухню, чтобы принести чай. Когда же он вернулся, я ударилась в
другую крайность и начала смеяться, не останавливаясь. У меня было ощущение,
что я уже потеряла Александра, а теперь судьба решила снова вернуть его мне.
Александр тоже улыбнулся, но я видела недоумение в его глазах.
— Я смеюсь потому, что ты дурачок, и потому, что мне нравится слово
жена
, и потому еще, что я до безумия люблю тебя.
— Значит, ты согласна выйти за меня замуж?
— Это значит, что я бы вышла за тебя замуж хоть сейчас, если бы мы
могли это сделать...
— Пожалуйста, не надо перечислять все причины, по которым мы этого
сделать не можем. Я хочу только услышать от тебя слово
да
, а уже потом мы
будем решать все остальное.
— Спроси меня еще раз.
— Ты выйдешь за меня замуж?
— Да!
Но лишь значительно позже мы смогли более-менее спокойно обсудить этот
вопрос. В результате мне удалось уговорить Александра отложить нашу женитьбу
до тех пор, пока он не вернется из Оксфорда.
— Ты же понимаешь, что тогда я буду хотеть этого точно так же, как и
сейчас, — прошептал он.
— Я буду каждую ночь молиться, чтобы это было так!
Глава 9
Теперь, после возвращения в Фокстон на летний триместр, когда мы
окончательно осознали, что произойдет, если о нашей связи кто-нибудь узнает,
мы стали вести себя гораздо осмотрительней. Но все же Александру иногда было
очень трудно сдержать себя, и поэтому в свободные вечера я часто
отправлялась в паб, чтобы избавить его от соблазна навестить меня в коттедже
или в кабинете. В остальное время все шло не так уж плохо. Несмотря на то
что постоянно нас окружали люди, мы, по крайней мере, могли видеться и
каждый день оставлять в наволочке Александра записки друг другу.
А потом Александр нашел выход из положения — приблизительно в миле от школы
он обнаружил заброшенное здание железнодорожной станции... Мы встречались
там по меньшей мере раз в неделю и были настолько осторожны, что даже Генри
ничего не знал. Александр добирался туда по железнодорожному туннелю, а я,
заскочив на несколько минут в паб, перелезала через изгородь, быстро
пересекала луг, на котором всегда паслось множество коров, и по узкой
тропинке бежала до станции, где меня уже ждал Александр. Иногда он дурачился
и приветствовал меня то в фуражке железнодорожника, то размахивая флагом, то
запуская игрушечный поезд.
Боясь его огорчить, я не говорила, что у меня в пабе появилась подружка. Ее
звали Рут, и, по ее словам, она жила в деревне вместе с родителями. Рут
вообще очень много и охотно рассказывала о себе, о своих приятелях и о том,
как она заставляет их бегать за собой.
— Тебе обязательно надо познакомиться с Питером, — сказала она как-
то раз после подробного описания того, чем они занимались прошлой ночью.
И в следующий раз, когда я пришла в паб, Питер уже был там.
Однажды я, как можно небрежнее, упомянула Рут и Питера в разговоре с
Александром. Но, как я и предполагала, он сразу приревновал меня к новым
знакомым, и я никогда больше не упоминала о них.
Ближе к концу триместра в школу приехали родители Александра, чтобы
справиться у мистера Лоримера об успехах своего сына в учебе. Успехи,
конечно, оказались не блестящими, но значительно лучше, чем можно было
ожидать в сложившейся ситуации. Естественно, отец Александра не пришел в
восторг, о чем и не замедлил сообщить сыну. Он отчитывал его целый день,
после чего повёл его вместе с Генри обедать в деревню.
Я договорилась встретиться с Рут в пабе в половине восьмого. Питер в течение
последних нескольких недель был по делам в Лондоне, а потому я очень
удивилась, застав там и его. Мы сели за столик в углу, и пока Рут с Питером
говорили, я все время думала о том, что в этот момент делает Александр.
— Ты сегодня какая-то очень тихая, Элизабет, — вывел меня из
задумчивости голос Рут. — Что-то случилось?
— Простите, я просто немного отвлеклась.
— Неужели ты ни на минуту не можешь забыть о своем Фокстоне?
— Сдается мне, — вмешался Питер, — что у нее там есть тайный
любовник. Ну же, Элизабет, открой нам свой секрет. Кто он? Учитель латыни?
Английского? А, знаю, конечно же, это директор!
— Не обращай на него внимания, Элизабет, — перебила своего
приятеля Рут. — О чем бы он ни начинал говорить, все рано или поздно
сводится к сексу.
И Рут, и Питер были мне очень симпатичны, и я даже пожалела, что не могу
познакомить их с Александром.
— Скажи, — сменила тему Рут, — неужели ты никогда не скучаешь
по Лондону? Ведь ты жила там до приезда сюда.
Мы немножко поболтали о моей жизни в Лондоне, о работе в больнице, о местах,
где я обычно бывала. Но приезд лорда Белмэйна настолько выбил меня из колеи,
что я никак не могла сосредоточиться на разговоре. Хотя казалось, что ни
Рут, ни Питер этого не замечают.
Когда я вернулась в коттедж около половины одиннадцатого, Александр уже ждал
меня. Я сразу поняла, что он выпил. В ожидании меня он прятался в кустах
недалеко от дома, и ему стоило больших усилий из них выбраться. Первым делом
он, естественно, спросил, где я была.
— Тебе нельзя было сегодня приходить, — решительно прервала я
всякие дальнейшие расспросы. — Где Генри?
— Пошел отметиться, что мы вернулись. Всегда приятно повидать добрых
старых родителей, но порой эти милые встречи слишком затягиваются. Могу я
рассчитывать на чашечку кофе?
Когда мы зашли в коттедж, он настоял на том, чтобы самому сварить кофе, но
по дороге на кухню споткнулся и чуть не растянулся на полу.
— Сколько же вина ты выпил? — поинтересовалась я.
— Совсем немного. Наверное, все дело в бренди.
Я усадила Александра на стул, но его терпения хватило лишь на то, чтобы
дождаться, пока я достану молоко из холодильника. После этого он встал и
обнял меня.
— Как я хочу, чтобы мы были женаты! — Приподняв мои волосы, он
нежно поцеловал меня в затылок. — Но ведь мы обязательно поженимся когда-
нибудь, правда? Ведь ты выйдешь за меня замуж, Элизабет?
— Да, когда-нибудь обязательно выйду.
— А знаешь, я сегодня чуть не рассказал им о тебе.
Я похолодела:
— Но ведь ты же этого не сделал?
— Нет. Но обязательно сделаю. Во время летних каникул. Я поеду на пару дней домой и скажу им...
— Нет, — решительно перебила я его. — Ты не должен делать
этого! Еще не время.
— ... А потом мы обязательно куда-нибудь поедем, — продолжал он,
игнорируя мои возражения. — Вдвоем. Куда бы ты хотела поехать?
Я снова попыталась протестовать, но тщетно.
— Ты не ответила на мой вопрос. Куда бы ты хотела поехать?
Поняв, что спорить с ним бесполезно, по крайней мере сейчас, я пожала
плечами:
— Предоставляю право выбора тебе.
— Тогда поедем на Сарк. Это маленький островок неподалеку от Гернси.
Там очень романтично.
— А Генри мы возьмем с собой?
— Черта с два!
Высвободившись из его объятий, я вернулась в гостиную. Александр последовал
за мной.
— Полагаю, мне не удастся убедить тебя сделать это нашим медовым
месяцем?
— Ты полагаешь совершенно правильно.
— Так я и думал! Но ведь мы хотя бы можем сделать вид, что женаты. Я
закажу номер на имя мистера и миссис Белмэйн, как тебе это?
От его слов мое сердце болезненно сжалось, но тем не менее я заставила себя
улыбнуться.
Он подошел к проигрывателю, поставил принесенную с собой пластинку и, когда
прозвучали первые такты, крепко сжал меня в объятиях.
— Помнишь?
— Разве я когда-нибудь смогу забыть? Это
Клятва, скрепленная
поцелуем
.
— С днем рождения и с нашей годовщиной, любимая! — сказал он, и мы
начали танцевать.
— Годовщиной?
— Сегодня исполнился ровно год с тех пор, как мы с тобой впервые
танцевали под эту музыку. А теперь закрой глаза. У меня для тебя есть еще
один сюрприз.
Я послушно закрыла глаза, и, когда его губы коснулись моих, что-то
скользнуло на безымянный палец моей левой руки. Это было усыпанное
бриллиантами колечко, символизирующее вечность.
— Вручаю тебе мою любовь, мое сердце и мою жизнь, — прошептал
Александр.
Перед самым концом занятий я сказала Александру, что у Дженис какие-то
неприятности и мне необходимо на пару дней съездить в Лондон. Он был отнюдь
не в восторге от этого, но я напомнила, что у него все равно крикетный матч
в дорсетской школе, а значит, не будет времени особенно по мне соскучиться.
Когда я вернулась в школу, дверь в кабинет мисс Энгрид была открыта. Она с
нетерпением ждала меня. Увидев ее лицо, я похолодела. Я поняла, что
случилось непоправимое.
Закрыв за собой дверь, я наконец-то решилась заговорить и сама испугалась
звуков собственного голоса — так глухо и безжизненно он звучал.
— Что случилось? Что-то с Полом Рейвеном? Разве у него не обычная корь?
— Нет, Элизабет. Дело не в Поле Рейвене. — Мисс Энгрид мрачно
посмотрела на меня и перевела взгляд на газету, лежащую на столе.
Увидев заголовок, я поняла, что чувствует человек, когда весь мир вокруг
него начинает рушиться.
ЭКСКЛЮЗИВ: СЫН ЛОРДА ВЕРХОВНОГО СУДЬИ В ЛЮБОВНОМ ГНЕЗДЫШКЕ С ЦЫГАНКОЙ
.
Мне показалось, что стены кабинета падают на меня и я вот-вот потеряю
сознание. Даже в худшем ночном кошмаре я не могла себе представить ничего
подобного. Всю первую страницу заполняли мерзкие, жирные черные буквы и
фотография Фокстона. В правом нижнем углу помещалась еще одна фотография,
поменьше, — на ней был снят цыганский табор в поместье лорда Белмэйна.
Мне удалось прочитать только первые несколько строчек:
Наши репортеры
теперь могут дополнить фактами прежде голословные утверждения о детской
проституции среди цыган, расположившихся на территории поместья лорда
Белмэйна в Саффолке. Стало известно, что сын лорда Верховного судьи
Александр Белмэйн, ученик престижной школы для мальчиков в Фокстоне, уже
долгое время состоит в связи с цыганкой и...
На этом месте буквы начали
расплываться у меня перед глазами, и мне пришлось опереться на край стола,
чтобы не упасть. Мисс Энгрид пододвинула мне стул и протянула бокал с
бренди.
— Александр... — пробормотала я, пытаясь подняться. — Где он?
Он видел это?
— Он в кабинете директора. Вместе со своим отцом.
Я закрыла глаза, тщетно пытаясь унять дрожь в руках. К горлу волнами
подкатывала тошнота. Мисс Энгрид присела на стул рядом со мной и взяла меня
за руки.
— Элизабет, посмотрите на меня.
Я с трудом заставила себя поднять глаза.
— Дитя мое, я знаю, что вы выросли на ярмарочной площади, миссис Кэри
написала мне об этом в вашей рекомендации. И поверьте, здесь совершенно
нечего стыдиться. Но я прошу вас ответить мне на один вопрос: вы имеете какое-
то отношение к семейству Инсов?
— Нет.
— Тогда почему же в газетах пишут, что это так?
Сглотнув ком, застрявший в горле, я попыталась говорить как можно спокойнее,
...Закладка в соц.сетях
