Жанр: Любовные романы
Розы для богатых
...ash; Пойду приму ванну.
— Сейчас наберу тебе воду, — быстро отозвалась Молли.
Отэм закатила глаза и кивнула. Она сбросила одежду, потом вытащила из
кармана рисунок и положила его на письменный стол. Это была акварель с
изображением весьма кособокого домика, написанная одним мальчиком из приюта.
Би канючила на протяжении нескольких недель, пока Отэм наконец не
согласилась помогать ей. Отэм очень нравилось заниматься с детьми, и она
ходила в приют несколько раз в неделю: водила младших детей на прогулки,
играла на гитаре и пела им песни. Иногда она водила группу в кино или
привозила детей в Дом Осборнов, где они плавали в бассейне или ходили на
конюшню смотреть лошадей. Отэм знала, что будет ужасно по ним скучать, когда
придет время прощаться с Эдисонвиллом.
Отэм залезла в ванну. Молли добавила в воду шампуня, и Отэм почувствовала
легкость и щекотку во всем теле, когда погружалась в гору пены, скрывавшую
ванну. В дверь заглянула Молли с одеждой в руках.
— Пойду отнесу твои вещи вниз, в прачечную. Потом, может, срежу
несколько роз и поставлю в твою комнату. У них здесь есть на удивление
красивые розы. Я таких красных никогда не видела.
Отэм, закрывая глаза, лениво кивнула Молли:
— Розы — это хорошо. Срежь для своей комнаты тоже.
— Я не могу. Прислуге не разрешается срезать розы для себя.
— Ты не прислуга, тетя Молли. — Отэм села в ванне, злясь на мелочность
Осборнов и на то, как они самыми разнообразными способами пытались отделить
себя от тех, кого считали низшими классами. Можно подумать, будто розы
существуют только для богатых! — Скажи, пожалуйста, всем, что хозяйка
разрешила ставить в комнате одну свежесрезанную розу в любое время, когда им
захочется. Я прослежу, чтобы каждому поставили в комнате цветочную вазу.
— Это же пустяк, Отэм. Зачем поднимать столько шума?
— Для меня это не пустяк. Если возникнут какие-либо проблемы, я
разберусь.
Отэм снова легла в ванну, мечтая о том дне, когда она освободится от
Осборнов. Ее планы в отношении Джорджа развивались прекрасно, но с Дэйлом и
Хомером дела обстояли сложнее.
Боб еще в начале июня обратился к Дэйлу: предложил ему работу, а также
предложил купить его долю шахты. Дэйл не отказался, однако попросил время,
чтобы обдумать предложение. Сейчас была уже середина июля, а он все думал.
Женщина-шулер организовала подпольную покерную игру, а потом подослала Боба
к Хомеру. Боб хвалился, что крупно выиграл и теперь в состоянии открыть свой
собственный офис. При этом он хихикал, что игру ведет женщина и играть с ней
— все равно что отобрать конфету у ребенка. Хомера все это очень
заинтересовало, тем не менее он и близко не подходил к гостинице, где шла
игра. Отэм опасалась, как бы страх перед Дугласом не превозмог
притягательности карт.
Отэм набрала пригоршню пены, подула на нее и смотрела, как разлетаются
тоненькие хлопья. Словно падающий снег... Перед глазами встала та ночь с
Брайаном. Она вспомнила, как стояла у окна, глядя на снежинки, кружившиеся
на ветру. Вспомнила Брайана, вытянувшегося на постели... И вот теперь,
десять лет спустя, Отэм вдруг возникла ниоткуда в качестве его мачехи.
От этой мысли она рассмеялась вслух.
— Что смешного? — спросил Дуглас, который вошел через свою гардеробную
и стоял около ванны.
Вздрогнув от неожиданности, Отэм села.
— Пузырьки. Они меня щекочут.
Он присел на край ванны, вытер ей лицо и нежно поцеловал в губы.
— Итак, какие козни мы затеваем сегодня?
— Обычные. Я недавно видела Харриет. Какие козни затевает
она?
Дуглас слегка улыбнулся, погрузил пальцы в пену и провел ими ей по щеке.
— На Джорджа обрушилась инфляция. Он сказал Харриет, что не может
позволить себе отправить ее, как обычно, на зиму в Европу. Бедняжка пришла
сюда, требуя, чтобы я платил ему больше.
— Сдается мне, что ты сказал
нет
. Какой-то она была невеселой, когда
я ее встретила.
Он кивнул:
— Независимо от того, сколько денег я даю своим братьям, они неизменно
находят способ потратить их.
— Дэйл тоже?
— Нет. Дэйл предпочитает жить просто.
Отэм взяла комок пены и положила его себе на грудь.
— Кстати, о Дэйле. Я сегодня была в парикмахерской и слышала, как какие-
то женщины говорили о нем. Они шептались и смеялись над его любовницей. —
Она посмотрела на Дугласа с невинной улыбкой. — Я и не знала, что у Дэйла
есть любовница. Ты не знаешь, кто она?
На его лице по очереди появилось несколько злобных гримас.
— Нет, — ответил Дуглас, — я ее не знаю.
Он резко поднялся и быстро вышел из комнаты.
Отэм поспешно вылезла из воды, схватила полотенце и прошла за ним через
смежные ванные комнаты. Она остановилась у двери, через которую услышала,
как Дуглас в своей комнате набрал номер телефона и низким, но холодным и
твердым голосом приказал Дэйлу приехать в Дом Осборнов.
Отэм повернулась и медленно возвратилась к себе. Она дала Дэйлу необходимый
толчок, в результате которого он кинется к Бобу. Скоро доля акций шахты,
принадлежащая Дэйлу, перейдет к ней, однако никакого триумфа Отэм не
испытывала.
С того места, где Отэм стояла у выхода на террасу, она хорошо видела и
слышала двух мужчин в кабинете. Дуглас с лицом, искаженным гримасой
отвращения, орал, что Дэйл — больной никчемный урод, дегенерат, которого
необходимо изолировать от порядочного общества. Дэйл возражал: мол,
единственно, чего он просит, — это оставить его в покое.
Ссора разгоралась, и Отэм решила вмешаться.
— Дуглас, — сказала она, входя в комнату, — вы кричите на весь дом.
Братья стояли возле письменного стола на расстоянии вытянутой руки друг от
друга. Дуглас повернулся и посмотрел на Отэм так, словно хотел ударить ее за
то, что она вошла.
— Убирайся отсюда, черт возьми! — Он прищурился и снова повернулся к
Дэйлу. — Нет, погоди. Мне уже осточертело защищать это подобие мужчины.
Любовница, о которой судачили женщины, — его лакей. У меня не брат, а какой-
то никчемный урод!
— Оставь ее, не вмешивай Отэм в это дело, — сказал Дэйл.
— Я ее оставлю, и тебя тоже, — Дуглас помахал пальцем у лица Дэйла. —
Слушай, ты, и слушай как следует. Я хочу, чтобы этот извращенец, с которым
ты живешь, убрался, я имею в виду — убрался из моего города. Более того, ты
никогда больше с ним не увидишься. Я достаточно хорошо знаю, что ты можешь
жить как нормальный мужчина. Мне плевать на ком, но я хочу, чтобы ты женился
и все эти разговоры о тебе прекратились. Даю тебе два месяца, чтобы найти
себе жену. В противном случае я от тебя отказываюсь, и отказываюсь
полностью. Я не буду тебе больше давать ни цента, и никакой работы в этом
городе ты не получишь. Можешь идти копать канавы, мне наплевать!
Краска сошла с лица Дэйла, и из груди вырвалось глухое низкое рычание. Его
рука сжалась в кулак, он замахнулся и бросился на Дугласа. Дуглас отпрянул в
сторону, пихнув Отэм, одной рукой перехватил кулак Дэйла, а другой рукой
сильно пихнул брата. Разозлившись, Дуглас сжал кулак и ударил еще раз.
Каждый его удар был сильнее, быстрее, пока Дэйл не упал на колени, обхватив
руками голову, но Дуглас продолжал избиение.
Отэм стояла как парализованная. Из разбитых губ и носа кровь густой струйкой
стекала Дэйлу на подбородок, капала на белую рубашку и растекалась по ней
малиновыми пятнами. И тут он закричал, мучительно и протяжно, и этот крик
вывел Отэм из оцепенения.
— Прекрати! Прекрати!...
Отэм кинулась вперед, схватила Дугласа за руки и попыталась его оттащить в
сторону, но это было так же безнадежно, как сдвинуть гору. В страхе за
Дэйла, она заорала на мужа и стала колотить его по спине. Он обернулся и
непонимающе поглядел на нее, потом медленно опустил кулак.
Дуглас нахмурился и с презрением посмотрел на Дэйла:
— Никогда больше не делай этого, не то я и правда убью тебя. — Он
поправил галстук и пошел из комнаты. — Отэм, проследи, чтобы его привели в
порядок.
Глава 29
Незаметно наступил изнуряюще жаркий август. От зноя горы стали отвратительно
бурыми. Когда вдруг поднимался небольшой ветерок, то он был горячий и
влажный. Отэм откинула мокрые пряди волос, прилипшие к щекам, и остановила
ягуар
у входа в детский приют.
Она вышла из машины и прислушалась к детским голосам, которые доносились из-
за дома. Би попросила приехать, чтобы познакомиться с маленькой девочкой,
которую они взяли в приют. Ее отец бросил семью, и у матери возникли
проблемы как материального, так и эмоционального характера. Поэтому Би
решила на некоторое время забрать ребенка.
Би хлопотала на кухне, руки ее были в муке. Когда Отэм вошла, она посмотрела
на нее и сказала:
— Надеюсь, ты сумеешь развеселить малышку. Девочка не хочет играть с
другими детьми. Просто сидит в своей комнате и тоскует.
Отэм присела на стул и поставила гитару между ногами.
— Как ее зовут?
— Бетси. — Би снова занялась своей мукой. — У меня просто сердце
разрывается, когда я вижу, как эта малышка грустит.
Любовь Би к детям была столь очевидна и всепоглощающа, что Отэм спросила,
почему бы ей самой не завести несколько штук. Би повернулась, вытирая руки о
фартук.
— У Харриет и Джорджа не было детей, потому что Харриет их не хотела.
Нам с Хомером хотелось детей, но у меня их не могло быть. Это
несправедливо... Помогает работа в приюте, ну а раньше здесь был Брайан. Он
всегда по дороге из школы забегал ко мне проверить, нет ли чего
вкусненького. — Она улыбнулась и посмотрела куда-то вдаль. — Он уже совсем
взрослый, красивый мужчина. Правда, немного драчун.
Она говорила о Брайане так, словно он только вчера был ребенком.
— Ты ведь о нем не часто получаешь известия, правда?
Би кивнула:
— У меня от него открытки со всего света. Он никогда много не пишет, но
все равно приятно знать, что он жив и здоров.
— А своему отцу пишет?
— Нет, он пишет только мне. — Она улыбнулась, покачала головой и
тихонько вздохнула. — Дуглас так на него сердился: кричал, ругался... А
мальчик с улыбкой кивал и потом все делал по-своему.
— Ты знаешь, где он сейчас?
— В Египте. Я от него не получала открыток уже несколько месяцев, но в
этом нет ничего необычного. Последний раз он написал из Патагонии.
Присоединился к какой-то экспедиции и отправился в Египет. — Би повернулась
к столу и снова с ожесточением принялась месить тесто. — Мать Брайана
оставила ему большой капитал, а когда умерли его дедушка и бабушка со
стороны Эдит, они тоже завещали ему очень значительные суммы. — Она
помолчала, глядя в окно. — Когда я узнала, что у меня не может быть детей, я
возненавидела Эдит за то, что у нее есть Брайан. Именно возненавидела.
В устах Би слово
ненавидеть
звучало странно и неуместно.
— Не могу себе представить, что ты кого-нибудь ненавидишь.
— А вот представь. Было время, когда я ненавидела даже землю, по
которой ступал Дуглас. Я не о себе беспокоюсь, но он так жесток по отношению
к Хомеру. Очень трудно расти вместе со старшим братом, у которого решительно
все получается прекрасно. Каждый раз, когда Хомер что-то делает, Дугласу это
не нравится и он грозится выставить Хомера из его офиса. Это убило бы
Хомера. Пост мэра — самая важная вещь в его жизни. Это единственное, о чем
он говорит с гордостью. А теперь этот дьявол опять против него что-то
замышляет. — Она помахала в воздухе ложкой и снова повернулась к столу. —
Ну, Дуглас! Иногда мне хочется подложить паука ему в пирог
Бетти
.
Отэм улыбнулась про себя.
— Если ты так его недолюбливаешь, зачем же ты всегда печешь ему пироги?
Би пожала своими круглыми плечами:
— Сама не знаю. Он так расхваливает мои пироги, и мне от этого приятно.
Мой яблочный пирог
Бетти
— единственное блюдо из яблок, которое он ест.
Наверно, у меня лишь один повод для гордости — это моя готовка. Как Хомеру,
нам всем нужно чем-то гордиться. — Она замолчала и округлившимися глазами
уставилась на миску с тестом. — Боже мой! Ты посмотри, что я наделала!
Насыпала в тесто тертые финики вместо орехов!
Отэм усмехнулась и покрутила гитару между ногами. На прошлой неделе Би
насыпала изюм в банановые пирожные.
— А что ты сделала с орехами?
— Наверно, они в финиковом печенье. Ну да ладно. Детишкам все равно.
Они все слопают.
— Я отвлекаю тебя, — сказала Отэм. — Пойду поговорю с девочкой.
Отэм прошла по коридору в комнату, где в одиночестве на краешке кровати
сидела маленькая девочка. На мгновение Отэм показалось, что она видит саму
себя в том возрасте — одну, одинокую. Волосы девочки были не каштановые, а
русые, заплетенные в косички, как когда-то у Отэм, а глаза не карие, а
голубые. Девочка взглянула на Отэм, потом посмотрела вниз и подобрала подол
платья. Отэм подошла и села рядом с ней на кровать.
— Как тебя зовут?
— Бетси.
— Очень красивое имя. Сколько тебе лет?
Бетси, не глядя на нее, показала пять пальцев, потом сунула большой палец в
рот и, не вынимая его, сказала:
— Я хочу к маме.
— Я знаю, — промолвила Отэм. — Скоро вы будете вместе. А пока ты ждешь,
давай с тобой дружить. Меня зовут Отэм, и мне не с кем играть.
Бетси покосилась на нее:
— Ты взрослая. Ты не играешь.
— Конечно, играю. Я все время играю на гитаре. Хочешь, сыграю тебе что-
нибудь?
Бетси пожала плечами. Отэм перекинула через голову ремень и положила гитару
на колени. Она с минуту перебирала струны, потом хитро улыбнулась,
посмотрела на Бетси и запела. Мало-помалу Бетси стала улыбаться, а через
некоторое время они уже пели вместе. Когда грусть совершенно исчезла с
маленького личика, Отэм попрощалась с девочкой, пообещав скоро вернуться.
Отэм кинула гитару в машину и проехала шесть кварталов до закусочной Эллы. В
середине дня зал был пуст, если не считать одного мужчину у прилавка — на
вид лет семидесяти, с морщинистым лицом. На лысой голове напоминавшего
паучка незнакомца торчком стояли четыре длинных седых волоса. Впрочем, глаза
у него были ясными, и он окинул Отэм каким-то похотливым взглядом.
Отэм удивленно хмыкнула и села на стул. Из кухни появилась Элла. Старик
положил на прилавок доллар, поднялся со своего места и, сохраняя все то же
неприязненное выражение, посмотрел на Отэм:
— Зачем такая очаровашка, как ты, вышла замуж за старого сукиного сына
Осборна?
С этими словами он повернулся и вышел из закусочной.
Отэм усмехнулась и поглядела на Эллу:
— Что это такое было?
— Это Фриц Джергенсон. Он владелец эдисонвиллской
Таймс
. Ненавидит
Дугласа всей душой. Самым большим удовольствием для него было бы размазать
фамилию
Осборн
по первой странице газеты.
— Правда? Он в состоянии мне помочь?
Элла покачала головой:
— Он ничего не знает. Если бы у него что-нибудь было, это уже давно
появилось бы в его газете. Старина Фриц — честный человек и настоящий
журналист. Он никогда не напечатает ничего такого, что не совершенно
достоверно. — Элла направилась в сторону своего офиса. — Пошли посидим и
выпьем по маленькой.
Отэм прошла за ней. Она помрачнела. Бетси немного отвлекла ее, но теперь
ссора между двумя мужчинами снова всплыла в памяти и никак не выходила из
головы.
Она взяла у Эллы стакан и повалилась в кресло.
— Вся атмосфера в доме стала какой-то напряженной после этой драки с
Дэйлом. Я знала, что Дуглас разозлится, но никак не предполагала, что из-за
одного замечания разыграется такая буря. Черт возьми, Элла, я совершенно не
хотела, чтобы с Дэйлом так получилось.
Элла откинулась в кресле и положила ноги на стол.
— Ты божилась, что перевернешь этот городок вверх дном. Что ж ты
теперь, пойдешь на попятный? Ты ведь пока только чуть-чуть его встряхнула.
— Нет, этого я сделать не могу. — Разговор о Дэйле снова со всей
ясностью воскресил в ее памяти сцену в кабинете. Отэм резко встала, одним
глотком осушила свой стакан. — Элла, я слишком нервничаю, чтобы сидеть
просто так. Позже поговорим. Завтра.
Отэм катала горошину по тарелке, норовя проткнуть ее вилкой. На другом конце
обеденного стола Дуглас вопросительно поднял бровь и посмотрел на нее. Она
скомкала салфетку.
— Я не хочу есть. — Чуть раньше она подслушала разговор Хомера и
Дугласа в кабинете, который они вели на повышенных тонах. Она пальцами взяла
горошину с тарелки и отправила ее в рот. — Вы с Хомером опять поспорили?
— У меня вечные споры с кем-нибудь из братьев. Хомер думает, что если
он мэр, то может действовать в обход меня. Его должность ни хрена не стоит!
Я распоряжаюсь в этом городе! Я посадил его на это место, я могу и
вышвырнуть его оттуда.
— А что он делает?
— Выеживается. — Дуглас вдруг улыбнулся, взял с коленей салфетку и
положил ее рядом с тарелкой. — Как ты смотришь на то, чтобы я поучил тебя
играть в шахматы?
Отэм с удивлением посмотрела на него. Шахматы всегда стояли в кабинете, но
единственным человеком, с кем играл Дуглас, был Джон Аллисон.
— Я умею играть, — сказала она, — меня научил мой муж.
Он кивнул и встал из-за стола, взял ее за руку и повел через фойе в кабинет.
— Ты уверен, что хочешь играть с женщиной?
Он только улыбнулся.
Отэм села в кресло напротив него.
— Почему бы нам не сделать игру действительно интересной? Сто долларов,
если я поставлю тебе мат в шесть ходов.
— Годится.
— А что ты мне дашь, если я поставлю тебе мат в пять ходов?
— А чего ты хочешь?
— Поехать в Сан-Франциско прошвырнуться по магазинам.
Он кивнул в знак согласия:
— Ходи. Кстати, как твои уроки верховой езды? Ты уже готова пересесть
на лошадь порезвее?
— Куда там! — Отэм выдвинула пешку из слоновой кости на две клетки
вперед. — Пугливый жеребец шарахнулся в сторону, и я приземлилась прямо на
задницу.
Дуглас усмехнулся и двинул пешку, помолчал в течение двух следующих ходов, а
потом заговорил о видеоиграх.
— Я не допущу, чтобы они появились в моем городе.
— Тебе не кажется, что ты слишком уж суров, Дуглас? Видеоигры ведь
безобидны.
— Только не с моей точки зрения. Я не хочу, чтобы детишки в этом городе
глупо транжирили мелочь, которую получают на завтрак. Они могут лучше
распорядиться своим временем и по-другому потратить деньги.
Отэм скептически посмотрела на него:
— К примеру, на игральные автоматы в притонах или поразвлечься в задней
комнате с какой-нибудь шлюхой?
Дуглас откинулся на спинку кресла и нахмурился.
— Что тебе известно о притонах?
— Знаю, что они есть. Знаю, что дети ходят туда и выпивают. Знаю, что
они играют на автоматах. Знаю, что некоторые из них развлекаются с
проститутками.
Дуглас подождал, пока жена сделает ход, и поставил свою фигуру.
— Мужчинам необходимо место, где они могут выпустить пар, а ребятишкам
иногда нужно попробовать зеленых яблок. Когда Брайану исполнилось
четырнадцать лет, я отвел его в один притон. Дал ему стодолларовую бумажку и
отпустил. Утром, когда я его забирал, он был похож черт знает на кого, но
улыбка у него была от уха до уха. — Дуглас замолчал, следя, как Отэм
переставляет свою фигуру. Затем он передвинул ладью через всю доску. — Если
мальчишка так улыбается, значит, это не может быть совсем уж плохим... Шах и
мат.
— Черт! Это что ж, я не еду в Сан-Франциско?
— Нет, — сказал он и рассмеялся. — Поезжай!
Вечером перед отъездом в Сан-Франциско Отэм сидела в кабинете с Дугласом. Он
был необычно молчалив, и она размышляла, почему бы это. Муж с задумчивым
видом сидел за письменным столом, словно ждал чего-то, и наблюдал за ней.
Она искала на полках какую-нибудь книгу, чтобы почитать в дороге, как вдруг
без предупреждения в кабинет вошел Джордж — по обыкновению чрезвычайно
вальяжный, в пиджаке из яркой шотландки, широкими шагами пересек кабинет.
— Я получил твое сообщение. Куда ты теперь меня посылаешь?
— К чертовой матери!
Отэм с удивлением посмотрела на Дугласа. Он махнул рукой в сторону кресла и
сказал Джорджу:
— Садись!
Джордж немедленно опустился в кресло.
— Случилось что-нибудь?
— Точно. Девка по имени Джинджер.
Джордж привстал и тут же снова плюхнулся на свое место, как будто мгновенно
лишился сил.
— Что тебе известно о Джинджер?
— Все. Харриет приходила ко мне несколько недель назад и сказала, что
ты не можешь в этом году отправить ее в Европу. Я знаю, сколько денег ты
зарабатываешь и сколько тратишь. — Он зло улыбнулся. — Я тут кое-что
проверил и что, по-твоему, обнаружил? А обнаружил я молоденькую сексуальную
девчушку, проживающую в очень милой квартирке в Эвансвилле, которая носит
несколько недурных бриллиантов и разъезжает в новой машине. Она симпатичная
штучка, Джордж, но она должна исчезнуть.
Джордж заерзал в кресле, посмотрел на Отэм, потом на Дугласа.
— Ты же знаешь, что такое жить с Харриет. Оставь меня в покое, Дуг. Я
никому не делаю ничего плохого. У тебя есть Отэм. Пусть у меня будет
Джинджер.
— Я могу себе позволить Отэм. Ты себе позволить Джинджер не можешь. Она
слишком роскошна для твоего банковского счета.
— Я не сделаю этого, — нервно сказал Джордж, словно подросток,
перечащий отцу. — Я люблю Джинджер. Я ухожу от Харриет.
— Черта с два! — Дуглас подался вперед, сложив руки перед собой на
столе. — Ты можешь перетрахать всех потаскух в этой стране — мне плевать. Но
эта должна исчезнуть. Джордж, она использует тебя. Я понаблюдал за этой
женщиной. Когда ты уезжаешь, ее обслуживает молодой жеребец. Джинджер любит
твои деньги, а в постели предпочитает другого мужика.
Отэм поняла, что Арти попался и ей предстоит дать кое-какие объяснения.
Джордж сидел опустив плечи. Наконец он посмотрел на Дугласа. В его глазах
сверкала бешеная ненависть.
— Я мог бы сказать себе, что ты сделал это ради моего же блага, но это
было бы ложью. Ты это сделал, чтобы причинить мне боль. — Он встал и
направился к двери. Лицо его не выражало ничего.
Дуглас резко поднялся из-за стола:
— Даю тебе одну неделю, чтобы убрать за собой всю эту грязь.
— Может, уберу, а может, и нет.
— Дело твое. Или она исчезнет, или я тебя вышвырну. Подумай, Джордж.
Нет таких мест, где станут платить сорокавосьмилетнему человеку такие
деньги, какие я плачу тебе за то, что ты бегаешь с поручениями.
Джордж остановился в дверях:
— В один прекрасный день кто-нибудь всадит пулю в то место, которое ты
называешь сердцем.
— Я, черт возьми, уверен, что это будет кто угодно, только не ты,
братец.
Отэм подождала, когда Джордж выйдет из комнаты, и подошла к креслу.
— Не слишком ли ты с ним круто?
— Приходится иногда. Мои братья стареют, не взрослея. Им все еще нужна
нянька. — Дуглас вышел из-за стола, сел в кресло и с любопытством посмотрел
на нее. — Отэм, а что тебе об этом известно?
— Почему мне об этом что-нибудь должно быть известно?
— Молодой жеребец — твой Арти.
Отэм с трудом удалось изобразить на лице удивление.
— Неужели? Интересно, как он с ней познакомился... Ты говорил, что она
из Эвансвилла, так?
— Я не знаю, откуда она, просто сейчас она живет там. Не хочу влезать
во все это сегодня вечером, но когда ты вернешься из Сан-Франциско, тебе
придется сесть и побеседовать со своим деверем. Мне нужно знать, почему и
как эти два человека связаны с одной женщиной.
— Отлично, — сказала она и зевнула. — Я устала. Пойду лягу.
Отэм почувствовала, как ее охватывает волна паники, но заставила себя
спокойно выйти из комнаты. Очутившись за дверью, она кинулась вверх по
лестнице в свою комнату и схватила телефон. Арти не было в его квартире над
гаражом, но она застала его у Джинджер.
Ему все это показалось очень забавным, и он рассмеялся:
— Отэм, расслабься. Джинджер не собирается упускать Джорджа, а я
придумаю, что наплести Дугласу.
— Что? Ну как, черт побери, ты собираешься это ему объяснить?
— Нечего волноваться. Придумаю что-нибудь убедительное. К твоему
возвращению из Сан-Франциско все
...Закладка в соц.сетях
