Жанр: Любовные романы
Розы для богатых
...никогда не носишь нижнего белья?
— Что тебе не нравится в моей одежде?
— Слишком уж обтягивающая.
— Это на тебя, Брайан, город так влияет. Ты становишься таким же
занудой, как твой отец.
— Вполне возможно, — сказал он и показал на ее грудь. — Однако то, что
принято в Сан-Франциско, раздражает здесь, в Эдисонвилле.
— Я никогда в жизни не носила лифчик и начинать сейчас не собираюсь.
— Ты Осборн. Люди замечают все, что ты делаешь, и все, что ты
надеваешь. Это очень плохо, но таково положение вещей. Тебе надо просто
смириться с этим.
— А ты сам-то!... Ведь ты тоже Осборн. А ты не только трахаешь всех баб
в Кентукки, но еще и таскаешь их домой. — Отэм полуприкрыла глаза, ее голос
стал нежным и прерывистым, словно она задыхалась. — Ооооо, Бррррааайан,
Бррррааайан. Уфф, уфф, бам, бам!
Помогите, помогите!
— плачут пружины
матраса.
— Господи, Отэм! Неужели ты подслушиваешь под дверью?
— В этом нет нужды. Голос Лайзы слышен во всем доме.
— То, что делаю я, — совершенно другое. Ты сама должна это понимать.
— Почему же?
— Я мужчина.
Отэм вся напряглась, выпрямилась на стуле, лицо ее покраснело от злости.
— Простите, — сказала она, — я больше не буду. Извините, не буду, не
буду, черт побери, не буду! — Она бросила ложку, схватила тарелку с овсянкой
и вылила ее ему на голову. — Самонадеянный осел! — И убежала.
Брайан сидел словно аршин проглотил, а липкие ручейки овсянки стекали по его
пиджаку, и молоко струилось по лицу. Он опустил глаза, стряхнул комок с
лацкана, вскочил со стула и бегом бросился за ней. Вбежав в дом, столкнулся
с Дэйзи, которая хотела было вытереть ему волосы полотенцем.
— Я ж тебе говорила: не цепляйся к ней сегодня.
Брайан в сердцах выругался и, вырвавшись из рук Дэйзи, пронесся через весь
дом и взбежал по лестнице, длинными ногами перемахивая через три ступеньки.
Пробегая мимо, он злобно покосился на дверь Отэм, и у него возникло желание
остановиться, схватить ее за горло и как следует потрясти, но воротничок
впивался в горло и душил самого Брайана.
Он быстро достиг своей двери, влетел в комнату и прошел в ванную. Увидев
свое отражение в зеркале, от души расхохотался. Светлые волосы прилипли
колбу, а веки и ресницы были покрыты комочками овсянки. Остальной завтрак
Отэм красовался на пиджаке.
Во второй раз за это утро он разделся и встал под душ, где провел двадцать
минут, вымывая комочки овсянки из волос. Вытеревшись насухо, переоделся во
все чистое, накинул пиджак на плечо и направился к двери. Его кейс все еще
был на террасе, поэтому он спустился по черной лестнице, забрал отчеты и,
обогнув дом, пошел в гараж.
Брайан не ожидал встретить Отэм, но она сидела на бампере его машины и
беседовала с Арти, хмурясь и жестикулируя:
— Все, что мне необходимо, скоро у меня будет.
Брайан почувствовал себя непрошенным свидетелем чужого разговора и кашлянул,
чтобы предупредить о своем присутствии.
Отэм быстро обернулась, посмотрела на Брайана и потом с какой-то странной
улыбкой на Арти.
— Осталось сделать сущий пустяк. Я смогу этим заняться в любое время.
Арти кивнул Брайану и, слегка прихрамывая, вошел в гараж.
Отэм взглянула на Брайана и усмехнулась:
— Мне говорили, что овсянка — превосходный кондиционер.
Немного хмурясь, он забросил пиджак и портфель в открытое окно своей машины.
— В следующий раз сама можешь его попробовать. — Брайан взял ее под
мышки и поднял высоко над головой. — А у тебя новая веснушка.
— Где? — Отэм дотронулась до носа.
Брайан поставил ее на землю и покачал головой, удивляясь женской суетности.
Затем потянулся к дверце автомобиля, но передумал.
— Совсем забыл! — Он взял ее за руку и потянул за дом. — У меня есть
для тебя сюрприз.
Отэм с любопытством поглядела на него.
— Какой сюрприз?
— Увидишь. — Он дернул ее за руку. — Тебе понравится.
Брайан провел ее вдоль дома, через розовый сад, вокруг мраморного фонтана,
мимо дуба к террасе. Отэм растерянно смотрела на него.
— Я ничего не вижу.
— Сейчас увидишь. — Он нагнулся, подхватил ее на руки и понес к
бассейну.
Отэм посмотрела на воду, потом на Брайана:
— Нет! Ты этого не сделаешь!
— Да! Еще как сделаю!
Он подошел к краю бассейна и бросил ее.
— Терпеть не могу овсянку!
— О-о-о-о, не-ет!
Брайан подождал, когда она вынырнула на поверхность, отплевываясь и таращась
на него, и усмехнулся с победным видом.
— До встречи.
Прежде чем пойти в офис, Брайан поставил машину и побрел по Мэйн-стрит. Он
хотел купить Отэм подарок на день рождения, но не знал что. Бриллианты? Нет,
не пойдет. Его отец завалил жену этими ледяными камнями, которые Отэм носила
крайне редко. Брайану хотелось подарить ей что-нибудь необычное, что-то
такое, чего она могла бы касаться и видеть каждый день, а не холодные
твердые драгоценности, которые запирают в сейфе, покуда они не понадобятся.
К сожалению, покупать подарки женщинам он не привык.
Проходя мимо антикварного магазина, Брайан на минуту остановился. Среди
произведений искусства он, несомненно, сумел бы выбрать то, что понравится
Отэм. Брайан уже вошел было в магазин, как вдруг его внимание привлекла
соседняя витрина, и он радостно улыбнулся. Размер подходил, а цвет был такой
же, как ее волосы.
Он попросил положить подарок в коробку и перевязать лентой.
С коробкой в руках Брайан поднимался по лестнице, направляясь к комнате
Отэм. После того как он постучал во второй раз, она появилась в дверях,
исподлобья глядя на него. Она уже сменила одежду, но волосы все еще мокрыми
колечками вились вокруг лица.
Брайан улыбнулся:
— У меня есть для тебя сюрприз.
— Благодарю покорно. Один сюрприз ты мне уже сегодня преподнес.
— Нет, — сказал он, показывая на картонку. — Настоящий сюрприз.
Вид у Отэм был скептический, но все же она сделала шаг вперед и заглянула в
открытую коробку. Ее глаза широко раскрылись, когда толстый, пушистый щенок
ирландского сеттера, свернувшийся клубком, лениво зевнул и поглядел на нее.
— О-о-ох, — выдохнула она. — Щенок. Мне всегда хотелось собаку. Это кто — мальчик или девочка?
— Женщина.
Отэм посмотрела на Брайана блестевшими от радостного удивления глазами.
— Отлично. Мы достанем для нее мужчину, и появятся детки.
Как только Отэм взяла щенка, он начал возбужденно извиваться, перебирать
лапами, лизать ей лицо крохотным розовым языком и наконец примостился у нее
на шее. Его шерсть была настолько похожа по цвету на волосы Отэм, что
нелегко было найти щенка в ее красновато-коричневых волосах.
Отэм улыбнулась Брайану:
— Я ее уже полюбила.
— С прошедшим днем рождения, Отэм.
— Спасибо, Брайан. — И тут она вышла из своего бархатного футляра прямо
к нему в объятия, так естественно прижавшись нежными губами к его губам. —
Это самый милый подарок, какой я получала.
Когда Брайан добрался до офиса, его там уже поджидал Джордж. Дядя, уезжавший
в Палм-Спрингс, вернулся совершенно другим человеком. Брайан уловил в
Джордже перемену, которая ему понравилась. В Джордже чувствовалась какая-то
сила воли, которой у него раньше совершенно не было.
Джордж спокойно сидел в кресле напротив стола Брайана.
— Ни для кого не секрет, — сказал он, — что у нас с Харриет не очень-то
ладились отношения в последние годы. Если бы не Дуглас с его угрозами, я бы
ни за что не остался с ней так долго. В нашей семье до сих пор не было
разводов, но вечно это продолжаться не может.
— Я не понимаю, — сказал Брайан, — ты пришел сюда, чтобы испросить
моего позволения на твой развод с Харриет?
— Нет, я больше ни у кого не прошу никаких разрешений. Просто я хотел,
чтобы ты знал о моих планах.
— Тете Харриет известно?
Джордж кивнул:
— Она согласна, но она хочет все: дом и мебель, драгоценности, меха,
автомобиль и деньги. Много денег. У меня столько нет, поэтому я продал свою
долю в шахте. Сегодня утром я подписал документы.
Брайан запустил пальцы в волосы, и светлые пряди упали ему на лоб. Он
неоднократно пытался назначить встречу с миссис Корбетт, но каждый раз ее не
было в городе. Однажды он даже полетел в Сан-Франциско. После того как его
несколько раз отправляли из одного офиса в другой, Брайану наконец удалось
поговорить с человеком, которого она оставила своим заместителем и который
ровным счетом ничего не знал о компании, приобретающей угольную шахту. Этот
мужчина улыбался и посматривал на Брайана как на какого-нибудь случайно
забредшего с улицы сумасшедшего.
Наши интересы лежат в области
продовольствия, мистер Осборн, а не добычи угля
, — сказал он.
Брайан подался вперед и пристально посмотрел на дядю:
— Когда впервые было сделано предложение?
— Несколько месяцев назад.
— Почему ты до сих пор ждал и не продавал акции?
Джордж улыбнулся:
— Шахта была как бы моей страховкой. Я знал, что если я продам акции,
Харриет в конце концов приберет к своим рукам эти деньги. А если я разведусь
с ней и потом продам шахту, то деньги останутся мне и Джинджер. — Он пожал
плечами. — Теперь мне уже все равно. Я хочу покоя. Если деньги за шахту
купят мне освобождение от этой суки, значит, дело того стоит.
— А что Хомер? — спросил Брайан. — Он тоже собирается продавать?
— Хомер? — переспросил Джордж и усмехнулся. — Хомер побоится, что
Дуглас восстанет из могилы и устроит ему выволочку. Нет, сомневаюсь, что
Хомер решится продать. Его устраивает существующее положение вещей. Он
Осборн, мэр Эдисонвилла и акционер крупнейшей шахты в стране. Для него не
важно, что
Черный алмаз
закрыт.
— Что они намерены делать с половиной шахты?
— Кто знает? Да и кого это интересует? — Джордж встал и посмотрел на
портрет Дугласа. — А относительно меня он ошибался. Я мог бы быть более
полезным для компании. Мне кажется, то, что он держал меня порученцем,
придавало ему ощущения власти. — Дядя поглядел на Брайана. — Вообще-то мне
бы хотелось большей ответственности.
— Хорошо. Как бы ты отнесся к тому, чтобы взять на себя руководство
фабрикой одежды? Мартин через несколько месяцев уходит на пенсию. Почему бы
тебе пока не поработать с ним, чтобы войти в курс дела?
— А ты не боишься, что я не потяну?
— Нет. Я всегда смогу тебя уволить.
Джордж усмехнулся и протянул Брайану руку:
— Спасибо, мальчик. Ты взял от Дуга достаточно, чтобы быть победителем,
но недостаточно, чтобы тебе всадили нож в спину.
Когда Джордж вышел из кабинета, Брайан откинулся на спинку кресла,
повернулся и посмотрел на портрет отца. Нож в спину? Слова дяди все
вертелись у него в голове. Грязная игра в Эдисонвилле казалась чем-то
абсурдным, однако, посидев несколько месяцев в кресле своего отца, Брайан
уже не считал это чем-то немыслимым. Он узнал, что, создавая свое
королевство, Дуглас Осборн нажил себе лютых врагов. Существовало великое
множество людей, желавших ему смерти. Брайан наблюдал это из месяца в месяц.
Чем глубже он вникал в дела, тем больше грязи откапывал. Но здесь?... В
собственном бассейне?...
Он посмотрел на ящик письменного стола, медленно открыл его и вытащил отчет
об аутопсии. Время сделало свое дело, и теперь он мог читать документ с
большей объективностью. На этот раз он прочитал отчет медленно и
внимательно. Продравшись через три страницы медицинского жаргона, его глаза
задержались на двух словах. Ореховый протеин. Брайан перечитал этот параграф
во второй раз, потом в третий. Он напряженно наморщил лоб, потом встал из-за
стола и вышел в приемную Бет.
— У меня накопилось несколько невыясненных вопросов. Постарайся
назначить для меня встречу с миссис Корбетт в Сан-Франциско. Звони туда,
пока не застанешь ее в городе. Еще позвони Джону Аллисону. Я хочу, чтобы он
отыскал все что можно об этой женщине.
— Да, мистер Осборн.
Брайан повернулся к двери, складывая отчет и засовывая его в карман.
— Я уеду на некоторое время. Мне нужно поговорить с доктором Олбрайтом.
Глава 39
Брайан повернул
феррари
на дорожку, ведущую к дому Осборнов. Минуло уже
два дня, как он отвез отчет об аутопсии доктору Олбрайту, но мысленно то и
дело возвращался к их разговору. Анафилаксический шок, сказал доктор
Олбрайт, вызванный аллергической реакцией и приведший к респираторному
спазму.
Теперь Брайану было понятно, как запаниковал его отец, как сильный, здоровый
мужчина мог утонуть в собственном бассейне. Наверно, отец почувствовал, что
ему сводит горло, изо всех сил старался сделать вдох. Испугавшись, он начал
отчаянно биться, пытаясь глотнуть воздуха, и вода попала ему в нос, рот,
проникла в легкие. Смерть отца была нелепа, однако Брайан мог понять и
принять несчастный случай. Отец случайно съел орехи. Это бывало с ним и
раньше, поэтому он привык носить при себе таблетки, прописанные доктором
Олбрайтом. Но в бассейне их не было.
Брайан передал машину Джеймсу и пошел к дому. Навстречу хозяину вышел
Джаспер, у которого возле каждой ноги вертелось по щенку. На следующий день
после того, как Брайан подарил Отэм собаку, она поехала и купила ей дружка,
назвав их Сэр Джеральд и Леди Грэйс. Для краткости — Джерри и Грэйси. От
радости, что видят Брайана, щенки оставили за собой мокрые дорожки.
Посмеиваясь, Брайан присел на корточки и взял извивающиеся пушистые комочки
на колени. Брайан не смог бы сказать, кто больше любит щенят — он или Отэм.
Джаспер, добродушно нахмурившись, поглядел на малышей.
— Из-за этих маленьких негодяев я целыми днями ношусь, как курица с
отрубленной головой! Когда они не едят, они гадят, а когда не гадят — то
грызут чего не положено.
Брайан спустил щенков с коленей на землю и вошел в фойе. Из глубины дома
появилась Отэм, посмотрела на Брайана долгим изучающим, чуть ли не
оценивающим взглядом. Он подождал, пока она что-нибудь скажет, однако Отэм
лишь улыбнулась и быстро пошла вверх по лестнице.
Брайан озадаченно посмотрел ей вслед, приписав не понятный взгляд Отэм ее
мимолетному настроению. Он прошел в кабинет, бросил пиджак на кресло,
засучил рукава и расстегнул воротничок. Вытащил из кейса стопку отчетов в
дюйм толщиной и разложил их на письменном столе. До обеда он работал и еду
попросил принести ему в кабинет.
Поев, он откинулся на спинку кресла и следующий час провел в размышлениях.
Брайану ни на кого не хотелось указывать пальцем, однако ему было любопытно,
каким образом орехи попали отцу в пищу. Умышленное отравление исключалось.
Об аллергии Дугласа не знал никто, кроме членов семьи и доктора Олбрайта.
Чтобы оградить свою всепожирающую гордость собственной силой и
мужественностью, отец делал вид, будто не переносит вкуса орехов и всего,
что их хотя бы отдаленно напоминает, угрожая поварам немедленным
увольнением, если они используют орехи в приготовляемой пище. Приступы
аллергии обычно начинались у него минут через двадцать — тридцать после еды.
А это давало ему вполне достаточно времени для того, чтобы переодеться и
пойти искупаться. Учитывая, что доктора Олбрайта не было в городе, а коронер
ничего не знал об аллергии, на такую возможность, естественно, не обратили
внимания. Тем более что тело пробыло в воде почти девять часов.
Если бы его дяди захотели отделаться от своего старшего брата, это был бы
наивернейший способ. Но у них на такое никогда бы не хватило воображения,
даже если бы хватило духа.
Тут Брайану в голову пришла неожиданная мысль, и он послал за Дэйзи. Она
вошла в комнату и, посмотрев на его поднос, спросила:
— Не наелся?
— Нет, просто хочу спросить. Ты не помнишь, в тот день, когда папа
умер, поварихе кто-нибудь помогал? Может, была какая-нибудь вечеринка или
что-то доставляли из ресторана?
— Нет, — ответила она. — Обычный тихий вечер. Я ходила в кино, но
думаю, что Дуглас делал то же самое, что и всегда. Работал здесь в кабинете,
потом перекусил и пошел искупаться перед сном. А что?
— Просто интересуюсь. Я подумал, что, может, повариха позвала кого-
нибудь помочь ей, какого-то незнакомого человека, который не знал, как у нас
в доме привыкли готовить.
Дэйзи наморщила лоб и задумалась.
— Вот когда ты сказал об этом, я вспомнила: вроде бы в то самое время
повариха приболела и позвала готовить сестру. Она пробыла здесь всего день
или два, поэтому я и запамятовала. Могу спросить у нее.
— Не надо. Теперь это не имеет значения. — Брайана удовлетворяла
версия, что та женщина, не подозревавшая об аллергии отца, добавила орехи в
какое-то блюдо.
Дэйзи, подозрительно нахмурившись, посмотрела на него:
— Ты опять ссорился с миссис Отэм?
— Нет, а почему ты спрашиваешь?
— Она странно ведет себя последнее время. В комнате у нее ужасный
беспорядок, а сегодня утром она всю одежду перевернула вверх дном. Я так
думаю, что она опять собирается отдать часть вещей какому-нибудь
благотворительному обществу. Скоро снова полетит за покупками. — Дэйзи взяла
поднос и повернулась к двери.
Брайан потянулся к телефонной трубке, чтобы позвонить Джону, как вдруг в
комнату вошла Отэм, одетая в длинное черное платье, почти не скрывавшее ее
гибкого стройного тела. Корсаж был прозрачным и роскошным, чертовски
прозрачным. Единственно, что закрывало ее грудь, были две розы из блесток.
Разрез сбоку дразнил воображение намеком на стройную ногу и бедро. Она
подошла к нему, и Брайан, сделав глубокий вздох, положил трубку.
— Боже милостивый! Где ты взяла такое платье?
— В Сан-Франциско. — Она улыбнулась и медленно повернулась перед ним,
раскинув в стороны руки. Ее спина сужалась к талии буквой V. Длинные
каштановые волосы мягкими волнами падали на плечи. Из драгоценностей на ней
были только бриллиантовый браслет, перстень и простое золотое колечко. —
Нравится?
— Мило, — пробормотал он.
Брайан почувствовал напряженность в низу живота, которая становилась все
более и более привычной в присутствии Отэм. Он пытался опять запихнуть ее в
бархатный футляр, но она неизменно вылезала оттуда. Когда он напоминал себе,
кто она такая, слова не проникали в его сознание.
Брайан прочистил горло.
— Для кого и для чего ты нарядилась?
— Я иду в клуб. — Она взяла со стола несколько листков и подбросила их
в воздух. — Почему бы тебе не пойти со мной? Было бы полезно хоть на один
вечер отвлечься от этих скучных бумаг.
Он посмотрел на свой стол и сказал:
— Не могу. Я по самые уши завален отчетами.
Отэм улыбнулась, и в ее глазах вспыхнули насмешливые искорки.
— Работа без развлечений превратит Брайана в занудного богатого
мальчика.
Брайан перебрал бумаги, отчасти понимая, почему у отца никогда не было для
него времени. За последние две недели он только шесть дней провел в городе.
Это был однообразный механический труд, впрочем, по-своему затягивающий. Чем
глубже он вникал в дела, тем больше они его увлекали.
Несколько секунд он сидел уставившись на бумаги, а потом отпихнул их.
— Напоминай мне время от времени выбираться из-под них.
— Значит ли это, что ты пойдешь?
— Пойду. Поезжай. Я буду там, как только приму душ и переоденусь.
Попляшем.
— Ты — попляшешь?!
— Нет, но если сыграют что-нибудь медленное, я проведу тебя вокруг
танцевального зала.
Брайан подождал, пока Отэм выйдет из кабинета, и позвонил Джону, рассказав
ему то, что ему стало известно. Джон согласился, что, как ни прискорбно,
смерть Дугласа была вызвана несчастным случаем, и все это должно оставаться
между ними — им, Брайаном и доктором Олбрайтом. Совершенно незачем снова
ворошить всю эту историю, возможно, давая почувствовать совершенно
посторонней женщине, будто на ее совести смерть человека.
Брайан выразил свое полное одобрение и уже собирался положить трубку, как
Джон заговорил о
Корбетт корпорейшн
.
— Мне не удалось узнать очень много, но кое-что я выяснил. Нашу
незнакомку зовут Сью Энн. До того как она вышла замуж за Эверетта Корбетта,
ее фамилия была Нортон. Эверетт Корбетт умер несколько лет назад. Он оставил
ей бар, но она продала его в январе. — Джон помолчал. — Она связана с
Мэрфи
компани
. Им принадлежит сорок пять процентов ее сети.
— Мэрфи? — переспросил Брайан. — Тот Мэрфи, у которого универсальные
магазины?
— Он самый.
Брайан сложил губы трубочкой и присвистнул:
— За этой леди стоят деньги. Большие деньги.
— Я также слышал, что она любовница Ллойда Мэрфи. Слух, разумеется,
неподтвержденный.
— Какое, черт возьми, ей дело до нашего провинциального городка? В чем
ее интерес?
— Пытаюсь выяснить. Корбетт очень трудно застать на месте. Она то
появляется в Сан-Франциско, то исчезает. И так с тех пор, как умер ее муж.
— По крайней мере у нас есть еще одно имя. Я всегда могу обратиться к
Мэрфи.
— Можешь. Или, если хочешь, я могу это сделать.
— Лучше я сам. Адвокаты всегда нагоняют страх.
— Хочешь получить еще какие-нибудь сведения о миссис Корбетт?
— Нет. Меня не интересует, с кем она трахается. Просто выясни, что ей
нужно в Эдисонвилле.
В клубе было полно народа. Большинство столов занимали парочки, другая часть
посетителей танцевала. С тех пор как Брайан вернулся домой, сюда начали
приглашать совершенно иных музыкантов, да и атмосфера в клубе стала куда
лучше: непринужденнее, менее натянутой и чопорной, и он задавал себе вопрос,
а не явилось ли появление Отэм причиной всех этих перемен. Отэм как будто
присутствовала повсеместно — и в Доме Осборнов, и в городе. Там, куда она
приходила, вскоре начинали происходить изменения.
Брайан прошел между столиками к тому месту, где она сидела с Бобом
Проктором, удивляясь, что это его огорчило. Ему нравился Боб, тем не менее
сейчас Брайан не был настроен на светское общение. Он рассчитывал побыть
наедине с Отэм, во всяком случае, насколько это возможно в переполненном
зале.
Брайан подал знак официанту и наблюдал, как они добродушно болтают между
собой. Между Отэм и Бобом чувствовалась близость, какая не часто встречается
между клиентом и адвокатом; они больше походили на старинных друзей.
Брайан ощутил укол зависти, или обиды, или... ревности? Это открытие
обескураживало. Его взаимоотношения с дамами были по большей части
мимолетными: новая страна, новые лица. Он не оставался с одной и той же
женщиной настолько долго, чтобы могла возникнуть крепкая эмоциональная
связь. Впервые в жизни он ревновал как собственник и поэтому не знал, как
вести себя в такой ситуации.
Когда принесли напитки, Брайан быстро взял свой бокал. Он сделал глоток и
попытался вовлечь Боба в беседу. Поскольку у них была лишь одна общая тема,
то, естественно, речь зашла о приобретении шахты
Корбетт корпорейшн
. Боб
нарочито, как показалось Брайану, посмотрел на часы и, извинившись,
торопливо ушел.
С Отэм разговаривать всегда было легко, но Брайан неожиданно почувствовал
такую застенчивость, что беседа как-то не клеилась, то и дело возникали
долгие паузы, да еще эти блестки роз почему-то совершенно не давали ему
сосредоточиться. Он почти что обрадовался, когда она извинилась и пошла
припудрить носик. Его бокал был пуст, поэтому он повторил заказ, хотя знал,
что Отэм всегда без исключений отказывалась пить больше двух порций. Брайан
еще никогда не видел ее хотя бы слегка пьяной.
Когда она возвращалась к столу, какой-то музыкант из ансамбля подошел к ней
и попросил спеть. Отэм посмотрела на сцену, а потом на Брайана:
— Ты не возражаешь?
У нее был такой тоскливый вид, что он с готовностью кивнул. Она поднялась на
сцену, несколько секунд о чем-то пошепталась с музыкантами и повернулась к
залу.
— Я не могу петь так, как Энн Мюррэй, но я попробую спеть для вас один
из ее хитов. — Взяв микрофон и покачиваясь в такт музыке, она начала песню
Рябинники
.
Отэм пела, и казалось, что с нее спала какая-то маска. Лицо стало нежным,
светящимся и как бы растворилось в звуках. В голосе Отэм, свободном и живом,
зовущем за собой, чувствовалась вся ее сущность: резкость, сарказм, пылкость
и теплота. В свете ламп платье ее переливалось разноцветными огнями, а
волосы казались золотисто-медным облаком.
Брайана удиви
...Закладка в соц.сетях
