Жанр: Любовные романы
Розы для богатых
...лены в дома призрения. Немногие семьи изъявляли желание
взять на воспитание сразу двух мальчиков, и поэтому их часто разлучали. Но
когда такое случалось, пожив неделю-две в своем новом доме, то один, то
другой убегал на поиски брата. К тому времени как Лонни исполнилось
восемнадцать, он побывал в шести разных сиротских домах. Арти обладал более
беспокойным характером и сменил десять приютов. Лонни не сомневался, что
социальные работники вздохнули с облегчением, когда братья наконец достигли
совершеннолетия.
О своем прошлом он рассказывал в шутливом тоне, однако Отэм чутко улавливала
нотки глубокой грусти, когда Лонни говорил о дорогих ему людях. А когда он
рассказывал об Арти, то голос его становился веселым и чуть ли не нежным.
Оба брата переезжали с места на место, работали где попало... Арти все еще
продолжал странствовать, а вот Лонни нашел себе дело по душе: работал
шахтером на угольной шахте
Черный алмаз
в Эдисонвилле. Эта шахта
принадлежала семье Осборнов и была одной из тех немногих, еще не
проглоченных всемогущим конгломератом.
Отэм узнала, что больше всего на свете Лонни хотел закончить колледж и
получить диплом инженера, но выбрал для этого трудный путь. Он зарабатывал в
течение года, копил деньги, а потом посещал колледж, пока деньги не
кончались. Молодой человек работал на разных шахтах от Иллинойса до Кентукки
— бремсбергах, ствольных, ленточных. Лонни оставалось еще два курса
колледжа, но при такой системе, когда каждый год приходилось прерывать
занятия, на это ушло бы целых четыре года.
Отэм всегда думала, что добыча угля — тяжелая, опасная и неблагодарная
работа, но это было то, чем он хотел заниматься, и она почла за лучшее
оставить свои мысли при себе. Для нее самым важным было, чтобы Лонни было
хорошо, видеть, как загораются его глаза, когда он говорил о будущем — об их
будущем.
У них было ощущение — и оба это прекрасно чувствовали, — что они знали друг
друга всю жизнь, поэтому в их отношениях не было места застенчивости, как не
было и традиционного ухаживания. Взявшись за руки, молодые люди гуляли в
лесу, купались в речке, сидели и смотрели на закат, когда солнце скрывалось
за высокими горами... А когда на землю падала ночная тень, они ускользали в
то единственное место, где могли быть одни, — к речной излучине. Отэм
никогда не считала девственность чем-то таким, что надо беречь до свадьбы.
Для нее это просто было некое состояние, то, что требовалось отдать избраннику-
мужчине по собственной воле; и она легко отдала ее.
Они до такой степени были настроены на одну волну, что Лонни, в сущности, и
не делал ей предложения о замужестве, а просто они назначили дату. Они
лежали рядом около реки.
Миссис Лонни Нортон, — прошептала про себя Отэм. —
Завтра я буду миссис Лонни Нортон
. Она вздрогнула от возбуждения,
свернулась возле него и показала на покрытые ночной мглой горы за рекой.
— Я с самого детства смотрела на те горы и гадала: что же там, по
другую сторону?
— Ты бы увидела там много такого, чего нет в Тэтл-Ридже.
— В каком смысле?
— В самых разных. Тэтл-Ридж, конечно, нельзя назвать восхитительным
местом, но вот скажи, здесь хоть когда-нибудь было убийство, или ограбление,
или изнасилование? Ты боишься ходить ночью по улице?
— Нет! — Девушка даже рассмеялась от этой мысли.
— Все это ты увидишь, да еще и не такое, когда перевалишь за эти горы.
Он говорил серьезным тоном, но Отэм улыбалась в темноте. Она не боялась
мира; даже наоборот, хотела встречи с ним. Ее между тем тревожила ситуация
Лонни. Хорошо бы, он поскорее получил свой диплом. Когда Лонни будет
инженером, он сможет гораздо меньше времени проводить под землей. У нее были
отложены кое-какие деньги, и она хотела помочь ему.
Накопила Отэм не очень много, недостаточно для оплаты учебного года в
колледже, но этих денег хватило бы на год учебы для нее, при условии что она
будет еще подрабатывать. Если бы не Джеб, то никаких денег у нее бы и в
помине не было. Инцидент с миссис Бэйкер показался Джебу очень забавным.
Когда весь город перешептывался и сплетничал у девушки за спиной, Джеб дал
ей работу в своем магазине скобяных товаров. На протяжении двух лет после
занятий в школе, по выходным и во время каникул она работала. Каждую неделю
отдавала часть денег Молли на хозяйство, а остальные копила на учебу.
Отэм хотела, чтобы Лонни взял эти деньги, но тот был гордецом, поэтому ей
пришлось выжидать подходящего момента. Она привстала и посмотрела на него,
освещенного лунным светом.
— Я вот что подумала... У меня отложены кое-какие деньжата. Почему бы
тебе их не использовать и не записаться хотя бы на четверть?
Он улыбнулся и провел пальцем по ее щеке.
— Спасибо, сладкая моя, спасибо, но нет. Я окончу колледж, не отбирая у
маленьких девочек карманные деньги. Тебе понадобятся разные вещи после
свадьбы. А потом, поверь мне, в доме, который я снял, надо еще многое
доделать. Если захочешь, сможешь потратить эти деньги, чтобы привести дом в
порядок.
Отэм не стала настаивать. В знак несогласия она пожала плечами и снова
положила голову ему на грудь, рассматривая звезды на небе и мечтая об их
собственном доме, о том, как они будут там только вдвоем с Лонни. Он работал
на
Черном алмазе
всего несколько недель, так что оба они будут чужаками в
Эдисонвилле.
— А твой брат, — с любопытством спросила Отэм, — как он выглядит?
Черный, как ты, или блондин? Старше или моложе? Он завтра придет на наше
венчание? Мы все время так были заняты собой, что почти совсем о нем не
говорили.
Лонни с сомнением покачал головой, словно был еще не готов раскрыть некий
секрет.
— Он черный, как я. И младше. И... да, он будет на свадьбе. Он живет в
Индиане — пока. — Лонни немного помолчал, и голос его погрустнел. — Он очень
заводной, любит всякую суматоху и готов чуть ли не на все что угодно, только
бы добиться этого. А вообще-то парень замечательный. Я думаю, когда ты с ним
познакомишься, он тебе понравится. Любит переезжать с места на место, но не
пропадает из вида. Сейчас он собирается на несколько недель съездить в Сан-
Франциско, однако на свадьбу приедет. — Лонни помолчал, а когда снова
заговорил, в его голосе зазвучали гордость и нежность. — У этого парня
золотые руки. Он может починить все что угодно — машину, грузовик или
тостер, например.
Молодой человек замолчал. Потом приподнялся, посмотрел на девушку сверху.
— Арти не придает особого значения семье, а для меня это все — может
быть, потому, что у меня ее никогда не было. Отэм, я буду хорошим мужем и
хорошим отцом, когда придет время... Мне хочется дать тебе так много. Мне бы
хотелось надеть тебе на палец бриллиант, а не это простое золотое колечко.
Мне бы хотелось отвезти тебя в Эдисонвилл на лимузине, а не на старом
форде
, в котором подтекает масло, и поселить тебя в особняке, а не в
маленьком ветхом домишке, который ничем не отличается от такого же по
соседству. Я не могу дать тебе очень много, но я шею готов сломать, лишь бы
ты была счастлива. Ничто и никто не будет для меня важнее тебя — ни колледж,
ни брат.
Отэм ощутила такой сильный прилив любви к Лонни, что у нее даже заболело
внутри. Девушка потянулась к нему, чтобы почувствовать тепло его обнаженной
кожи на своем теле, его сильные руки, твердость его бедер и ягодиц, когда
они прижимаются к ней. Она обожала его мускулистое сильное тело и находила
очень странным, что такая мощная штука расслабляется и вздрагивает от
прикосновения ее маленьких ладоней.
— Плевать я хотела на бриллианты, — прошептала она, — и на роскошные
машины, и на особняки. Все, что мне нужно, — это Лонни Нортон и простое
золотое колечко.
Отэм запустила пальцы в густые волосы на его груди, дотронулась до
бархатистой кожи его мужской плоти и почувствовала, как она напрягается в ее
руке.
— Не будет ли это непристойно, если мы опять займемся любовью? Похоже,
мне это начинает нравиться.
— Извращенка! — Он потерся губами о ее щеку, слегка коснулся ее рта и
поцеловал, вложив в поцелуй весь жар своей любви. Укутанные тишиной леса и
слабым журчанием реки, они любили друг друга, и он шептал ей самые ласковые
слова. Губами Лонни нежно касался сокровеннейших мест на ее теле. Он
обволакивал ее, и она то теряла связь с реальностью, то возвращалась назад,
тихонько постанывая от удовольствия, когда он входил в нее. Отэм закрыла
глаза и отдала в его власть и разум, и тело.
Через несколько мгновений она уже почувствовала, будто ее что-то поднимает и
несет сквозь время и пространство. Иногда она возвращалась к реальности и
видела, что лежит на постели из листьев, а над ней — Лонни. Это было как
внезапный удар грома. Тихие ночные звуки и журчание реки колоколом гудели в
ушах. Опять захотелось ускользнуть в тот незнакомый новый мир, где не было
ни мыслей, ни звуков, только она и Лонни, лишь их ощущения и движения.
Отэм уткнулась лицом во влажную выемку его горла.
— Лучше и лучше, — прошептала девушка. — С каждым разом лучше и лучше.
— Подожди, — сказал он, — будет еще лучше.
Она застонала:
— Надеюсь, что нет. Если будет лучше, я просто умру от этого.
Его лицо было неподвижно, но в голосе слышался смех:
— Я люблю тебя, Отэм Мак-Эван. И я очень надеюсь, что безумный и
беспорядочный мир вон за теми горами никогда тебя не изменит.
Она улыбнулась, села и вдруг рассмеялась:
— Этот город пытался изменить меня с тех пор, как я дала взбучку Бобби
Джо Проктору. Для них уже с восьми лет я была тяжким крестом, который они
несли. В восемнадцать я все еще считаюсь самым трудным ребенком в городе. —
Девушка прижалась к нему и прошептала: — Поговаривают даже, что я иногда
купаюсь почти голая.
— О нет! Скажи, что это не так!
— Да-да-да! Ты только послушай, что рассказывают. Если тихонько войти в
реку теплой лунной ночью, то можно увидеть эту девчонку Мак-Эван плавающей в
воде, как лягушка, в одних только трусиках. — Отэм засмеялась и вскочила на
ноги. — Побежали! Последуй разок! Остатки сладки!
Она мигом домчалась до кромки берега, вскинула руки, оттолкнулась и нырнула
в черную воду. Выплыв на середине реки, оглянулась, ища Лонни. Он был в футе
от нее и улыбался своей кривой улыбкой:
Чертовка!
Девушка опять нырнула,
выгнувшись дугой и сверкнув голым задом в лунном свете, и пропала.
Отэм знала все омуты и глубокие места в реке и любила, купаясь, играть в
прятки, но Лонни был всегда рядом, когда она выныривала. Он брал ее за руку,
и они лениво плыли по течению, время от времени обнимаясь, и вода, нежная,
как пух, с тихим шепотом омывала их тела.
Отэм хотелось бы вечно плыть рядом с Лонни, но он поворачивал ее, и они
плыли назад против течения. Она улыбалась, когда он оттеснял ее от середины,
где были опасные водовороты. Они выходили из воды, держась за руки, и падали
на траву.
Отэм собрала свои длинные ярко-каштановые волосы и выжала воду из толстых
прядей. Лонни вытянулся рядом с ней на травке, его глаза сверкали в лунном
свете. Они посидели вместе, прислушиваясь к ночным шорохам, плеску волн о
берег, к шуму ветерка в листве деревьев. Отэм знала, что завтра она покинет
и речку, и маленький домик среди деревьев, и Молли.
Молли не очень радовала свадьба Отэм и Лонни. Она считала, что они еще
слишком молоды.
После того как они с Лонни впервые познали друг друга, Отэм пришла домой,
расправив плечи в приступе ложной отваги. Молли вязала, поставив ноги на
скамеечку.
— Мне надо кое-что сообщить тебе, — сказала Отэм. — Надеюсь, что ты не
устроишь из-за этого скандал.
Молли отложила в сторону вязанье и с любопытством взглянула на девушку:
— Чего у тебя на уме в этот раз?
— Лонни, — кратко ответила она. — Я выхожу за него замуж в сентябре.
Молли выпрямилась и поставила ноги на пол.
— Ты собралась выйти замуж за чужака?
Отэм нахмурилась:
— Я думала, что Лонни тебе нравится.
— Да, он мне нравится, конечно, но ведь ты его знаешь-то всего ничего.
А потом, тебе только восемнадцать, и в таких делах ты ни бельмеса не
смыслишь. Ты ничего не понимаешь в мужчинах и не знаешь, какие они коварные.
Ты похожа на ягодку, такую сочную и зрелую, что тебя может сорвать первый
встречный, который умеет заговаривать зубы.
— Лонни не заговаривает зубы, и я обо всем уже подумала. Он тот, кто
мне нужен.
— А с колледжем что? Ты представляешь, от чего тебе придется
отказаться?
— Я не брошу учебу. Я вполне смогу посещать колледж, когда Лонни
получит диплом. Теперь замужество не означает, что женщина должна все
бросить, как было раньше.
Молли поморщилась:
— Ты все хочешь сразу, правда? Ты хочешь мужа, детей, собственный дом,
учебу... Не многим выдающимся женщинам посчастливилось все это иметь.
Большинству пришлось все-таки чем-то пожертвовать. Ты прочитала много
книжек. Но у тебя нет ни капельки жизненного опыта, ты совсем не знаешь
настоящего мира. Время еще есть. Подожди немного, повзрослей сначала чуть-
чуть. Закончи эту учебу, ведь ты так хотела.
— Я буду учиться вместе с Лонни. Ты сама как-то мне сказала, что если я
найду мужчину по душе, то должна идти за ним.
Молли замолчала. Она вытащила лист из волос Отэм и с грустью посмотрела на
него, вспоминая необыкновенное время в своем собственном прошлом.
— Когда-то у меня в волосах тоже застревали листья. И было время, когда
мое лицо светилось тем же светом, который я сейчас вижу на твоем лице. Такой
свет появляется только после долгих часов в объятиях мужчины. Я всегда
говорила тебе, что надо драться за то, чего ты хочешь. Даже против моей
воли. Я так себе думаю: зачем тебе сейчас меняться?
Отэм подпрыгнула и обвила руки вокруг Молли, но она недоумевала: откуда
Молли могла узнать? Неужели действительно первый раз так отражается на лице
женщины?
Она отстранилась и пристально посмотрела на Молли:
— Я вот думаю... Ты еще девственница, тетя Молли?
Молли усмехнулась и взъерошила ей волосы.
— Бог мой, конечно, нет. Наверное, нет ничего хуже, чем умереть в
нищете, кроме как умереть девственницей. — Она встала. — Если будет свадьба
— а мне почему-то кажется, что так и случится, — я полагаю, нам лучше
приняться за дело. Не могу же я допустить, чтобы ты ушла к этому парню в
рваном нижнем белье. А потом тебя нужно сводить к зубному врачу и убедиться,
что у тебя нет гнилых зубов. Ни один мужчина не должен жениться на девушке,
которой нужно вложить в рот уйму денег.
Отэм села на пол, скрестив ноги.
— Он на мне женится, а не на лошади.
— Не очень-то большая разница. Обеих надо кормить и за обеими
ухаживать. Этому мальчику будет очень нелегко закончить колледж.
— Тетя Молли, он не мальчик, ему уже двадцать пять.
Молли улыбнулась и с удивлением покачала головой:
— Вы дети. Вы думаете, будто знаете, что такое жизнь. Вам кажется, что
вы все уже учли, но это не так. Мне бы не хотелось лишать тебя иллюзий или
портить настроение, и тем не менее жизнь — это череда тяжелых испытаний. Я
надеюсь лишь, что она не преподнесет тебе слишком много неприятных
сюрпризов.
Глава 3
Отэм ходила по комнате, трогала вещи, вспоминала свою жизнь. Это была
комната маленькой девочки, светло-розовая и пестрая, и она отражала ее
детство. Теперь, правда, она несколько повыцвела, и время оставило свои
следы, но все равно она была самой милой комнатой в доме и буквально кричала
о тетушкиной любви. Все здесь было сделано и выкрашено ее умелыми руками.
Сейчас Отэм поняла, сколько Молли пришлось экономить и отказывать себе,
чтобы купить кое-что из тех вещей, которых хочется девочкам.
Тут и там валялись мягкие игрушки, вдоль одной стены разместились книги и
пластинки. Здесь не было наклеек, плакатов или фотографий друзей. Отэм
всегда предпочитала проводить свободное время с Молли, поскольку сверстники
казались ей слишком маленькими.
Она постояла перед зеркалом, вспомнив тот день, когда впервые увидела свое
отражение другими глазами. Оказалось, что она совершенно не заметила
происшедших перемен. Где-то между
Унесенными ветром
и
Крестным отцом
все
обрело форму и встало на свои места. Она помнила, как выбежала из комнаты и
объявила Молли:
— Кажется, я хорошенькая!
— Да, — подтвердила Молли. — Я все думала, когда же ты сама заметишь. Я
могла бы тебе об этом сообщить раньше, но лучше бы ты увидела
самостоятельно. Чертовски приятно обнаружить такое. — Молли поколебалась и
посмотрела на племянницу мудрыми серыми глазами. — В тебе есть еще кое-что.
Ребята называют это, кажется, сексуальность. У тебя такая внешность, к
которой мужчины будут тянуться, как пчелы к меду. Она может доставить тебе
массу неприятностей, если ты будешь неосмотрительна.
— Если я такая потрясающая, то почему же мальчишки в Тэтл-Ридже не
слетаются на меня как пчелы на мед?
— А ты им давала такую возможность? А потом, они всего лишь мальчишки.
Твоя прямая осанка и надменность, наверно, просто отпугивают их. Все будет
по-другому, если ты встретишь взрослых мужчин. Они знают, чего хотят, и
знают, как своего добиться.
Этот разговор с Молли произошел почти год назад. Вот она и встретила своего
взрослого
мужчину. Через несколько часов она станет его женой.
Отэм отвернулась от зеркала и пошла к двери, в последний раз окинув взглядом
комнату. На мгновение она увидела маленькую девчушку с косичками,
свернувшуюся в кресле с книжкой в руках, нахмурившуюся, пытающуюся понять
взрослые слова; склонившуюся над гитарой девчушку, которая пытается играть
одновременно с любимой пластинкой и у нее ничего не получается. Она
взрослела, и слова становились понятными, и музыка лилась легко и свободно.
Одна половинка Отэм хотела остаться в розово-белой комнате, но другая
подсказывала ей, что пора уезжать.
Она тихонько попрощалась с маленькой девочкой, собрала свои воспоминания и
спустилась в гостиную к Лонни. Отэм вошла в комнату с нервной улыбкой на
лице, но на пороге как будто споткнулась и вытаращила глаза от изумления.
Молли, улыбаясь до ушей, кивнула в сторону двоих мужчин, стоявших в
гостиной:
— Они чем-то похожи друг на друга, не находишь?
Лонни и Арти стояли плечом к плечу. Оба были одеты в синие костюмы, каждый
держал маленькую коробочку с ленточкой. Одинаковые голубые глаза, одинаковые
черные волосы и одинаковые кривые улыбки на губах. Лонни забыл упомянуть,
что они с братом близнецы.
Молодые люди были так похожи, что Отэм секунду колебалась, гадая, за кого же
из них она выходит замуж; впрочем, это длилось именно не более секунды. Их
глаза были неотличимы по цвету и разрезу, но выражение было разное, Арти,
вероятно, был как раз из тех мастаков заговаривать зубы, от которых ее
остерегала тетя Молли, — краснобай. У него был смелый взгляд, обжигающий,
как удар хлыста, и спокойный. Глаза Лонни были теплыми и смотрели на девушку
с любовью.
Проглотив смешок, Отэм подошла к Арти и поцеловала его в щеку.
— Привет, дорогой. — Она обняла его за талию и уставилась на Лонни с
улыбкой
давайте-познакомимся
.
Лонни выглядел совершенно удрученным.
— Отэм, ты ошиблась. — В его голосе звучала обида.
— Поделом тебе. — Она отошла от Арти и скользнула в объятия к Лонни. —
Что за розыгрыши?
Он пожал плечами.
— Это такая игра, мы в нее играем с самого детства. Не можем отказать
себе в удовольствии. — Лонни нахмурился. — Я поспорил с ним на десять
баксов, что ты узнаешь меня.
Она кивнула.
— Ты выиграл. — Отэм протянула Арти руку. — Меня зовут Сью Энн, а также
Отэм, и скоро я стану твоей невесткой.
Машина карабкалась в гору. Отэм покрутила золотое колечко, которое Лонни
надел ей на палец, и повернулась на сиденье. Они хотели обвенчаться тихо, в
присутствии только членов семьи, но, когда подошли к церкви, половина Тэтл-
Риджа была уже там; люди держали в руках банки с желе, джемом, соленьями,
лоскутные одеяла и коврики, вязаные крючком салфеточки. Явилась даже миссис
Бэйкер с пригоршней риса. Отэм шепнула Молли, что они собрались здесь, дабы
собственными глазами удостовериться, что их трудный ребенок не передумал.
Она смотрела в заднее окно автомобиля и видела, как городок Тэтл-Ридж
становился все меньше и меньше, магазины и дома превращались в маленькие
точки, разбросанные по долине. Здесь жили сплетники, все до единого, но Отэм
любила каждый из этих злоречивых ртов. И она знала, что там, далеко внизу,
они тоже любили ее. Так уж было заведено в Тэтл-Ридже.
Отэм фыркнула, посмотрев на Арти. Тот оставил свою машину в Эдисонвилле и
приехал в Тэтл-Ридж с Лонни. Она сидела между двумя мужчинами.
— Я рада, что вы смогли выбраться на нашу свадьбу.
— Ничто не смогло бы помешать мне приехать, — ухмыльнулся молодой
человек.
Отэм вытерла щеки. Ее напускное самообладание очень быстро истощилось, и
слезы полились сразу после того, как проповедник Андерсон нарек их мужем и
женой. Когда они возвратились в домик у речки, она сидела рядом с тетей и не
таясь плакала, пока мужчины грузили в машину Лонни ее пожитки. Самым трудным
было прощание с Молли.
С виноватой улыбкой девушка сказала Арти:
— Я никогда раньше никуда не уезжала из Тэтл-Риджа и от моей тети
Молли.
Арти улыбнулся ей в ответ и кивком показал на гитару, которая лежала на
заднем сиденье:
— Играешь на этой штуке?
— Еще как, — сказал Лонни, — и поет словно ангел небесный.
Арти достал гитару и положил ей на колени:
— Спой нам песенку, маленькая сестренка.
Девушка скинула туфли, уселась поудобнее и взяла гитару под мышку. Поначалу
пальцы слушались ее плохо, были как деревянные и не гнулись, и она все время
сбивалась с мелодии. Но мало-помалу Отэм успокоилась, голос ее стал мягким и
вкрадчивым, и она начала петь народные песни, которым ее научила Молли.
Потом перешла на современные, и Лонни с Арти стали ей подпевать.
Они пели все громче и громче, и мили проносились одна за одной. К тому
времени, когда они доехали до Эдисонвилла, Отэм уже умирала от смеха. Голоса
у мужчин тоже были похожими. Они пели низко и хрипло, при этом отчаянно
фальшивили.
Она посмотрела на плакат, нависший над шоссе при въезде:
ЭДИСОНВИЛЛ, ШТАТ КЕНТУККИ.
САМЫЙ БОЛЬШОЙ ГОРОДОК НА ЗЕМЛЕ.
СЕРДЦЕ УГОЛЬНОГО БАССЕЙНА
Отэм положила гитару на заднее сиденье и с любопытством глядела по сторонам.
Казалось, Эдисонвилл мало чем отличается от Тэтл-Риджа. Да, больше, но все-
таки это был еще один провинциальный городок.
— В Эдисонвилле случаются убийства, ограбления, изнасилования? — шутливо поинтересовалась она.
— Нет, — сказал Лонни. — Здесь безопасно. Дуглас Осборн следит за этим.
Она удивленно посмотрела на него:
— А он-то здесь при чем?
— Город принадлежит ему, милая. Ему принадлежит город, и ему
принадлежат люди, которые здесь живут.
— Смешно! Одному человеку не могут принадлежать другие люди.
— Могут, если у него достаточно много денег. — Лонни резко затормозил и
повернул направо. — Хочу тебе кое-что показать.
Проехав несколько кварталов, он свернул на дорогу, которая стала шире,
ровнее, тише и тенистее. Отъехав несколько миль от города, остановил машину
около небольшого перелеска, и они вышли. Лонни раздвинул густой кустарник и
кивнул на образовавшийся проем:
— Посмотри.
Отэм протиснулась между двумя мужчинами и заглянула в дырку, которую Лонни сделал в живой изгороди.
— Господи! Этот дом больше, чем весь Тэтл-Ридж.
В глазах Отэм дом Осборнов мало чем отличался от Белого дома, который она
видела на картинках. Здание сверкало, как полированный мрамор на солнце,
раскинувшись посреди угодий — роскошных, будто каждая травинка была
подстрижена индивидуально.
Вдалеке во весь опор скакал человек на лошади. Он нагнулся вперед, немного
привстал в стременах, и лошадь легко и грациозно взяла четырехфутовый
барьер.
Подъехав к конюшне, наездник спешился и потрепал лошадь по холке.
— Кто это? — спросила Отэм.
— Брайан Осборн, — ответил Лонни. — Приехал домой из колледжа на
каникулы. Я несколько раз видел его на шахте.
— Он рубил уголь? — спросил Арти с сарказмом.
— Нет. Но вообще-то рубил. Ребята рассказывали мне, что он работал
вместе с ними, когда ему было лет шестнадцать или около того.
Отэм повернулась к Арти и у
...Закладка в соц.сетях
