Жанр: Любовные романы
Любовь крестоносца
...шло, ну как
положено: и целовались, и всякие там нежные объятия, все, как учил старый
Хариш. А как до основного дошло, у меня ничего не вышло. Я теперь эту вдову
обхожу, как увижу, за версту. Ну, думаю, дела. Но не испугался. Думал,
случайность. Но эта случайность теперь каждый раз..... А как увидел ее в
Пскове, теперь и по ночам плохо сплю, а главное, как представлю ее, такое
бешеное желание! Не знаю, что и делать теперь. Явно заколдовала!
— А зачем это ей, если за ней княжеский сын волочится? Он-то побогаче
тебя будет, да и так женихов у нее очень много. И редкая красавица, и брат
богатый, — резонно заметил Георг.
? Все, спасибо, успокоили! — рассвирепел после этого справедливого
замечания Ульрих.
— Да ты не кипятись! — примирительно сказал Бруно, — вот что
я тебе скажу. Запомнились мне слова одного сарацина, да будут всегда гурии
вокруг него. —
Когда я спросил отца — почему у меня нет ничего? Отец
ответил: сын, я дал тебе меч, иди и возьми себе сам, что тебе нужно
! Тебе
нужна эта девушка, так пойди и возьми ее.
— Жениться на ней, после того как она меня бросила? — вспыхнул
Ульрих.
— Не хочешь жениться, не надо, сделай ее своей наложницей, пока страсть
не пройдет, только пожалей нас, тех, кто тебя любит. Потом еще и смеяться
будешь над собой. — Бруно протянул руку. Ульрих положил свою руку на
его протянутую ладонь и посмотрел в его верные карие глаза.
— Я пойду с тобой, Ульрих, — сказал Бруно.
— А меня вы не забыли пригласить? — обиженно спросил Георг.
— Но успех любого дела зависит от составления разумного плана и
тщательной подготовки, — оживленный Ульрих сразу же стал тщательно
продумывать предстоящую операцию.
— Да, хороший немецкий план нам не помешает! — франк весело
похлопал по плечу приободрившегося влюбленного. После длительного
обдумывания, споров и советов план принял вот такой вид. Во-первых, надо
договориться с комтуром, не говоря ему об истинной цели, о поездке в Псков.
Во-вторых, боярин Шумилин, брат будущей пленницы, очень часто вместе с
дружиной ездит к своему сеньору, князю Александру Ярославовичу. Так что надо
получить сведения о том, когда намечается эта поездка. Осведомителей в
Пскове у Ордена было сколько угодно, так что в этом не было проблемы.
Продуман был также план действий и на боярском подворье. Эта часть плана
тоже не вызвала затруднений, поскольку крестоносцы были в гостях у боярина
Шумилина и хорошо рассмотрели расположение всех построек. Дома, где жили
дворовые мужики, а именно: сокольничие, псари, конюхи, те, которые могут
помешать осуществлению плана, находились довольно далеко от боярского
терема. В тереме было больше прислуги женского рода — сенные девушки,
служанки, поварихи.
Приготовлена была крытая повозка на санях, внутри обтянутая медвежьим мехом
и отапливаемая маленькой печуркой.
Не прошло и недели, как трое заговорщиков вместе со своими верными
оруженосцами находились на посольском дворе, в Пскове.
Дождавшись, когда все лягут спать, друзья стали собираться. По обоюдному
согласию решили, что броская одежда тевтонских рыцарей будет излишней в
предполагаемом мероприятии. Надели простую темную одежду, взяли по кинжалу и
длинному мечу. Тайно выскользнув из ворот посольского двора, пятеро
всадников поскакали в темную морозную ночь. Шестой, оруженосец Отто, сидел,
закутавшись в огромный русский тулуп, на облучке крытых саней.
Повозку и лошадей оставили поблизости от боярского подворья, в ельнике, а
сами потихоньку прокрались вдоль высокой стены из частокола.
Они старались двигаться бесшумно, но промерзший снег предательски хрустел.
Георг показал рукой вперед. Благодаря высокому сугробу стена в этом месте
была не так высока. Друзья двинулись к этому удобному месту. Ветра сбили на
сугробе плотный наст, и рыцари, не проваливаясь, подобрались к стене. Ульрих
достал давно испытанную в Палестине веревку с крюком на конце и набросил его
на острые концы бревен. Крюк надежно впился в высохшее дерево. Попробовав
натянутую веревку, Ульрих убедился, что путь в подворье Шумилиных
проложен... Ловко перебирая руками, Ульрих быстро перекинул свое сильное
тело на ту сторону ограды. Перед ним стояла задача отыскать свою
возлюбленную и вынести ее к дверям, на красное крыльцо. А Бруно и Георг
должны были заняться сторожем. Когда же Ульрих зажжет сигнальный фонарик в
комнате девушки, ворота следовало быстро распахнуть, и на лошадях подъехать
к крыльцу.
Сторож сделал небольшой обход вдоль ограды, но поленился идти дальше, чем,
впрочем, и спас свою жизнь. Он убедился, что покой во дворе не нарушен, и
через некоторое время занял позицию вблизи центральных ворот в теплой
маленькой сторожке.
Ульрих замер в тени частокола, изучая путь к заветной цели. Невдалеке от
того места, где он перелез через ограду, стоял высокий нарядный терем. На
массивной деревянной подклети расположились три яруса здания с замысловатыми
башенками и богато украшенными окошками. К основной постройке примыкали
более низкие, двухъярусные и одноярусные. Разнообразной формы крыши были
увенчаны башенками и резными петухами. Вход в терем был крытый и
располагался на толстых резных столбах. К нему вела также крытая, длинная
лестница, украшенная ажурной резьбой; внизу она тоже начиналась богатой
беседкой.
Почти все окна терема были темны. Лишь на нижнем ярусе светились три
маленьких окошка, да внизу в подклети одно.
Это хорошо, почти все спят. Те три окошка не в счет.
Он хорошо знал, где находятся комнаты Радмилы, осведомитель добросовестно
нарисовал примитивный, но вполне понятный план шумилинского терема. Он даже
указал на чертеже окна светлицы и спальни боярышни.
Громко скрипнула дубовая ступенька на лестнице под тяжелой ногой Ульриха, и
собака с лаем бросилась в его сторону. Ульрих торопливо достал заранее
припасенный кусок мяса и бросил далеко в угол двора. Собака взвизгнула и
бросилась за куском. Дверь в нижней части терема приоткрылась. Ночной двор
прорезал луч света из подклети. Ульрих замер.
— Пошто лаешь, Белян? — раздался из двери хриплый мужской голос.
Белян не отвечал, лишь повизгивал в углу двора, жадно глотая мясо.
— Видать, кот, — заключил голос, и дверь, скрипнув, затворилась.
А Ульрих тем временем уже карабкался по крутой крыше над крыльцом. Ноги
соскальзывали с обледенелых деревянных черепиц, и приходилось продвигаться
по коньку.
— Только бы бревна сруба не были скользкими, — думал Ульрих,
продвигаясь к стене терема. Бревна оказались сухими, и после обледенелого
конька на ощупь казались даже теплыми. Крестоносец ловко взобрался по углу
сруба и замер, затем заглянул в крайнее окошко. Там было немного светло от
дров, горящих в огромной, украшенной нарядными изразцами печи.
Успех атаки обеспечивает мгновенный и решительный натиск. Не думайте,
атакуя — думать будете после победы
! — вспомнил слова комтура рыцарь.
Ульрих осторожно вставил тонкое лезвие дамасского кинжала в узкую щель
оконной рамы и резко отворил окно. Дальнейшие передвижения уложились в одно
мгновение: крепко ухватившись левой рукой за какое-то-то украшение над
окном, Ульрих перекинул ноги через подоконник и оказался в девичьей
спаленке.
Было сложно в темноте что-либо рассмотреть, но тут взошла луна и осветила
неярким светом всю небольшую комнату. Своды потолка был разрисованы золотом.
На них было изображено ночное небо с россыпью крупных и мелких звезд.
Двурогий месяц сиял прямо над девичьей кроватью. Возле оштукатуренных и
выбеленных стен стояли богато разукрашенные сундуки. В промежутке между
окнами, в резные рамы которых были вставлены разноцветные стекла, стоял
небольшой туалетный столик, заставленный различными баночками, флакончиками,
гребешками и прочими женскими безделушками. Пол в комнате был сделан из
широких деревянных плах, плотно сбитых и хорошо отполированных. Выложенная
изразцами печь завершала убранство спальни.
Всю неделю после встречи с Ульрихом Радмила плохо спала. Вконец измученная
бессонницей, она приготовила себе снотворное из запасов старой ведуньи. И
уснула мертвецким сном. Радмила видела чудесный сон, где все было хорошо и
прекрасно. Был теплый летний вечер, они с Ульрихом сидели на берегу реки
Желчи, и он перебирал ее волосы, говорил нежные слова о том, как она
красива, и как он любит ее. Она чувствовала его теплое дыхание на своем
лице, ей хотелось, чтобы его жаркие губы прикоснулись к ее жаждущему рту, ей
хотелось еще более смелых прикосновений. В этом чудесном сне все было ясно и
просто, не было его жестокого обмана, не было такой ужасно длинной разлуки.
Была только чистая, незамутненная любовь.
— Радмила, Радмила, — услышала она его голос, и кто-то стал ее
бесцеремонно расталкивать
— Почему он меня так грубо трясет? — думала девушка. И не
просыпалась.
Потеряв терпение, Ульрих сорвал одеяло, чтобы, наконец, она проснулась.
Пресвятая Дева, лучше бы он этого не делал! Картина, которая открылась перед
ним, потрясла всю его исстрадавшуюся душу. Молодая женщина спала обнаженной,
и все его ночные грезы оказались перед ним наяву. Нежный запах юного тела
разжигал желание, роскошная грудь с затвердевшими от прохлады розовыми
сосками манила к поцелуям, маленькая раковина на впалом животе навевала
воспоминания о былых ласках. Не выдержав, он присел на кровать и стал
осыпать поцелуями бархатистый живот. Грудь просто разрывалась от гулких
ударов сердца. Во рту внезапно стало сухо, по телу пробежали мелкие
судороги. Ульрих опустил руку — фаллос был тверже камня! Не мудрено, за
полгода воздержания! Неистовое вожделение скрутило его, отметая все разумные
доводы.
— Это не займет много времени, а ты убедишься, что у тебя нет
проблем, — шептал кто-то у него в голове.
— Так можно погубить все дело! — сурово выговаривал он этому
второму Ульриху, — займешься этим, когда будем в безопасности. Она
может закричать, поднимется шум, нужно будет защищаться, погибнет несколько
человек из ее дворовых, разразится скандал, и в конечном итоге все это
дойдет до Гохмейстера.
Но жадная рука сама по себе поползла по бедру и оказалась между стройных
ножек ?пальцы ощутили любовную влагу в желанной лощинке. И, окончательно
потеряв здравый смысл, он стал поглаживать чувствительный бугорок внутри
влажного лона.
Невзирая на все эти действия, Радмила упорно желала досмотреть
восхитительный сон. Ее молодое тело радостно отозвалось на смелые ласки, она
раздвинула пошире ноги и томно застонала. Этот сладострастный стон победил
все сомнения. Ульрих сбросил подбитый мехом кафтан, сапоги и стал
лихорадочно развязывать штаны, выпуская на волю восставший фаллос.
Разгоряченная Радмила недовольно простонала, когда он отодвинулся, чтобы
раздеться.
— Я сейчас, — лихорадочно шептал рыцарь и, уже не контролируя свое
вожделение, приподнял ее ягодицы и одним толчком ворвался во влажную
глубину.
Это резкое вторжение разбудило молодую женщину, огромные глаза распахнулись,
и мужчина понял, что сейчас раздастся вопль. Он мгновенно накрыл поцелуем
раскрывшийся от удивления рот, и стал двигаться, вонзаясь в Радмилу в
страстном, настойчивом ритме. Его фаллос, оказавшийся внутри желанного тела,
был твердым как сталь и неутомимо стремился к высшему наслаждению.
— А как там она, не отстает от меня? Надо, чтобы сегодня она получила
удовольствие, легче будет договориться, — мелькнула мысль. Но было
видно, что и она безмерно наслаждается любовным сражением.
Разбуженная таким оригинальным способом, Радмила моментально узнала дерзкого
любовника. Это был Ульрих, но не во сне, а наяву. Сразу вспомнилась злая
обида, нанесенная им, и в первое мгновение она попыталась закричать, позвать
слуг. Но он крепко запечатал рот таким жестоким поцелуем, что не было
возможности не то, чтобы закричать, а даже дышать было трудно! Горячий язык
моментально заполнил весь рот, ласкал, дразнил, искушал. А предательское
тело просто извивалось от восторга, ощутив внутри себя долгожданного гостя.
Эта великолепное ощущение наполненности принесло огромное удовлетворение. И
хотя мощные толчки вначале причиняли легкую боль ее узкому лону, сладостное
наслаждение перекрывало ее с лихвой. Уже ни о чем не думая, она обхватила
жесткие бедра своими ногами и стала помогать его резким толчкам.
Сильная рука больно мяла грудь, но она совершенно не замечала боли, тело
горело в предвкушении удовольствия, ожидающего впереди. Ульрих ускорил свои
движения, и вскоре оба оказались в волшебном царстве восхитительного
экстаза. Мужчина поцелуем приглушил вопль, едва не вырвавшийся изо рта
изнемогающей от наслаждения Радмилы. Его освобождение было просто
потрясающим по силе и блаженству.
? Слава богу, со мной все в порядке ? подумал восхищенный Ульрих, когда
сердце немного успокоилось Удовольствие от столь прекрасной близости и мысль
о том, что с его мужской силой все хорошо, привели его в полный восторг.
Освободив ее рот и отдышавшись, Ульрих, повернул молодую женщину к себе
лицом и прошептал ей:
— А наши роскошные грудки сегодня не получили своей доли
наслаждения! — и стал легонько прикусывать розовые кончики белоснежных
холмиков.
Молодая женщина, едва начавшая выходить из любовного угара и вознамерившаяся
серьезно поговорить с нахальным соблазнителем, опять впала в сладкую истому.
Он ласкал языком упругую плоть, она извивалась под ним, постанывая и
проталкивая грудь еще глубже ему в рот, пока он не начал сосать ее.
— Какой же он чудесный любовник, — восхищалось ее разгоряченное
тело, беспокоящееся только о своих потребностях! Кончилось это тем, что он
подхватил ее ноги, закинул себе на плечи, и снова твердый фаллос оказался
глубоко внутри ее тела, и снова блаженство заполонило ее.
— Бессовестный искуситель, — запоздало думала молодая женщина. Ее
безвольно раскинутые руки показывали, что она полностью подчинилась смелому
победителю. Наконец сильнейший экстаз снова потряс их разгоряченные,
вспотевшие тела.
— Нам надо кое-что обсудить, — отдохнув, Ульрих обнял Радмилу и,
дыша ей в затылок, сказал, — я хочу, чтобы ты со мной сейчас уехала в
Дерпт.
— Куда? — встрепенулась молодая женщина.
— Ведь мы с тобой еще раньше все обговорили! Я хочу тебя, можно
сказать, что с ума схожу от желания! Ты, наверно, наложила какое-то-то
заклятие, что все время только о тебе и думаю! Полгода я не был ни с одной
женщиной, и не потому, что не хотел. Ты заколдовала мой меч, и он жаждет
только тебя, — он стал целовать ее в нежный изгиб шеи.
— Перестань меня соблазнять, Ульрих! Я не колдовала и ни в чем перед
тобой не виновата! Разве только в том, что дважды спасла тебя от смерти!
Почему ты не женишься на своей высокородной немецкой невесте и не оставишь
меня в покое? — возмутилась Радмила.
— Я люблю тебя и хочу, чтобы ты была со мной! Ты вроде тоже не против
нашей любви, — и он тоненько передразнил, — ах, как хорошо,
Ульрих, скорее, Ульрих!
— Ты путаешь похоть с любовью! Сам совратил меня, а сейчас
насмехается! — слезы покатились из ее прелестных глаз. — Я не
собираюсь никуда с тобой ехать, мне и у брата хорошо живется! У меня нет
проблем с женихами, но замуж не хочу.... я всем им отказала, даже княжичу!
? Просто ты боишься, что после свадьбы муж сразу же поймет, что ты не
девственна..... потому и отказываешь всем женихам! — взбешенный
упоминанием блистательного соперника, рыцарь уже не разбирал, что и несет.
— Тебя это не должно заботить! Я не стану твоей наложницей, пусть твои
немки тебя развлекают! Немедленно уходи, пока дворовых не позвала! Стоит
только мне закричать... — широкая ладонь надежно запечатала ей ротик.
— И что будет? Разве что на твоей совести появится смерть нескольких
человек, твоих слуг? Нас тут около десяти человек, твоим защитникам не
выстоять против опытных воинов. Погубишь их, да и только! Так что одевайся,
и побыстрее! — он протянул ей ночную рубашку, которая лежала на кресле,
возле кровати.
— Нет, ни за что! — рассерженная красавица соскочила с кровати,
чтобы позвать слуг, но рыцарь быстро поймал ее и ловко всунул в маленький
рот кляп, скрученный из куска тонкого льняного полотна.
— Похоже, дальнейшие переговоры не имеют смысла, — подытожил
Ульрих и быстро закатал ее в шерстяное одеяло.
Не обращая внимания на отчаянные попытки своей коварной возлюбленной
освободиться, перебросил легкое тело через плечо и двинулся к выходу,
предварительно трижды мигнув слюдяным фонариком. Уже не скрываясь, сильным
ударом ноги рыцарь распахнул дверь и побежал вниз по дубовым ступеням.
В темных сенях он заблудился и ввалился с бьющимся свертком на плече в
людскую. Громадный бородатый мужик с ложкой щей в руке просто остолбенел при
виде Ульриха и глуповато-удивленно разинул рот; а толстая женщина в широком
красном сарафане истошно завопила. Похититель проворно выскочил обратно в
сени и толкнул уже нужную дверь. Свежесть морозной ночи ударила в
разгоряченное лицо. Ульрих быстро сбежал по ступеням. Бруно и Георг уже
открывали ворота
— Тать! Тать! Боярышню украли! — истерично закричала выскочившая
на крыльцо расхристанная толстуха.
Где-то в глубине двора послышался звук резко открываемых запоров, и к
парадному крыльцу, не разбирая дороги, помчались по снегу несколько
полураздетых мужиков в нательных рубахах. Кто держал в руках вилы, а кто
размахивал топором. Рыцари, открыв ворота, отвязывали лошадей, которые
дожидались своих хозяев поблизости, возле ограды.
Ульрих передал сверток с девушкой подбежавшему раньше других оруженосцу
Бруно, выхватил меч и, повернувшись, приготовился к обороне. Подбежавшие
мужики увидели рослого воина с длинным мечом и остановились в
нерешительности. Вдруг из темноты вылетел еще один смельчак. Он размахивал
тяжелой цепью. Цепь была длинной, и нападающий, желая использовать это
преимущество, замахнулся издалека. Оробевшие дворовые воспрянули духом и,
подняв свое незамысловатое оружие, уже приготовились броситься в атаку.
Ульрих выбросил вверх правую руку в меховой рукавице навстречу летевшей на
него цепи, и цепь со звоном намоталась на нее. В следующее мгновение он с
силой рванул цепь на себя, и здоровенный детина со всего размаха шмякнулся
мордой в снег. Правда, бросив цепь, он живо вскочил. Самый смелый из дворни
все же бросился на рыцаря с вилами наперевес. Но быстрый удар меча перерубил
древко, и весь гурт с ревом повернул вспять. Напоследок Ульрих больно ударил
мечом плашмя по заднице мужика, нападавшего с цепью. Тот снова кубарем
покатился в снег.
Радмила ничего не видела. Только слышала крики дворни, звон металла, ей было
больно на твердом мужском плече. Потом чьи-то сильные руки подхватили ее и
уложили на теплую спину лошади, сзади кто-то вскочил и тронул коня. Она
слышала довольный смех Ульриха, храп лошадей, скрип снега и насмешливое
немецкое улюлюканье.
Добраться до крытого возка было делом нескольких минут. Рыцарь осторожно
снял с Лотаря сверток с пленницей и перенес в повозку.
Начиналась метель, и нужно было быстрее отправляться в дорогу. Хорошо, что
до датского постоялого двора было часов шесть езды. Но мороз был не сильным,
так что эта поездка не обещала каких-то особенных потрясений.
— Георг, привяжи поводья Лотаря к своему седлу, я поеду в
повозке! — Ульрих, согнувшись, забрался в уютный домик на санях. Там
было тепло и темно. Этот возок был предназначен для зимних поездок знатных
женщин и детей, и был снабжен маленькой печуркой, которую нужно было топить
заранее припасенными сухими поленцами, чем оруженосец Отто и занимался,
дожидаясь возвращения рыцарей.
Подождав, когда глаза привыкнут к темени, он посмотрел на пленницу. Но
темнота мешала рассмотреть выражение ее лица. Тогда он зажег слюдяной
фонарь. Она сидела, завернувшись в одеяло с отрешенным взглядом, лишь ее
искривленный в недовольной гримасе, распухший от его жарких поцелуев рот
выдавал возмущение красавицы.
— Тебе надо одеться, я купил в Дерпте подходящую одежду, — он
протянул ей сверток.
— Для кого подходящую? Для твоей наложницы? Тогда я одета надлежащим
образом! — зло сказала молодая женщина.
— Послушай, женщина! Ты должна уяснить, что твоя жизнь сильно
переменилась, и если я захочу, чтобы ты ходила голышом, можешь не
беспокоиться, я сам сдеру с тебя все тряпки! А пока вот возьми и надень эти
вещи, а не то сильно пожалеешь! И перемени тон! Я видел дураков, которые за
один ласковый взгляд своей собственной наложницы готовы ей пятки целовать,
так вот уясни — со мной такое не пройдет!
Радмила была потрясена. Хорошо знакомый ей ласковый Ульрих превратился в
холодного надменного крестоносца, каким он ей казался в первые дни их
знакомства. Поразмыслив, она решила пока подчиниться. Как и всякой женщине,
Радмиле было интересно, что за одежду он ей купил. В свертке была
хорошенькая нижняя рубашка из тонкого, расшитого мелкими цветочками полотна
—
камиза
, как пояснил Ульрих. Поверх нижней рубашки нужно будет надеть
коттэ
, верхнее платье из синей шерстяной ткани, украшенное вышивкой и
мехом, с длинными узкими рукавами. Его полагалось стягивать на талии
шнурками. Впереди был вырез, чтобы можно было показать красоту вышивки
нижней рубашки. Вместе с этими вещами в свертке находились длинные чулки
выше колена и льняные штанишки, к завязкам которых и подвязывались чулки.
Кожаные полусапожки, опушенные мехом, меховая круглая шапочка и плащ с
капюшоном, подбитый теплым лисьим мехом завершали наряд. По красоте вышивки
и качеству материала было видно, что это одежда богатой горожанки. Значит,
Ульрих не пожалел денег, чтобы хорошо нарядить свою пленницу. В душе молодой
женщины шевельнулась некоторая признательность.
— Я понимаю, что ты привыкла к собственной одежде, но среди людей,
одетых иначе, тебе будет некомфортно, — сказал рыцарь.
— Отвернись! — попросила она.
— А чего тебе стесняться, ведь я видел все твои прелести! Ты давай,
одевайся, а я полюбуюсь! — мужчина поудобнее устроился и приготовился к
приятному зрелищу. Рассудительная Радмила решила не выказывать обиду на
столь бесцеремонное обращение. Она решительно сбросила одеяло и стащила
ночную рубашку, в которой унес ее похититель. Странно, но она не почему-то
не злилась на него, гораздо глубже уязвило его шестимесячное отсутствие. К
тому же, она даже себе не хотела в этом признаваться, он разбудил в ней
жажду любви. Все эти долгие месяцы девушка скучала по его сладким поцелуям,
и, как не стыдно было признаться, не только по ним. Ульрих разбудил в ней
дремлющее женское начало, и, пробудившись, оно не желало молчать. Но почему
же Радмила была так холодна ко всем своим поклонникам? Получается, именно в
его объятьях она нуждалась, только его поцелуи доставляли ей огромное
наслаждение.
Значит, я его люблю
? — подумала девушка и ужаснулась, ? ведь в его
поведении была только похоть и уязвленная гордость! ?
Ну, ничего, у меня
есть брат! Он меня обязательно отыщет и заберет домой. Но Ульрих не может со
мной плохо поступить, ведь я его вылечила, он мой должник
!
Не ты, а дедушка Земибор
! — сообщила Радмиле ее совесть.
Глубоко погруженная в такие грустные мысли, она и не обращала внимания на
своего захватчика, который во все глаза рассматривал обнаженное девичье
тело.
Одеваться было неудобно из-за того, что повозка ехала по неровной дороге, и
все время наклонялась, ? было очень трудно попасть ногой в чулок. Она
склонилась к полу, пытаясь расправить его на ступне, и перед взором Ульриха
предстал очаровательный круглый задик. Это было невозможно вынести
нормальному мужику и он, обхватив ее за узкую талию, посадил обнаженную, в
одних только чулках молодую женщину к себе на колени. Расстроенная Радмила
не готова была к таким его действиям и, взвизгнув, стала отбиваться, чем еще
больше распалила мужчину. Он бросил ее на живот поперек сидения и быстро,
без всяких ласк и поцелуев, вошел в извивающееся тело. Сильная рука грубо,
больно тискала гр
...Закладка в соц.сетях
