Жанр: Любовные романы
Любовь крестоносца
... туг
покинул помещение храма.
Под покровом темноты, прячась в черных ущельях от мертвенного света огромной
зловещей луны, пробирались к храму Душара две робкие фигурки. Камешек,
выскользнувший из-под ноги, или резкий крик ночной совы — все заставляло
вздрогнуть и затихнуть напуганных женщин.
Они остановились в очередной раз, чтобы продумать наиболее скрытный путь
среди освещенных почти как днем скал. Необычно резкий вскрик совы заставил
их оглянуться. Девушки присели в тень от большого круглого камня и застыли.
Мимо них, совсем близко, прошелестело несколько фигур, с головами, туго
закрученных в белую материю, с повязками на лицах.
— Душители! — прошептала напуганная Мегги и прижалась к подруге.
Туги проследовали к храму Душара и исчезли внизу, в открытом проеме. Радмила
хотела что-то сказать, но подруга проворно зажала ей рот ладонью и указала
вправо. Там, на огромном камне, темнела неподвижная фигурка еще одного
индуса. Пришлось сидеть не двигаясь чуть ли целый час. Наконец группа
душителей вынырнула из проема и направилась в сторону города.
Помня о засадах и тайных наблюдателях, подруги медленно крались
неосвещенными расщелинами к храму. Радмиле почему-то вспомнилась страшная
судьба Лалы. Эти мысли не покидали молодую женщину. Когда подруги достигли
храма, Радмила присела в тень и надела на голову свою драгоценную диадему. В
сумеречном сиянии луны блеснули древние алмазы. Девушка закрыла глаза и
постаралась расслабиться. Мегги держала в своей ладони руку подруги и
чувствовала, как волны сильного напряжения пробегают по ее телу.
Радмила старалась прислушаться к чувствам, которые приходили к ней. Вдруг
она встала и с закрытыми глазами стала взбираться по крутой лестнице храма,
ведущей в звездное небо. Мегги старалась сзади придерживать подругу, как
только могла. Как они только не упали! Наконец девушки добрались до вершины
храма. Поползли по скале, из которой он был вырублен. Здесь Радмила
остановилась и в недоумении открыла глаза. Она не знала, куда идти дальше.
Да и идти было некуда, — только в небо. Сидя на корточках, девушка
повернулась и нечаянно сдвинула башмачком небольшой камень. Камень с
грохотом покатился в скрытую от глаз глубокую расщелину и, гулко ударяясь о
стены, хлопнулся где-то внизу. Когда они глянули вниз, сердца подруг сжались
от вида темной дыры в скале, куда им сейчас предстояло спуститься. Гулкое
эхо от упавшего камня многократно отразилось в закоулках провала, указывая
на его значительную глубину. Мегги зажмурилась от страха и бросила веревку
вниз. Предусмотрительно привязанный к ее концу камень застучал по извилистым
склонам и упал на дно. Мегги подергала веревку и посмотрела на подругу.
Молодые женщины поняли, что ее конец достиг дна колодца, и улыбнулись. Их
бледные от волнения лица в свете призрачной луны выглядели мертвецки белыми.
Надежно закрепив веревку за огромный камень, подруги обнялись, словно
прощаясь. Тяжело вздохнув, Радмила первая ступила в кромешную тьму
подземелья. Ее вспотевшие от волнения руки изо всех сил сжимали волокнистую
веревку, а ноги в мягких восточных башмачках упирались в шероховатые склоны
расщелины. Порой нога соскальзывала с невидимой стены, и молодая женщина
больно ударялась коленкой о холодный гранит. Тогда Радмила еще сильнее
сжимала веревку, опасаясь, что она выскользнет из дрожащих от ужаса рук, и
старалась найти точку опоры ногами. Вскоре стало совсем темно. За очередным
изломом колодца исчезло и звездное небо, и искаженное гримасой страха лицо
Мегги. Пот холодными струйками тек по спине, а руки, казалось, уже через
минуту не смогут удерживать колючую веревку. Ныли и плечи, и спина, саднили
сбитые в кровь коленки, но Радмила, сжав зубы, спускалась вниз все дальше и
дальше. Вздох облегчения сорвался с ее губ, когда носком башмачка девушка
нащупала крупный песок на дне провала. Молодая женщина с облегчением присела
на дне и беззвучно заплакала — страшное напряжение спало. В абсолютной
темноте она не могла ничего видеть, даже свою руку, которой дотронулась до
носа, чтобы убедиться, что она у нее есть.
Через мгновение Радмила взяла себя в руки и несколько раз сильно дернула за
веревку.
Вверху раздался едва слышный шорох, и мелкие камешки полетели на голову
смелой женщине. Радмила дотронулась руками до своих щек. От пальцев,
разогнутых с большим трудом, исходил сильный жар. Только теперь она начинала
ощущать онемевшие от напряжения кисти рук. Но вот почти ей на спину
спустилась и Мегги. Подруги радостно обнялись и с трудом удержались от
восклицаний. Радмила уже должна привыкнуть бы к темноте, но ее глаза по-
прежнему ничего не видели.
Поправив крепко привязанную к голове диадему, молодая женщина стала
ощупывать стены расщелины. Скоро она ощутила грубо вырубленный проем в
холодном граните. Девушки шагнули в темноту и замерли. Невидимая дорога под
ногами круто уходила вниз.
— Возможно, там пропасть, — подумала Радмила, и еще сильнее обняла
хрупкое тело Мегги. Она чувствовала, как вздрагивает то ли от страха, то ли
от напряжения ее подруга.
— Я больше не могу! — прошептала прямо в ухо подруге Меган, —
вдруг там пропасть? Я не могу идти дальше! Оказывается, я трусиха! Прости
меня, я не могу! — и беззвучно заплакала.
Радмила до боли сжала руку англичанки и прошептала:
— Мы сделаем это, Меган! Ведь Лала ведет нас! Они погибнут без нашей
помощи! Представляешь, как они ждут нас? Держись! Вспомни, Гарет видел сон,
что все будет хорошо!
Не давая подруге испугаться еще сильнее, молодая женщина ступила в темноту и
потянула спутницу за собой. Мегги оглянулась назад. Она представила отвесные
стены, веревку и поняла, что вернуться наверх будет также чрезвычайно
трудно.
— Надо идти, — мысленно согласилась Меган и тоже шагнула
вперед, — но куда?
Вдруг впереди женщины увидели, как что-то засветилось. Приглядевшись, они
различили колышущуюся на сквозняке тонкую белую материю.
— Радмила...Меган... — послышался звеняще-высокий переливчатый
голос, лившийся как будто из узкого сосуда. — Идите за мной.
— Это Лала! — шепнула на ухо подруге безумно обрадованная Радмила
и шагнула уже смелее.
Молодые женщины стали продвигаться по коридору, вырубленному в скале вслед
за светящейся накидкой призрака. Вскоре впереди забрезжил свет, и тоннель
стал расширяться. Наконец перепуганные спасительницы достигли поворота, за
которым виднелся вход в освещенный зал. Радмила и Меган прильнули к стене и
осторожно выглянули из-за угла.
Их взору предстала жуткая картина. Почти затухший костер всполохами освещал
просторный пещерный храм с ровным каменным полом. Отделанные искусными
каменотесами своды уходили далеко вверх и терялись там в кромешной темноте.
Вдоль стен стояли статуи из черного, гладко отполированного камня. Это были
незнакомые восточные боги. В своих распростертых руках боги сжимали кривые
сабли, булавы с острыми шипами, пращи, цепи. Головы черных статуй украшали
золотые короны с драгоценными камнями. Глаза их, вырезанные из белого камня,
с гневом оглядывали все вокруг, изогнутые в напряжении ноги готовились к
прыжку.
Вдали, в темноте, на прямоугольном возвышении стояло изваяние богини, раза в
три больше, чем остальные. Вырубленное из полированного серо-голубоватого
мрамора, лицо многорукой женщины было искажено оскалом злобной улыбки,
грудь, шею, руки украшали десятки драгоценных ожерелий и браслетов, а самое
страшное ожерелье было из отрубленных человеческих голов. В двух руках
статуя тоже сжимала оружие, а две оставшиеся были подняты к потолку, и на
развернутых вперед ладонях молодые женщины увидели таинственный знак — белый
глаз в золотом треугольнике. Зрачок этого глаза был из зеленого изумруда
необычайной величины и зловеще сверкал в свете догорающего костра.
Замирая от ужаса, Радмила на ослабевших ногах ступила в зал, опираясь на
стену. Она почувствовала, как ее ладонь соскочила со скользкого гранита.
Молодая женщина взглянула на руку и с трепетом отдернула ее от лица. Ладонь
была вся в крови. Присмотревшись, Радмила увидела, что все вокруг: стены,
песок на полу, ноги у статуй покрыто слоем запекшейся и свежей крови. Из
проемов за спинами божеств виднелись груды черепов и костей людей и
животных. В нос ударил смрад гниющей плоти. К горлу подкатила волна тошноты,
но женщина напрягла всю свою волю и побрела в зал. Спотыкаясь, и Меган шла
за подругой. Сделав несколько шагов, Радмила вдруг застыла и спешно утащила
спутницу в темный проем коридора. Удивленной Мегги она показала пальцем на
сгорбленную фигуру. У костра дремал один из душителей. Его голова,
закрученная в чалму, склонилась почти до самых углей. В этот момент до ушей
женщин донесся стон, и они взглянули в отдаленный темный угол.
Присмотревшись, они смогли различить очертания человека. Это был рослый
мужчина, привязанный к каменному столбу.
Радмила бросила взгляд на подругу и приложила палец к губам, потом она
указала на фигуру пленника. Пригибаясь к полу, две хрупкие фигурки бесшумно
скользнули к темной нише. Сердце Радмилы чуть не выпрыгнуло из груди. К
столбу был привязан ее Ульрих. Мужчина то ли дремал, то ли был без сознания.
Голова его бессильно прислонилась к столбу. Все тело и ноги были так туго
перевязаны веревками, что он, по-видимому, не мог и шевельнуться. Повсюду:
на груди, руках, лице виднелись многочисленные запекшиеся ссадины. На виске
чернела струйка засохшей крови.
Не в силах удержаться от сострадания, Радмила дотронулась ладонью до
родного, заросшего щетиной лица. Ульрих вяло открыл глаза, и они озарились
безумной радостью. Но Радмила тут же приложила свой маленький пальчик к его
губам. Уже в следующее мгновение женщина вынула припасенный Меган нож и
разрезала тугую веревку. Наконец рыцарь был свободен. Он сжал затекшие руки,
так что хрустнули суставы пальцев и, притянув к себе жену, припал к ее губам
безмолвным благодарным поцелуем. Потом он придвинул женщин к стене и
осторожно, стараясь не шуметь, достал из холодных каменных рук ближайшей
статуи кривую саблю.
А старый душитель видел свой очередной сон, не в силах бороться с волнами
умиротворяющего жара, исходящего от красных углей. Снилась ему одна из его
жертв. Молодая красивая женщина в роскошном сари пятилась к стене густых
зарослей бамбука, выставив перед собой изящные нежные руки. Она пыталась
защититься этими пухлыми белыми ручками от него, от Баскара, опытного
убийцы. Наконец девушка стала снимать с пальцев драгоценные перстни. Она
хотела откупиться, она надеялась. Тщетно! Положив драгоценности за пазуху,
Баскар ловко накинул желтый платок на тонкую шею и сделал молниеносное
движение. Раздался хруст, и девушка со стоном стала оседать к ногам
душителя. Ее руки, вцепившиеся было в одежду старика, ослабели и поползли
вниз. Волна счастья охватила Баскара, голова закружилась от прилива
необыкновенного удовольствия.
Вдруг раздался шорох, и старик, моментально насторожившись, открыл глаза.
Все было по-прежнему. Догорали красные угли, черные тени метались от
всполохов огня по каменным сводам храма. Но когда он посмотрел вперед,
сердце Баскара похолодело. Напротив него, с другой стороны костра, безмолвно
сидел могучий мужчина. Его искаженный гневом взгляд был направлен на
заснувшего охранника. Баскар дернулся, но тщетно — Ульрих быстро встал и
крепкой рукой схватил душителя за загривок. Его жесткие пальцы сжали
хрустнувшую шею настолько сильно, что старик не смог и пошевелиться.
— Я приношу тебя в жертву твоей богине Кали, — прошипел рыцарь
прямо в обезумевшие от ужаса глаза душителя и кривой саблей перерезал
хрипящее горло от уха и до уха. Мужчина бросил бьющееся в судорогах тело на
пылающие угли костра, и кровь зашипела на тлеющих поленьях. Испуганные
Радмила и Меган зажмурили глаза.
Пока женщины приходили в себя, Ульрих быстро пробежал по залу и освободил
своих друзей.
— Я не понял, как ты здесь оказалась? — наконец воскликнул он.
— Я сделала то, что должна сделать жена для своего мужа, — тихо
сказала молодая женщина, — пришла тебе на помощь! А вот моя новая
подруга Меган настоящая героиня! Она согласилась мне помочь, не имея среди
вас близких людей.
— Ульрих, здесь не место для выяснения отношений, — прервал его
Гарет, — в любую минуту фанатики могут вернуться, мы должны покинуть
пещеру, — граф взял друга за рукав.
Но Ульрих отстранил его.
— Постой, постой, — проговорил он, — я не могу понять, как
эта женщина, которая предала меня, оказалась здесь, в роли спасительницы?
— Это я предала? — почти закричала Радмила, — ты ничего не
знаешь, тупой болван! Вот эти письма, что вы писали с Гаретом друг другу, не
думая о безопасности, как глупые мальчишки. Вы тешились сплетнями, а Армель
де Брувилль, твой давний враг, перехватил вашу переписку, чтобы передать ее
королю!
— Это и в самом деле наши письма, Ульрих, — сказал обескураженный
Гарет, перебирая свитки пергамента. Из моего сгоревшего кабинета!
— Мне пришлось сыграть роль предательницы, чтобы спасти вас. Я написала
тебе то письмо, чтобы отвести беду от ваших глупых голов, — дрожащий
голос Радмилы сорвался, и в глазах заблестели слезы. ? А ты даже слушать
меня не стал!
— Да, она права, — опять вмешался Гарет, — Этот болван Генрих
не простил бы наших насмешек над его женой. Да и дружбу с мятежными
баронами. Вместо этой теплой пещеры сидели бы мы сейчас в холодных
подземельях Тауэра.
? А как же малышкам удалось забраться в это поганое гнездо? Да и вообще
приехать сюда! ? вмешался Бруно.
— Нам было очень трудно и страшно, поверьте, — тоненьким голосом
отозвалась Меган уже из объятий Георга. Позабыв обо всем, огромный немец
покрывал ее жаркими поцелуями.
— Они совершили настоящий подвиг, Ульрих, — сказал Бруно, —
они спасли нас, когда наши головы почти висели в ожерелье этой
красотки, — неунывающий франк махнул в сторону страшного изваяния.
— Значит, ты ни в чем не виновата передо мной? И ты мне не
изменяла? — смущенно бормотал Ульрих, гладя руку Радмилы. Та лишь с
укоризной смотрела ему в глаза.
— Это ты виноват передо мной, что веришь во всякую чушь, а не честному
слову своей жены, — от возмущения она лишь через минуту нашлась, что
ему ответить.? Я напоила всю эту банду развратных храмовников лошадиной
дозой снотворного, и мы с Меган сбежали. Они не успели...
От сильного потрясения рыцарь не мог вымолвить ни слова, лишь судороги
пробегали по суровому, заросшему двухдневной щетиной лицу. В следующее
мгновение рыцарь уже схватил свою жену в охапку и, покрывая поцелуями,
закружил по храму. Безумно обрадованный, он сжал свою любимую так, что,
казалось, задушит, и страстно прильнул к ее губам.
— Ну-ну, довольно, а то нам сейчас завидно станет, — буркнул Бруно
и сделал вид, что стыдливо отворачивается.
— Братья, нам надо скорее уходить отсюда, теперь уже мы отвечаем за
жизнь наших спасительниц! — поторопил он влюбленных.
Измученные, но счастливые, рыцари благодарно улыбались отважным женщинам.
Ослабевшие от всего пережитого, прекрасные спасительницы и сами не могли
поверить, что они совершили такой подвиг.
Вооружившись кривыми саблями, мужчины почувствовали себя намного увереннее.
Обратный путь показался Радмиле и Меган быстрым и легким. Освещая факелами
дорогу, рыцари быстро дошли до колодца, помогли подняться своим
спасительницам и поднялись сами.
Наверху уже начало светать. Небо на востоке посветлело и стало краснеть. Вся
природа затихла в ожидании рассвета. Спасенные с наслаждением вдохнули
чистый воздух свободы. Он был пропитан запахами камней и остывшего за ночь
песка с примесью терпких пустынных трав.
— Тихо, — прошипел Гарет и указал пальцем в сторону дороги.
Там, среди округлых камней виднелась еще одна серая чалма. Чалма опускалась,
затем поднималась и вновь постепенно склонялась вниз. Ее владелец явно
боролся со сном. Радмила прижалась к Ульриху. Все затаились. Гарет поправил
кривой нож на поясе, снял меч и отдал Бруно. Затем рыцарь стал осторожно
подкрадываться к тугу, клюющему носом возле горящего костра. Его фигура
беззвучно скользила между камней. Когда душитель был всего на расстоянии
одного шага от воина, он оглянулся. Взгляды Ульриха и Гарета встретились.
Немец сложил руки крест накрест и отрицательно помахал головой. Гарет
утвердительно кивнул.
— Что это значит? — прошептала Радмила.
— Не надо его убивать, — прошептал муж, не отрывая глаз от друга.
Англичанин ловко, как кошка, прыгнул душителю на спину и тяжелым кулаком
нанес сильный удар по затылку. Индус как сноп повалился на землю, а Гарет
уже сноровисто затягивал на его руках веревку. Другой ее конец рыцарь обвел
вокруг шеи так, что при каждом движении душителя петля затягивалась еще
сильнее. В рот индусу он засунул кляп, оторвав полосу от его одежды. Туг
дико выпучил глаза и вращал зрачками то влево, то вправо, пытаясь
разобраться, что происходит. Только что он видел сладкий сон, а тут в него
ворвалась неприятная явь. Ульрих, Бруно, Георг и женщины уже спускались к
костру туга. Гарет перекинул стянутое веревкой тело через плечо, и вся
группа двинулась по дороге.
— Он должен указать нам, где остальные душители, — пояснил
Ульрих, — мы должны забрать у тугов вторую половину карты. Иначе нам
сокровищ храма не найти.
— Да и не мешало бы рассчитаться с любителями жертвоприношений, —
подмигнул Бруно.
— Это верно, — проговорил Георг, разминая растертые колючей
веревкой руки, — мне ужасно хочется подержаться за их желтые шеи.
Шагов через триста Гарет остановился и с размаху швырнул трепещущее тело на
песок.
— Надоело его тащить. Хватит кататься! — злобно сказал он.
Ульрих наступил тяжелым сапогом прямо на грудь индусу. Взглянув в испуганные
черные глаза, немец прошипел:
— Веди нас к своим!
Душитель отрицательно закивал головой. Тогда Ульрих перенес всю тяжесть
своего большого тела на ту ногу, которая стояла на хилой груди. От страшной
тяжести узкая грудная клетка захрустела. Рука немца захватила за петлю на
трепещущей шее и затянула ее потуже. Глаза туга вылезли из орбит. Тогда
Ульрих немного ослабил веревку. Индус покорно опустил глаза вниз. Ульрих
вытянул мокрый кляп изо рта душителя и кинул в сторону.
— Он его весь изжевал от страха! — засмеялся рыцарь.
После этого граф освободил ноги душителя от веревки и, связав ему сзади
руки, толкнул ногой пленника вперед по дороге. Индус покорно засеменил по
песку. Гарет вел его как собачонку на привязи. Солнце уже показалось на
востоке, когда рыцари приблизились к тому месту, где расположились туги.
Душители жили в палатке на окраине города, как обычные бедуины. Видно, они
купили это жилище из черной козлиной шерсти у местных жителей, чтобы быть
подальше от любопытных глаз.
— Я советую вам, — обратился к жене Ульрих, — спрятаться где-
нибудь за камнями.
— Нет, я пойду с тобой, — взяла его за предплечье Радмила. Мегги с
удивлением посмотрела на подругу. Ульрих улыбнулся.
— Даже запах крови в пещере тебя сильно испугал, — хмыкнул
он, — а сейчас будут литься фонтаны крови. Подумай, как это отразится
на нашем ребенке.
Радмила нехотя отступила назад. Там ее ждала Меган. Женщина придерживала за
веревку вконец оробевшего индуса.
Рыцари обнажили свои сабли и встали с четырех сторон палатки. Ульрих занял
позицию напротив входа. Судя по доносившимся изнутри звукам, там уже
проснулись ее обитатели. Ульрих поднял вверх свою саблю — по его сигналу
друзья одновременным взмахом кривых ятаганов разрубили черные полотнища с
четырех сторон и шагнули внутрь палатки с четырех сторон.
Душителей было человек десять. Индусы потеряли дар речи от неожиданности и
застыли в разных позах. Трое из них кинулись к выходу, но несколько ударов
ятаганами лишили их и надежды на освобождение, и жизни. Кровь хлынула на
ковры, устилающие жилище. Остальные туги сжались в плотную кучку в центре
шатра. Не выпуская из правой руки саблю, Гарет набросил на морщинистую шею
туга веревочную петлю и вытащил из группы одного из тугов, самого старшего
из душителей — именно того, который когда — то требовал у рыцарей отдать
вторую часть карты.
— Где карта, которую вы забрали у убитого вами брата Хариша
Чандана? — грозно спросил у него Ульрих и изобразил руками в воздухе
небольшой квадрат.
Индус показал на рот и уши, делая вид, что он не понимает. Георг вытащил из-
за пояса душителя его желтый платок и затянул на шее пленника.
— Не понимаешь? — спросил он, склонившись прямо к смуглому лицу.
Индус помотал головой. Георг резко дернул платок на себя и второй рукой
затянул узел на шее сильнее. Глаза душителя вылезли из орбит, а изо рта
показался белесый язык. Но Георг дернул за край платка еще раз и оттащил
индуса к краю шалаша. Спустя несколько мгновений индус затих. Остальные
душители с ужасом прижались друг к другу еще сильнее.
— Что, — процедил с ненавистью Ульрих, — страшно самим
умирать? Вы же привыкли к виду смерти. Это доставляет вам удовольствие! Что
ж вы не радуетесь еще одной жертве вашей богине Кали?
— Давай и этого отправим к его черной богине! — сказал Георг,
вытаскивая следующего туга из кучи. Тот стал яростно отбиваться и укусил
рыцаря за руку. Невольно Георг отпустил индуса, и тот ринулся к выходу. Но
здесь его настиг короткий удар ятагана. Бруно оттолкнул ногой обезглавленное
тело в сторону и вытер окровавленную саблю желтым платком душителя. Третий
индус выполз сам из кучи и, как рыба, беззвучно открывал рот, изображая
руками в воздухе квадрат.
— Этот покажет, — засмеялся Бруно.
— От страха даже голос потерял, — поддержал его Гарет.
Молодые женщины видели, как дергается шатер, и с ужасом слушали доносившиеся
оттуда страшные хрипы и звуки ударов. Потом из-под черного полога вышел
Ульрих. Он держал на веревке одного из душителей. Судя по звукам,
доносящимся из шатра, участь остальных была уже предрешена. Затем показался
Георг, за ним ? Бруно и, наконец, последним вышел граф Гарет. Ульрих махнул
рукой женщинам, приглашая их за собой.
Часть карты, отобранная тугами у убитого ими Чандана, была спрятана
недалеко. В двух десятках шагов от шатра душитель указал на колодец.
Спустившись на несколько ярдов вниз, индус вынул из каменной стены один из
блоков и сунул за пазуху небольшой сосуд. Ульрих разбил плотно запечатанный
глиняный кувшин и взял в руки кусок старинного пергамента. Там же лежала и
рупия царя Ашоки.
Затем рыцари вернулись назад по дороге, по которой ехали в Петру и достали
из тайника свою часть карты. Осторожный Ульрих приказал спрятать их часть
драгоценной карты еще до прибытия в Петру. События показали, что командир
отряда был прав. Все были измучены и, договорившись с бедуинами о покупке
шатра, расположились на отдых.
Утром мужчины собрались возле костра, чтобы хорошенько все обдумать. Радмила
с Меган занимались завтраком.
— Так, значит, наша спасительница к тому же и прелестна? —
услышала бархатистый баритон у своего уха хорошенькая англичанка, и
почувствовала, как бесцеремонная рука проскользнула у нее под предплечьем и,
скользнув вдоль талии, опустилась на живот.
Превратности судьбы последних лет приучили девушку быть всегда наготове, и
она, обхватив нахальную руку обеими ладонями, резко потянула ее влево, и
сама ступила туда же на один шаг, не забыв при этом поставить подножку.
Совсем не ожидая такого подвоха, верзила Георг — законный владелец
бесцеремонной руки, с грохотом рухнул на середину шатра. Его шапка свалилась
с копны рыжих волос и покатилась в костер. Под аккомпанемент безудержного
смеха друзей поверженный рыцарь вскочил с земли и бросился к костру. Но
головной убор уже пылал ярким пламенем. Тогда здоровенный немец шагнул было
в сторону обидчицы, но та смеялась больше всех, из ее веселых глаз уже
сыпались слезы. Георг полностью растерялся, не зная, что ему делать. Он все-
таки выхватил шапку из огня и стал тушить ее своим
...Закладка в соц.сетях
