Жанр: Любовные романы
Любовь крестоносца
...дного цвета. Даже отсюда Ульрих
увидел, насколько бледна его жена. Ветер растрепал ее золотые локоны, но
женщина не обращала на это никакого внимания. Армель держал ее за талию,
чтобы женщина не оступилась. Ульрих буквально впился глазами в стройную
фигурку, на какое-то мгновение ему стало казаться, что он даже видит ее
прекрасные васильковые глаза. Но вот она подняла руку и помахала мужу.
Сомнений быть не могло — это был обещанный сигнал. Тамплиер улыбнулся и
увлек Радмилу обратно за ряды защитников крепости, она совсем не
сопротивлялась. Потом он вдруг обернулся и тоже насмешливо махнул Ульриху.
Немецкий рыцарь зло плюнул на землю и, резко повернувшись, зашагал к шатру.
— Ульрих, этого не может быть, — почти закричал Бруно, — не
верь им, ее принудили.
— Как ее могли заставить? — рявкнул в ответ немец, — она
прекрасно выглядит. Могла хотя бы видом своим показать, когда была на стене,
я бы понял...
Ульрих посмотрел на Георга, как бы ища поддержки, но его верный друг только
развел руками.
— Я тоже не могу поверить, — пробормотал он.
— А я могу! — отрезал Ульрих, — никто не может женщину
заставить так солгать. К тому же знаете, что это был за сигнал?
— Что? Махнула чем-то, — ответил Бруно.
— Не чем-то она махнула, а тем самым красным платком, который я тебе,
Бруно, дал, когда посылал в Самолву за ней, ты его оставил у нее в доме.
Теперь Радмила с ним никогда не расстается. Как она говорит, ? это ее
талисман, он принесет счастье. На это и был расчет, иначе бы я ни за что не
поверил. Кто мог ее заставить подать такой тайный сигнал? ? горькая усмешка
коснулась его губ. Рыцарь опустился на песок, сложив свои длинные ноги, и
погрузил в него пальцы. По его широким ладоням сбегали желтые струйки.
— С ней все ясно. Она хотела, чтобы я поверил, вот и достала заветный
платок. Все, снимаем осаду!
И Ульрих пошел прочь. Бруно и Георг смотрели ему в спину. Она как-то
сгорбилась за эти несколько минут.
Судебный поединок
Как только Радмила увидела очертания зубчатых каменных стен Уорвика, на душе
стало беспокойно. Что она скажет мужу, как объяснит, почему подала сигнал
заветным платком. Ведь никто, кроме них двоих, ничего не знал про этот
заветный талисман. Она, конечно, расскажет об угрозах храмовника послать
королю эти злосчастные письма, но где они? Гуго как сквозь землю провалился.
Меган, заметив ее состояние, попыталась ее утешить:
? Миледи Радмила. Не нужно так волноваться! Не может благородный и любящий
мужчина не поверить вам. Мы должны радоваться, что Гуго выкрал эти письма и
теперь ваш муж в безопасности.
? Где же он, куда пропал? Может, его схватили люди Нориса, и письма снова у
графа? Может, беднягу подвергли страшному наказанию, за то, что выкрал их из
тайника? ? никак не могла успокоиться Радмила. Пока подъезжали к замку,
молодая баронесса вспоминала подробности их бегства.
Гуго, как и обещал, ожидал их с тремя лошадьми в указанном месте.
Переполненные радостью и гордостью молодые женщины забрались на смирных
деревенских лошадей и помчались в направлении Уорвика, нынешнего дома
Радмилы. Но не успели они отъехать и мили, как в замке вспыхнули затемненные
окна. Похоже, там начался переполох. Беглецы свернули в лес и поскакали
лесной тропинкой. Вскоре они услышали звуки погони. Пришлось съехать и с
тропинки, и теперь они пробирались лесом. Дальше пошли такие густые заросли,
что Гуго приказал им не двигаться с места, а подождать его здесь. Он
разведает дорогу и приедет за ними. Больше они его не видели. Безуспешно
прождав его часа два, молодые женщины решили добираться в Уорвик
самостоятельно, поскольку уже начинало светать.
Ульрих смотрел на нее, такой мрачный, такой отчужденный...... суженные чужие
глаза холодны как лед. Радмила вспомнила, каким теплым живым огнем светились
эти глаза, когда он говорил ей о своей любви, и его голос дрожал от страсти.
Он не обнял ее... только молча стоял, спрятав за спиной руки.
Ну, чего ты еще ожидала? Что Ульрих поверит тебе на слово, без этих
злополучных писем, и ринется тебя обнимать и целовать? Ты же знала, на что
шла? Твой возлюбленный и его друзья теперь в безопасности... ну... а ты
уедешь к брату. У тебя останется его ребенок. Время все лечит!
Не желая думать о грустной и печальной жизни без его любви, Радмила,
забравшись в кровать, закрыла глаза и стала перебирать в памяти, как все
начиналось той ранней весной, когда она наткнулась на умирающего рыцаря.
Перед глазами вновь и вновь всплывало его надменное лицо с холодным взглядом
зеленых глаз, и боль в сердце становилась все сильнее.
На городскую площадь выехал герольд на белом коне и, развернув свиток начал
читать:
— Герцог Клифф Дурдвард властью, данной ему королем и по требованию
барона Ульриха фон Эйнштайн, обвиняющего в оскорблении его жены Радмилы фон
Эйнштайн действием...
Горожане, спешившие по своим делам, остановились и начали образовывать
небольшую толпу вокруг нервно топчущегося коня герольда.
— Объявляется в воскресенье, в полдень судебный поединок барона Ульриха
фон Эйнштайна и Нориса Осборна, графа Дорсета. Оба участника поединка
помещены в темницу до начала боя. Поединок произойдет во дворе замка
Дурдвард при полном вооружении. Заинтересованные лица, свидетели по делу, и
представители сторон могут подать заявки на присутствие на поединке.
А во дворе замка происходили приготовления к поединку. Часть площади была
ограждена высоким забором. У забора соорудили трибуны, так чтобы
разместившийся на них суд и другие лица могли видеть происходящее на поле.
Само место предстоящего боя тщательно освободили ото всех посторонних
предметов, чтобы ничто не могло повлиять на исход.
В указанное время на трибуны поднялся сам герцог, вершивший правосудие, со
своими помощниками и другими влиятельными особами из его окружения. Здесь
также находилась и Радмила. Ее бледное лицо было закрыто полупрозрачной
вуалью. Радмилу окружали друзья Ульриха и ее новая подруга, Меган Саксон.
Присутствовали также близкие и знакомые графа Нориса. Их предусмотрительно
расположили на другой стороне трибуны и предупредили, что любое
вмешательство в исход поединка по закону страны жестоко карается. Рыцарю за
это грозит отсечение руки или ноги, которыми он вмешался в бой. А
простолюдина ждала казнь через отсечение головы.
Присутствующие замерли в ожидании начала. С разных сторон на поле въехали
закованные в латы всадники. Тяжелые ворота закрылись за их спинами. За
спиной Ульриха развевался белый плащ с черным зловещим крестом. Его щит был
украшен фамильным гербом, на котором была изображена черная пантера на
желтом фоне. Закованный в латы Лотарь нетерпеливо бил копытом. Казалось, он
тоже чувствовал важность момента, и гордился своим нарядом — роскошной желто-
черной попоной, почти полностью скрывавшей стальные конские латы.
Граф Норис Осборн застыл на противоположном конце поля. Пучок роскошных
голубых перьев гордо развевался на ветру над шлемом. Фамильный герб был
выдержан, как и весь его наряд, в сине- белых цветах. Лишь алый лев с
разверзнутой зубастой пастью подчеркивал глубину синего цвета на его щите.
На панцире прекрасной работы была вычеканена золочеными буквами надпись
Берегись льва!
Белый его жеребец казался более изящным, чем Лотарь. Но,
возможно, его проворность даст графу некоторое преимущество в бою.
Раздался звук колокола, присутствующие затихли, и рыцари опустили свои копья
горизонтально. По второму сигналу Лотарь медленной тяжелой поступью двинулся
на врага. Граф Дорсет так же галопом поскакал навстречу. Ульрих крепко обнял
ногами коня и приготовился к удару. На его руке было надето специальное
скошенное приспособление в виде небольшого щита. В последний миг, перед
ударом копья Нориса, Ульрих постарался, чтобы удар наконечника копья
пришелся скользящим движением по этой защите. Так и случилось. Лотарь почти
стоял в момент удара, а у скачущего галопом Нориса копье моталось во все
стороны и при их встрече копье графа соскользнуло с руки Ульриха и, чиркнув
по панцирю лошади, развернулось в сторону. Да так, что и сам Норис еле
удержался в седле. Ульрих немедленно развернул коня, а граф доскакал до
конца поля и, развернувшись, опять вонзил шпоры.
На этот раз Ульрих, уже стоя на месте, дожидался удара врага. Лотарь и его
всадник грозно, как скала, застыли в ожидании удара. Когда расстояние между
рыцарями сократилось до нескольких ярдов, Ульрих, неожиданно для всех,
бросил под ноги скачущего на него стремительным галопом жеребца свое тяжелое
копье и выхватил меч. Конь Нориса взвился на дыбы, увидев в щель своего
забрала посторонний предмет, метнувшийся к нему под ноги. Удар копьем
пришелся прямо по передним ногам коня. Копье графа повернулось в сторону, и
в следующее мгновение было перерублено молниеносным движением немца. Конь
Нориса закружился на месте, а Ульрих еще раз махнул мечом. Однако следующий
удар со звоном скользнул по щиту соперника и пришелся на защищенный сталью
круп его коня. Лотарь двинулся вперед, но был остановлен твердой рукой
рыцаря. Трибуна ревела. Следующий удар достался бы графу сзади, и зрители
требовали от Ульриха нанести его. Но тевтонец остановил бой и дал противнику
опомниться.
Конь англичанина присел от удара тяжелого меча, хотя сталь и защитила его.
Норис, потеряв равновесие, слетел на землю. Но очень быстро вскочил и
выхватил меч. Ульрих неспешно отъехал на пару ярдов, демонстративно
медленными движениями слез с Лотаря и стал приближаться к графу. Тевтонец
двинулся тяжелыми шагами к застывшему на месте Норису. Граф не выдержал и
кинулся на противника, пытаясь пронзить его колющим ударом, который был
отбит щитом с черной пантерой. Ответный удар пришелся по шлему противника.
Голубые перья полетели по ветру, затем опять пантера отразила удар льва.
Противники топтались по кругу, выжидая удобный момент для атаки. Вдруг
Ульрих отбросил свой щит и, схватив длинный меч обеими руками, как это
делали русские на Чудском озере, со всей силой своих могучих рук размахнулся
и рубанул по щиту графа. Разрубленный алый лев покатился в сторону.
Охваченный паникой Норис тоже схватил меч обеими руками, но уже в следующее
мгновение мощный удар пришелся по плечу его доспеха. Граф покатился в пыль.
Ульрих замахнулся для третьего окончательного удара, но потом воткнул меч
рядом с барахтающимся в пыли Осборном и вытащил из-за пояса кинжал.
Присутствующие на трибунах ревели и кричали Ульриху, чтобы он прикончил
соперника. Ульрих поднял руку в латной рукавице, приветствуя зрителей,
опустился и поставил окованное железом колено на грудь графа. Раздвинув
доспехи на груди, он приставил острие кинжала к трепещущему кадыку и
произнес:
— Имеете ли вы, граф Норис Осборн, мужество принять здесь немедленно
смерть? Или у вас есть намерение признать свою неправоту в обращении с моей
женой и просить у нее прощения?
— Я прошу пощады, — глухо прозвучал голос графа из шлема.
Тогда Ульрих содрал с графа его шлем с отрубленными перьями и ударом меча
расколол его надвое. Под всеобщее ликование он поднял свой меч к небу и
поприветствовал зрителей.
На поле выбежали воины герцога и, схватив за ноги графа Нориса, потащили его
с поля. Теперь от решения герцога зависела его судьба — его ждала или казнь,
или позор и изгнание.
Солнце еще не достигло полудня, а для объявления решения об исходе судебного
поединка все было готово. В центральном зале замка Дурдвард царила
торжественная обстановка. Сам герцог восседал во главе зала на высоком
резном стуле с большой спинкой. Справа и слева от этого подобия трона стояли
участники процесса, свидетели сторон и поединка, родственники, друзья и
знакомые. У небольшого бюро ожидал решения писец с принадлежностями, чтобы
без промедления увековечить высокое решение на пергаменте. По такому
выдающемуся случаю, все присутствующие были изыскано наряжены. Справа от
герцога расположились сторонники Ульриха, а слева — графа Нориса. Посередине
зала, на длинном ковре стояли противники — барон Ульрих фон Эйнштайн и граф
Дорсета Норис Осборн. Грозный немецкий рыцарь с широко расставленными ногами
был намного выше графа, который стоял с поникшей головой и потухшим
взглядом. Герцог поднял правую руку, и рокот из негромких разговоров стих. В
зале наступила абсолютная тишина.
— Именем короля, нашего сюзерена — прервал паузу резкий, чуть с
хрипотцой низкий голос герцога, — давшего мне, герцогу Клиффу
Дурдварду, своей властью вершить правосудие над вассалами и в землях,
переданных мне его величеством, объявляю...
Герцог остановился, и все присутствующие застыли в напряжении.
— лорда Ульриха фон Эйнштайн, барона Уорвика, победившего в судебном
поединке лорда Нориса Осборна, графа Дорсета, стороной выигравшей судебный
процесс. Требование лорда Ульриха фон Эйнштайна, барона Уорвика, о
принесении извинений по поводу оскорбления им жены барона леди Радмилы фон
Эйнштайн подлежит немедленному исполнению!
Все присутствующие посмотрели на графа. На лбу англичанина выступил пот,
черные волосы слиплись в космы и беспорядочно свисали в разные стороны.
Туманным взглядом Норис обвел присутствующих и медленно опустился на колени.
— В присутствии свидетелей сторон, вашей светлости, герцог Дурдвард,
леди Радмилы фон Эйнштайн, баронессы Уорвик и лорда Ульриха фон Эйнштайн,
барона Уорвик, я... — хриплый голос графа прервался на миг, и стало
слышно, как скрипит перо писца, — приношу свои извинения за нанесенное
даме оскорбление.
Норис опустил голову и замолчал.
— Кроме того, — продолжил герцог, — по законам страны и
обычаям нашего края объявляю, что замок Дорсет с прилегающими угодьями,
владениями и приписанными людьми я передаю Ульриху фон Эйнштайну, которому
также дарую титул
граф Дорсет
!
Все еще стоящий на коленях бывший граф Норис хотел было подняться, но силы
окончательно покинули его. В зале раздался одобрительный гул. Все бросились
поздравлять Ульриха, так что в суматохе тот и не заметил, что его толкает в
бок писец, чтобы вручить свиток. Тогда Ульрих раздвинул друзей, подошел к
стулу герцога и опустился на одно колено.
— Герцог Клифф Дурдвард, — гулкий баритон нового графа Дорсета
рассек тишину, — я, Ульрих фон Эйнштайн, барон Уорвик, клянусь честью
рыцаря отныне быть вашим верным вассалом и во всем исполнять вашу волю,
согласно закона.
Ульрих склонил голову, а герцог встал со стула, сделал несколько шагов к
победителю поединка и, обнажив шпагу, положил ее на плечо рыцарю.
— Я принимаю твою клятву, сэр рыцарь, — торжественно произнес
герцог и, сняв с руки перстень, вручил его Ульриху.
Опять раздались одобрительные возгласы, и все обступили Ульриха. Постепенно
публика стала продвигаться к выходу.
Через неделю бывший граф Норис освободил замок Тагель для нового владельца.
Караван из скрипучих повозок выехал за неприступные стены, а друзья вошли в
крепость и поднялись на стену, чтобы взглянуть на окрестности. Солнце
клонилось к закату, и гряда кучевых облаков с румяными боками весело бежала
по небосклону.
— Новые приобретения — новые заботы, — задумчиво проговорил
Ульрих.
— Да, — согласился Гарет, — Норис вывез все свое добро из
замка. Что поделаешь, по закону тебе перешел только замок, забрать все
движимое имущество — это его право. Получить титул графа и поместье с таким
хорошо укрепленным замком как Тагель ? этому тоже нужно радоваться.
— Я и радуюсь, брат — сказал новоиспеченный граф, — но вот чем
платить подати? Герцог, конечно, дал отсрочку, но долг от этого не
уменьшился. Да и дружину надо содержать. Казну Норис ведь тоже увез.
— Это верно, — согласился Гарет, — врагов у тебя сейчас
много. Надо быть начеку. Правда, и я в таком же положении.
Ульрих прошелся широкими шагами вдоль фигурных зубцов крепостной стены и
повернулся к своим собеседникам.
— Одним словом — едем! — жестко сказал он. — Сокровища бога
Камы ждут нас! ? он посмотрел на друга, Гарет кивками подтвердили свое
согласие. — Едем в Палестину и возьмем эти сокровища. Все решат свои
проблемы: и я, и ты, Гарет, и Бруно с Георгом.
Бруно и Георг тоже согласились отправиться в Палестину. На следующий день
начались сборы в дальнюю дорогу.
Радмила вспоминала, как прошли эти несколько суматошных дней. Мужчины
готовились в дальнюю дорогу. Все собирали и закупали по списку. Слуги
готовили ящики, укладывали сундуки, бегали за провизией. Вроде бы уже все
было собрано, но припоминали еще что-то, и опять начиналась беготня.
Парусник подошел к причалу и рыцари загрузились.
— Ну, что же попрощаемся! Но рыданий и слез не надо, а то нам будет
тяжело, особенно Ульриху... — бодро сказал Гарет. Тот молча стоял,
холодный и отстраненный.
Радмила протянула руки, пытаясь схватиться за борта его сюрко, чтобы
притянуть его к себе, но муж словно тисками сжал тонкие запястья и оттолкнул
ее.
? Ульрих, ты ведь сейчас уезжаешь... поверь же ты мне, ведь я так люблю
тебя! ? ей было ненавистно отчаяние, с которым вырвалась у нее эта мольба.
? Хватит этих лживых разговоров и объяснений в любви! Где этот пресловутый
архив? Он пропал вместе с твоим мифическим помощником? Ты просто
выкручиваешься, коварная дочь Евы... услышала, когда Гарет рассказывал, что
его документы сгорели. Вот и решила так разумно объяснить свою измену!
Конечно, этот храмовник такой красавчик! Ты сама подтвердила, стоя на стене
Тагеля, что это письмо написано с твоих слов, ? горькая усмешка коснулась
его губ. ? Вы, женщины, цените только деньги и положение в обществе. Как там
было, в письме?...ах да! Ты, мол, слишком красива, чтобы быть женой нищего
барона! Возможно, это правильно! Ты пользуешься таким успехом у мужчин! Мне
не стоит стеснять тебя! После того, как я вернусь из этого путешествия,
подам папе прошение о разводе. Ты сможешь выйти замуж за богатого графа или
даже герцога. Тут все без ума от твоей красоты. А сейчас уезжай домой, в
замок. Нас приглашают на судно.... не нужно провожать меня.
? Ты глупец, Ульрих! В тебе накопилось столько злобы и ревности, что они
затмили твой разум! Я поехала с тобой в чужую страну, оставив любимого
брата, отказала всем женихам, даже сыну князя, надеясь на встречу с тобой,
но этого все еще недостаточно, чтобы ты убедился, что я люблю тебя! ? слезы
застилали глаза, мешая говорить. ? А сейчас даже поверить мне не хочешь!
Ничто не сможет переломить твою дурацкую ревность! Я больше не буду перед
тобой унижаться! И уеду к брату при первой же возможности! У него я была
счастлива! И когда ты вернешься, меня уже здесь не будет!? Радмила
заставляла себя держаться с достоинством, хотя вся дрожала от обиды и гнева
из-за его недоверия.
Оба были взбешены до крайности и не хотели знать, как глубоко могут ранить
злые, необдуманные слова. Ее гневный выпад прозвучал пощечиной, и Ульрих
невольно отшатнулся. Как это ? она уедет? Оказывается, он без нее не мог
представить своей жизни.
? Не смей никуда уезжать, пока я не вернусь. До тех пор, пока не родится
ребенок, ни о каком отъезде и речи быть не может. Управляющий головой
ответит, если ты сбежишь! Ясно? ? его суровое лицо исказила жесткая гримаса.
Тем временем над галеоном взвился длинный белый вымпел с красным
восьмиугольным крестом.
— Нас приглашают на борт, — сказал Гарет, подойдя к ним.
— Да, наверно, надо обсудить с патроном судна детали будущего
путешествия, — поддержал его Бруно!
Вскоре четыре рыцаря на небольшой лодке уже плыли по волнам залива. Хмурые
женщины наблюдали, как мужчины ловко карабкаются по веревочным лестницам.
Радмила развернулась и медленно побрела к своей лошади, которою придерживал
за уздцы слуга. Там же находилась Меган. Они молча стояли рядом, наблюдая за
отплывающим галеоном. Но когда полоска воды между бортом судна и причалом
стала стремительно увеличиваться, в сердце Радмилы что-то оборвалось. И она
уже неподдельно заплакала. Ей показалось — а вдруг они никогда не вернутся?
Вдруг все сорвется? Вот она, стремительно удаляющаяся фигурка Ульриха у
борта. Может, она его не увидит больше? Меган тихонько тронула ее за рукав:
? Едем домой, миледи Радмила! Граф вернется, и все у вас наладится. Он
поймет, что был не прав... еще будет просить прощения! Я же вижу, что он вас
любит. Просто все мужики такие эгоисты! Разве вы виноваты, что этот гад
Норис вас похитил!
Грустная графиня позволила себя увести.
Предупреждение Лалы
Англия, графство Девон, 1243 год
? Леди Радмила, вы здесь? ? тихо спросила Меган, войдя в спальню. И сразу же
увидела скорчившуюся на постели фигурку. Лицо закрыто ладонями, плечи
сотрясаются от молчаливого плача. Она присела рядом и прижалась к ее хрупкой
спине. Радмила обернулась и с тоскливой улыбкой взглянула на Меган
? Как хорошо, дорогая, что теперь у меня есть ты! Может, ты согласишься
поехать со мной в Псков? У меня очень добрый брат... тебе будет хорошо у
нас! Никто тебя никогда не обидит, ? она всхлипнула и прижалась к
англичанке, ? никто не узнает о твоем несчастливом прошлом. Выйдешь замуж за
доброго русского парня..... Ты ведь такая хорошенькая! Брат даст тебе
приданое. Он очень богат...
? Хорошо, милая Рада, я с радостью поеду вместе с тобой. Правда, я о
замужестве даже не думаю ... мне надо только покой. Прошу тебя, только не
плачь, ведь ты этим навредишь малышу! Как глупы эти мужчины! Не верить своей
жене! О, это их недоверие только говорит о том, что они сами способны на
ложь и обман! Но куда же мог подеваться этот старый дурень Гуго с
документами?
— Много раз я снова и снова перебирала подробности этой подлой сделки,
вспоминала, как этот низкий храмовник лгал Ульриху в письме, называя меня
своей любовницей, слышала его презрительный смех... и терзалась этим. Я могу
понять своего мужа, что он мне не поверил! Ведь он не только прочел письмо,
которое написал этот негодяй, он видел, как я сама, стоя на стене Тагеля,
подтвердила, что оно написано с моих слов. Страшная пропасть предательства и
недоверия теперь разделяет нас. Но не будем об этом ... я тебе должна кое-
что рассказать! Лала предупредила меня об опасности, что грозит ему и его
друзьям.
? Кто такая Лала?
? Ты ни за что не поверишь ...это призрак! Красивая молодая женщина! Когда я
надеваю эту диадему, ? она когда-то принадлежала ей, ? Лала разговаривает со
мной. Но не всегда, а когда сама пожелает... сейчас она предупредила меня об
опасности, которая грозит моему мужу...она сказала, если ему не помочь, он
погибнет вместе со своими друзьями. Я отправлюсь вслед за ними и спасу его,
пусть даже он меня и разлюбил! ?она невесело усмехнулась, чувствуя, что
прежняя горечь куда-то исчезла.? А потом поедем в Псков. К моему брату.
— Но я не могу отпустить тебя одну, — проговорила взволнованная
Меган, всем сердцем сострадая несчастной женщине, чья любовь была так
безжалостно растоптана.
? Меган, это путешествие будет не из легких. Лала даже предупредила, чтобы
взяли с собой сарацинский перстень с рубином, тот, который Ульриху подарили.
Она сказала, что в Палестине он защитит нас. Значит, там нам грозит
опасность.
? Я не боюсь трудностей. После того, что я пережила, мне ничего не страшно.
Ты сейчас самый близкий мне человек .... ни за что не отпущу одну...
? Миледи, там какой-то человек вас спрашивает, говорит, что привез важные
документы! ? в спальню вбежала молоденькая служанка Эмма.
? Какие документы? ? не поняла Радмила. ? Кто он? Пусть пройдет во двор.
Скажи страже, чтобы пропустили. Я сейчас спущусь вниз.
? Не знаю, называет себя Гуго из Дорсета... он в повозке, у него нога
сломана.
Да, это был пропавший письмоводитель графа Нориса. Оказывается, его сбросила
лошадь и убежала, потом он упал в волчью яму и пролежал там два дня со
сломанной ногой, пока его не нашел лесничий. Неделю провалялся без сознания,
как только отошел, сразу попросил привести его в Уорвик. Он ведь знает, как
нужны миледи эти документы. Растроганная Радмила поцеловала Гуго в колючую
щеку и приказала слугам перенести его в замок. Лекарь сразу занялся его
ногой, а женщины сидели рядом и слушали сбивчивые рассказы старика о его
злоключениях. Но Радмила не стала огорчать его и не сказала о своей
размолвке с мужем. Приободренные тем, что документы, наконец, попали в их
руки, подруги стали тайно готовиться к поездк
...Закладка в соц.сетях
